505

На улице холод. Ужасный ветер и дождь уже какой день подряд. Дрожь пробивает девушку пешком дошедшую до цветочного магазина. Вчера она опять потеряла работу и уже по привычной схеме напилась после такого события и пьяная приехала к своей девушке. Опять поругались, и Оелана, как обычно переночевав у друга, едет извинятся к Карине.

***

Карина сидит одна в их общей квартире. Вчера они поссорились, казалось сильнее чем обычно, и девушка чувствовала вину за то, что выставила ночью Макарову на улицу. Конечно, ее лучший друг всегда был не против пустить к себе, учитывая и то, что пили они обычно вместе, но Карина все равно ужасно себя чувствовала. Оелана пила слишком много и не знала меры, не понимала, когда нужно остановиться. Долиашвили тоже выпивала, иногда тоже много, тоже напивалась до безпамятства, но не так часто. Не по два раза за неделю. В голове плодились мысли о том, что это уже не просто юношеский максимализм из которого Макарова ещё не до конца выросла, а уже алкоголизм, хотя Карина изо всех сил и пыталась не думать об этом. У Оел давно не было стабильной работы, ее отовсюду уволняли и это добавляло трудностей в жизнь обеих. Тем более из-за пристрастий к алкоголю они часто ссорились, а это было наверное, самым страшным для Карины. Она боялась, что после очередного конфликта их отношениям придет конец, как бы она не старалась все исправить. Этот случай особо не отличался от других, но девушку очень мучала тревога. После того, как Оелана ушла, поставив громкую точку на их споре, старшая долго не могла уснуть, промучавшись от бессонницы почти до самого утра. Сейчас часы показывали два часа дня и Долиашвили ждала, когда она вернётся. Страх того, что девушка не придёт, оставив её одну в пустой и холодной квартире становился все сильней, кажется с каждой минутой. Напряжение и паника росли, Карина была готова уже сама набрать Оелане и попросить прощения, попросить, чтобы она вернулась домой и удостовериться, что это не повлияло на их отношения слишком сильно. Звонок в дверь наконец раздался в половине четвёртого. Карина подскочила с кровати и почти полетела к двери. К огромному облегчению за дверью стояла именно Макарова, в толстовке и какой-то лёгкой куртке, несмотря на дикий холод и ветер на улице. — Оел, прости меня пожалуйста, я не должна была так выставлять на улицу. Тем более ночью… — Прекрати, тут только моя вина, — быстро перебила её Оелана напряжённым голосом. Карина всегда извинялась за все, даже если её вины не было. Внутри девушки оседало чувство вины ведь именно из-за неё, Долиашвили опять извиняется со страхом в глазах и в голосе. — Я опять не сдержалась. Опять подвела и тебя, и себя. Прости меня пожалуйста и перестань извинятся. Они переместились на кухню и сидят уже минут десять в тишине. Карина поставила чайник и принесла плед, чтобы согреть замерзшую Макарову. В квартире все ещё не включили отопление. — Слушай, я правда хочу перестать пить, но не могу, — нарушила тишину Оелана, — я сама уже устала, но когда вижу алкоголь, просто не могу остановиться. Я не знаю, что делать. Долиашвили мгновенно отреагировала на реплику, подняв наконец большие голубые, вечно добрые глаза на девушку и протянула ей руку. — Я помогу, правда. Ты ведь пьёшь из-за проблем, рассказывай все мне, пожалуйста. Вместо алкоголя просто говори со мной. Я верю в тебя, ты сможешь. Ты сильная, Оелана, — Карина дарит ей улыбку, и девушка покрепче сжимает её руку, стараясь не заплакать, — если что обратимся к психологу, к врачу. Просто знай, что я всегда буду рядом и всегда тебя поддержу. Пожалуйста. Макарова всхлипывает, ее глаза уже мокрые от слез и Карина садиться рядом, чтобы покрепче ее обнять. Оел плачет, пряча лицо в шеи своей девушки, пока Долиашвилли гладит её по спине и коротко стриженной голове, шепчет успокаивающие слова и то, что все будет хорошо. Они со всем справятся. А когда младшая немного успокоится, вытрет слезы и поцелует в лоб, ещё раз повторяя, что всегда поддержит и никогда не бросит. И Оелана решает, что больше не хочет быть причиной слез Карины, не хочет её подводить. Видеть испуг в её прекрасных глазах, после собственных пьяных криков. Она будет стараться, чтобы такое никогда, никогда не повторилось.