Танец для двоих

КИЛЛИАН

      Звук спускового механизма пистолета оглушил. Пуля врезалась в стену около моего правого уха. В ногах сразу появилась слабость, я рухнул на пол. Шок. Томми влетел в кабинет практически сразу, краем глаза заметил, как он попятился назад, облокачиваясь о стену. Оддо повернул голову к советнику, игнорируя мой рассеянный взгляд. — Позвони уборщикам! — Рампи грубо обратился к Томми.       Барелла не расслышал Оддо, мужчина смотрел на меня немигающими глазами. Желваки на челюсти Рампи ещё больше напряглись. — Томми, — прогремел голос Босса, — позвони уборщикам! Немедленно!       Барелла словно очнулся, достал телефон из кармана брюк и набрал нужный номер. Оддо повернул голову в мою сторону, где лежал я. Его губы искривились в грубой усмешке. — Гай на связи, — Томми протянул телефон Оддо, убрав пистолет в кобуру, он заговорил: — Где сейчас тело? — стараясь звучать спокойно, спросил Рампи. Я продолжал безвольно восседать на полу, практически возле ног Босса. Постарался пошевелить ногами, получилось неуверенно. — Мне нужна голова этого ублюдка, — перечить Рампи не хотелось, от слова совсем.       Послышалась небольшая заминка на том конце, на что Оддо с отвращением поморщился. — От тела избавьтесь. Голову отделите и положите в более презентабельный бокс. Постарайтесь сделать все ювелирно, — Рампи оскалился, сосредоточенно слушая человека, кинул на меня беглый взгляд. — Дарио заберёт коробку. Всё. Отбой.       Босс вернул телефон Томми, тот забрал аппарат, выглядя слишком напряженным. — Вставай, Лайтвуд. Какого хуя ты разлёгся? — Оддо слегка пнул меня по пятке, я медленно поднялся, опираясь о стену. — В штаны не наложил? — уголок губы дрогнул, но глаза Босса расчленяли и уничтожали. — Старые приёмчики? — хрипло произнес я, сразу же откашлявшись. — Осечки не было, но ты по счастливой случайности жив, — Рампи наигранно развел руками, поднимая удивленно брови.       Томми в пару шагов оказался возле меня. Мужчина коротко улыбнулся, убедившись, что со мной все в порядке и отошел в сторону.       Рампи молчал, что-то обдумывая. Встревать, объясняться или что-то говорить, желания не вызывало. Томми сохранял безмолвие, на его лице появились краски. В момент выстрела, когда он вбежал в кабинет, выглядел безжизненно.       Оддо развернулся, направился в сторону стола, обошел его и занял кресло. Босс оставался таким же задумчивым и не разговорчивым. Достав из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет, выудил одну, поднёс зажигалку и медленно затянулся. Зажигалка осталась зажата между указательным и большим пальцами. Рампи откинулся на спинку кресла, блуждая взглядом по интерьеру. Выпустив из лёгких густой сигаретный дым, Оддо почесал подбородок и чему-то ухмыльнулся.       Томми, стоя сбоку от стола, переводил изредка взгляд с меня на Босса. Тяжело вздохнув, Барелла занял кресло напротив Оддо, видимо, случившееся потрясение сказалось на его самочувствии. — Сядь и не беси меня, Киллиан, — в приказном тоне проговорил Рампи, я занял кресло рядом с Томми.       Оддо делал глубокие затяжки, выпуская струи дыма изо рта. В осязаемой тишине мы продолжали наблюдать за Боссом и ждать, когда он начнет говорить первым. Пока истлевала сигарета, мысли уносили меня в другое место, тоска по человеку усилилась. Сегодня я мог лишиться главного.       Рампи потянулся за телефоном Эммета, лежащим на столе. Проведя пальцем по экрану, усмехнулся. Сжав сильнее в руках смартфон, достал собственный, набрал номер. — Айзек, тащи свою задницу в клуб. Нужна твоя умная голова, — без добавления и прощания, Рампи повесил трубку.       Босс посмотрел на Томми, потом перевел взгляд на меня и прищурился. Я сохранял спокойный настрой, не пытаясь завести разговор. — Каково это, Киллиан? — с обжигающим вниманием поинтересовался Оддо.       Не спеша с ответом, я старался прощупать зыбкую почву. Рампи продолжил: — Как именно ты его убил? — черты лица Оддо стали жестче: угловатыми, напряженными. — Филейным ножом, — уверенно произнес я, с ровным выражением лица. Оддо вскинул вверх бровь. — Всадил между ребер. Клиновидная форма и длина позволили лезвию пробить сердце.       Оддо глянул на Томми, я же не сводил взгляд с Босса, чувство неопределенности за собственную жизнь ещё беспокоило меня. — Каково это, Киллиан? — повторил Оддо. — Если считаешь, что я испытал чувство триумфа, то ты ошибаешься. Но он переступил черту и поплатился за это, — воспоминания о случившемся вызывали во мне ярость и гнев. — Ты мог не убивать его, — совершенно буднично проговорил Оддо. — Тогда бы он убил меня, — убежденно ответил я.       Томми чуть поерзал на кресле, не стараясь вклиниваться в разговор. Я перевел взгляд на него всего на несколько секунд: мужчина был задумчив и по ощущениям словно не с нами. — Сколько человек преследовало в Камаро? — Пятеро.       Оддо отбил бит пальцами по столу, подхватил чёрный пакетик, достав нож, сделал надрез. На деревянную поверхность высыпался белый порошок. Рампи погрузил мизинец в горстку, поднёс палец к кончику языка. Слегка распробовав, поморщился. — Кокаин, — Рампи посмотрел на Томми, резко переводя взгляд на меня. — Лайтвуд, ты отнял у меня прекрасную возможность поквитаться. Накой чёрт этому ублюдку нужно было соваться к твоей девчонке? — послышался скрежет зубов, Оддо резко замахнулся и снес со стола пакетик с содержимым, задевая другие предметы, стоящие на столе.       Томми замер, а я почувствовал, что начинал заводиться. Тема, затронутая Рампи, не нравилась мне. — Роуз не ожидал, что я появлюсь в квартире. Он на секунду опешил, когда увидел меня, потом бросился с остервенением, — прорычал я. — Эммет мразь! Он ударил Амалу, пытался изнасиловать, — ладони сжали подлокотники, послышался скрип кожаной материи.       Томми положил свою руку мне на плечо, слегка надавил, — жест поддержки. Тело напрягалось, вытягиваясь словно струна. — На вечеринке он подходил к Амале. Уже тогда, уверен, он знал, что хочет сделать. Трюк с перехватом на танцполе был обманом. Выродок касался её. — Киллиан, не горячись, — мягкий, глубокий голос Томми прозвучал сбоку. — Я практически сразу среагировал и забрал девушку из цепких лап Роуза.       Я резко повернулся к Томми. — Вы узнали, кем был тот человек? — Барелла убрал ладонь с моего плеча, переглянувшись с Оддо, заговорил:  — Дарио показал видео, где Эммет разговаривает с ним. Но подробности узнаем, когда Айзек разберется с телефоном Роуза. — Что насчёт Картеля? — этот вопрос я задал Оддо.       Он расслабленно развалился на кресле. Обманный жест. На самом деле он был убийственно сосредоточен, сконцентрирован и готов к возмездию. — Хакобо переступил черту. Его предупреждали. Он не послушал. — Хочешь перекрыть авиамаршрут? — я прищурился. — Вилье спустит всех собак на тебя. — Плохо же ты меня знаешь, Киллиан, — Оддо оскалился. — Обидненько.       В дверь постучались, вошёл Айзек. Парень быстро поздоровался со всеми нами и занял место на диванчике. На журнальный столик он поставил рюкзак, из которого достал ноутбук. — С чем нужно разобраться? — Айзек обратился к Оддо. Тот встал с кресла, подойдя к парню, протянул телефон. — Переписки, звонки — всё, что сможешь выжать. — Понял, — Айзек забрал телефон и подключил его к своему ноутбуку. Парень немного поморщился. — Придется повозиться, тут аутентификация через биометрию. — Сколько займет по времени? — уточнил Оддо. — Постараюсь справиться за час. Главное, чтобы в системе не стоял жучок. Если он распознает взлом, телефон превратится в кирпич, — парень неуверенно улыбнулся. — Не подведи, Айзек, — холодно проговорил Рампи. Парень кивнул.       Оддо вернулся на свое кресло, Айзек принялся за работу. Мои же мысли блуждали, перенося меня в совершенно другое место, туда, где заботливые и любящие объятия, красивая улыбка и нежные касания. Взяла злость на себя за то, что подверг Амалу опасности. Но я не ожидал, что подстава будет именно со стороны своего человека. Близкого, на тот момент, человека. Довериться ли Амала теперь? Захочет иметь что-то общее? Может, она не подпустит к себе? Мысли сжирали меня изнутри. Хотелось взвыть. Но я упертый сукин сын, хрен я отступлю! Дам ей свыкнуться, дам время, чтобы понять. Мы именно те недостающие друг другу детали от пазла.       Усталость, как тяжелый груз свалилась на мои плечи. Осознание того, что, скорее всего, я не достучусь до девушки, которую люблю, больно полоснуло. Только сейчас заметил, как саднит тело от множественных ушибов и стягивает кожу от полученных ранений. Болезненная ломка во всех конечностях. Но самая сильная именно в груди. Мне просто нужно взглянуть один раз в глаза и тогда пойму — потерял или мы до конца вместе.       Размеренный звук постукивания клавиш погружал в дремоту; закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. — Лайтвуд, не отключайся, — слишком громко прозвучал голос Оддо. Я выпрямился. Это далось сложнее, чем предполагалось. — Томми, налей, — скомандовал Босс.       Барелла поднялся с кресла, подойдя к шкафчику с разными горячительными напитками, наполнил три рокса виски. Первый он поставил возле Оддо, второй протянул мне, со своим бокалом Барелла занял прежнее место.       Первый глоток виски обжег горло. Поморщился. Желание выпивать на нуле. Айзек окликнул Оддо: — Все готово. Аутентификацию и код-пароль скинул. Восстановил сообщения, которые ранее были удалены, также звонки. Заметки были скрыты, но к ним открыл доступ. В телефоне стояла программа, которая может подменять собственный номер. Её снес. Пробил людей, кому были направлены звонки и сообщения. Отправил тебе информацию, — Айзек поднялся со своего места. — Вот код для банковского приложения, — парень положил напротив Оддо листок с пятью цифрами на стол, рядом оставил телефон. — Спасибо, Айзек. Свободен. Охрана тебя проводит.       Парень сдержанно улыбнулся, собрал вещи и тихо скрылся за дверью. Разблокировав телефон, Оддо принялся изучать содержимое. Он сосредоточенно всматривался в экран, что-то листая большим пальцем. С каждым взмахом его лицо становилось мрачнее. Оддо разблокировал свой телефон и, по всей видимости, открыл те файлы, которые ему отправил Айзек. Босс повернул смартфон ко мне. — Тебе знаком этот человек? — я всмотрелся в фото, кивнул. Оддо перелистнул на следующее, узнав человека, кивнул. На третье фото, такой же утвердительный кивок. — Именно их вы выслеживали, после разрушения ресторана Феликса? — Да, — рокс в моей ладони оставался полон, я потянулся, поставил стакан на стол. — Третий тогда сказал, что сообщения приходили с неизвестного номера. — Это я прекрасно помню, — грубо ухмыльнулся Рампи. Он повернул телефон экраном к себе и нашел ещё фото. — Данный человек отключил камеры в ресторане. Угадайте, кто к нему обратился? — Эммет, — голос подал Томми. Рампи угукнул. — Хакер. Роуз часто проводил время у Феликса. Ублюдок знал, где находятся камеры и точное их количество. Таким образом, он решил запутать нас. Он, блядь, просто заплатил за разрушение ресторана, чтобы столкнуть нас лбами с Хакобо.        Рампи продолжил изучать данные, находящиеся в телефоне. Томми допил свою порцию виски и отставил стакан. Оддо не притронулся к роксу. Грани на стеклянной поверхности отражали свечение, исходящее от экрана смартфона. — Мужчина, которого взяли наши люди в порту? — я прервал молчание. Оддо перевел взор на меня. Он не спешил отвечать. Обхватив рокс, сделал большой глоток. После того как проглотил содержимое, заговорил: — Его направил заместитель Вилье. Эта вылазка ничего не дала, — как-то спокойно ответил Оддо. — Задержанный сказал, что сообщил какие суда поставляют груз, — напомнил я Боссу. — И я сразу же среагировал, — хитро улыбнулся Оддо. — Но Эммет знал, что ты изменил маршрут. В чем смысл? — план, как по мне, провальный. — Ничего не скрылось от ушей Роуза. — А я не пытался скрыть, — Рампи выглядел как лис.       Ёбаные игры… — Так что с тем утырком, который присутствовал на вечеринке? — раздраженно кинул я. Выражение лица Оддо изобразило недовольство от моего тона.  — Дерзость сбавь. Ты находишься в шатком положении, — губы Рампи гневно поморщились.       Заткнув собственный рот, откинулся на спинку кресла. Делая медленные вдохи и выдохи, я обретал мнимое спокойствие. Бойни не избежать. Оддо так просто всё не оставит.       Минут через десять Рампи заговорил: — Как же я, блядь, зол! В особенности на тебя, Киллиан! — вспыльчиво обозначил Рампи. — Оддо, — маяком спокойствия сейчас был Томми. — Что ты нашел? — То, что, ёбаный Эммет Роуз — гниль! Работник мать его года! — Рампи взревел. — Прямо у меня под носом договаривался с людьми Картеля. Сантьяго Арана, тот, с кем говорил Эммет в клубе. Именно ему Роуз передавал информацию и не только. Списками на вечеринке занимался Эммет. Поддельные документы — дело рук Роуза. Блядский цирк! Надо прошерстить ряды своих солдат. Найти тех, кто помогал Роузу.        В дверь постучались, вошёл Дарио, держа в руках коробку. Черную. Матовую. На крышке приклеен маленький красный бант. Дарио поставил коробку на стол. Оддо быстро поблагодарил его, мужчина развернулся и ушел. Рампи поднялся с кресла и приподнял крышку. Осклабившись, закрыл коробку. — Прекрасный подарок, — Оддо выглядел устрашающе. — Перед тем, как подарить его, нужно сделать звонок. — Кому ты хочешь позвонить? — голос Томми прозвучал взволнованно. — Вы удивитесь, но это наш единственный шанс выйти из этого дерьма без особых потерь. Время возвращать долги.       Мы с Томми переглянулись, Барелла на пару секунд опешил, но по округлившимся глазам и вздернутым бровям понял, что мужчина догадался, о чём шла речь. — Ты позвонишь Дону Картеля? Эмилиано Вилье? Уверен? — голос Томми приобрел жесткие нотки. Он насторожился. — Если Хакобо не послушался меня, надеюсь, дед на него повлияет, — безапелляционно произнес Оддо.       Я не понимал о каком долге шла речь. Но настрой Босса чётко говорил о решимости. Рампи положил телефон на стол, нашел нужный номер, нажав на набор номера, выбрал режим громкой связи. Гудки монотонно зазвучали. — Слушаю, — отозвался шершавый низкий с хрипотцой голос. — Сеньор Вилье, доброй ночи. Это Оддо Рампи, — Босс звучал уверенно. — Я узнал. У тебя ровно минута, чтобы не дать мне повесить трубку, — грозно предупредил мужчина. — Мне хватит и десяти секунд, — Оддо ухмыльнулся уголком губы. — Долг Чиуауа, — Рампи замолчал, на том конце послышался тяжелый вздох.       Переглянувшись с Томми, заметил, как он посуровел. Мужчина был сконцентрированным на разговоре. — Чего ты хочешь, малец? — Чтобы вы повлияли на внука. Хакобо ходит по лезвию ножа. Если не хотите допустить бойни и потерять своих же людей, то усмирите непослушное дитя. Хакобо затеял некрасивую и грязную игру. Сегодня я закончу этот цирк, — каждое слово из уст Оддо звучало чётко и хлёстко. — Но без вашей помощи выйти из этого балагана живым не получится. Никому.       Тишина, повисшая на том конце, заставила всех нас затаить дыхание. Томми поерзал на кресле, а я сидел, не шевелясь. — Мне нужна подтверждающая информация, Оддо. Твоим словам нет веры. — Я отправлю все нужные файлы, сеньор Вилье. Наш человек уже поплатился за предательство. — Когда ты собираешься навестить моего внука? — в интонации мужчины послышались мрачные нотки. — Через тридцать минут я и мои люди будем выдвигаться. За это время уверен, вы успеете изучить всё, — Рампи выглядел и звучал убежденно.       Синьор Вилье снова замолчал, Томми глубоко вздохнул, потирая глаза пальцами. Размяв шею, он повернулся ко мне, окинув взглядом, улыбнулся. По-отечески. Морщинки возле глаз собрались в гармошку. — Если бы не долг и твой отец, — мужчина усмехнулся. — Я не самый порядочный человек и ты это знаешь, Оддо. Но честь для мужчины — святое. — Понимаю, сеньор Вилье, — Рампи ответно ухмыльнулся. — Отбой. Жду файлы, — он отключился.       Рампи принялся что-то печатать в телефоне, хмуря брови. Через пять минут, он оторвался от экрана смартфона. Достав сигарету, зажал фильтр между губ, поднеся зажигалку, сделал затяжку. Томми поднялся со своего места, направился к шкафчику с алкоголем. Взяв бутылку с виски, вернулся к столу, наполнил бокалы. Подняв свой, Барелла в два глотка осушил рокс. Он подхватил мой, протянул стакан, указывая взглядом, — лишним не будет. Поколебавшись, забрал бокал, сделал глоток, потом ещё и ещё. Томми повернулся к Боссу, тот без нареканий поднёс рокс к губам, одним движением осушил содержимое. Барелла оставил бутылку на столе, но в кресло не стал присаживаться, сняв пиджак, повесил его на спинку, улегся на диванчике, закрывая глаза. — Томми, остаешься за главного, — проговорил Оддо. — Лайтвуд, поедешь со мной, — повысив интонацию, позвал Дарио, тот сразу же вошёл в кабинет. — Собери наших лучших людей. Через полчаса выдвигаемся. — Сколько человек? — Дарио был само спокойствие. — Четверо. Ты тоже едешь. Ожидайте внизу, — ответив коротко «принял», охранник вышел.       Оддо потушил наполовину истлевшую сигарету в пепельнице, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Томми успел принять сидячее положение, оперевшись локтями в колени. Поднявшись, я размял шею, все свои конечности; мышцы болели от прошлых схваток. Люди Картеля хорошенечко меня потрепали.       Возникло чувство неопределенность. Ненавижу это! Но то, как Рампи уверен в своих действиях, вселяет хоть какое-то мнимое спокойствие. Импульсивность Хакобо и его вспыльчивый нрав ни к чему хорошему не приведут. Уже сейчас начинать прощаться со всеми? Чем может помочь Дон, когда нас разделяют тысячи километров? Звук входящего сообщения отвлёк от тревожных мыслей, Оддо разблокировал телефон, хмыкнув, по-животному оскалился. — Шоу начинается. Коробка на тебе, Лайтвуд.       Оддо резко поднялся, направляясь в сторону выхода, Томми захотел его остановить, но Рампи отрицательно помотал головой. — Прощаться со мной не надо, — Оддо хохотнул, открыв дверь, поторопил меня. Подхватив коробку, я кинул беглый взгляд на Томми, поджав губы, сдержанно улыбнулся. Выглядел мужчина тревожным.       Следуя за Оддо, мы спустились на первый этаж клуба, дальше прошествовали к черному входу. Там нас ожидали четверо наших солдат вместе с Дарио. Босс дал четкие инструкции, как действовать во время разговора. Попросил не реагировать на резкие выпады и угрозы со стороны мексов. Сохранять холодный и спокойный настрой. Парни все внимательно слушали, изредка кивая. Я складывал в голове все цепочки происходящего. После разговора мы сели по машинам. Оддо занял водительское, я пассажирское, Дарио сел сзади. Рядом с ним на соседнем месте стояла коробка с головой Эммета. Охрана последовала за нами на чёрном тонированном джипе. Задав лишь один вопрос о месте нахождении Хакобо, Рампи сказал, что он в притоне Картеля.       Путь занял около сорока минут. За все время поездки мы не перекинулись ни словом. Оддо достал пистолет из-под водительского сидения и протянул Беретта мне, я проверил обойму и спрятал оружие сзади, под поясом джинсов. Время на часах показало пять утра, всю ночь мы провели в стенах клуба, Рампи все это время обдумывал в своей голове план, но делился лишь крупицами. Что конкретно он хотел получить от этой встречи с Хакобо, я не понимал до конца. С таким количеством солдат и минимальным набором оружия мы навряд ли продержимся долго.        Припарковав машину около одноэтажного здания, заметил, как возле входной железной двери нас ожидали два охранника Картеля. Они сразу направили на нас оружие. Жест Рампи удивил. Он поднял руки, словно сразу же решил сдаться. — Передайте Хакобо, что его хочет видеть Рампи, — более крепкий и высокий из солдат Картеля подошел к Боссу, тот не шелохнулся. Другой направился ко мне с Дарио. — Что в коробке? — спросил второй. — Открой и узнаешь, — скучающе проговорил Рампи.       Мужчина, откинув крышку, отпрянул, выругался. Первый подошел ближе, увидев содержимое, поморщился. Солдаты Картеля переглянулись. Высокий связался с кем-то по рации, ответ прозвучал через несколько секунд. После продолжительного диалога высокий кивнул в сторону железной двери. К нам вышел мужчина, облаченный во все чёрное. Указав на Оддо, жестом приказал подойти поближе. Окинув Босса пренебрежительным взглядом, развернулся на пятках, кивком указал следовать за ним. Первым пошёл Рампи, за ним я, следом Дарио с нашими парнями. Минуя длинный затемненный коридор, мы зашли в небольшое помещение, напоминающее гостиную, на диванчике сидело три человека из охраны, они перекидывались картами. Следуя за безмолвным солдатом Картеля, мы пересекли комнату, похожую на игровой зал в казино; в центре стоял стол для игры в рулетку, по углам расположились покерные столы и ни единой души. Нас повели дальше, ещё один коридор, справа и слева находились двери, из каких-то слышались звуки стонов и шлепков.       Повернув налево, мы оказались в небольшой комнате. Хакабо ожидал нас, сидя на диване, перед ним стоял невысокий журнальный столик, на котором лежали аккуратные белые дорожки. Хакобо наклонился, поднёс золотистую короткую трубочку к носу и вдохнул одним движением порошок. Протерев нос большим и указательным пальцем, с блаженным лицом в улыбке откинулся на спинку дивана. Я быстро оценил обстановку: слева от Хакобо сидели трое его человек, за диваном ещё четверо. Уверен, что в соседних комнатах находились ещё люди Вилье. Нас катастрофически мало. — Оддо Рампи! Сам! В моей обители похоти и разврата. Или мне это чудится? — в опьяненном дурмане воскликнул Хакобо. Он неестественно заржал, поднявшись, направился к Рампи. На удивление его шаги были выверенные и устойчивые. Вилье вплотную приблизился к Оддо. — Здравствуй, Хакобо, — невозмутимо обратился Рампи. — Развлекаешься?       Наклонив голову вбок, Вилье прищурился. Он прошелся взглядом по Рампи. Подняв руку, согнул ладонь в кулак, выставляя указательный палец, и тыкнул им в грудь Оддо. После этого жеста лицо Хакобо приобрело суровый вид. Сделав шаг назад, он отдалился от Босса.       Вилье не сразу обратил внимание на тех, кто пришел с Рампи. Когда мужчина заметил меня, на секунду его лицо приобрело удивленный вид, но он быстро взял контроль над собой. Только я не ожидал, что Хакобо разразиться сильным гоготом. Вилье был обдолбан. — El Día de Muertos, — отсмеявшись, проговорил Вилье. — Вы рано, Лайтвуд. Праздник проходит первого и второго ноября. Как известно, сейчас октябрь.       Реакции с моей стороны не последовало. Вилье выругался себе под нос, дернувшись, харкнул мне под ноги. — Всё, чего ты достоин, — он самодовольно улыбнулся, возвращаясь на диван. — Прекрасно, — изобразив аплодисменты, прокомментировал Оддо. — Теперь, когда представление закончилось, позволь вручить тебе это, — он указал на коробку в моих руках. — Киллиан, пожалуйста.       Подойдя к стеклянному столику, поставил черную коробку. Хакобо наблюдал за всем со вздернутой в удивлении бровью. Я сделал пару шагов назад, чтобы Вилье сам открыл крышку. Он не спешил. Делаясь подозрительным и настороженным. Приказав одному из его людей, проверить, что в коробке, Вилье не сводил глаз с меня. Когда крышка была откинута, солдат Хакобо обратился к нему: — Hay una cabeza. — ¿Qué? ¿De qué estás hablando? — Вилье оттолкнул мужчину и заглянул в коробку. В следующую секунду тот поднял наполненные гневом глаза и устремил их на Оддо. — Смелее, — подтрунивая, выдал Рампи. — Поздоровайся с другом.       Хакобо кривя губы, достал голову, взяв её за волосы. Поняв, кого он держит, резко разжал пальцы, голова свалилась в коробку. Вилье принялся вытирать руку о собственные брюки, словно он коснулся чего-то грязного или заразного. — Поведаешь историю, как ты и Эммет планировали избавиться от меня? — с издевкой кинул Рампи. — Что ж ты ему такого наобещал, что он принялся активно нализывать твои яички, Хакобо?       Вилье взревел, перевернув стол, подлетев к Рампи, схватил его за грудки. Мне хотелось действовать, но Оддо отдал приказ — не реагировать. — Я могу прямо сейчас всадить пулю тебе в лоб, Рампи, — прошипел Вилье. — Попробуй, — прорычал Оддо.       Мужчины сверлили друг друга взглядом, их лица находись близко. Вилье осклабился и тихонечко заговорил, будто что-то вспомнив: — Кстати, груз получил?       Оддо проигнорировал вопрос. — Не получил, — хмыкнув, Вилье ответил за Рампи. — Пошло все твое оружие мертвым грузом на дно. Буль-буль, — рот Хакобо растянулся в злорадной улыбке.       Ровный настрой Рампи начинал нервировать меня. Оддо с совершенно непробиваемым лицом позволял Хакобо упиваться триумфом. — Лучше ты мне расскажи, каким образом попался Роуз? — Вилье отпустил лацканы пиджака Оддо, но не стал отходить. — Лайтвуд расскажет, — кивнув в мою сторону, Рампи ухмыльнулся.        Хакобо прищурился, вена на его лбу вздулась до неестественных размеров, капельки пота выступили на коже, он сделал рваный вдох. — Не нужно недооценивать своего противника, Вилье, — низко, предупреждающее отозвался я. — Нож в Роуза вошёл как по маслу. Мгновенная смерть — слишком просто для такого ублюдка, как он. — Посмотрите, прям сам вершитель судеб, — гоготнул Вилье. — Так и как он попался? А? — он повысил голос, смотря на Рампи. — Меня начал утомлять этот разговор, — Оддо устало вздохнул. — Я вот, что расскажу тебе Хакобо. После этого ты пойдешь ко всем чертям или кому ты там поклоняешься, — Вилье передернул плечами, Рампи продолжил : — Судно, на которое твои верзилы совершили нападение — подставное. Полученная информация о якобы затопленном оружии моих рук дело. Липка. Пустой звук. Твои люди давно кормят морских обитателей. Мои же доставили груз в ценности и сохранности. Не нужно недооценивать своего противника, Хакобо, — Вилье открыл рот, Рампи заткнул его, подняв указательный палец, прислонив к своим губам. — Сейчас я говорю. Твои ищейки, не все, жаль, очень сговорчивые, когда дело доходит до пыток. А у меня они изощренные, поверь, — Оддо ухмыльнулся. — После моего нападения уже тогда, допустил мысль, что внутри моего коллектива назревает что-то нездоровое. Я занял позицию — наблюдателя. Признаюсь, мой промах, Роуз оказался куда более изобретательным, хотя он неуравновешенная мразь. Свою работу он выполнял на отлично. Так вот, один из твоих людей обмолвился, что среди моих завелась крыса. Я специально дал этому человеку свободу действия, повторюсь, он неуравновешенная мразь, не умеющая себя контролировать. Потом мне показали видео, где Эммет разговаривает с твоим соколом, прям у меня в клубе. Мило, правда? — Хватит трепаться! — разразился рёвом Хакобо. — Mata a todos como perros! — в приказном тоне выкрикнул он.       Ни один из солдат Вилье не шелохнулся. Тот развернулся и ещё больше рассвирепел: — ¿Sordo? Dispárenlos a todos! — Не можем, приказ свыше, — подал голос один из солдат Вилье. — Чего, блядь?! — Хакобо подлетел к мужчине. — Повтори! — прорычал он. — Приказ, сеньора Вилье. — Я сеньор Вилье, идиот! — Хакобо сильно толкнул мужчину в грудь, тот отшатнулся, практически заваливаясь на другого солдата. — Дона Вилье, — исправился мужчина.       Хакобо замер. Мы все наблюдали, как шок отразился на его лице, выхватив пистолет из кобуры у солдата, направил на Рампи. Я хотел дёрнуться в сторону Босса, но он жестом остановил меня. Хакобо снял пистолет с предохранителя, нажал на спусковой крючок. Оружие издало пустой глухой звук. Вилье повторил действие второй, третий, четвертый раз, но пистолет оказался разряжен. Отшвырнув оружие в сторону, Хакобо кинулся на Рампи. Тот ловко увернулся. Вилье заорал во всё горло и повторил попытку нападения, но и от этой выходки Оддо сумел уйти. Хакобо перехватили его же солдаты: он бился, вырываясь из цепкой хватки, брызжа слюной. Рампи достал свой телефон и набрал номер, когда из динамика послышался голос, Хакобо перестал брыкаться. — Прекращай этот цирк, Хакобо! — прогремел голос Дона. — Traidor! — выплюнул младший Вилье. — Tus acciones son una traición. Te dispararía en la frente y viviría en paz, pero le prometí a tu difunto padre que te cuidaría, — властно проговорил Дон.       Хакобо вырвался из хватки солдат, подойдя ближе к Оддо, прошипел, наклоняясь к телефону: — No eres eterno. — Como tú, mi hijo, — усмехнулся мужчина. — Теперь слушай внимательно. Если ты нарушишь данное мной слово, то я лишу тебя всего. Не посмотрю на то, что ты мой внук. Рампи и его люди выйдут невредимыми из притона. Хоть одно неверное движение, попрощаешься со всеми благами в своей никчемной жизни! — Дон скинул звонок.       Оддо убрал телефон во внутренний карман пиджака и с невозмутимым выражением лица пронаблюдал, как оттенок на щеках Хакобо приобретает пунцовый цвет. Красные пятна уродливыми блямбами сигнализировали о его взбешенном состоянии. — Пошёл отсюда! — сквозь крепко сжатые зубы выдавил Хакобо.        Рампи, не проронив ни слова, развернулся, в размеренном темпе направился к выходу, мы последовали за ним. Выйдя на улицу, я сделал глубокий вдох. Подняв голову вверх, устремил взгляд в небо. Ярко-голубой оттенок, словно служил сигналом к чему-то хорошему. Но внутренне напряжение не покидало с тех пор, как за Амалой закрылась дверь. Дождись меня, сокровище.       Я чертовски устал, когда занял пассажирское сидение, в момент закрыл глаза. Рампи уселся на водительское место, Дарио и другие люди из нашей охраны уехали на второй машине. Я услышал, как Оддо отпустил их. Машина с мерным гудением завелась и тронулась, я проваливался в сон. Через секунду, как по моим меркам, проснулся от толчка. — Ты храпел, Лайтвуд, — подтрунивающее сказал Оддо. — Пока ты спал, я позаботился о еде. Приятного аппетита, солнышко, — язва Рампи. — Который час? — хрипло спросил я. — Почти двенадцать дня. Ты проспал два часа. Антонио позаботился о нас, пока ехал, набрал его и попросил приготовить чего-нибудь, — Оддо протянул пакет с едой. — Как мило с его и твоей стороны, спасибо, — саркастически прокомментировал я.       Оддо неестественно ему скорчил рожицу, достав своё блюдо, принялся за еду. Потянувшись на сиденье, выудил свой контейнер и проверил содержимое: паста с томатами и курицей. Сидя в тишине, каждый ел свое блюдо. Сон немного исправил моё состояние. Но я все равно чувствовал себя потрепанным. Зная Босса, просто так он меня не отпустит. Чувствую, что Рампи не закончил со мной. Именно сейчас всплыли слова в голове:       «Если через двадцать четыре часа я не объявлюсь, не ищи меня. Просто забудь и постарайся жить дальше».       Сука… — Я знаю, о чем ты думаешь, — отозвался Рампи. — Так очевидно? — Да.       Мне не хотелось говорить с ним про Амалу. Я не собирался делиться своими душевными терзаниями. Захотелось послать все к черту, открыть дверь машины и свалить. — Как быстро поменялось у тебя настроение, — колко заметил Оддо. — Не кипятись. Мисс Кхан дождется своего прекрасного принца, спасшего её от злобного дракона.       Я резко повернулся к Рампи, желваки на скулах напряглись. — Амала не в курсе, кем является наш прекрасный принц? Он вовсе не принц, а хладнокровный убийца! — слова Оддо ещё больше распалили меня, я сжал кулаки. — Заткнись, — предостерегающе проговорил я. — Ты кретин, Лайтвуд. Подверг девушку опасности, а злишься на меня, — Рампи ухмыльнулся. — Отработаешь долг, тогда можешь валить, вымаливать прощение.       Еще больше посуровев, отвернулся к окну, я рассчитывал увидеть ресторан Антонио, но вместо этого обнаружил доки. Повернув голову к Оддо, в безмолвном удивлении глазами задал вопрос: какого чёрта мы тут делаем? Рампи хмыкнул. — Преподать урок.       Объяснения не последовало. В нём не было необходимости. Показательные выступления. Демонстрация силы и влияния. Рампи поручил Дарио собрать всех капитанов, солдат, кто присутствовал в тот вечер на вечеринке. Люди ожидали Босса на платформе, где растянулись сваи, по которым спускают судна в воду. Сам Босс поднялся на специальный причал. Десятки глаз устремились на Оддо. Босс выглядел уверенно и устрашающе.         На помост вывели несколько солдат. Их руки были связанными. Дарио заставил их встать на колени. Босс наблюдал за всем действом. Когда заговорил, голос прозвучал на всю округу. Речь Рампи уверенно лилась из уст. Предатели подвергнуться публичной казни. Это не скроется от глаз мужчин, работающих на Корпорацию. Никто не смеет переходить дорогу своему Боссу. Никто не смеет идти против его слова. Подчинение или смерть. Несогласных ждёт смерть. Любое сомнение в своем лидере — смерть. Продолжительная речь Рампи дала множеству солдат понять, что Босс тверд в своих словах. Никаких послаблений. Каждый обязан работать на благо Корпорации, если хочет достойное существование.       Остаток дня пролетел в делах и заботах, в доказательстве того, что я остаюсь верен Рампи. Чувство собачки на побегушках не покидало. Босс специально издевался, и лишь поздно, под вечер отпустив меня, на выходе из кабинета кинул: «Мисс Кхан в своей танцевальной студии. Мои люди вели слежку за ней весь день, дабы убедиться, что ей не грозит опасность». Ответив «спасибо», удалился. Дикое, животное чувство тоски пожирало изнутри.

***

      Заглушив машину возле студии танцев, не сразу решился выйти. В голове образовался сумбур, внутри ныло и требовало. Мне просто жизненно необходимо взглянуть. Один-единственный взгляд, одно касание, тогда я все пойму. Сделав вдох, открыл дверь, решительно покидая салон машины, направился в танцевальный зал.       Встретил сумрак и звуки музыки, мотив песни звучал взволнованно, надрывно. Приоткрыв дверь, сразу заметил Амалу: она танцевала в тусклом свете, всецело отдаваясь порыву. Страстно. Отчаянно. Движения точно отработанные, выворачивающие и показывающие общий настрой. Боль и страдание. Это из-за меня. Внутри ещё больше заныло.       Танец прервался. Не хотелось больше ждать, мне нужно узнать. Сделав пару шагов навстречу, разглядел, как Амала вздрогнула. Я не остановился, сокращая расстояние между нами. Амала замерла.       Когда остался метр, Амала быстро моргнула, её глаза заблестели от выступивших слез. Это из-за меня.  — Ты не настоящий, — дрожащими губами промямлила она.       Раскаяние и чувство полного ничтожества ещё больше начали меня сжирать. Мне необходимо узнать. — Сокровище, — грубым низким голосом отозвался я. Амала резко развернулась. — Не играй так жестоко со мной, — она всхлипнула, делая рваный вдох.       Амала выглядела настолько потерянной, что я ещё больше возненавидел себя. Брови на моем лице нахмурились, делая черты еще более заостренными. Мне необходимо узнать. — Единственное, чего я хочу, так это обнять тебя. Я очень соскучился, — сделав последний шаг к ней навстречу, протянул руку, чтобы погладить Амалу по щеке. Она хотела отпрянуть, но я обхватил пальцами её запястье. — Киллиан? — нервно выдохнув, Амала сразу вцепилась в меня. Я заключил её в тёплые объятия. — Это я, сокровище, — с тихой хрипотцой проговорил я, крепче сжимая Амалу.       Она разрыдалась. Настолько хрупкой сейчас ощущалась Амала. Каждый её всхлип отдавал саднящим чувством, отметкой на сердце. Моё самое ценное, моё самое дорогое. Это из-за меня. Из-за меня она испытывает все эти мучительные эмоции. Амала сильнее вжалась, словно боясь, что я исчезну. Она практически перестала плакать, лишь изредка шмыгая носом. Плечо пропиталось влагой от слез. Закрыв глаза, баюкал Амалу в своих объятиях. Вдыхая цветочный аромат, исходящий от её волос. — Прости, — шепотом произнес я.       Амала затихла. Напряжение почувствовалось в её руках, она оторвала голову от моего плеча и слегка отстранилась. Воспаленными от слез глазами, Амала внимательно посмотрела на меня. — Расскажи. Всё. Без прикрас, — глухо отозвалась она. — Только не здесь. Поехали, — Амала нерешительно кивнула, выпустив её из объятий, взяв за руку, повел к машине.       На улице, возле парковочного места, где стоял Астон Мартин, Амала замерла, заметив следы от пуль на задней части кузова. Она насторожилась, пугливо покосившись в мою сторону. — Опасность миновала. Но это последствия того, что произошло, — мимолетная злость обрушилась на меня, но я совладал с эмоциями. Амала недостойна вспышек гнева. Открыв дверь пассажирского места, посадил Амалу, обойдя капот, занял свое сидение.       Все время, пока мы ехали, каждый из нас молчал. Амала отвернулась и смотрела в окно со своей стороны. Она выглядела уставшей и подавленной. Сильнее сжав руль, выругался про себя. Какой же я кретин. Амала не смотрела на меня. На мгновение показалось, что она репетирует в голове прощальную речь. Как с радостью пошлет меня и со спокойным сердцем уйдет. Не для неё такая жизнь. Опасная. Жестокая. Пропитанная болью и кровью.       Остановившись возле невысокого пятиэтажного здания, мы одновременно вышли из машины. Подойдя ближе к Амале, протянул раскрытую ладонь, она кинула на меня быстрый взгляд, поколебавшись, вложила ладонь, переплетая наши пальцы. Пройдя парадный вход, поднявшись на третий этаж, открыл дверь. Войдя вовнутрь, не стал включать свет, только оказавшись в гостиной, зажег лампу, стоящую в углу. Мягкий тёплый свет заполнил комнату, все это время я не отпускал руки Амалы. Присев на диван, она поджала ноги под себя, облокачиваясь на спинку дивана боком, я же расположился, откидываясь спиной, утопая в мягкой обивке. Молчание стало нашим спутником. Закрыв глаза, решил настроить себя на разговор.        Расскажи. Всё. Без прикрас.       Почувствовав лёгкие прикосновения к лицу, распахнул глаза. Амала невесомо погладила меня подушечками пальцев. Вид у меня был не самый лучший: разбитая губа, ушиб около глаза, всевозможные синяки, спрятанные под тканью футболки, разукрашивали торс, рассечение на плече от попавшей пули. Амала не отрывала изумрудный взор от моего лица. — Я облажался? — приглушенным голосом задал вопрос.       Амала не спешила отвечать. Она поддалась вперёд и села ко мне на колени. Я сразу сгреб её в объятия. Амала обвила руками мою шею, крепче прижавшись, уткнулась прохладным носом в место за ухом. — Ты облажался, — тихонечко пробормотала она. — Ты обязан мне все рассказать. Только правду, Киллиан, — решительно закончила.       Сделав глубокий вдох, постарался сконцентрироваться на главном. Без прикрас. — То, что я говорил тебе ранее, про свою работу в клубе — это правда. Я веду дела, касаемые не только «Ларчмонд». Но изначально меня взяли охранять Оддо Рампи. Его отец поставил тогда перед выбором: либо я соглашаюсь на работу, либо могу попрощаться с жизнью, — Амала оторвала голову от моего плеча и посмотрела с хмурым выражением. — Малышка, это законы мафии. Я принял их правила жизни. Мне не хотелось оставлять сестру, — сведенные брови чуть расправились, понимание отразилось в ее глазах. — В охране пробыл пять лет, точнее, солдатом, потом меня повысили до капитана. Круг обязанностей расширился, вместо вечного наблюдения за Оддо меня отправляли разбираться с должниками. На языке мафии — пытать и убивать, — Амала посерьезнела. — Не хочу себя оправдывать. Но я не самый добропорядочный человек. На моих руках много крови. Я пытал, истязал, причинял боль. Издевался над людьми, кто переходил дорогу Боссу, вёл нечестную игру, наказывал предателей. И по сей день исполняю, — я затих, в глазах Амалы читался ужас, но она не отпрянула, продолжая сидеть на моих коленях. — В двадцать семь дослужился до старшего капитана, тогда начал вести дела клубов, которые держит Корпорация, также начал обучать посвященных. Дни сменялись один за другим. Пока в один из таких я не встретил тебя. Не сразу понял, что происходит. Но определено могу сказать, что черствый сухарь вместо моего сердца, определенно что-то почувствовал. Мысли о тебе ворохом проносились в голове, нарушая мой привычный мрачный устой. Ты как лучик света. Я поверил, что достоин чего-то хорошего. Достоин любви. Ты мне показала, каково это. Ты стала смыслом моей жизни, Амала.       Я затих. Давая Амале свыкнуться и принять сказанные мною слова. Каждая фраза, колючими шипами вонзалась в собственное сердце. Признание должно принести облегчение, но стало ещё тяжелее. Невыносимо.       Молчание Амалы затянулось, она не шевелилась, неотрывно наблюдая. Слезинка скатилась по щеке, где виднелся след от ушиба. Аккуратно проведя большим пальцем, стирая мокрый след, погладил. — Пойму, если ты не захочешь иметь со мной ничего общего, — эти слова дались сложнее всего.       Амала отвела взгляд. Я преданно ждал, что она скажет. — Мне страшно, Киллиан, — прошептала она. — Мне страшно за тебя, — несколько слезинок скатилось по щекам. — Ты живешь в вечной опасности, подвергаешь себя опасности. Не знаю, смогу ли я жить так, вечно опасаясь того, что в один день получу новость о твоей смерти, — Амала всхлипнула, закрывая лицо ладонями.       Взяв себя в руки, она продолжила: — Одно мне известно — я люблю тебя, Киллиан. Мне сложно отказаться от тебя. Мысль об этом — невыносима.       Я не нашелся, что сразу сказать, но по ощущениям внутренности перестало сковывать. Мне хотелось забрать страх Амалы, все тревоги и сомнения, но она права — опасность всегда таится за моей спиной. — Я невыносимо сильно и бесповоротно люблю тебя, Амала, — понизив голос, признался я. — Не хочу отказываться от нас, не хочу перечеркивать то, что было между нами. Не позволю случиться плохому. Хочу каждый день просыпаться с тобой, хочу целовать, заниматься сексом, любовь, трахать, принимать совместный душ, чтобы ты каждый раз намыливала меня мочалкой, а я наносил шампунь на твои густые длинные волосы, проводить вечера вместе за просмотром фильмов, путешествовать. Хочу видеть тебя матерью наших детей, я хочу тебя до конца своих дней.       Искренность. Полная уверенность. Надежда в нас. Вот, то, что чувствую я. — Мне хочется верить тебе, в искренность твоих слов. Сейчас это сложно сделать.       Я прекрасно понимал, о чем говорит Амала. — Если тебе нужно время, то я дам его тебе.       Амала снова обвила мою шею руками, уткнувшись лбом в мой висок. Тихонечко пробормотала: — Не по отдельности, Киллиан.       Повернувшись к Амале, наши носы коснулись друг друга. — Я хотел признаться. Но мне помешали. — Пожалуйста. Не хочу думать о случившемся. Воспоминания об этом вечере вызывают во мне болезненные ощущения.       Проведя большим пальцем по ушибу на щеке Амалы, запустил пальцы в волосы на затылке, слегка разминая шею. Прикрыв глаза, она отдавалась ощущениям. Хрупкая шея, бархатная кожа, запах её тела — все возбуждало во мне собственнические инстинкты. — Ты моя.       Распахнув глаза, Амала прищурилась. Прислонив ладонь к моей груди, где бьется сердце, проговорила: — Я твоя, Киллиан. Настолько, что страшно подумать. Мое сердце всецело твое. Так не должно быть. Я не могу по-другому. Не хочу. Не подведи нас. Пообещай, — она слегка стукнула меня. — Пообещай, что среди мрака будешь находить свет, будешь возвращаться ко мне, будешь меньше подвергать себя опасности. — Постараюсь, сокровище. Но и ты должна знать, в мире мафии не держат слабаков. Мне нужно стать ещё сильнее, показать, что со мной будет трудно справиться, что я неуязвим. Готов в любую секунду дать отпор. Не стоит трогать то, что дорого мне, — пылко озвучил я. — Как можно к этому привыкнуть? — Со временем получилось. Пришлось повзрослеть и перестать поступать опрометчиво. Ко всему можно привыкнуть, если есть за что цепляться. — Ты про Кэролайн? — Да. Теперь это ты. Мое сокровище. — Тебе нужно рассказать все сестре. — Расскажу. Но сейчас мне хочется уснуть в твоих объятиях. Забыть этот тяжелый, невыносимо долгий день. Просто быть вместе, просто чувствовать тебя рядом.       Амала медленно поднялась с моих колен, я встал следом. Подхватив её на руки, понёс в сторону спальной комнаты. Осталось задать один жизненно важный вопрос. Но это случится завтра. Мне ничего не помешает.