Третья луна Тамриэля.

Рука болела так сильно, будто её сдавливали металлическими клещами. Придя домой и сняв одежду, я обнаружила на плече синие следы от хвата этого гада, что так крепко схватил меня на улице. Капитан Авус Шэнд — вероятно какой-то ментальный брат-близнец Капитана Иеронима Лекса, только данмер. Он люто ненавидел воров и всегда возмущался, что за воровство только сажают, а не вешают сразу. Шэнд поймал многих воров, и тех, кого я знала лично. Он ловил и Гиельса Седариса, моего приёмного отца, но не смог предъявить ему больше, чем на срок в пару месяцев. Меня он ловил дважды. В первый раз я отсидела неделю, а должна была больше, но Гиельс заплатил за меня залог. Пока я сидела, Шенд не единожды приходил к моей камере, чтобы позлорадствовать. Он говорил, что такой несуразной девице, как я, только воровать и останется. «Если б ты торговала телом, — говорил он откровенно, — ничего б не заработала.» Сам он никогда не тронул меня даже пальцем. Мужиков, что чинили буйства в тюрьме и сопротивлялись страже, он колошматил, нещадно. Глядя на то, как он отделывает заключённых, даже не вспотев, я понимала, что один его хороший удар раскрошит мне кости, как печенье, поэтому очень боялась его. Я опасалась, что ему всё же может прийти в голову мысль навестить мою камеру ночью, и я уже не смогу от него отделаться. Но однажды, во время моего пребывания в тюрьме, до меня домогался стражник. Конечно, я кричала, он ничего не успел особо сделать, как вдруг подскочил Шэнд и оттащил его от меня. На моих глазах он жестоко избил этого стражника. Я же, будучи просто юной девочкой, испуганно наблюдала за этим с дальней части камеры. Я боялась, что закончив со стражником, Шэнд примется за меня. Но этого не случилось. Капитан лишь бросил в мою сторону презрительный взгляд и сказал: «Не пристало всякой швали портить честь мундира. Таким, как он не место среди стражи. Тебе тоже лишний раз меня провоцировать не стоит, ничтожество.» После чего он ушёл, веля унести тело избитого им мера. «Ничтожество» — это слово я слышала от Шэнда и ему подобных больше раз, чем своё собственное имя. Второй раз под его надзором я оказалась как раз после подставы. Это у него я должна была украсть меч, что, собственно, и сделала. «Сначала, тебя заплюют прохожие, — с насмешкой говорил он, сажая меня в клетку, как зверюгу, — а потом, я с большим удовольствием понаблюдаю, как твоя хорошенькая головка упадёт в корзину. Хоть ты и бледная, как гусеница, и эта несуразная синяя коса. И вообще в тебе как будто мало данмерского. Губастая, глазастая… но, всё же, я совру, назвав тебя уродиной... что-то есть в тебе. Жаль, что под милым личиком нет больше ничего хорошего. Воровка, обманщица. Ничтожество.» Это была наша последняя встреча, ведь после этого я сбежала и той же ночью покинула Вварденфелл. Не думала, что встречу его снова когда-нибудь. «Без понятия, как он вообще узнал, что Дрэн — мой родственник. — Всё никак не отрываясь от разглядывания синяка, я с ужасом осознавала, что мой сумасшедший дядька-убивец ходит где-то поблизости. — Три тысячи чертей… Один маньяк, от которого не знаешь, что ожидать, другой фанатик-садист, который, если прознает о моей связи с Гильдией Воров, незамедлительно устроит мне проблемы… И самое паршивое — в этом дерьме я совершенно одна. Мне некому рассказать всё это, не к кому пойти за помощью. У меня просто никого нет.» Эти мысли вогнали меня в глубокую тяжёлую тоску, от которой захотелось раствориться в воздухе. Я почувствовала свою полную беспомощность перед ситуацией. Возникла мысль где-то спрятаться, но я даже представить не могла, где бы можно было укрыться. «Как всё легко и просто было, когда я была клинком. — Я улеглась на кровать, смотря в потолок и удручённо погрузилась в раздумья. — Дрэн бы и на пушечный выстрел ко мне не сунулся. А Шэнд не посмел бы даже взглянуть в мою сторону этим отвратным взглядом, от которого создаётся чувство, будто тебя жрут живьём. Нет, увидев меня с катаной на поясе, он бы сам залебезил, понимая, с кем разговаривает. Зачем я вообще о нём думаю? К чёрту Шэнда. К чёрту Дрэна… Надо поговорить с Армандом, может даст мне наводку, где можно залечь на дно, чтобы никто не тревожил.» Так я и решила сделать. Дома я всё-таки переночевала, стараясь не зацикливаться на беспокойных мыслях. Но полночи не могла спокойно спать, дёргаясь от каждого шороха. Утром, я отправилась к Арманду Кристофу, с опаской озираясь по сторонам, в надежде, что не увижу Брандила где-то поблизости. Дойдя до дома Арманда, там я его не обнаружила. Дверь была заперта и никто мне не открывал. Я решила поискать его в городе. Домой всё равно возвращаться не хотелось. Обошла несколько районов, все таверны, где Кристофу нравилось проводить время, но нигде его не нашла. Я уже стала думать, что его вообще нет в городе, но потом смекнула, что мы могли разминуться и стоит снова поискать его дома. Вдруг, идя по улице, я услышала весьма занимательный разговор: — Вчера, на ночном выступлении Серого Принца, — говорил с придыханием молодой норд, — Великий Чемпион Арены на всю толпу провозгласил, что бросает вызов самому Защитнику Сиродила! Представь, как будет интересно, эта битва будет легендарной! — Зачем Защитнику Сиродила принимать вызов гладиатора? — Босмер скептично поднял бровь. — Он герой, а не дворовой забияка. — Ну как же, он же должен подтверждать свой статус героя, разве нет? Представь, если он таки победит Серого Принца! — Однозначно победит. Иначе, почему Защитник Сиродила не Серый Принц? Что делал Агронак Гро-Малог, когда бушевал Кризис Обливиона? Колотил кабанов на ринге. Больше ничего. У него нет шансов против того, кто ходил в Обливион! — Может, ты и прав. Но представь, если вдруг Серый Принц победит… — А с чего вы взяли, - встряла я в разговор, - что Защитнику Сиродила в вообще станет известно, что ему кто-то бросил вызов? Как знать, быть может, он вообще уже не в Сиродиле. Такое Серому Принцу в голову не пришло? Вот так отправился значит Защитник Сиродила путешествовать, возвращается через годы и узнаёт, что его кто-то вызывал на какой-то поединок. На мой взгляд, звучит необдуманно со стороны Великого Чемпиона Арены. Оба мужчины удивлённо уставились на меня, затем молча переглянулись. Я стояла рядом, и возмущённо смотрела на них. Сама мысль о том, что меня куда-то там вызывают меня бесила. — Но разве он не должен подтверждать свой статус героя? — Недоумевал норд. — Никому он ничего не должен, — серьёзно ответила я, — он своё дело сделал и не обязан идти на бой, который ему не интересен. Босмер согласно закивал, а вот норд со мной не согласился, утверждая, что якобы настоящий герой обязан подтвердить свой статус. Уходя, я возмущённо думала: «Да где тут геройство?! В чём? В том, чтобы убить человека на Арене? Никакого геройства тут нет. А зевакам, навроде них, интересно лишь зрелище. Агронак, что ты задумал, дурак? Надо с ним поговорить.» С этими мыслями я отправилась к Арене. Агронака Гро-Малога в Красном Зале я не нашла, зато меня нашёл Мастер Арены Овин, который глядел удивлённым, но не то, чтобы шибко радостным взглядом, и, сведя брови, обратился ко мне: — Что, явилась проситься обратно? А я говорил, что на ранг выше Бойцового Пса можешь не рассчитывать. — Нет, — ответила я спокойно, — это меня совершенно не интересует. Я ищу только Агронака. — Агронака? — Тут Мастер Арены вовсе опешил. — Зачем это? — Он вызвал на бой Защитника Сиродила. Хочу знать, зачем это ему. — Ты-то какое отношение имеешь к Защитнику? — Не важно. Важно то, что я могу, как уведомить его о вызове, так и попытаться отговорить Агронака от этой идеи. — Думай о чём говоришь. — Овин недовольно хмыкнул. — Ты не шпану дворовую от кулачного боя отговаривать собралась, а Великого Чемпиона Арены, от данного прилюдно слова. От такого вызова не отказываются. Не знаю, какое у тебя знакомство с Защитником Сиродила, девочка, но передай ему, что он либо явится сюда и примет бой, либо покроет себя позором. — Ой, да неужели? — Я язвительно прищурилась. — Конечно, он даэдра в Обливионе убивал, несколько городов от разрушения спас, а отказ от какого-то жалкого поединка на Арене должен каким-то образом поколебать его репутацию? Не смеши мои тапочки. Я пытаюсь донести до всех, что биться с ним — плохая идея! Он не станет принимать такой вызов. Он — рыцарь, а не головорез. Но даже если и представить, что Защитник Сиродила сразится с Серым Принцем, от последнего и места мокрого не останется. — Если он действительно рыцарь, то вызов принять тем более обязан, — отрезал Овин, — это обычай. Я бы на твоём месте и не пытался уговаривать Агронака, но, можешь попробовать. Сейчас он ведёт бой. Подожди его здесь, если так хочешь. Но не жди от него больше, чем точного матерного направления восвояси. С этими словами Мастер Арены, недовольно глядя на меня, отошёл подальше. Я стала ждать Агронака, мечась от угла к углу от волнения. «Вдруг он и правда меня пошлёт, — размышляла я, — мне совершенно не хочется убивать его… Нет! Я вообще не приму этот вызов! Хоть бы он передумал…» Наконец я дождалась, когда усталый орк, испачканный кровью животных, с которыми только что бился, пришёл в Красный Зал, дабы отдохнуть после боя. Агронак и так был угрюм, но тут он увидел меня, и лицо его вдруг посмурнело гораздо больше. Однако, он всё же подошёл ко мне. — Зачем ты пришла? — Спросил он сурово. — Мы можем поговорить? Не здесь. — Жди меня на улице. — Буркнул орк, отходя от меня. Через некоторое время я встретила орка во дворе Арены, там же, где мы и были в прошлый раз. Агронак вновь оделся в мирское, чтобы не привлекать к себе внимание посетителей Арены. Он сел на лавку, хмуро смотря в землю, уперевшись локтями в колени, и молча ждал, пока я объяснюсь. — Зачем ты вызвал Защитника Сиродила на поединок? — Аккуратно поинтересовалась я. — Какое тебе до этого дело? — Угрюмо спросил орк, не глядя на меня. — Такое, что этот бой ты точно не переживёшь. — Я знаю. Поэтому и вызвал его. Ты ведь отказалась биться со мной. Значит я вызову того, кто убьёт меня не колеблясь. — Да с чего ты взял, что он примет твой вызов? Почему ты вообще решил, что он захочет убивать кого-то? — Ну как ты не понимаешь, — воскликнул Агронак, вскочив с лавки, — ты, ведь, сама рыцарь! Как рыцарь может вообще отказать в поединке кому-то, кто добровольно вызывает его?! Ты подумай! Он ведь подвергнет сомнениям свою репутацию! — А если его это не волнует? Ты не думал, что Защитник Сиродила вообще мог уйти из провинции? — Я всё равно буду ждать, когда он явится. — Агронак плюхнулся на лавку и снова хмуро уставился в траву. — Пускай мне придётся прождать полжизни. Я буду ждать, пока он убьёт меня. Однако, если он не явится, люди будут судачить об этом. Это рано или поздно спровоцирует его. — Может быть, ты всё-таки передумаешь? — Я продолжала мягко, но настойчиво его уговаривать. — Он не хочет драться с тобой. У него нет к тебе никакой неприязни, чтобы убивать тебя так просто. Пойми. — Откуда тебе это знать? — Орк медленно перевёл удивлённый взгляд на меня. — Я… знакома с ним. Защитник Сиродила не имеет ни малейшего желания вступать в смертельную битву с тем, кто ни в чём не виноват. — Если ты знакома с ним, то передай ему, что так он сможет оказать мне великую услугу! — Орк вновь стал молить меня, упав передо мной на колени. — Передай ему мои слова! На Арене я смогу положить конец моим страданиям! Пускай соберёт в кулак всю свою рыцарскую честь и даст мне бой! Не как враг, а как друг. Я прошу его, как друга, как героя, освободить меня. Видя печальный взгляд Агронака, я ощутила, как режут мне глаза слёзы, которые вот-вот были готовы вырваться. Ведь вспомнила, как просила Винсента убить меня. Сейчас я понимала его как нельзя лучше. Я попыталась заставить друга встать на ноги, но он ни в какую не слушал и продолжал просить. — Я понимаю, Агронак, что ты настолько опустошён, что желаешь смерти… — Слова мои встали комом в горле, говорить было трудно. — Я понимаю это чувство. Я сама его испытывала. Но не надо, пожалуйста. — Я погладила друга по голове, стараясь успокоить его также, как меня однажды успокаивал Винсент. — Жизнь, она ведь ценна… Это самое ценное, что у тебя есть… Уж ты, тот, кто рискует ею каждый день, должен это понимать. Разве нет? — Я глядела Агронаку прямо в глаза, видя в них замешательство. — Как бы плохо не было, всегда можно найти дорогу к свету. Всегда можно изменить свою жизнь к лучшему. Иногда в жизни случается что-то печальное, непоправимое, но пережить можно всё. Луны тоже иногда исчезают. А иногда светят вместе, парным полнолунием. И жизнь она, как лунный цикл, то светит ярко, во всё небо, то напротив уходит в тень, стоит лишь переждать и вновь увидишь свет. — Мягко обняв друга, я продолжала гладить его по голове. — Свой свет ты сам отыскать должен. Большой, широкоплечий, тяжёлый воин размяк в моих объятиях, подобно ребенку, когда его берут на руки. Агронак молча уткнулся в моё плечо, пыхтя, словно вот-вот расплачется. Мне самой стало не по себе от того, что я с трудом держу в себе слёзы. Так мне хотелось, чтобы мой друг перестал думать о смерти. Так мне хотелось дать ему стимул к жизни. — Как же мне жить с осознанием того, что я — монстр, — тихо спросил Агронак, — как продолжать существовать, ненавидя себя? — Никакой ты не монстр. — Я чуть сильнее прижала его к себе. — Ты — великолепный воин, хороший человек и настоящий друг. Я не видела в тебе ничего от монстра. Или, я тоже монстр? Я билась на Арене, также, как и ты. Может, тогда Гладиатор — наш друг, он тоже монстр? Нет никакого значения для меня, что ты — сын вампира. — Я взяла его лицо в ладони и посмотрела ему в глаза. — Открою тебе маленькую тайну. Не все вампиры — злые. — Что ты имеешь в виду? — Жёлтые глаза орка округлились. — Я знаю одного вампира, — сказала я шёпотом, — он мой хороший друг. Однажды он спас меня от смерти. Мне было очень плохо. Прям как тебе сейчас. А он помешал мне совершить ошибку. Он спас мою жизнь, объяснив, как она ценна. А потом приходил ко мне и спрашивал, как я себя чувствую. Он хороший человек и прекрасный друг. От этих слов мне самой вдруг стало легче. Я словно сама себе напомнила о том, чем так для меня был ценен Винсент. Напомнила себе о том, как сильно я хочу его видеть сейчас. Как сильно мне хотелось бы его обнять. Я ощутила, как щёки мои начинают гореть и мне стало слегка неловко, но я продолжала смотреть Агронаку в глаза, дабы убедить его в том, что далеко не все вампиры — монстры, как он считает. — Ты дружишь с вампиром, — также шёпотом спросил Агронак, — такое разве возможно? Разве вампиры не одержимы кровью? — Нет. Не все. Думаю, это зависит от человека. Если человек изначально был добр, то он сможет справиться с тягой к крови. Во всяком случае, так кажется мне. Однажды я повстречала вампиров, которые были несчастны от того, что поражены вампиризмом… К сожалению, мне пришлось их убить. Но они не заслуживали этого. Они могли бы жить иначе. — Ты жалеешь об этом? — От части. Потому, что они ни в чём не были виноваты. Как и ты не виноват ни в чём. Те, кто заражается вампиризмом, тоже не несут ответственности за это проклятье. А ты и вампиром-то не являешься. Ты простой мер, чувствительный, добрый и никакой не монстр. Поверь мне, пожалуйста. Агронак вновь обессиленно уткнулся в моё плечо. Несколько минут он молчал, глубоко и размеренно дыша. Я обняла его и старалась успокаивать, гладя по голове и плечам. Мне хотелось как-то отвлечь его, дать ему возможность переключиться. — Пойдём с тобой в таверну, — тихо спросила я с улыбкой, — как раньше, помнишь, мы отмечали мои повышения? Пойдём, позовём Гладиатора? Выпьем втроём? — Это прекрасная идея… — произнёс Агронак, — но, боюсь, Гладиатора нам с тобой позвать не удастся. Мы с тобой можем его только помянуть. — Вот как… — Осознавая, что он имеет ввиду, я прижала друга к себе чуть сильнее. — Давно это случилось? — Незадолго до твоего возвращения из Приюта Ворона. — Орк скорбно вздохнул. — Мне не с кем было даже поговорить последнее время. — Понимаю. Что ж. Пойдём, помянем бедолагу? Я и Агронак Гро-Малог отправились в таверну, в ту самую, где когда-то сидели мы втроём — бойцы Арены, отмечающие очередной день, когда они не погибли в бою на потеху толпе. Поначалу Агронак был очень пасмурен и удручён, но постепенно его настроение улучшалось. С каждой новой кружкой эля он становился всё улыбчивее. Я пила совсем чуть-чуть, только для компании, боясь сильно напиться. А орк пил много, но его алкоголь брал куда как слабее, чем меня. Помянув погибшего на Арене друга, вспомнив что-то весёлое из тех серых для меня дней, когда я была бойцом, поговорив на отвлечённые темы, мы неплохо провели время. — А откуда ты знаешь Защитника Сиродила? — Спросил вдруг Агронак. — Да так… Он однажды… Меня спас. — Ответила я, чуть растерявшись. — Каков он? Я слышал, он данмер? — Эм… Да-а… именно… Давай не будем о нём, он не очень любит, когда его обсуждают. — Странный он, — задумался орк, — герой, а какой-то скромный слишком. Разве не должен он быть известным, разве не должен каждый знать его имя? — Он этого не хочет. Не для того он спасал Тамриэль от даэдра, чтобы потом кичиться славой, которой вовсе не желал. — Хм… Возможно, в этом и состоит настоящая рыцарская честь. Агронак продолжил пить и чем больше хмелел, тем больше задавал вопросов. — А с вампиром ты как встретилась? — Ну… Случайно. — Я скромно отвела глаза, чувствуя, как вдруг загорелись кончики моих ушей. — Я сначала не знала, что он вампир, а когда узнала… Мы к тому времени уже подружились и… В общем, меня это никак не смутило. Очередное доказательство того, что не стоит судить книгу по обложке. Иной раз преступник может оказаться героем, а простой скромный священник — настоящим принцем. — А ты у-у-умная… — Задумчиво протянул Агронак, распластавшись по столу, подперев голову рукой. — Умная и добрая. Думаю, всё дело в тебе. С тобой не то, что вампир, с тобой и бес подружится! Слова его были мне приятны. Я не слишком верила в свою какую-то исключительность. Скорее просто могла со многими найти общий язык, подбирая ключ к сердцам вежливостью и хорошим расположением. Во всяком случае, это несложно было сделать с теми, кто изначально добр к тебе. Я не выносила хамства в свой адрес и резко отвечала на грубость, имея смелость защищать себя и кулаками, если то придётся. Чаще, конечно, старалась налаживать общение дипломатично, хоть и не всегда удавалось. Всем нравиться невозможно. Но, так или иначе, слова Агронака были для меня большим комплиментом. Меня радовало то, что я смогла его отвлечь от грусти. Я надеялась, что переубедила его, донеся, что жизнь ценна и не стоит пытаться от неё избавиться. В таверне мы сидели до самого позднего вечера. Поскольку я выпила куда меньше, чем Агронак, повела его обратно к Арене. Шатающийся орк, ростом под шесть с половиной футов, орал песню: «Жила-была дева, прекрасней заката, весной на старинном Строс М’Кай!» Казалось, что это слышит вся столица. Было неловко, но что делать? Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не ругало себя понапрасну. Доведя орка до Арены, я ещё какое-то время слушала тирады о том, какая я замечательная. Потом Агронак пытался взять меня на руки, против чего я категорически протестовала и он оставил эту идею. — А з-знаешь, что я понял, Кнопка? — Пошатываясь и икая, он пытался поймать мой взгляд. — Что же? — Я старалась удерживать его, но если бы он упал, поймать этого кабана я бы не смогла. — Что надо меньше пить? — Н-не-е-е… Я понял, что ты-ы и есть Защитн-ник, ик, С-си-иродила. — Откуда такой вывод? — Я растерянно взглянула на друга. — Не знаю. — Орк задумчиво насупился. — Но я почем-му-то в этом у-уверен. Ик! Нет! Молчи! Нич-чего не надо, ик, говорить! Я с-сам вс-сё-о понял. Я знал это! Ты поэ-этому пришла. — Ну хорошо, ты прав, — согласилась я, вздохнув, — доволен? Но пришла я не поэтому. Я лишь хотела… Думала, что тебе нужна поддержка. — И ты не ошиб-блась. — Агронак икнул, грустно на меня посмотрел, но при этом улыбался. Затем он крепко обнял меня, чуть не придушив, и с широкой улыбкой, пошатываясь, направился внутрь. Я ошарашено глядела в след другу: «Какие догадливые все стали, надо же... Ну наконец-то он пойдёт спать, — подумала я с облегчением, — иди проспись, Гро-Малог, утро вечера мудренее. Завтра, возможно, ты переосмыслишь свою жизнь. Надеюсь на это.» На этой позитивной ноте я отправилась домой. Я не была сильно пьяна. Выпила я за день от силы одну бутылку, цедя её долго, перемешивая с закуской. Пока вела Агронака к Арене, и вовсе протрезвела. Ночной воздух был прохладным, дул освежающий ветер, была как раз та пора, когда летняя жара потихоньку убывала, а ночь незаметно крала минуты у дня, приближая осень. Слегка расхлябанным шагом, я плелась по улице в направлении Портового района, совершенно забыв то, что беспокоило меня предыдущим днём. — Сарети, стой! — Вдруг окликнул меня приказным тоном голос Капитана Авуса Шэнда. Я нехотя обернулась. В нескольких шагах от меня стоял данмер всё в тех же костяных доспехах. Взгляд его не давал мне сделать ни шагу, я встала, как вкопанная, с ужасом ожидая, когда эльф подойдёт ко мне. — Не думала, что у тебя ещё остались ко мне вопросы. — Сказала я, глядя на подошедшего капитана исподлобья. — Нет, — спокойно ответил он, — пока что нет. Я следил за тобой и убедился, что ты не встречалась с Брандилом Дрэном. Но это только сегодня. Откуда мне знать, где залегло на дно это ничтожество? — Представляешь, Шэнд, мне это тоже не известно. Съязвив, я попыталась уйти, но Авус резко схватил меня за то же место, за которое держал предыдущим днём. Рука всё ещё болела, и я взвыла от дикой боли, когда мне вновь сжали травмированный участок. Данмер же спокойно смотрел на меня, его лицо не дрогнуло, мне показалось даже, что ему это нравится. — Не думал, — произнёс он надменно, — что такая девушка, как ты может встречаться с… орком… — Опусти! — Мне было так больно, что я даже не обращала никакого внимания на его слова. — Сегодня я не нашёл никаких доказательств тому, что ты хоть как-то якшаешься с Дрэном. — Шэнд пригнулся ко мне. — Но я их найду. Я ни на йоту не верю в то, что ты не знаешь, где он. — Отпусти! — Вновь повторила я, не имея возможности даже пытаться вырваться. — Больно! — А будет ещё больнее, если я тебя с ним увижу, — прошипел данмер, — поняла меня? От боли я перестала чувствовать руку, рефлекторно пытаясь разжать пальцы мужчины, что казалось сжимал моё плечо ещё сильнее. Вдруг рядом я услышала знакомый и приятный мне голос: «Девушку отпусти, она ведь сказала, что ей больно.» Повернувшись в сторону, я и Шэнд увидели в шаге от нас Винсента Вальтиери. Он, сняв капюшон, спокойно и строго смотрел на данмера. — А тебе чего надо, н’вах?! — Рявкнул капитан. — Повторяю для особо одарённых, — настойчиво попросил Винсент, — отпусти девушку, ей больно. Несколько секунд оба мужчины серьёзно смотрели друг другу в глаза, никак не меняясь в лице. Напряжение нарастало. Я знала, что Винсент не станет первым предпринимать каких-либо мер в отношении оппонента, но вот от Шэнда я не знала, чего ожидать. После минуты молчания, данмер отпустил меня. Он убрал руки за спину и молча ушёл, свернув на другую улицу. Я, ощущая лютую боль, наблюдала, как данмер в костяной броне отдаляется и пропадает в темноте. Взглянув на Винсента, который уже подошёл ближе, смотря на меня сочувственно, я вдруг поняла, как счастлива его видеть. Ухватившись за плечо, которое пульсировало от боли, я молча прислонилась к Винсенту, кладя голову ему на плечо. В ответ он мягко обнял меня, от чего стало невероятно хорошо. В душе появилось чувство безопасности. — Сильно больно? — Тихо спросил Винсент, гладя меня по спине. — Он уже так хватал меня, — ответила я, — вчера, когда поймал меня днём на улице. Он схватил за то же место. Также сильно. — Может, я полечу тебя? — Было бы неплохо. — Я подняла взгляд на него. — А ты откуда вообще? Я думала, что ты больше не станешь приходить ко мне? Почему ты всегда оказываешься рядом? — Только не говори опять, что я слежу за тобой. — Винсент мило улыбнулся. — Я и правда искал тебя. Хотел узнать… Как у тебя дела. Опять не нашёл тебя дома, но моя интуиция подсказала мне, что я найду тебя в городе, несмотря на поздний час. — Разве тебе не запретили со мной общаться? — В целом да… Но… Меня мучило нехорошее предчувствие, я думал… Что тебе грозит какая-то опасность. Не знаю, с чего я это взял, но, кажется, я не ошибся. — Не понимаю. — Я очень забеспокоилась. — Зачем ты опять подставляешься? — Успокойся, — сказал Винсент, нежным ровным голосом, — тебе не стоит об этом переживать. Я сам разберусь со своими проблемами. — Ты ведь за меня волнуешься. Почему я не могу волноваться за тебя? — Давай, я провожу тебя домой? — Он опять скрытничал, опять чего-то не договаривал. — Я подлечу твою руку. Понимая, что не добьюсь от него больше, чем он захочет рассказать, я согласилась на лечение и мы вместе пошли к моему дому. С Винсентом мне вовсе было не страшно идти туда. Мне стало спокойно. «Плевать, почему он не хочет откровенничать, — думала я, — всё равно, как он постоянно оказывается рядом. Но он приходит. Приходит ко мне. А значит, я ему нужна. А он нужен мне.»