Третья луна Тамриэля.

Наверное, кошмары будут преследовать меня до конца жизни. Мне вновь снилось что-то невразумительное, и неприятное. Снилось, как один ассасин убивает поочерёдно нескольких других. Одного душит во сне, другого отравляет, а третьего топит в колодце, я даже местность разглядела, это точно был Чейдинхол. Потом вновь повторилось видение про мальчика, что держал в руках голову женщины. Но вдруг сон пошёл в другое русло, и мне привиделось, как я убиваю кого-то, кого совсем не хочу убивать и не понимаю почему вообще это делаю. Во сне от нежелания этого убийства даже зарыдала, но было уже слишком поздно, моё тело меня не слушалось. После всего этого я проснулась какой-то подавленной и ещё некоторое время не могла заставить себя подняться с кровати, обняла подушку и уткнулась в неё лицом, сжавшись калачиком. Мне давно так сильно не хотелось, чтобы меня обняли, и первый, о чьих объятиях подумала, был Винсент Вальтиери. Уснуть больше я не смогла, но проснулась слишком рано. Все в комнате ещё спали. Мне было так неловко, но радовало хотя бы то, что я не вскрикнула во сне и не разбудила никого. Не желая просто так валяться, я решила прочесть то, что дал Винсент и то, что получила от М’Радж-Дара. Двигаться тихо было не просто, крышка сундука, куда была положена тоненькая серенькая книжонка, скрипела, кровать тоже. Но улегшись достаточно удобно, чтобы не двигаться при чтении, я решила в первую очередь рассмотреть книгу, данную М’Радж-Даром. Это оказался невзрачный томик сектантской литературы. Здесь же были и догматы, с пояснениями: «Существование Тёмного Братства не секрет для людей, однако, лишнее внимание может повлечь за собой и нежелательных лазутчиков. Семья — посвящённые в великую тайну дети Матери Ночи и Отца Ужаса, и только им дозволено располагать тёмными секретами. У непосвящённых нет права ступать на территории убежищ, а также непосвящённые не должны знать о месте их нахождения. В этом и причины запретов разглашения какой-либо информации, касательно Семьи, Чёрной Руки и Матери Ночи.» Ещё тут упоминались пять убежищ. Одно наше, в Чейдинхоле, другое убежище где-то возле Бравила, не в самом городе, но рядом, третье было в Анвиле, четвёртое, как оказалось, находилось когда-то в Кватче. Вспоминая, что было там, когда открылись врата, не трудно было догадаться, что случилось с жителями того убежища. Последнее располагалось где-то близ Брумы, но точных указаний не было. «Такое ощущение, — хмыкнула я, перелистывая страницы, — что они скрывают местоположение убежишь даже от своих.» Также в книге была описана иерархия: «Новопринятый брат или сестра начинают свой путь, как простой убийца. Далее, по усмотрению хозяев убежища или просто Палачей Братства, убийца может получить такие звания, как Истребитель и Ликвидатор. Следующее звание, Палач, может дать лишь непосредственный глава — один из Уведомителей, которому брат или сестра подчиняются. Стать Уведомителем можно лишь после становления Душителем — первым пособником Уведомителя, можно сказать, заместителем, и после смерти предыдущего Уведомителя. Высшим званием в Чёрной Руке является звание Слышащего. Его Мать Ночи избирает лично.» Далее было написано подробнее про обряд Чёрного Таинства, немного о мелких правилах, которые скорее выглядели как напутствие, по типу: «Чисти свою броню и точи свой кинжал.» Как будто ассасин сам не догадается. «Н-да, ну и нудятина, — подумала я, сморщившись, и отложила книжку в сторону, — скучнее только гримории по алхимии читать.» Не впечатлённая агитационным чтивом, я решила всё-таки прочесть то, что написал для меня Винсент. Из конверта я вынула два больших листа, аккуратно сложенных, уголочек к уголочку. На листе прилежным, разборчивым и безумно красивым почерком было написано: «Гастон Туссо — командует кораблём «Мария Елена». Пятьдесят шесть лет, бретон. Около десяти лет назад получил во владение корабль, набрал команду и начал заниматься судовыми грабежами. Имеет связи с Гильдией Воров, но достаточно посредственные, защитой Гильдии не располагает, однако сбывает через них свой товар по подходящим для него ценам. Швартуется в Порту Имперского Города, но там активно изображает купца, даже одеваться старается по богаче, несмотря на то, что его матросы зачастую ходят, как оборванцы. В его команде служит умелый фальсификатор, способный воссоздать практически любой документ, нужный для предъявления в порту. Таким образом проблем с таможней Туссо не имеет. Деятельность его, как капитана банды пиратов, не так разнообразна. Корабль с товаром не дошёл до пункта назначения, после чего в этот самый пункт прибывает «Мария Елена» с идентичным товаром. Банально, тривиально, просто. «Мария Елена» совершает рейды по ночам, вдали от маяков и огней городов. Бывает, в Нибенейской Бухте находят корабли с полностью перебитым экипажем и опустошённым трюмом. Пираты даже не утруждаются выкидывать трупы за борт. Моряков просто вешают на шкотах, как гирлянду, также были случаи выкладывания из частей тела на палубе слова «пират», ещё частый случай насаживать чьё-то тело на заточенный бушприт…» Дальше читать мне уже не захотелось. С фантазией у меня было всё в порядке. В Обливионе я насмотрелась на то, как дреморы издевались над смертными в своих клетках. «Так ужасно, когда знаешь о том, что и среди смертных есть такие бессердечные твари, готовые убивать ради наживы, — угрюмо думала я, — да ещё и так зверски.» Однако, это было не всё. После довольно большого абзаца про Туссо, с описанием его подвигов, шло прилично текста как раз про Мальвулис: «Мальвулис, она же Мальва Дарис, она же Сизая Грайне — давняя подруга Туссо. Вместе с ним они провернули несколько брачных афер, в результате одной из которых Гастон Туссо стал владельцем некоторой недвижимости, которая была быстро продана. Мальвулис выходила замуж за различных зажиточных граждан, после чего муж безвременно умирал, оставляя жене всё, что у него было. Сама ли Мальвулис расправлялась с новоиспечёнными мужьями, или же с ними расправлялся непосредственно Туссо, доподлинно неизвестно. Однако, спустя всего пару дней после того, как вдова Мальва Дарис входила в наследство, всё имущество переходило в руки Гастона.» «Хм, шалава, — вдруг промелькнула мысль, — да кто эту корову вообще замуж бы взял? Лицом, как хоркер, да и фигура туда же... Хм. Тут приписка в конце... Заказчик будет благодарен за избавление и от неё тоже. Посмотрим...» Дальше читать уже не было необходимости, хотя там было ещё про фальсификатора и канонира, но тут и так было всё понятно. Пираты, они и есть — пираты. Спать мне всё ещё не хотелось, только от прочитанного я ощутила приличную злость, из-за которой захотелось уже сейчас пойти в столицу. «А чего зря время тянуть? — Думала я, поднимаясь с кровати. — Пойду сегодня, только не сейчас. Уснуть я всё равно больше не смогу, но ехать ночью как-то не хочется. Дождусь утра. Не здесь. — Тут со стороны громом раздался храп орка. — И как никто ещё не проснулся от этого?» Мешать спящим не хотелось, поэтому я потихоньку вышла из спальни, решив посидеть до утра где-нибудь в другом месте. Направляясь к дверям в тренировочный зал, я думала, что одна тут, но вдруг, в самом углу, за столом, который и заметно-то не было в полутьме, приметила Винсента, сидевшего с книжкой. Он тоже заметил меня, убирая книгу в сторону и вопросительно посмотрел на меня. — Всё в порядке? — В целом, да. — Мне не хотелось ему мешать, возникло желание вернуться обратно. — Не спится? — Кошмары. — Бывает, — Винсент понимающе закивал головой, — особенно на новом месте. Присаживайся, если хочешь. — Да чего я буду отвлекать тебя. — Я растерянно попятилась назад. — Ты не отвлекаешь. Я был бы рад посидеть с тобой. Расскажи, что за кошмар приснился. Говорят, кошмары полезно рассказывать, лучше спаться будет. Мне, конечно, хотелось поговорить с ним, поэтому я не стала отказывать ему в компании. Сев на рядом стоящий стул, я и вправду решила рассказать про свой сон. Винсент внимательно меня выслушал. На моменте, когда я рассказывала про ассасина убивающего своих же, он слегка насторожился. Мне показалось, будто он понимает, о чём я говорю, будто от кого-то другого он уже это слышал. Я приблизительно попыталась описать внешность убиенных, убийцу только не смогла вспомнить. Лицо Винсента в этот момент, хоть и было вполне сдержанным, но выдавало то, что мои размытые описания были узнаны им. Он никак это не прокомментировал, только пожал плечами. Про голову я только не стала рассказывать, ведь не знала, как объяснить то, что это мне уже снилось. Про рассказ о рыдании во сне Винсент констатировал, что этот сон возможно связан с моими сомнениями по поводу убийств. — Это всего лишь голос твоего подсознания, — пояснил он, — ты до конца не уверена в своём выборе. — И что мне с этим делать? — Я поникши опустила голову. — Вдруг я вообще не смогу больше никого убить. — Я так не думаю. — Винсент слабо усмехнулся. — Не зря же я писал тебе всё о твоём объекте. Ты читала? — Да. — И к каким выводам ты пришла? — Еду в столицу утром. — Чудно. Винсент довольно ухмыльнулся, и со слегка опущенными веками вновь уставился в книгу. Я косилась на него и думала о том, почему он так реагировал на мой рассказ о снах. Не успей я его так хорошо изучить, не заметила бы никаких изменений в выражении его лица. Но я уже стала понимать, как читать его скрытые эмоции, и они меня смутили. Он словно знал больше, чем хотел говорить. А я, зная о том, что мне часто снятся вещие сны, могла только предполагать, что люди, описанные мною, показались ему знакомыми. Мои размышления прервало тихое цоканье коготочков по каменному полу. Из коридора вальяжно и спокойно выползла крыса. Я, видя это, даже не знала, что сказать. Винсент же продолжал читать и не оторвался от страниц, даже когда зверёк подошёл к нему и начал тереться о ноги. Вампир лишь приподнял руки, освобождая колени, и крыса нагло запрыгнула на него. Я, опешив, наблюдала за тем, как крыска стала ластиться к мужчине, мешая ему читать. Винсент же вдруг мягко улыбнулся, начав гладить и почёсывать крыску за ушком, от чего зверёк начал издавать довольный писк. Тут Винсент заметил, что глаза мои уже выползли на лоб от увиденного, и засмеялся. — Только не говори, что ты боишься крыс. — Сказал он с лёгкой насмешкой. — В общем-то нет… — растеряно произнесла я, — но… эм, это как понимать вообще? — Это наш Шемер, — Винсент посмотрел на крыску, гладя её по шерсти и очень умилённо улыбнулся, — не бойся его, он добрый. — Держать крысу, как питомца, — изумилась я, — а чего сразу не паук-то? Или дреуг. Хотя не, сразу тролля, отличная мысль, не правда ли? — Не правда, — спокойно ответил Винсент, — дреуги большие и опасные, а тролли воняют, и очень сильно. — А крыса не воняет что-ли? — Нет, конечно, мы его моем, по очереди. — Я его мыть не буду! — Я вдруг представила, как мне пришлось бы намывать эту крысу, меня аж передёрнуло. — Никто не заставляет. Винсент негромко захихикал. Казалось, ему доставляло удовольствие моё изумление. Он отложил книгу и стал тискать крыску, точно кошку, а сам зверёк и рад этому, на узкой мордочке замечалось довольство, чёрные глазки томно закрылись, розовый носик стал шевелиться. Признаться, выглядело это для меня странно, но через пару минут этого зрелища даже показалось милым. И нет, крыс милым не был, а вот сам Винсент — да. Как он улыбался непринуждённо, тиская зверька, как он ему умилялся. Отчасти я крысёнку даже завидовала. — Он иногда и поспать с нами может. Кушает со стола, и вообще очень воспитанный джентльмен. Да же, Шемерчик? — Винсент увлечённо трепал питомца за ушки. — Ну ты только глянь, какой он милый. — Ага… Милее только кагути, — фыркнула я, — ко мне эта животина пусть даже не приближается. — Да ради Ситиса. — Снова посмеявшись, он выпустил крыса, поставив его на пол. — Что не так с крысами? — Я предпочла бы нетча. — Нетч, — он задумался, — они вроде как очень крупные и могут быть агрессивны. — Взрослые особи — да. А детёныши очень даже милые и дружелюбные. Главное, не попадаться мамашке, а то огреет щупальцем. — Вижу, ты стреляный воробей. Я обожала, когда наша с Винсентом беседа утекала в это спокойное русло приятной непосредственности. Мне нравилось, когда Винсент наконец переставал изображать аристократа и становился простым, таким домашним, наверное. Мгновения эти были коротки и редки, но когда я замечала это за ним, на душе становилось так тепло. В эти моменты говорить можно было о чём угодно. И я сама не заметила, как мы, начав обсуждать животных, заболтались до самого утра. Из своей комнаты вдруг вышла Очива, заметившая нас, и посмотрела в нашу сторону, очень многозначительно ухмыляясь. От её взгляда мне стало неловко, да и Винсент вдруг снова стал слегка отстранённым, от чего продолжить беседу в той же тёплой атмосфере уже не вышло. Сославшись на то, что мне бы стоило уже идти на задание, я скоренько собралась линять. Вслед от Винсента я услышала: «Удачи с первым контрактом, Луна, да сохранит тебя Ситис.» От этих слов я покрылась мурашками и, чувствуя, как загорелись уши, бросив в ответ невнятное «спасибо», поспешила покинуть убежище. «Луна, — думала я, уходя, — он продолжает так называть меня. Это безумно приятно. Зачем он так делает? Мне кажется, он искренне хочет сделать мне приятно таким прозвищем. И если это так, то это прекрасно… Но, если это просто шутка с его стороны? Нет, я не хочу об этом думать. Хочу думать о хорошем. И вообще, у меня дело, не до этого сейчас. Надо сосредоточиться на выполнении контракта.» Из Чейдинхола я выехала ранним утром, стараясь отбросить мысли о Винсенте и сфокусироваться на пирате, которого должна была убить. Конечно, я решила вновь взять лошадь, чтобы добраться как можно быстрее. Чейдинхол был близок к столице, а поэтому обернуться с контрактом можно было за день. Приехала я быстро, оставив коня у таверны в одной деревушке, я встретила там старого знакомого — рыбака, который также охотно, как и в прошлые разы, за символическую, по моим меркам, плату, отвёз меня на лодке в порт. Знакомый мне корабль уже стоял на привычном месте, вокруг по набережной сновали матросы. Рано утром в порту было не так людно, но всё же возможность скрыться от глаз пиратов была. Воспользовавшись невидимостью, я смогла подобраться близко к кораблю. У самого трапа стояла Мальвулис: «Ух, лахудра.» — подумала я, наблюдая за ней. На самом деле на лицо она была вполне симпатичная. Женщина такой внешности бесспорно может окрутить мужчину определённого вкуса. Однако, так она меня бесила, что я бы не по чём не признала её обаятельности. Вдруг дверь в каюту капитана приоткрылась, и из-за двери мужской голос окликнул Первого Помощника. Мальвулис мигом подскочила к звавшему её мужчине, тот завёл её внутрь и дверь снова закрылась. Углядев на карме балкончик и заметив ящики у корабля, я мигом родила гениальную, как мне показалось, идею. «Ящиков очень много, — размышляла я, — погрузка будет до вечера, а убить капитана втихушку много времени не займёт. Главное, сделать всё правильно.» Я залезла на балкончик и заглянула в окно, где увидела, как те двое милуются. Мне стало неловко и немного противно. Стараясь не смотреть туда, я ждала, пока Мальвулис покинет каюту. «Чем быстрее я его убью, — рассчитывала я, — тем дольше никто этого не заметит. Мальвулис будет точно знать, что её любимый капитан у себя и ни по чём не заподозрит что-то плохое. А тем временем труп Туссо уже будет медленно остывать.» Наконец я дождалась, пока они закончили и данмерка убралась из помещения. Туссо улёгся на койку, довольно сложив руки под голову и закрыв глаза. «Пора, — мелькнула мысль, — возьму его тёпленьким.» Пробраться бесшумно в помещение для меня было проще пареной репы. Пират бы скорее муху услышал, пролетающую над ним, чем меня. Я прокралась к двери, убедившись, что она заперта изнутри, а затем можно было приступать к выполнению контракта. Вынув кинжал из сумки, тот самый извилистый, который снова сам попался мне под руку, я приблизилась к дремлющему Гастону Туссо и резким движением руки перерезала ему горло. Он не успел издать ни звука, только дёрнулся и кинул в мою сторону взгляд, полный ужаса, прежде чем испустить дух. Кровь в считанные секунды разлилась по постели, а Гастон Туссо застыл с распахнутыми глазами. Дело было сделано, как велено, пират умер в своей каюте. Но это был не весь мой план. Я заметила вдруг на поясе капитана очень красивый, узорчатый, эбонитовый кинжал. Находка меня порадовала. Также в карманах его вычурного костюма я нашла несколько изумрудов и рубинов. Будь я всё ещё в Гильдии Воров, я бы непременно отнесла это скупщику, получив приличные деньги. Но цель моя была иная. Покинув комнату, через тот же балкончик, я вернулась к ящикам на пристани. Найдя самый свободный, я тихонько залезла внутрь. Там оказались какие-то тряпки, ткани, судя по узорам, весьма недешёвые. Вдруг я ощутила, как ящик поднимают. — Этот какой-то слишком тяжёлый. — Раздался мужской голос снаружи. — Неси и не выёбывайся, — ответил другой, — хватит ныть, я устал также, как и ты. Но если мы не погрузим всё это до вечера, эта стерва с нас три шкуры снимет. А начнёт она с тебя! — Вечно ты нагнетаешь. Двое матросов перетащили ящик со мной в трюм. После чего решили устроить передышку. Возвращаться наверх они не спешили. Я выглянула из щели, любопытства ради. В трюме на ящиках уселись двое матросов, один имперец, пожилой, другой аргонианин, достаточно юный, но крепкий. Оба они обсуждали свою начальницу, которую, по всей видимости, старший моряк недолюбливал. — Говорю тебе, парень, — рычал седой матрос, — это плохая примета! Бабе на корабле не место! В моё время такого не было. — Да перестань ты, — отмахивался аргонианин, — это не первая женщина моряк, которую я в своей жизни встречаю. Не ври, что такого не было. — Ну не на посту старпома же?! — Да ладно. Сколько раз она спасала наши шкуры? Да она опытнее всех на этом корабле. — Пацан, ты хочешь меня обидеть?! — Дед громко возмутился. — Чтобы баба была опытнее меня?! Да, она хороша, не спорю, но ты язык-то попридержи, когда со мной разговариваешь! Аргонианин немного вжался в плечи. Вдруг из темноты появился редгард, который тут же осадил деда: — Ты бы тоже попридержал язык, пока не отрезали, старик. Молись, чтобы Мальвулис не услышала. Весь твой опыт она тебе в задницу запихнёт. Сидит он тут, хохлится, как фазан. Напомни-ка мне, кто стоял за штурвалом, когда мы чуть на скалы не налетели, недалеко от Фестхолда? — Нашёл, что вспомнить, — буркнул тот, — у меня рука соскользнула. Штурвал был грязный. Это может случиться с каждым! А всё из-за того, что некоторые, — он указал пальцем на аргонианина, — плохо выполняют свою работу и халтурно чистят штурвал! — Ты стрелки-то не переводи, — сурово сказал редгард, — оставь мальчика в покое, он выполняет свою работу куда старательнее, чем ты, и не придумывает глупых оправданий! У Мальвулис, которую ты так охаиваешь, никогда ничего подобного не происходило. Она даже во сне может управлять кораблём лучше тебя, старый идиот! — Ну-ну, попомни мои слова, мальчик, — зашипел дед, — эта шлюха, тёмный эльф, приведёт наш корабль в Обливион! Капитан найдёт свою смерть рядом с ней. Вы все увидите. Старик угрюмо покинул трюм, нервно дёргаясь. Аргонианин испуганно хлопал глазами. Редгард сказал парню, чтобы тот не обращал внимание на брюзжание старого маразматика, и велел возвращаться к работе. Матросы ушли наверх, дав мне возможность наконец вылезти из ящика. «Чего сразу шлюха-то, — угрюмо подумала я, — она ж только с вашим капитаном крутит. Да, тёмный эльф, и что? — Старик этот знатно меня взбесил несмотря на то, что ругал он именно Мальвулис, но сам он приятным совсем не был. — Ничего, дед, скоро ты вздохнёшь с облегчением, ибо твои пророчества подтвердятся. Главное, чтобы после твоих пророчеств тебя твои дружки за бортом не утопили.» Под невидимостью я стала искать каюту Первого Помощника. Найти её было несложно, это была самая большая комната, после каюты капитана. Забравшись туда, я подсунула под подушку несколько драгоценных камней, что утащила у трупа Туссо, а вместе с тем и тот эбонитовый кинжал. Да, на нём не было крови, но это совсем неважно, важно спрятать, создать видимость того, что что-то пытались скрыть. Тем более, это кинжал Капитана Туссо, и он тут, а это значит, что его не просто украли, а убили именно этим оружием. Свой нож я вытерла о пастель Туссо, и там это вполне понятно, поэтому не было необходимости пачкать в крови этот. Подбросив улики, я быстро смылась. Благодаря своей вёрткости и маленьким размерам тела, я могла много куда залезть. А корабль — это такое место, где тёмных уголков очень много, прятаться легко. Мне ли было это не знать, ведь именно таким образом я когда-то покинула Вварденфелл. Оставалось лишь заныкаться где-нибудь, и ожидать начала представления. Уж очень хотелось посмотреть на то, как пираты обнаружат труп своего начальника. Я спряталась в очень удобном месте, прямо под капитанской каютой, где было слышно всё, что говорят наверху и хорошо просматривалась дверь в каюту старпома, а также я нашла хорошенькую щель, через которую комнату капитана даже было видно немного. Ждать долго не пришлось. Погрузка была завершена, и пираты уже собирались отплывать, ожидая лишь приказа капитана, который всё никак не выходил из каюты. Матросы стучались, но дверь никто не открывал. Было принято решение ломать дверь. Выломав замок, матросы вошли в каюту, обнаружив своего капитана мёртвым. Громче всех закричал старый имперец: «Я говорил! Это всё она! Она последняя тут была! Она убила капитана!» Матросы зашумели и послышался возглас самой Мальвулис: — Да как ты смеешь?! Я могла убить Гастона?! Ты в своём уме, псих?! — А докажи, что нет! Ты вертела им, как куклой! У матросов уже возникают вопросы, кто у нас тут капитан, Гастон или ты?! А вот оно как! Так я и думал, метишь в капитаны, значит! Ты его и убила! — Да я тебе язык отрежу за такие обвинения! — Спокойно, — воскликнул редгард, удерживая Мальвулис, — мы выясним, кто за этим стоит! И если это один из нас, все знают, какое наказание за это следует. А пока что, ты не имеешь права никого обвинять. Я обыскал тело капитана, не хватает его именного кинжала. А окно открыто. Возможно, кто-то просто хотел обокрасть его. — Значит надо обыскать корабль, — вскричал имперец, — а в первую очередь её каюту! — Хорошо, хорошо, — замахал руками редгард, — раз ты так настаиваешь, начнём с неё! — Когда все выяснят, что я не причём, — прошипела сквозь зубы Мальвулис, — ты будешь следующим на очереди. — Посмотрим. Пираты всем скопом направились к каютам. Дальнейшее зрелище было ещё интереснее. Редгард обнаружил под подушкой старпома мой клад, после чего все пираты неистово разорались, а громче всех, конечно, кричал старик: «Я говорил! Теперь вы видите, какую змею пригрели! Она хотела убить Гастона и сама стать капитаном!» Мальвулис пыталась оправдаться, но её уже никто не слушал. Моряки схватили женщину и потащили на палубу. Я потихоньку поползла за ними и наблюдала, как пираты, без какой-либо оглядки на людей в порту, стали пытаться повесить данмерку. Потом редгард всё же всех урезонил, уговорив не делать этого в столичном порту, на глазах толпы. Мальвулис скрутили и привязали к мачте, заткнув кляпом рот. Тем временем, я спокойно, совершенно открыто, вышла из трюма. Ни один из матросов не видел меня, они были слишком сильно заняты старпомом, а вот она меня увидела. Как приятно мне было в ту секунду взглянуть ей в глаза. Я ощутила такой триумф, что не могла сдержать улыбки. Мальвулис, узнав меня, разумеется, пыталась намекнуть своим бывшим дружкам, что я за их спинами, но они не понимали её и не думали оглядываться. Я спокойно покинула корабль и уселась рядом на паребрик набережной, наблюдая, как несчастные глаза, ещё недавно самоуверенной, пиратки наливаются злостью и досадой. Она была абсолютно беспомощна, а мне наблюдать за этим понравилось. Я ощутила какую-то приятную злорадность, словно удовлетворила странную потребность, которой не замечала. Воздаяние, ощущение полной власти над ситуацией. На секунду мне показалось, что я — это вообще не я. Словно моим сознанием завладел кто-то, кто неистово радовался происходящему, упивался зрелищем страдания. Я знала, что как только корабль отплывёт, пиратка Мальвулис лишится жизни и линчуют её те, кого она считала соратниками. Всё это, как я думала, не входило в контракт. Это было моим личным решением. И я это сделала, и довольна была этим поступком. Долго смотреть в глаза ненавидящей меня женщины я не стала. Даже злорадство наскучивает. Корабль отправлялся, а я, смакуя наслаждение от проделанной работы, вальяжно пошла по набережной. Меня не настигло чувство совести ни за пределами Портового Района, ни на пути в Чейдинхол. «По заслугам получили пират, убийца и грабитель, вместе со своей аферисткой, — всерьёз рассуждала я по дороге, — ни о чём не жалею. Видел ли это Ситис, знает ли об этом Мать Ночи? Да плевать. Я довольна и удовлетворена. Этого мне достаточно.» К закату я вернулась в убежище в Чейдинхоле. На пороге меня опять встретил скелет. От неожиданности, я вскрикнула: «Сгинь!» Костлявый дёрнулся и, с опаской на меня оглядываясь, направился в противоположную от меня сторону. За столом в первом зале убежища я вдруг заметила Антуанетту Мари, которая читала какую-то книжку и рыдала. Она не замечала меня, пока я её не окликнула. — О, сестра! — Мари быстро повеселела и убрала книжку. — Ты с задания?! — Да. — Так быстро?! Кого ты убивала? — Пирата. — Вот это да! — Восхищение её было слишком детским, но заметно искренним. — Как здорово. Я помню свой первый контракт! Какой драйв, какое напряжение, а в конце невероятное чувство удовлетворения! У тебя ведь также?! Ну скажи. — Именно так. — Я знала! Ой, а Винсент ещё не выходил из своей комнаты, придётся подождать, он ненавидит, когда его беспокоят. — Ничего. — Я присела рядом с ней. — Подожду. Я подумала о том, что с новоиспечённой сестрой стоит пообщаться. «Винсент просил меня сблизиться с ними, — думала я, с недоверием оглядывая сидящую рядом девушку, — попробую. Во всяком случае, это действительно стоит сделать, если я хочу быть тут на хорошем счету.»