Момент

— Ну и неделя! Ямагиси залпом выпивает рюмку сакэ, улыбаясь. Казутора улыбается ему в ответ. — Это уже третья. Мне не придётся провести с тобой пол ночи у кабинки унитаза? Казутора не то что бы против провести с Ямагиси пол ночи — но Казутора очень против, если Ямагиси в эти пол ночи будет мучиться. — Да брось! Улыбка Ямагиси сразу становится игривой. И дело не в алкоголе — в желании Ямагиси стать частью мира этого бара хотя бы на какие-то часы. Казуторе это не нравится, но это выбор Ямагиси: каким бы он ни был, он просто будет рядом. — Чувак, мне иногда кажется, что я помру девственником, — тянет он, — Со мной что-то не так? Девушки даже дослушивать меня не хотят. Казутора улыбается, проводит пальцами по костяшкам. Его маленький секрет, грех, в котором он никогда не признается Ямагиси: пока тот пьян, совсем не принимает поведение Казуторы странным или неуместным. И Ханемия, конечно, этим пользуется. — Посмотри на контингент этого бара. Это с ними что-то не так. Ямагиси выдыхает, оглядываясь. Пока в баре не было громкой музыки, все сидели в своих компаниях. Несколько девушек сидели отдельно, и Ямагиси уже приметил их, на что Казутора покачал головой. — Подумай, нужно ли это тебе. Ты ведь сам говорил, что мечтаешь о любви, а не о коротких связях. — Мне двадцать три, у меня не было ни отношений, ни коротких, ни длинных связей. Легко говорить, когда у тебя уже все было и не было с этим никаких проблем. — Это было давно. А после я познакомился с тобой и понял, что тоже хочу подождать своего человека. Казутора улыбнулся, на что Ямагиси смутился. Каждый раз, когда Казутора смотрит на него так, хочется провалиться куда-то, чтобы не видеть излишне интимную нежность. — Сегодня всё получится. Пойдём. Ямагиси подходит к девушкам, которые хотят поднять его на смех. Казуторе становится противно, но он понимает, что отговаривать друга бесполезно. — Может, мы могли бы что-то придумать?.. Девушки начинают смеяться. К ним подходит двухметровый парень, складывает руки на груди. — Может мне с тобой что-то придумать? Казутора берет Ямагиси за руку, улыбается и извиняется. Ямагиси опускает голову, а затем резко вырывает руку, отталкивая Казутору. — Да, давай что-нибудь придумаем. Удар, драка. Казутора успевает схватить Ямагиси до более сильных ударов и позвать охрану. *** — Я боюсь представить, как я уже достал. Казутора обрабатывает раны и наклеивает последний пластырь, улыбаясь. — Нет. Ты никогда меня не достанешь. Ямагиси вытирает пару слёзинок. — Моя жизнь даже отвратительнее той, которую я боялся. Тихая, неприметная. Я не просто офисный планктон, а самая настоящая крыса. Он плачет сильнее. — Как не мог ударить кого-то, так и не могу. Как боялся что-то менять, так и боюсь, и так всю жизнь. Когда-нибудь и тебе надоест терпеть такое ничтожество. Казутора вытирает его слёзы и улыбается. — Ты мой лучший друг. Перестань обзывать себя. Давай примем душ и поиграем. Он кивнул. — Хорошо. Я быстро. Казутора расстелил футоны. Он приготовил свою одежду для душа, заметив, что Ямагиси забыл подготовленное полотенце. Казутора неуверенно стоял у двери ванной: увидеть обнаженного друга и не возбудиться — задача невыполнимого уровня. С другой стороны, если в ванной сейчас нет полотенца, он всё равно увидит его обнаженным. Дверь открывается, а мокрый Ямагиси врезается в него. Он смущённо смотрит на застывшего Казутору, который скользит взглядом по его груди и ниже. — Ты не хочешь дать мне полотенце?.. Казутора моргает и кивает, но вместо того, чтобы дать его в руки, раскрывает и завязывает на его поясе. Ямагиси краснеет сильнее, ворчит под нос, но Казутора мигом залетает в ванную, закрывая дверь. — Чёрт, — раздевается он и включает воду. Стояк не проходит, а картина голого Ямагиси застилает собой всё. Кончает он в ванной Ямагиси далеко не первый раз, но палится настолько сильно, наверное, только второй или третий. Сперма уходит вместе с водой. Казутора выдыхает, понимая, что теперь одежды нет у него. — Просто взять одежду, — ворчит он, выходя из ванной. Ямагиси уже спит под одеялом. Казутора невольно улыбается, натягивает футболку и садится рядом, поглаживая его висок. — Ты не ничтожество, не крыса, и не никто, — он целует его в висок, — Ты — моё солнышко, и я очень тебя люблю. Казутора двигает футон, вглядываясь в его черты лица. Нашупав его ладонь, он и сам засыпает, сжимая её. *** Казутора открывает глаза, наблюдая, как Ямагиси смотрит в окно. Он встаёт и накрывает его пледом. — Всё хорошо? — Да… прости за моё поведение, — выдавливает улыбку он и снова смотрит в окно. — О чём думаешь? — Да так, ничего интересного. — Мне интересно. Ямагиси кутается в плед. — Свастоны… это было отличное время, прошедшее мимо меня. Сейчас ребята живут как я, у всех свои семьи, работа и ничего необычного. Моё детство, моя юность, моя возможность на яркую жизнь прошла, и, наверное, нет смысла искать или ждать её дальше. — У тебя искаженные представления о яркой жизни, — улыбнулся Казутора, — Ввязываться в драки и ломать кости может и весело, но сегодня каждый из свастонов имеет травмы, из-за которых не может заниматься спортом, а порою даже дойти до магазина. — Зато есть, что вспомнить. Мне кроме просмотренных аниме и сказать нечего. — Тебе так только кажется. Ты очень интересный собеседник. — Ты не понимаешь. Тебе не о чем жалеть. Казутора смотрит на потухшие глаза друга, на его потерянность, в которую он падал вместе с ним. Наверное, это смысл всей взрослой жизни — искать силы на существование. Но Казуторе, по правде, не о чем жалеть. Он стал ветеринаром, как и хотел. Он лечит животных, а сейчас учится рисовать, и, что самое главное — он рядом с Ямагиси. Всё, как он и хотел. Пусть рядом с Ямагиси он и хотел бы быть по другому. — Нет, есть о чём. Ямагиси переводит на него взгляд, удивлённо приподнимая бровь. — О чём же? Он с грустью улыбается. — О том, что в какой-то момент времени мой друг решил мерить себя по избитым клише, а я этого даже не заметил, чтобы сказать, что он и так уникален и прекрасен Ямагиси криво улыбается. — Из моей жизни действительно ушло всякое безумство, но я не жалею об этом. Оно всегда уходит, когда ты понимаешь цену того, что у тебя есть, — Казутора улыбнулся и перевёл взгляд на звёзды, — И я ни за что не потеряю его из-за своей глупости. Ямагиси слегка улыбается. — Наверное, ты прав. Может, проблема в том что я просто не могу найти место для своей пустоты. — Мне кажется, эта пустота неотъемлимая часть нас, и нам никогда не удастся заполнить её полностью. Ямагиси засмеялся. — Ты загнал меня глубже в депрессию, — Казутора засмеялся вместе с ним, — Но вообще… я действительно устал от того, что хочу примерить на себя чужую жизнь. Пора завязывать с этими глупостями. — Узнаю своего друга, — улыбается Казутора. — И всё же, — улыбается Ямагиси, — Если бы ты мог пойти на какое-то безумие… что бы это было? Казутора смотрит на лицо, освещаемое луной, и надеется, что его горящее лицо не так заметно. — Не имеет значения. — Чего? Ну уж нет, колись. — Ну… я думаю… Он снова смотрит на улыбающегося Ямагиси. — Я бы хотел поцеловать того, кого люблю. Ямагиси моргает, а затем громко начинает смеяться. — Серьёзно? Чувак, когда ты успел стать таким скучным? Казутора фыркает и снова отворачивается к окну. — Ладно, прости, не обижайся, — Ямагиси подходит ближе, треплет по волосам, — А если не секрет, что тебя останавливает? — Страх потерять его. — Да ну брось, как можно потерять того, кто даже не с тобой? — Ну… — Иногда нужно рисковать. Давай договоримся так: я даю тебе разрешение рискнуть и поцеловать того, кого ты любишь. Ямагиси улыбается, пока Казутора краснеет и испуганно смотрит ему в глаза. — Ханемия, всё хоро?.. Казутора сокращает расстояние и целует, прижимая его затылок. Ямагиси ошарашенно чувствует жар его языка, который проходит по нёбу и кромке зубов, вжимается во влажные губы. Внутри всё взрывается фейерверками и даже какой-то эйфорией, когда Ханемия прижимает за талию к себе, меняя угол и проникая глубже. Стоит Казуторе очнуться, как он испуганно смотрит на Ямагиси, который продолжает стоять с закрытыми глазами, уходя вслед поцелую. — О… о. Ямагиси краснеет. Казутора слабо улыбается, отводя взгляд. — Об этом я и говорил. — Мне понравилось. Казутора краснеет, но не решается на него посмотреть. — Знаешь… я идиот, ведь всё, на самом деле, выглядело очевидным… Они молчат. Казутора думает о том, что не стоило поддаваться моменту, но его мысли прерываются, когда Ямагиси берёт его за руку. — Я хочу попробовать. Ну, то есть, даже если ничего не выйдет, не думай, что потеряешь меня, но… может, потому что у меня никогда не было серьёзных поцелуев, может ещё по какой причине, но я чувствую, как хочу целовать тебя, а может и больше, и от осознания того, что это ты — ласковый, нежный человек, который всегда смотрел на меня так, мне хочется этого сильнее, и в груди что-то расцветает и волнительно бьётся… Казутора моргает, а после улыбается и снова тянется для поцелуя. Ямагиси жадно прижимается, неловко сплетая их пальцы. Казутора поправляет пряди его волос, подушечками пальцев забираясь дальше. — Я хочу на крышу. Казутора склоняет голову, удивлённо смотря на Ямагиси. — Нет, не на крышу… хочу во двор, на улицу, прижаться, к тебе, согреваться твоим дыханием и смотреть на звёзды… — Я и не знал, что ты можешь быть таким романтиком, — улыбается Казутора и целует его в нос. Они одеваются и выходят. Три часа ночи, скоро начнёт светать. Ямагиси оглаживает костяшки его пальцев, широко улыбаясь. — Знаешь… кажется, я тоже влюблён. И мне так хочется, чтобы каждая из этих звёзд об этом знала… Казутора улыбается, прижимая его ладонь к губам. — Наверное, это просто момент… — Нет. Это ты, — он целует его в висок. Казутора краснеет, прижимая его к себе. Они теснятся на скамейке двора, и Ямагиси, засмотревшись на луну, засыпает в его объятиях. Казутора прижимается к его макушке. Совсем не хочется, чтобы утро наступало.