Момент

У Ямагиси на столе разноцветные тетрадки, что красиво подсвечиваются при свете солнца. А ещё карандаши, которыми он делает заметки на белых листах, задумчиво хмурясь и слегка прикусывая кончик языка. У Казуторы на столе одна тетрадь, максимум две. Он не двоечник, но и не отличник: и ручка у него одна, всего одна, и то не его. Одолжил и забыл, а точнее, решил не возвращать. Ямагиси хвалят за отличную память и находчивость, а Казутора лишь помнит имя преподавателя, и то не факт, что не спутал. Тем не менее, он и это находит достижением. Казутора одет в чёрную кожанку с заклёпками, в свои четырнадцать проколол ухо и сделал татуировку. Так себе вид для ученика средней школы. Ямагиси одет в рубашку, причём кое-где помятую. Носит очки, отказывается стричься и, хоть не признаёт, но волосы у него — пушистые. Волосы Казуторы блядски прямые, и хоть убейся, сделать с этим ничего не сможешь. Казутора высокий, с виду не очень атлетичный. Но хулиганы в округе знают цену его кулаков. Ямагиси маленький, хрупкий. Ни намёка на мышцы, одна худоба. Казутора молчит, отвечает в основном по делу. Не то что бы он не любит говорить — с Баджи и Майки, со свастонами, хоть всегда. Хотя слушать нравится всё же больше. Ямагиси не замолкает ни на секунду, пока учитель не скажет стоп, или пока кулак не прилетит в лицо. И даже так оставит пару-тройку слов за собой, после чего удалится восвояси, чтобы снова не огрести удар. Казутора не очень любит окружающих его людей. Серых, обычных. И в школу он приходит лишь по просьбе плачущей матери, которой и так тяжёло после развода. Ямагиси тянется к этим людям, но они его не любят, считают занудой. И эта естественно, потому что Ямагиси — не они. Он ярче, умнее, веселее. Они боятся Казутору, стараясь держаться подальше. Ямагиси — единственный, кто Казутору не боится. *** Ямагиси совсем рядом — протяни руку и один из тысячи цветных карандашей будет в руке. Ямагиси совсем рядом: он поворачивается и улыбается, сливаясь с ярко бьющим в окно солнцем. Но Ямагиси уходит, радостно встречая «Ак-куна», и что-то внутри потухает. Казутора также улыбается, пусть и не очень-то хочется. *** Для Казуторы сделать первый шаг не проблема. Проблема во втором шаге, когда Ямагиси потеряет ненадолго дар речи и в страхе сказать «нет» просто убежит, как убегает от остальных. Этого Казутора точно не хочет. Пусть с лёгким интересом, опаской, чем со страхом. Пусть никак. Но к отказу от Ямагиси Казутора не готов. *** Тетрадки разлетаются по площадке. В рюкзаке уже ничего нет, но Ямагиси продолжает прижимать его к груди, защищаясь от ударов. Хулиганы с соседней школы уходят, а Ямагиси всё ещё лежит, ищет в себе силы просто сесть. Разносятся чьи-то шаги, и Казуши заставляет себя собраться: вдруг хулиганы пришли за добавкой. Но это Казутора: поднимает его тетради, садится на корточки рядом и протягивает их, озабоченно оглядывая его лицо. Плакать перед главным хулиганом класса нет никакого желания, а потому Ямагиси сжимает губы и отводит взгляд, тихо благодаря за помощь. — Кто это сделал, Ямагиси-кун? — мягко спросил Казутора, помогая подняться, — Идём ко мне. Я обработаю твои раны. — Н-нет, не сто… Ямагиси страшно. Страшно, потому что, как оказалось, человеческая жестокость не знает границ. После крови, смешавшейся со слезами, он был уверен, что его перестанут смешивать с грязью, но боль продолжалась, пока им не надоело. И Казутора мог это понять. Мог, но не хотел, чтобы Ямагиси видел его таким. Он поднял очки, от которых осталась только оправа, аккуратно вложил их в ладонь Ямагиси. — Тогда позволь проводить тебя. Тебе ведь и так тяжёло. Ямагиси с опаской смотрел на открытое, доброе лицо, в котором не читалось никакой угрозы. — Можем зайти по дороге в больницу, — сказал Казутора, помогая Ямагиси собрать оставшиеся вещи. — Н-нет… — Тебе нужно обработать раны. Ямагиси страшно. Страшно думать о том, насколько всё серьёзно, если придётся идти в больницу. — А… ты… — Ямагиси всё ещё страшно просить о помощи. Ямагиси всё ещё страшно, он всё ещё боится, что его обманут, но больницу и белые душащие стены он боится больше, — Можешь?.. — Да, но нужна аптечка. Он кивнул. Ямагиси шёл молча, явно не находя в себе силы что-то сказать. Внутри Казуторы клокочет злость, потому что не понятно как на такое солнышко как Казуши вообще можно поднять руку. Тьма сильнее сгущается в сознании, пока её не рассеивает голос Ямагиси: непривычно тихий, усталый. Совсем ему не подходит. — Я боялся потерять сознание, — признаётся Ямагиси, и нет, не давит на жалость, если только совсем чуть-чуть, — Если пойдём в больницу, то от страха точно потеряю. — К счастью, жизненно важные органы целы, — улыбнулся Казутора, — Правда, придётся походить пару недель с пластырями и синяками. — Не худший исход, — криво улыбается Ямагиси. Они приходят к нему домой, и Казутора, пока ждёт Ямагиси с аптечкой, жадно разглядывает комнату, плакаты и фигурки. Ямагиси ставит перед ним аптечку и смущенно отводит взгляд. Казутора улыбается, смачивает вату и касается рукой его горящего запястья. — Мне нужно видеть твоё лицо. Он кивает и поворачивает голову и, не сдерживая реакции на хлоргексидин, айкает. Казутора улыбается и просит потерпеть, отчего Ямагиси краснеет сильнее. — Почему ты был один? Ямагиси смущается, а глаза смотрят в пол. — Ну… наверное, хотел доказать себе, что чего-то стою. — Ямагиси-кун, посмотри на меня. Казутора улыбается, отчего Ямагиси хочется провалиться и больше никогда не показываться. Наверняка, для одного из сильнейших гопников школы это звучит жалко. — Ты лучший ученик класса, у тебя отличные знания о японской мафии, а ещё ты просто потрясающий отаку. Лицо Ямагиси горит. — К-Казутора… Он приближается, соприкасается с ним носом. Ямагиси дрожит, но Казутора держит его плечи. — Ты замечательный, неповторимый человек. Я хочу стать твоим другом. Ямагиси всхлипывает. — Т-тебе серьёзно интересен кто-то вроде меня? Казутора оставляет на уголке губ лёгкий поцелуй. — Серьёзно. Ямагиси плачет, крепко обнимая Казутору. Он улыбается, зарываясь носом в его волосы и вплетая пальцы. *** Казутора понимает, что особенность и долгожданность чего-либо состоит в том, что это происходит не каждый день. Но их с Ямагиси посиделки на крыше с поеданием рамёна он бы устраивал несколько раз в день, только бы оставаться подольше и погружаться в безумные идеи глубже. Казутора родился в немного ином мире, более приземленном, более низком, более скучном, тем временем как Ямагиси открывал ему его обратную сторону, которую Казутора никогда бы не увидел сам. — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Ямагиси подхватывает лапшу и мигом погружает в рот. Казутора хлопает глазами, а затем улыбается. — Не знаю. Если честно, пока не задумывался над этим. А ты? Ямагиси быстро жуёт лапшу: Казутора смеётся, потому что Казуши не терпится ответить сразу, дать мгновенный ответ. — Я не знаю, но я не хочу быть как все, или как я сейчас… — он скривился, — Скучным, заурядным, поэтому очень боюсь стать в итоге офисным планктоном. Казутора улыбается, касается его пальцев. — У тебя не будет скучной жизни. По крайней мере, пока ты дружишь со мной. Ямагиси засмеялся. — Спасибо тебе, Казутора.