Позвоните Хэ Сюаню

Цинсюань бежит изо всех ног, не обращая внимания на лужи, в которых воды почти по щиколодки. — А я на комаров жаловался, — выдыхает он, чуть не поскользнувшись на траве. Его футболка и джинсы, в которые она заправлена, успели вымокнуть насквозь и потяжелели от влаги, пока он бежал от музыкального магазина. Денег на диски он с собой не взял, просто во время прогулки по городу захотелось полюбоваться новинками. Отросшие волосы липнут к шее, а новые конверсы мерзко чавкают с каждым шагом – и он не прошёл даже половины пути. Цинсюань чувствует, что выбивается из сил, а ливень все бьёт его по лицу. Телефонная кабинка виднеется вдали, как маяк. Парень открывает в себе второе дыхание, когда замечает её. Ши Цинсюань врезается в неё по инерции – в голове звенит от резкого удара, виском он прикладывается достаточно крепко, но прохладный дождь быстро отрезвляет. Наконец, он открывает дверь со стеклянным окном и оказывается в маленьком укрытии от дождя. На сухой пол шумно падают тяжёлые капли воды с его тела, пока Цинсюань переводит дух и согревается в душной металлической коробке. Юноша прислоняется плечом к стене и прикрывает глаза, слушая аритмичный танец дождя. Кажется, что он стучит изнутри. Его ноги горят из-за бега, и он не может спрятаться от неприятной жгучей боли в отбитых пятках, не может сбросить, как кеды на шнурках. Цинсюань поглаживает плечи в мурашках и тянется к телефону, чтобы набрать старшего брата, который может забрать его отсюда на машине, но его внимание привлекают надписи на стенке. Парень зависает, сняв гудящую трубку с таксофона. Два разных номера такси, одна неприличная надпись из незнакомого имени с ругательным словом и загадочное корявое "позвоните Хэ Сюаню, он очень злой" с номером ниже. Рядом наклейка от банана и штрих-код с шариковой ручки. Цинсюань потянулся к первой цифре номера собственного домашнего телефона, но не смог заставить себя набрать его полностью. В его имени и имени на стенке есть общий иероглиф, вдруг судьба? Парень нерешительно перетаптывается на месте, шмыгает носом и решается позвонить злому Хэ Сюаню. Ши-сюн говорил, что любопытство его погубит... Но Ши-сюна здесь нет. Да и навряд ли Хэ Сюань окажется страшнее брата. Он даже в ответ не позвонит, у таксофона нет номера. Одна крошечная шалость не сломает ничью жизнь и не разгневает небо ещё сильнее. Ши Цинсюань достаёт из кармана немного мелочи, бросает в отверстие для приёма наличных и нажимает на кнопки. Когда в трубке раздаются гудки, он нетерпеливо кусает губы и ковыряет банановую наклейку на холодном металле. — Алло? — Алло, господин Хэ? — спрашивает Цинсюань, едва сдерживая шкодливую улыбку. — Мгм, — раздаётся согласное мычание. — Почему ты такой злой? — спрашивает юноша и улыбается во все тридцать два от таинственной детской радости. Давно не пакостил, наконец Хэ Сюань подарил ему возможность. — Ты кто такой, мать твою, а?! Цинсюань резко убирает трубку от уха, испугавшись за целостность своих барабанных перепонок. — Э-э... У нас с вами один иероглиф в имени, ха-ха! Меня зовут... — Сволочь, если это снова ты, я найду тебя и... — Юноша хлопает ресницами и прикрывает динамики пальцами, самолично фильтруя речь собеседника от ругательств. Хэ Сюань продолжает говорить такие страшные вещи, что Цинсюань убеждается — он действительно очень злой. Он всё ещё держит трубку на расстоянии, чтобы не оглохнуть. Кажется, будто из отверстий динамика сейчас забрызгает слюна или прыснет яд. Словарный запас собеседника поражает воображение. В один момент он даже закашлялся – наверное, столько гнева за одну фразу льётся, что встаёт поперёк горла. Ши Цинсюань не удерживается от смеха, и в этот момент на том конце провода обрывается тирада и звучат быстрые гудки. Парень смотрит на телефон и хмурится. — Нормально же общались, — шипит он и достаёт ещё монетку из кармана. Он бросает её в автомат, и через несколько секунд возвращается к нему на линию, введя номер заново. — Привет, это снова я! — Ты? — Да. С той стороны отвечают в рифму и кладут телефон на стол. Цинсюань понимает это потому, что звонок не прерывается, но кроме тишины он больше ничего не слышит, лишь механический гул. Вот мерзавец, решил игнорировать, пока у Цинсюаня деньги не кончатся? — Это тебе не поможет, — хмыкает Ши и набирает воздух в лёгкие, чтобы выкрикнуть в динамик: — Всё равно меня услышишь! Эй! Почему ты такой вредный? Юноша прислоняется плечом к стене и прислушивается. В ответ ни слова. Цинсюань решает продолжить веселье и начинает напевать песню из рекламы мороженого, потом – хит популярного бойз-бенда, путая слова и ойкая каждый раз, когда вылетает не та фраза. Постепенно он смелеет и начинает петь громче в трубку, словно в микрофон. Но его концерт обрывается по техническим причинам – в трубке раздаётся грохот и шипение. — Чего ты там уронил, Хэ-сюн? — Какой я тебе Хэ-сюн, ущербный? — слышится знакомый голос. — Сам ущербный, — фырчит он и отдирает штрих-код со стенки. — А сколько тебе лет? — Ты до этой цифры не доживёшь. Улыбка с его лица не слезает. Хэ Сюань хоть и ругается, но трубку не бросает. Просёк, что его голос легче терпеть, чем телефонную трель. — А чем ты занят? — Ем. А ты аппетит портишь. — Приятного аппетита? — усмехается Цинсюань. — Я тоже есть хочу, а на улице дождь идёт. Я хотел брату позвонить, чтобы он забрал меня, но не сложилось. Кажется, у меня больше нет денег из-за тебя, — бурчит парень, копаясь в карманах. — Так что ты трубку не клади, ладно? Цинсюаня прерывают быстрые гудки. Домой Цинсюань приходит мокрый и ужасно расстроенный. Брат в воспитательных целях шлёпнул его по спине его же мокрой футболкой, которую он только стянул с себя, чтобы больше в грозы не гулял, затолкал в ванную и заставил принять горячий душ. Выбрался парень из него весь красный и всё такой же огорчённый, будто не несколько центов потерял, а тысячу долларов. Цинсюань заходит в свою комнату и падает на кровать, лениво закрывая глаза. Устал таскать внутри обиду. Она не утекла в слив, пока он мылся. Глупо ли обижаться на незнакомцев за то, что они не хотят общаться с другими незнакомцами, включая вас? Да. Помогает ли эта мысль Цинсюаню? Нет. Это всё ещё грубо! Хэ Сюань ему дважды пожелал смерти, пока ругался, и один раз упомянул маму. Цинсюаню такие слова и не снились даже. Он ведь просто хотел поговорить. Никто не хочет разговаривать с Ши Цинсюанем. Как всегда. Цинсюань решил всё-таки записать номер Хэ Сюаня по памяти. Он оторвал липкий стикер, щёлкнул синей ручкой и расписал ряд цифр поперёк листка, из угла в угол. Подписал: "злой Хэ-сюн".

***

По окну барабанит дождь. Хэ Сюань тяжело вздыхает и потягивается, разминая затёкшую шею и поясницу. Он сидел над конспектами полночи и полдня, чтобы успеть переписать недостающие темы к сдаче в конце недели, и сейчас до сих пор занимается той же мукой. Перед ним лежит тетрадь, местами помятая, потому что летала по комнате, став несчастной жертвой агрессии своего хозяина. По левую руку валяются пустые упаковки от чипсов, по правую – бутылка газировки. Что поделать, если без сахара мозг не функционирует? Хэ Сюань расписывает ручку на краю страницы и продолжает строчить даты и события в столбик. Он зевает в рукав, строчки расплываются перед глазами. Неожиданно он слышит знакомую мелодию звонка и поднимается из-за стола, чтобы узнать, кому он понадобился, но она стихает через несколько секунд. Парень хмурится и выходит из комнаты в коридор, вспоминая, где по рассеянности оставил телефон, и внезапно находит его в руке своего друга, по совместительству соседа по квартире, Хуа Чэна, который стоит на кухне и помешивает лапшу в кастрюле. Хэ Сюань моментально заливается красным цветом от гнева, потому что терпеть не может, когда его вещи берут без разрешения. Хуа Чэн оборачивается на него с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. — Алло, — произносит он в трубку. Парень непонятливо смотрит на него и на агрессивном жестовом языке требует хотя бы дать намёк, чтобы узнать, с кем он разговаривает – Хэ Сюань как раз долгое время ждет весточку от девушки, которая давно игнорирует его попытки завязать с ней общение. Но Хуа Чэн не торопится удовлетворить его любопытство, только расплывается в ещё более широкой улыбке, — Что-что? Дать трубку Хэ Сюаню? Парень бледнеет, расслышав чужой голос из динамика. Только вчера прекратилась череда звонков с незнакомых номеров – и снова одному из тех типов взбрело в голову поразвлечься! Он начинает яростно махать руками и мотать головой, чтобы Хуа Чэн соврал о том, что его нет поблизости, но с таким другом, как он, враги не нужны: — Да, конечно, он рядом, — отвечает он и протягивает телефон другу, добавляя шёпотом: — тебя просят, ответь. — Ты с ума сошёл?! — шипит Хэ Сюань на грани слышимости, — Брось трубку. — Где твои манеры? — ласковым тоном вопрошает тот и прищуривает свой единственный глаз. Была бы воля Хэ Сюаня, он бы его выдавил без зазрения совести, но Хуа Чэн и вслепую сможет покромсать его и пустить на хе, так что сдерживает его только чувство страха. — Он ждёт ответ. А я жду свой долг. Связь улавливаешь? И улыбается, дьявол. Умеет развлекаться засчёт чужих страданий. Хэ Сюань хмурится и выдёргивает из его рук телефон. — Слушаю, — тяжело вздыхает на потеху лучшему другу. Хуа Чэн всегда остаётся доволен своими выходками. Последняя из них – надпись в телефонной будке с номером Хэ Сюаня. Его чувство юмора нельзя понять, с ним нужно смиряться, особенно когда ты в уязвимом положении на месте должника. — Привет, Хэ-сюн, — ему отвечает Цинсюань, — меня хорошо слышно? — Мгм, — парень кивает, держа зрительный контакт с Хуа Чэном. А потом прислушивается. Качество связи неплохое, без помех, но на фоне слышатся неясные шумы, напоминающие человеческие голоса. — Что ты хочешь? — Ничего, мне просто... Скучно, — отвечает он, улыбаясь. Это почти выводит Хэ Сюаня из себя. — А я тебе кто, клоун, чтобы развлекать тебя? — грубо отвечает, закатывая глаза. — Нет, вовсе нет. Не бросай трубку, ладно? — жалобно просит. — Я с домашнего звоню, так что теперь деньги не преграда. О, небеса, у этого ублюдка теперь нет лимита. Он начинает болтать. Рассказывает, как в пятый раз сходил на свой любимый фильм в кинотеатр на прошлой неделе. А ублюдок-то не из бедных, многое может себе позволить. Хэ Сюань пересматривает любимые фильмы только с пиратских дисков. В прошлый раз этот незнакомец звонил с автомата, ещё и дважды, деньги у него точно водятся. — Как тебя зовут хоть? — вздыхает парень. — Ши Цинсюань. Я же говорил, у нас один общий иероглиф. Здорово, правда? — Я в восторге. Прыгаю до потолка. — Отвечает Хэ Сюань, скрипя зубами. — Что, правда? — Нет, придурок. В трубке слышится обиженный вздох. Но по-настоящему его это не задевает, поэтому односторонний разговор продолжается. Пока Цинсюань говорит, Хэ Сюань дописывает свою домашнюю работу, изредка угукая на его слова. Успевает даже сходить на кухню за бутербродом и вернуться обратно, пока тот не замечает его долгое молчание. Цинсюань жалуется на учёбу, на сердитого брата, насвистывает девчачьи песни, когда совсем не о чем говорить. Додумывается рассказать, как он выглядит. Волосы у него, говорит, тёмные и длинные, до лопаток, приходится собирать в хвост. Цинсюань высокого роста, у него карие глаза, в которых тонет зрачок, и бледная кожа. — А как ты выглядишь, Хэ-сюн? — интересуется Цинсюань, чем застаёт его врасплох. — Зачем тебе знать? Всё равно не встретимся. — Хм-м, мне же просто любопытно. Ты правда злющий. — Какой есть.

***

Цинсюань привыкает звонить Хэ-сюну каждый день и пытается понизить градус злобности, но даже для него он слишком высокий. Тем не менее, попыток разговорились его он не бросает. Цинсюань твёрдо убеждён: это судьба. Они должны были друг друга найти. Как соулмейты! Просто душа Хэ Сюаня ещё ему не ответила. Цинсюань не верит в случайности, но верит в магию, приметы, проклятия и сглазы, высшую связь, в ту сторону, в жизнь после смерти и призраков. Призраков особенно. Отчего ещё ночью скрипит шкаф и дует из-под кровати? А отчего ему попался номер Хэ Сюаня в телефонной будке в далёкой от дома части города? То-то же! Они любимцы Вселенной. — Хочешь, разложу тебе на таро? — спрашивает Цинсюань, тасуя колоду. — Нет, спасибо, — доносится из трубки. — А гороскоп? Скажи мне свой день рождения. — Я не верю в гороскопы. — Ну пожалуйста! Хэ Сюань тяжело вздыхает. Цинсюань терпеливо ждёт его ответа, крутясь на компьютерном кресле то в одну сторону, то в другую. Наконец, Хэ Сюань называет ему день своего рождения, и Цинсюань от шока чуть не падает. — У нас дни рождения совпадают! — поражённо восклицает он. — Подумаешь. В году всего 365 дней, у кого-то они должны совпадать. — А год? Скажи мне год и время рождения. Парень прижимает трубку к уху, чтобы лучше расслышать его слова. — 1980-й год, девять часов утра. — Ты смеёшься?! Этого не может быть! Ты должен быть моим потерянным близнецом! — кричит Цинсюань, хватаясь за голову. — Только не говори, что ты... — Ты не младше и не старше меня, твой гороскоп точно такой же, как и мой! — перебивает он. — И у нас обоих день рождения через две недели! На линии повисает затянутая пауза. — Ты прикалываешься надо мной, Цинсюань. — Вовсе нет, стал бы я врать тебе? — Ты совсем не берёшь во внимание факт нашей незнакомости. — Мы знакомы, Хэ-сюн. — Довольно с меня твоих глупостей. За его словами бегут быстрые гудки.

***

Хуа Чэн долго смотрит на Хэ Сюаня, отхлёбывая кофе из кружки. Портит аппетит всеми силами (у него получается). — Ну что? Чего ты ждёшь от меня? — с раздражением спрашивает парень. — Как дела у Цинсюаня? — хихикает Хуа Чэн. — Я тебя сейчас вместо паштета на хлеб намажу, — угрюмо отвечает Хэ Сюань. Его напрягает нездоровая фиксация Хуа Чэна на его проблеме с телефонным звонками, которую он же сам и устроил. Убить его мало, но если убить, у Хэ Сюаня друзей не останется. — А что не так? Разве тебе не нравится общаться с ним? — Он навязчивый. — Если к тебе не навязываться, ты сдохнешь в одиночестве. — И буду этому рад. На свои похороны я не приглашу никого, а тебя ещё и добавлю в чёрный список, — угрожает парень, указывая на него ножом, испачканным в паштете. — Ты слишком категоричен, друг мой. Ах, какая широкая улыбка у довольного демона. Складывается ощущение, что один Хэ Сюань не видит смысла в этом общении. Это действительно самая ужасная выходка Хуа Чэна за последнее время. Это не идёт ни в какое сравнение даже с тем случаем, когда Хуа Чэн целую неделю передвигал мебель в доме, не говоря Хэ Сюаню об этом, чтобы он отбил себе все бока и пальцы на ногах. На телефон Хэ Сюаня приходит сообщение. Он открывает чат и чуть не подскакивает от радости. Ему наконец-то написала симпатичная одногруппница, с которой он пытался сблизиться долгое время. Парень улыбается. — Окей, в одиночестве я не умру. — Это он пишет? — хихикает Хуа Чэн. — Она, а не он! — Хэ Сюань пихает друга ногой под столом. — Ву Лэи. Помнишь, она попросила мой номер? — Месяц назад? — хмыкает Хуа Чэн. — Долго же она думала. — Может, она потеряла его и... — Не могу осуждать, я бы на её месте избавился от него сразу же. — Пошёл к чёрту. Хэ Сюань поднимается из-за стола и уходит в свою комнату, попутно отвечая на сообщение Ву Лэи. Как же долго он ждал момента, когда она напишет ему. Было бы правильно взять у неё номер, но так вышло, что она сделала это первой, встретив его на вечеринке их общего знакомого. Они танцевали вместе и общались о чём-то глупом, она заливисто смеялась – больше от алкоголя, немного от его колких шуток, и ему льстило. С той ночи Хэ Сюань искал встречи с ней, но она успешно избегала их, порой даже казалось, что её никогда не существовало и он выдумал встречу с ней, но только что она развеяла его сомнения. Парень садится на кровать с кружкой кофе и не попадает по буквам от волнения, с каждой секундой в ожидании ответа напряжение увеличивается. Он обязан позвать её на свидание сегодня. "Ты слушаешь space girls?" — приходит от Ву Лэи, и Хэ Сюань впадает в ступор. Конечно, не слушает, но где он мог слышать это название? Звучит подозрительно знакомо. В любом случае, ему нужно очаровать её, поэтому он отправляет "да" через несколько секунд. А потом он вспоминает. И набирает номер. — Алло, Цинсюань? — негромко произносит Хэ Сюань, дождавшись окончания долгих-долгих гудков. — Кто это? — слышится недовольный голос из динамика, и парень снова ступорится. Не мог же он ошибиться, Цинсюань звонил ему так много раз, что он выучил эту раздражающую строчку цифр, чтобы не принимать его звонки. Никто не говорил, что он не решит ему позвонить, верно? — Простите? — конфузится Хэ Сюань. — Это его брат. Что вам нужно? — О, — выдыхает парень. Точно, Цинсюань говорил, что у него есть злобный старший брат. — Я его друг. Можно его к телефону? — Сейчас позову его. Хэ Сюань ждёт, стуча ногтями по керамической кружке. Ожидание затягивается. Парень будто ушёл в соседний дом, чтобы позвать брата. О, должно быть, у таких, как он, должен быть свой двухэтажный особняк. Или очень короткие ноги. От неожиданного "алло" в трубке Хэ Сюань чуть не облил себя кофе. — Привет. Это Хэ Сюань. — Ты? Правда ты? — пораженно вопрошает Цинсюань. — Ты раньше не звонил мне сам. — Есть дело, — отвечает Хэ Сюань, щипая самого себя за кожу, — ты же слушаешь этих, как их... Спайс Гёрлс? После его вопроса Цинсюань оживляется ещё больше. Кажется, его энтузиазм может обжечь через телефон. — Конечно, слушаю! У меня есть так много постеров с ними... И я всё ещё мечтаю попасть на их концерт. Я столько раз пел тебе их песни, а ты просил заткнуться, — урчит он. — Прости. — Ты умеешь извиняться?! — кричит Цинсюань. — По-хорошему прошу, развяжи настоящего Хэ-сюна и дай ему трубку. Мой Хэ-сюн не интересуется попсой, не звонит первым и не извиняется. — Вот придурок, — Хэ Сюань закатывает глаза, — я сейчас брошу трубку. — Фух, слава небу, это ты, — смеётся Ши Цинсюань, — я весь внимание. Хэ Сюань, к своему вящему удивлению, не может сдержать улыбку. Его звонкий смех слишком заразителен. — Девушка, которую я хочу пригласить на свидание, тоже слушает эту группу. Можешь рассказать мне подробнее о ней? — Ох, ты не говорил, что у тебя есть девушка, — удивляется Цинсюань. — А ты что, претендовал на место? — фыркает парень. — Я не обязан сообщать тебе о моем семейном положении. Цинсюань вздыхает, но в просьбе не отказывает. Когда ещё его кто-то попросит рассказать о любимой группе? Да он ждал этого вопроса со средней школы, теперь его сможет остановить только глобальная катастрофа – в любом ином случае он найдёт способ продолжать говорить, пока его голосовые связки не отсохнут. Хэ Сюань ещё не понял, на что подписался, а когда поймёт, будет слишком поздно. Хуа Чэн заглядывает в комнату и видит удивительного рода картину: Хэ Сюань прижимает телефон к уху плечом, параллельно конспектируя его рассказ о каждой участнице спайс гёрлс. Он здесь не для шуток. Он действительно готов сделать что угодно, чтобы получить внимание Ву Лэи. Даже на часы общения с Цинсюанем. Хуа Чэн не припоминает, чтобы когда-то его друг так старался узнать другого человека. Обычно кто-то пытается узнать его, но это задача с звёздочкой. Парень тихонько закрывает за собой дверь, гадая, что из этого получится.

***

Что ж, он постарался слишком сильно. Ву Лэи мотает прядь волос на палец, касается его ноги своей туфлей под столом. Хэ Сюань не разрывает с ней зрительного контакта. Она испортила ему аппетит. — Так что, поедем ко мне? — девушка завораживающе улыбается, допивая свой коктейль. У них было замечательное свидание, одно из таких, ради которых отменяешь все самые важные дела, достаёшь из шкафа лучшую одежду, заимствуешь одеколон лучшего друга и морально готовишься садиться на двухнедельную диету из сухой лапши и кипятка, чтобы накормить её лучшими десертами города. Беседа с Ву Лэи строилась ломанно, потому что Хэ Сюань не силён в разговорах с малознакомыми людьми, но он старался изо всех сил, не прибегая к помощи алкоголя. Ему было интересно узнавать её, хоть по нему и не скажешь. Одна её улыбка гипнотизировала. У Хэ Сюаня язык чесался сказать что-то забавное, чтобы вновь заставить её смеяться. Что ж, она посмеялась над ним. — Я не собираюсь заменять твоего бывшего, — вздыхает Хэ Сюань. Если бы он знал, что Ву Лэи вспомнила о нём лишь тогда, когда её бросил парень, он бы отменил кипяточную диету. Придётся хрустеть раменом во имя чужого разбитого сердца. Она призналась так поздно, между делом, будто это ничего не значит, но Хэ Сюаня не устраивает роль запасного варианта для мести какому-то мудаку. В тот же момент, когда парень сказал ей эти слова, Ву Лэи прекратила его трогать и обиженно надулась. К их столу подходит официантка и кладёт перед парой счёт. Хэ Сюань молча отсчитывает нужную сумму, но Ву Лэи накрывает его руки своими, сбивая его со счёта и сминая купюры. — Ну не уходи, пожалуйста, ты же так хотел провести время со мной, не так ли? Останься со мной на ночь. Хэ Сюань удивлённо вздергивает брови. Неужели он был настолько очевидным в своих желаниях? — Я не хочу остаться в дураках, когда ты наиграешься и вернёшься к своему мудаку, — отвечает он. Липкая обида клеит горло, но можно перетерпеть. Не такая уж у неё очаровательная улыбка, когда она представляет другого человека на его месте. — А-Сюань, это не то, что ты... Её прерывает неожиданный звонок телефона, от вибраций которого начинает греметь посуда на столе. Хэ Сюань смотрит на экран, узнает порядок цифр и оставляет деньги, не став пересчитывать – бросает на прощание короткое "на такси". Ей хватит на звонок в автомате, поездку туда-обратно и жвачку со сдачи, чтобы залепить трещины на сердце. Хэ Сюань сбегает, принимая вызов. Отличный предлог для того, чтобы отвязаться от неё. Он был уверен, что никогда не скажет этого, но... — Ты вовремя, — произносит он в трубку, выходя на улицу. — Правда? — удивляется Цинсюань, — Обалдеть можно. Ты становишься добрее. — Сплюнь, — хмыкает парень. В голосе Цинсюаня слышится улыбка. — Напомни, когда там твоё свидание? Ещё нужна моя помощь? Хэ Сюань сдержанно прочищает горло и прячет руку в карман, уходя всё дальше от кафе. Он поднимает голову, глядит в тёмное небо, грязное от мотыльков, проевших облака. Он сомневается в том, стоит ли рассказывать об этом Цинсюаню. С одной стороны – хочется кому-то выговориться. С другой стороны – не хочется доверять. Хэ Сюань не сказал бы, что он сердит на Ву Лэи, просто потраченных времени и нервов на ожидание ответа от той, кому он вовсе не интересен, искренне жаль. Под сознанием проскальзывает мысль, что Цинсюань бы, может, и не понял его, но поддержал бы. В его сердце есть место для всех проблем в мире, о которых некому волноваться, поэтому он поволнуется за всех. — Больше нет, оно уже прошло, — отвечает он, закатывая глаза, — мы поужинали и разошлись. — Звучишь невесело. Расскажешь подробнее? — Неважно. Лучше ты расскажи про свой день, — вздыхает Хэ Сюань. — Совсем всё плохо? Так и знал. Я читал утренний гороскоп, сегодня у нас должно быть всё плохо, — грустно усмехается юноша. Хэ Сюань хмурится. Верно, у них же один знак зодиака. Что с этим придурком могло случиться? Впервые он сдерживается, чтобы не спросить напрямую, только выжидающе молчит. Интересоваться жизнью Цинсюаня чересчур нехарактерно для него, если он спросит, Цинсюань точно ничего не расскажет. — Ши-сюн уже несколько дней как с цепи сорвался, постоянно ругается из-за мелочей. Уж не знаю, что с ним случилось, но я уже пару раз попал под горячую руку. Утром он швырнул в меня свой телефон и попал в стену. Надо было бросить трубку. Хэ Сюань поздно осознаёт, что он только что опять дал ему зелёный свет. Чёрт. Он не был готов становиться личным психологом сегодня. Он никогда не готов. Когда Хэ Сюань в последний раз пытался поддержать человека в трудный период, его имя чуть не попало в предсмертную записку. Нельзя ему доверять словесную поддержку, как спичке искру. В один момент Хэ Сюань слышит неясные шумы на фоне. Он прижимает динамик плотнее к уху, пытаясь опознать звук. — Упс, теперь он ругается с родителями... Он ответил прежде, чем Хэ Сюань успел спросить. — Кхм. Что ты там говорил про гороскоп? — спрашивает он, чтобы переключить тему. Парень начинает говорить, и Хэ Сюань спокойно выдыхает. У него совсем нет настроения выслушивать чужие проблемы и копить негатив. Или ему становится слишком невыносимо, когда Цинсюань шмыгает носом.

***

Цинсюань громко хлопает дверью, выбегая из дома. За спиной остаётся гневный возглас отца. С тех пор, как Ши Уду поругался со своей девушкой, да к тому же узнал, что она бегала к другому, весь дом постоянно на ушах – стоило ему раз огрызнуться и забросить семя негатива, родители удобрили его своей злобой и вместе вырастили огромный скандал. Так что Цинсюаню достаточно было появиться не вовремя, чтобы получить порцию помоев на свою голову. В ушах уже звенит от постоянных криков, юноша вздрагивает каждый раз, когда рядом с комнатой хлопает дверь и раздаются шаги. Кажется, будто в любую секунду кто-то решит выплеснуть на него свою злость. Он даже не может подойти к телефону, как раньше – вечная ругань мешает общению. Если бы только у него был свой мобильный, как у старшего брата, но его отложенных карманных денег не хватает на его покупку. Цинсюань надеялся получить его на день рождения, но сегодня никому нет дела до его праздника. Похоже, родители вовсе забыли о нём. Было бы обидно, если бы такое произошло в первый раз, но в его семье забывать про день рождения младшего ребёнка стало новой традицией, Цинсюань даже не стал напоминать, чтобы не получить новый нагоняй. После очередного конфликта с отцом парень молча хватает ветровку с мелочью в кармане и убегает прочь, пока в него не швырнули первое, что попадёт под руку. Глаза щиплет от обиды, но он пообещал самому себе не раскисать в собственный праздник. Может, это и к лучшему, что никто не вспомнил о нём. Страшно представить, как неловко было бы в очередной раз объяснять матери, почему он никого не пригласил. Ей отчего-то трудно понять, как у подростка может не быть друзей. Ещё страшнее представлять, как напился бы отец – не за счастье и здоровье сына, просто по поводу, который одобрила бы жена. В общем, если хочешь отпраздновать хорошо – празднуй один. Достаточно будет купить торт со свечками и загадать желание, а подарок найдётся. Цинсюань пересчитывает деньги по пути в магазин и понимает, что на самый дешёвый торт ему едва ли хватит. Решает взять вместо него пирожное. Для него хватит и одной свечи. Уже через несколько минут парень выходит из супермаркета с кремовым кексом и свечами. Рот наполняется слюной от аппетита, когда он представляет тающий вкус сливок на языке. Этой же слюной он и давится, когда вспоминает, что ему нечем зажечь свечку. Чёрт возьми, домой он точно не вернётся, его там не то чтобы ждут с распростёртыми объятиями. Он начинает осматриваться вокруг, выискивая курильщиков — уж у кого и можно попросить огня, так это у них, но ни одной сигареты вокруг не находится. Тогда он решает попросить об одолжении у случайного прохожего, понадеявшись на удачу. Он подбегает к мужчине в красной рубашке и касается его плеча. Незнакомец оборачивается, смахивает с лица чёлку и устремляет на Цинсюаня взгляд единственного глаза. — Господин, у вас не найдётся спички? — спрашивает парень, дружелюбно улыбаясь. — О, могу предложить зажигалку, — отвечает мужчина и лезет в карман. — Нет, мне... Хотя... Цинсюань достаёт из пакета кекс, пока незнакомец непонятливо хлопает ресницами. Юноша ставит на кремовую верхушку тонкую свечку и протягивает его мужчине: — Будете добры? Мужчина в красном вздергивает густые брови, но не говорит ни слова, поднося огонь к белому фитилю. Юноша наблюдает за тем, как он захватывает нить, и через несколько мгновений капля воска скатывается на крем. — Пускай твоё желание исполнится, — говорит мужчина, пряча зажигалку, и Цинсюань только в этот момент осознаёт, что самое главное он позабыл – придумать желание. Парень стоит, не двигаясь, пока воск тает и льётся. У него есть не больше минуты времени, пока огонь не изожжёт фитиль. Он думает изо всех сил, так, что руки дрожат. Он улыбается, придумав, и задувает свечу.

***

Цинсюань не звонил несколько дней и не отвечал на его звонки. Это беспокоит. Странно ощущать тоску по чужому голосу. Их разговоры намотали столько денег, что на эту сумму можно было бы проложить телефонный кабель через весь город, а связать его из нервов Хэ Сюаня, которые мотались не меньше, ещё и на бантик осталось бы. Но – какой скучной была бы эта история без "но", – Хэ Сюань привык, как люди привыкают ко всем плохим вещам: к бардакам, синякам и шрамам, дыму, качающимся стульям, опаздывающим автобусам, к симфонии капающих кранов и скрипучих дверей, к шуму в ушах, к зубной боли. Ши Цинсюань стал его грёбаным шумом, бардаком и болью. Жизнь вернулась на круги своя, но он взял привычку держать телефон рядом двадцать четыре на семь, тепля надежду на то, что Цинсюань не бросил своё глупое занятие, как десяток других хобби. Без него действительно непривычно. Хэ Сюань надеялся получить звонок от него в день рождения — Цинсюань бы ни за что не забыл. Наивный. У такого, как Цинсюань, в день рождения не должно быть ни одной свободной минуты. С его открытым характером он должен водить за собой толпы друзей и тратить целые состояния, чтобы накормить их на своём празднике. Да, так и есть. У него просто закончилось время на Хэ Сюаня. Ничего страшного, сегодня ему компанию составит красный бархат. Можно послушать, как ложка рвёт сочный бисквит и размазывает сливочные розочки по тарелке. Когда Хэ Сюань не заедал свои проблемы? Парень разваливается на кровати, только свет экрана ноутбука разбавляет темноту. Ещё не слишком поздно, но в его комнате плотные шторы никогда не раскрываются – легко сказать по тому, как прогрессивно он бледнеет, больной аристократ. Кучка горелых свечей валяется рядом. Выглядит жалко, но не жальче журнала звонков, пять из которых не были приняты. В комнату внезапно заходит Хуа Чэн, шурша пакетом. Хэ Сюань морщится, по глазам бьёт свет из прихожей. Парень ставит на тумбочку рядом с его кроватью две банки энергетика. — Ты же этот просил? — уточняет Хуа Чэн. — Да. Спасибо. — Отвечает Хэ Сюань и трёт глаза. Хочется поскорее вернуться в свою зону одиночества и продолжить кормить кариес. — Представляешь, по пути какой-то мальчик попросил поджечь ему свечку на кексе, — усмехается он. — Плевать я хотел на этого мальчика. — Ты сегодня более жесток, чем обычно. Должно быть наоборот. — Кто-то должен страдать для баланса во вселенной. Оставь меня в покое, ладно? — раздражённо фыркает Хэ Сюань. — Без проблем. С праздником ещё ра... О, у тебя телефон звонит. Возьми трубку. Хэ Сюань приподнимается, глядя на горящий экран телефона. Он тянется к нему, опрокидывая тарелку на одеяло, принимает вызов и жестом прогоняет Хуа Чэна из комнаты. Последний закатывает глаз и закрывает за собой дверь. — Привет, Хэ-сюн. Звоню из автомата, не бросай трубку. Так желания на задутых свечах всё-таки сбываются. — Привет, — улыбается Хэ Сюань, — я уже не надеялся услышаться сегодня. Был занят? — В некотором смысле, — хихикает парень, — поздравляю тебя! — Поздравляю. — Как проводишь день? — интересуется Цинсюань. Он знает, что ему нет смысла врать, но нагружать его в самый счастливый день в году своим негативом не хочется. — О, прекрасно. Ем, пью, открываю подарки. — И читаешь открытки? — В первую очередь, — по тонне лжи на одно квадратное слово. — А ты? — спрашивает Хэ Сюань, соскребая остатки крема с керамики. — Ах, точно так же. Отрываюсь, как могу, натанцевал себе мозоли на ногах. — Друзей так много, что не смог подойти к домашнему телефону? — хмыкает Хэ Сюань. Цинсюань смеётся прямо в динамик. — Нет, просто мы не у меня дома. В баре. Я вышел, чтобы передохнуть от музыки. И выбрал голос Хэ Сюаня, чтобы успокоить слух. Это вызывает непроизвольную улыбку. Хэ Сюань чертовски глупо улыбается в темноте и промахивается ложкой мимо рта, глядя в пустоту. В отчаянии и в креме. — Я же не отвлекаю тебя, да? — спрашивает Цинсюань. — М-м, не беспокойся, я попрошу гостей постоять за дверью. Из трубки раздаётся смех. Он сделал вечер праздником.

***

Тем же вечером Цинсюань упал на свою кровать и вскрикнул, ударившись обо что-то твёрдой в темноте. При дальнейшем изучении складок одеяла он обнаружил телефон Ши Уду с разбитым экраном. Когда он тихонько постучался в его комнату, чтобы вернуть его, старший брат развернул его на пороге и ответил, что это подарок от него, а себе он купил новый телефон с недавней зарплаты. Цинсюань хотел было наброситься на него с благодарностями и объятиями, но тот успел закрыть дверь. Цинсюань включает телефон и ожидает увидеть множество контактов в телефонной книге, но Ши Уду предусмотрительно её очистил, оставил только номера отца с матерью. Цинсюань с крайним удовлетворением переписал номер Хэ-сюна с листочка. Когда мать на следующий вечер посылает его в магазин за продуктами, Цинсюань с гордой улыбкой кладёт в карман телефон и выходит из дома. Ощущение лёгкой тяжести в кармане добавляет пафоса его виду, он идёт важной походкой по тротуару, хихикая про себя. Но радость длится недолго. Когда парень выходит из супермаркета с пакетом и решает срезать путь до дома через парк, он слышит позади чужие шаги. Он оборачивается и замечает силуэт высокого мужчины, приближающегося к нему в темноте. Плохо дело, одним пакетом Цинсюань не отобьётся, а в рукопашную не победит даже грушу, он чувствует себя маленьким мяу-мяу. Никто не услышит его криков, если он его настигнет. Парень пытается успокоить себя тем, что никаким маньякам он не сдался, но страх берёт верх. Кому-то же он должен сдаваться. Цинсюань достаёт телефон из кармана, ощущая, как быстро колотится сердце. Незнакомец подходит всё ближе и ближе, вынуждая его ускорить шаг. Он заходит в список контактов и находит среди них Хэ-сюна. Вор-маньяк-убийца не нападёт, пока он на связи, ни один идиот не станет бить при свидетелях. Парень не с первого раза попадает по кнопке, потому что пальцы дрожат, но всё же у него получается сделать вызов. Юноша прижимает телефон к уху, считая гудки. Звонок раздаётся прямо за спиной. Цинсюань снова оборачивается, чтобы увидеть, как незнакомец достаёт из кармана телефон и принимает вызов. Его вызов. — Алло? — произносит Хэ Сюань и слышит собственный электронный голос из чужого динамика. Их глаза встречаются. Цинсюань не врал: зрачок действительно тонет в его карих глазах. — Хэ-сюн! — кричит Цинсюань и бросается к нему навстречу, чтобы крепко обнять. Хэ Сюаня отталкивает назад от того, с какой силой на него налетает парень, но он не может сдержать смеха. — Блять, это правда ты? Я не могу поверить, — говорит он. Касается его волос – они правда мягкие, — не могу поверить, что мы правда встретились. — А придётся. Я так безумно рад тебе, Хэ-сюн... — шепчет, прижимаясь к чужому телу. — Оно сбылось, сбылось... Свечное желание сбывается, особенно – одно на двоих. — Вовсе ты не злой. Ты тёплый, — улыбается Цинсюань, и чужие руки прижимают его покрепче. — Вот и злой. — Смерть в одиночестве ему больше не грозит, от тоски – тем более. — Проверю на практике.