малыш

Сынмин задерживает дыхание, когда холодный шёлк кладётся на глаза, лишая возможности видеть. Ему страшно, но не потому, что он не доверяет парню, а потому, что он боится не выдержать. Он отдал себя всего Хёнджину ещё три года назад, когда они обменялись кольцами и произнесли клятвы вечной любви и верности. Они познакомились четыре года назад на свидании вслепую, устроенном хенджиновыми друзьями, уже уставшими от одиночества красивого друга. Сынмину сразу понравился харизматичный танцор с родинкой под глазом, который одним только взглядом подчинял себе. Обменявшись номерами, парни разошлись, а потом уже встретились на нормальном свидании в дорогом ресторане, где Хёнджин рассказал о своём немного странном увлечении. Услышав о том, что парень практикует БДСМ, Сынмин слегка испугался, потому что он представлял это себе примерно так: один человек, с кляпом во рту, висит на кожаных ремнях, а другой, с плёткой в руках, бьёт его до красных следов на коже. Но потом, узнав от Хёнджина немного больше, он даже заинтересовался. Их первый секс был после четвертого свидания: ничего экзотического, они долго целовались, занимались любовью несколько часов, испытав множество опустошающих оргазмов, и говорили на разные темы. Впервые БДСМ они попробовали только через полгода отношений, когда Сынмин сам попросил парня познакомить его с этим миром. И с того момента Ким понял, что ему это нравится, что ему в кайф подчиняться Хёнджину, на коленях сосать ему и терпеть боль ради удовольствия. — Малыш себя плохо вёл сегодня, — томный шёпот на ушко, и Сынмин плавится. Ему хорошо от одной только мысли о том, что впереди его ждёт сессия с любимым. — Да, — он облизывает губы, затем прикусывая их, и протяжно стонет, стоит тёплой ладони коснуться напряжённых сосков, — и я надеюсь, папочка накажет меня! Хёнджина ведёт от такого Сынмина, податливость парня вводит его в наркотическое опьянение, и он, высунув язык, с наслаждением смотрит на него. Широкая спина, на которой совсем недавно зажили следы от их прошлой сессии, чуть прогибается под прикосновениями. Сынмин как произведение искусства: идеальный, с мягкими чертами лица, нежными линиями хрупкого тела. Он как ангел, павший под чарами демона-искусителя, как непорочность, канувшая в разврат. Взглянув на парня, не подумаешь даже, что скромный редактор модного журнала, который каждый день ходит на работу в идеально выглаженных рубашках и подогнутых чёрных джинсах и очаровательно улыбается каждому прохожему, любит подобное. Хёнджин улыбается, когда пальцем проводит по тонким позвонкам и ловит себя на мысли, что только перед ним скромный парень раскрывается. Прямо сейчас всегда тихий и незаметный редактор прогибает спину под приятными прикосновениями, тихо постанывает и просит большего. Хёнджину нравится наблюдать за этой картиной, нравится властвовать над хрупким телом младшего, получать удовольствие и дарить его. Он держится из последних сил, но ещё раз напоминает себе, что его парень заслужил муки за те узкие джинсы и голодные взгляды коллег. — Я тебе, кажется, говорил, чтобы ты больше не надевал эти джинсы, — Хёнджин шепчет, обманчиво нежно касаясь пальцем шеи, а потом рукой зарывается в волосы и тянет наверх, вынуждая парня под ним скулить и смотреть на него. — А что сделал ты? Надел их, а потом ещё повилял своей аппетитной задницей перед всем офисом! — Ты же знаешь, что моя задница принадлежит только тебе, — Сынмин шипит от неприятной боли, кусает уже опухшие губы. — А мне кажется, что тот парень, который трахал тебя глазами весь день, усомнился в этом, — Хёнджин громко рычит, сильнее тянет волосы на себя, вынуждая парня под собой подняться с четверенек и встать на колени. — Он просто глупый. Хёнджин усмехается, прикусывая нижнюю губу, и встаёт. Он слышит, как Сынмин разочарованно стонет, и думает о том, какой же его малыш ненасытный. Парень берёт со стола чёрную шёлковую ленту и возвращается, сразу же связывая вместе хрупкие запястья. Он делает узлы крепкими, но свободными, чтобы его малыш не чувствовал боль и получал удовольствие. Сынмин покорно ждёт, потому что это обычный этап, означавший начало их длинной ночи. — А теперь, малыш, — Хёнджин извращённо улыбается, глядя на парня, сидящего на коленях, и падает на мягкий диван, — сделаешь папочке приятно? Он ладонью постукивает по сидению, чтобы Сынмин по звуку определил его местоположение, и закусывает губу, глядя на то, как его муж медленно на коленях приближается к нему. Хёнджину хватает одного взгляда на мужа, чтобы возбудиться ещё сильнее, и он сжимает сквозь ткань деловых брюк уже изнывающий член. Ему хочется скорее разложить парня на широкой кровати, хочется вжимать хрупкое тело в прохладные простыни и трахать до изнеможения, до криков, до тёмных кругов перед глазами. — Давай, малыш, попробуй справиться без рук, — Хёнджину нравится издеваться, нравится давать своему щеночку новые задания, и прямо сейчас он наслаждается видом того, как парень зубами цепляет собачку, расстёгивает брюки и стягивает мешающую ткань боксеров. Без рук справиться достаточно тяжело, но наслаждение уже давно затуманило разум. Сынмин дует на головку, срывая еле слышный стон с пухлых губ, и улыбается, языком проводя от основания по всей длине. Ему нравится дразнить парня, потому что именно во время минета он чувствует себя ведущим. Парень играется, слегка накрывая головку губами, и сразу же отстраняется. Он носом проводит по всей длине, затем оставляет несколько нежных поцелуев, отчего член дёргается в диком возбуждении. Легко поцеловав головку, Сынмин сразу же берёт член в рот наполовину, втягивает щёки, создавая вакуум и стонет в унисон с мужем. Он начинает активно сосать, включая зубы, и языком обводит каждую венку. Ему нравится работать губами, нравится чувствовать себя самой элитной шлюхой. Хёнджин подмахивает бёдрами и зарывается широкой ладонью в светлые волосы, подстраивая парня под свой ритм. Он откровенно трахает мужа в рот, вынуждая того брать член до конца, подавляя рвотный рефлекс. Хлюпающие звуки и протяжные стоны разбивают тишину и заводят до предела. Хёнджин опускает возбуждённый взгляд на парня между его ног и сразу же жалеет, потому что Сынмин выглядит как шлюха. Как его шлюха. Покрасневшие губы сжимают возбуждённый член, тонкая струйка слюны, перемешанной с природной смазкой, течет по острому подбородку. — Ты заслужил поощрение, — Хёнджин за волосы тянет парня, и Сынмин послушно отрывается от члена, встаёт с колен и сразу же садится мужу на крепкие бёдра. — Папочке приятно? — Сынмин извивается в его руках, плавится под горячими прикосновениями и громко стонет, когда соски сжимают холодные прищепки. — Да, — Хёнджин, как змей-искуситель, вьётся около своей жертвы, соблазняет её, — а теперь я оттрахаю тебя так, что ты ходить не сможешь. — Ну давай, папочка. Хёнджин смачно шлёпает мужа по заднице, наслаждаясь надрывным стоном, и восхищается красным отпечатком своей ладони. Ему нравится смотреть, как бледная кожа после удара наливается кровью. Он ещё несколько секунд любуется, а потом грубо берёт мужа за подбородок и заставляет его раскрыть рот. Тёплые пальцы ложатся на язык, и Сынмин послушно вылизывает их, обводя каждую фалангу и довольно причмокивая. Хёнджин улыбкой поощряет его и тянется пальцами к сокращающейся дырочке, которая на удивление легко принимает их в себя. — Малыш готовился для папочки, — Сынмин закусывает губу от ощущения длинных пальцев в себе, и расстроенно стонет, когда они исчезают. — Тогда папочка накажет тебя, — Ким чувствует, что Хёнджин ухмыляется, и тяжело выдыхает, когда чувствует, как эрекционное кольцо обхватывает его член у основания. — Папочка не даст тебе кончить. Хёнджин ухмыляется, доставая из-под подушки вибратор, припрятанный им немного раннее, и подносит его к сокращающемуся колечку мышц. Сынмин разочарованно стонет, но в мгновение его лицо меняется: глаза широко раскрыты в удивлении, губами он хватает воздух. Вибратор на высокой скорости сразу же долбит по простате, пронзая хрупкое тело бешеным удовольствием. Сынмин стонет на высоких нотах, услаждая своего главного слушателя, и пытается соскочить с вибратора, потому что оргазм близок. Но Хёнджин одним рывком сжимает его бёдра, вынуждая сидеть смирно, и начинает покрывать шею поцелуями. — П-папочка, — Ким стонет громко, снова и снова чувствуя прошибающее удовольствие, — я больше не могу, п-пожалуйста, не мучай… Хёнджин кусает парня куда-то в шею и резким движением вынимает вибратор, заменяя его своим членом. Собачка от замка неприятно царапает кожу на заднице Сынмина, но ему сейчас совершенно не до этого, потому что прямо сейчас он дорвался до желаемого. Он скулит, кусая своего мужа в плечо, и стонет громко, иногда переходя на крики. Хёнджин останавливается, сразу же срывая разочарованный, но в то же время облегчённый вздох с любимых губ, чтобы снять брюки с боксерами и откинуть их в сторону. Он ставит Сынмина на колени, разворачивая его к спинке дивана, и сразу же входит на всю длину. Он начинает трахать бешено, вбиваясь мощными толчками в хрупкое и уже слегка обессиленное тело под собой, и стонет. Обвив длинные пальцы вокруг горла, Хёнджин прижимает мужа спиной к своей груди и начинает трахать его под новым углом. Головка касается простаты снова и снова, и Сынмин обессиленно хрипит, закусывая губы и сдерживая слёзы. Ему так хорошо, что хочется раствориться в этом моменте, поставить его на вечный повтор. — Малыш плохо себя вёл, — Хёнджин шепчет ему на ушко, чуть касаясь пухлыми губами мочки уха, и тяжело дышит, — он заслужил наказание. Сынмин тихо постанывает, повторяя как в трансе просьбы не останавливаться. Ему сейчас крышу сносит от того, с какой силой в него вбивается член любимого мужа. Им хорошо вместе, между ними пылает огонь страсти, который прямо сейчас пожирает их. Боль граничит с удовольствием, соски набухают от возбуждения, поэтому начинают острее чувствовать холодный пластик прищепок. Хёнджин снова выходит из Сынмина, развязывает его руки и укладывает спиной на мягкое сиденье дивана. Он одним толчком заполняет его, а Сынмин руками сразу же царапает широкую спину и оставляет отчётливые красные полосы. Хёнджин трахает его с удовольствием, вжимая хрупкое тело в мягкую обивку, и стонет, закусывая губы. — П-поцелуй меня, — Сынмин шепчет, потому что нет сил, чтобы произнести это в полный голос, и Хёнджин исполняет его просьбу. Он грубым поцелуем вгрызается в любимые губы. Сынмин раскрывает рот, позволяя юркому языку играться с его, и закатывает глаза от удовольствия. Его член уже покраснел, и Хёнджин это прекрасно видит. Хван делает финальный толчок и снимает кольцо, которое до боли сжимало основание аккуратного члена. Они кончают одновременно. Сынмин раскрывает рот в немом крике, зажмуривая глаза, а Хёнджин протяжно стонет, падая на своего мужа. — Что это было? — у Сынмина пропал голос, поэтому он хрипит, прижимаясь к потному и обессиленному мужу. — Секс, — Хёнджин тяжело дышит и нежно целует парня в губы, — это, малыш, называется секс. И это довольно-таки приятно, согласись! — Придурок, — Ким любовно глядит на Хвана и думает о том, как он любит этого парня.