the art of trust

      Самые нелепые ссоры случаются, когда люди не имеют смелости озвучить мысли и переживания своему партнеру. Всё копится, как в жерле вулкана, закипает до температуры плавления и может в любой момент извергнуться мощным пламенем, оставляя глубокие ожоги в душе того, на кого выплеснулось всё негодование одним махом.       Вопреки ожиданиям, Бона не получает никакой весточки от Чонгука даже утром. Именно по этой причине, решив не оставаться на завтрак и не попрощавшись с родителями, она уезжает сразу домой, надеясь застать там Чонгука. И каково же её удивление, когда не обнаруживает его ни в одной из квартир. Это немного сбивает с толку и наталкивает на странные и ненужные мысли, которые не несут в себе ничего хорошего.       Не имея других вариантов, Бона наведывается в бар, который встречает её непривычной тишиной. В дообеденное время, как и в любых учреждениях такого рода, вряд ли будет большой поток людей. В поле зрения мелькает лишь парочка человек возле столиков и убирающий утварь персонал. Это облегчает поиски Боны, и она оглядывается по сторонам, рассматривая всех, чтобы найти знакомую макушку. Но натыкается она лишь Наыль, которая на удивление в простой тёмной футболке и такого же цвета брюках. Она энергично и бодро стоит у барной стойки и по-деловому раздаёт команды бармену, держа в руках планшет и стилус.       — Привет! — радостно встречает она Бону, как только замечает её приближение. — Какими судьбами?       Наыль смотрит очаровательно большими глазами, и в её улыбке отражается неподдельная искренность. Боне за эти полгода ещё не удавалось увидеть её без яркого, броского макияжа и слегка заземлённой. Эта естественность оказывается даже лучше всех её образов.       — Привет, — сдержанно улыбаясь, отвечает Бона, хотя улыбаться совсем нет никакого настроения, но Наыль в этом не виновата, потому не обязана лицезреть её кислую мину. — Ищу Чонгука. Он не отвечает на мои звонки.       Улыбка с лица Наыль пропадает, и она становится серьёзной.       — Он-то и не отвечает на твои звонки? — не может скрыть удивления она, а затем её словно осеняет. — А вы разве не были на семейном ужине вчера?       — Мы немного… — Бона хочет сказать «поссорились», но не очень-то уверена, что это так. Только вот неожиданная догадка врезается в разум, как огромная вспышка салюта. — Откуда ты знаешь… про ужин?       Бона непроизвольно настораживается. Про семейный ужин знали только она с Чонгуком, не считая, конечно, Мину и родителей, но вряд ли они какое-то отношение имеют к Наыль. Бона не беседовала на эту тему ни с кем, а Чон не имел привычки кому-то что-то докладывать. По крайней мере, за эти нескольких месяцев она не наблюдала, чтобы Гук мог с кем-то обсуждать личное. И вполне логично назревает вопрос: кто, если не они…?       — Бона, прости, — начинает Наыль, заметив в её взгляде недоверие и подозрение. Она откладывает планшет и стилус на барный столик и, вздохнув, малость неуверенно произносит: — Я не думала, что всё так обернётся.       — Ты о чём? — слетает вопрос с уст Боны.       Она всем телом ощущает в этой нечёткой речи Наыль какое-то странное и неприятное предчувствие. Наыль ещё подливает масла в огонь, долго собираясь с мыслями, прежде чем повернуться к ней полным корпусом и высказаться.       — Это была моя личная просьба, — говорит она, но, заметив непонимание в глазах Боны, разъясняет: — Последний заказ Чонгука. Это я его попросила. — Она делает паузу, выглядя по-настоящему взволнованной и слегка виноватой. Это видно по тому, как опускаются её плечи при рассказе. — Мина сильно переживала, что родственники продолжают докучать её, постоянно затрагивая её личную жизнь. Мне хотелось ей помочь, но я не знала о её родстве с тобой…       Наверное, жизнь никогда не перестанет её удивлять, подкидывая такие неожиданные и резкие повороты, от которых порой начинает кружиться голова. Былая настороженность Боны моментально заменяется искренним изумлением.       — Ты знаешь… Мину? — вылетает вполне логичный вопрос.       Наыль поднимает на неё блестящие глаза и кивает.       — Мы с ней… встречаемся.       Кажется, Бона теряет дар речи окончательно. Она еле сдерживает себя, чтобы не разинуть рот от шока. Мало того, что её сестра знакома с Наыль, так ещё ей, оказывается, нравятся… девушки. Это ошарашивает.       Несколько мучительных секунд тянутся в смущающей тишине. Теперь Бона собирается мыслями и пытается отойти от такой внезапной новости. Ей становится немного не по себе, потому что происходящее заставляет задуматься над тем, как же она далека от единственной кузины…       — Как давно вы вместе? — спрашивает Бона, почувствовав укол совести.       Тем нее менее, даже если она удивлена и в очередной раз сбита с толку таким откровением, невозможно не отметить искренность в голосе Наыль. Всегда уверенная в себе, сейчас она выглядит малость смущённой и действительно взволнованной.       — Полгода.       Бона смотрит поражёнными глазами на девушку напротив и не знает, как вообще это комментировать. Новость о том, что Наыль состоит с кем-то в серьёзных отношениях, для Боны, наверное, сродни открытию новой галактики. Вдобавок ко всему с её двоюродной сестрой. Жизнь Боны превращается в какую-то Санта Барбару, не иначе.       — А Чонгук… знал об этом? — возникает вполне логичный вопрос.       — Я рассказала Чонгуку совсем недавно. Только после этого он согласился на эту… авантюру, — мягко поясняет Наыль и несколько секунд смотрит на сбитую с толку Бону. — Мы с Миной хотели, чтобы от неё отстали… — Наыль запинается и поджимает губы. Вероятно, до неё тоже доходит тяжёлое настроение Боны и приходит осознание. — Это было глупо… Прости, Бона… Как представлю, что вам с Чонгуком пришлось испытать перед родителями… становится ужасно не по себе.       Наыль выглядит действительно сожалеющей, и её раскаивающийся тон слегка снижает уровень раздражительности Боны, который до этого непроизвольно рос с каждой новостью.       — Проехали, — отмахивается Бона, но понимает, что всё это ей ещё предстоит переварить. — Я лучше пойду.       Наыль открывает рот, намериваясь что-то ещё сказать, но, видя состояние Боны, просто сдержанно улыбается и кивает. Они молча прощаются, и Бона, погружённая в мысли, двигается к выходу, не понимая, зачем вообще сюда заявилась. Чонгук ведь уже здесь не работает, так с чего она решила, что он будет тут?       Бона чувствует себя немного странно. Малость подавленно и разбито. Возможно, даже слегка преданной. Она ведь даже и половины, что творится за её спиной, не знала. Хочется винить Чонгука во всех бедах, но ведь и он не совсем причастен ко всему.       — Привет, Бона! — окликает её у выхода Мингю, когда замечает зависшую в мыслях подругу.       Бона поворачивается на сторону звука и сразу же оказывается в объятиях Мингю. Она ощущает прохладу куртки, и её моментально обдаёт чем-то свежим.       — Привет, — немного смущённо произносит она, когда Ким отпускает её.       — Давно не виделись. — Мингю сверкает яркой улыбкой.       Они действительно не виделись с ним довольно много времени, потому что Ким отсутствовал по личным обстоятельствам, но прежние посиделки с друзьями без него были не такими весёлыми. Всё-таки из компании Чонгука она больше всех знала Мингю и успела с ним сдружиться, и пускай, Чон скептически относился к их общению.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает она, вовремя вспомнив причину отсутствия друга.       — Отлично. — Голос мягкий и радостный, что отражает его истинные эмоции. Он действительно выглядит в лучшем расположении духа. — Ты почему здесь в такое время?       Ким Мингю обладает прекрасной способность поднимать настроение лишь своим позитивным отношением к жизни. И это его ребяческая черта самая замечательная из всех других его талантов.       — Да так, — улыбается Бона и переводит тему на него: — А ты?       — А я… — Ким на долю секунды теряется, очевидно не ожидая встречного вопроса. — Ну… у меня тут встреча.       Мингю вмиг становится очень застенчивым, а потому в голове у Боны возникает вполне ожидаемое подозрение. Она щурится, как в те моменты, когда друг пытается её обмануть, а она тем самым пытается выудить из него правду.       — Встреча? — с ноткой весёлого недоверия уточняет Бона, прямо смотря на растерянного парня напротив.       Ким забавно чешет макушку и отводит глаза в сторону, но под натиском испытующего взгляда Боны неуверенно произносит:       — Ну… да.       Бону это заставляет улыбнуться. Она успела узнать Мингю достаточно хорошо, чтобы понимать: он смущён неспроста. В такие моменты этот огромный парень выглядит довольно забавно, словно маленький мишка, которого хочется потрепать по макушке. Бона мягко касается его плеча и нежно проводит по чёрной куртке.       — Очень рада за тебя, — искренне говорит Бона. Мингю на мгновение выглядит удивлённым, а после застенчиво кивает. — Мне пора, не пропадай.       Уголки губ Мингю растягиваются, и он снова заключает её в крепкие объятия. Бона знает, что это только дружеский жест, в котором нет никакого подтекста. У них уже давно не осталась каких-то недосказанностей относительно их отношений, а потому принимает его объятия с радостью. Даже Чонгук уже не раздражался, когда они общались и проводили время друг с другом. Конечно, Гук всё же относился к Мингю с недоверием, как и тот к нему, но всё же за эти полгода они стали хотя бы разговаривать нормально, а это был огромный прогресс.       — Кажется, я влюбился… по-настоящему, — выдыхает он, и в этом низком голосе столько искренности, что невозможно не проникнуться. — Пожелай мне удачи…       Бона улыбается ещё шире и мысленно надеется, что никто не посмеет разбить сердце этому замечательному парню. Он заслуживает того, чтобы ему ответили взаимностью, потому что знает: в отношениях все его положительные качества только приумножатся.       — Файтинг, — произносит Бона, отстраняясь и показывая кулачок, а тот, кивнув ей, проходит в бар.       Сияющие глаза Мингю слегка поднимают ей настроение, и она несколько секунд стоит и молча наблюдает за тем, как Ким здоровается с Наыль и что-то взволнованно ей щебечет. Бона не может контролировать яркую улыбку от этой картины, прекрасно понимая, кто сейчас придёт на встречу с Кимом.       Нора — второкурсница и их новая знакомая, которая стала тусоваться с ними после того, как она познакомилась со всеми в этом самом баре. Встреча была довольно казусной, потому что началась с отборного мата в сторону Ким Мингю, который ни сном ни духом, в чём, собственно, оказался виноватым, как и, в принципе, все собравшиеся в тот вечер. У всех в радиусе уши завяли от количества нелестных слов по отношению к Мингю, у которого, кажется, даже аппетит пропал. Но как позже оказалась, Нора по ошибке наехала на Мингю, а должна была на совсем другого парня, который разбил сердце её подруги и спокойно тусовался в этом самом месте, только вот за другим столом. После такой встречи Ким довольно долго остерегался Нору и относился настороженно, а после всё начало плавно меняться: наш Ким стал плавиться, как мороженное на ярком солнышке. Они начали дружить, только вот их взаимная симпатия незаметна была только дураку и лишь им самым. И вполне очевидно, что именно в этом баре Ким Мингю собирается сделать первый шаг.       Бона, не переставая улыбаться, покидает бар и намеревается всё же вернуться домой. Чонгук рано или поздно объявится именно туда. Эти две встречи немного подняли ей настроение, а сверкающий радостью Мингю, собирающийся признаться девушке, напоминает ей о собственных чувствах и заставляет задуматься о их значимости. Бона против воли вспоминает Чонгука и его способы показать, насколько она дорога ему. Он немногословен и некрасноречив, но его поступки говорят намного больше, а потому с её стороны даже глупо сейчас не доверять ему и сомневаться в нём.       Бона выкидывает домысли куда подальше и вновь улыбается, понимая, что ей просто нужно поговорить с ним и признаться в чувствах. Чонгук за полгода отношений сделал гораздо больше, и он тоже заслужил, чтобы ему признались и относились с доверием.

***

      Чонгук, как и предполагала Бона, объявляется ближе к вечеру и обнимает так крепко, будто они не виделись целую вечность. И почти сразу же вовлекает в страстный поцелуй, отчего коридор плывёт перед глазами. Бона еле успевает перевести дыхание от такого напора, прежде чем разомкнуть губы и позволить Гуку углубить поцелуй.       — Я соскучился, — прерываясь, широко улыбается Чонгук и выглядит… как наевшийся сметаны кот — очень довольным. — Я слышал от Наыль, что ты меня искала.       — Да, — коротко отвечает Бона, немного разомлев от поцелуя и держась за чужие предплечья, как за спасательный круг, потому что ватные ноги могут подвести и она позорно встретится с полом всего лишь от поцелуя! Пускай качественного и слишком хорошего, от которого не сразу приходишь в себя, но всё же.       Чонгук прижимает Бону к себе ещё ближе и плавно спускается ладонями с тонкой талии на упругие ягодицы, тем самым вырывая из её груди сдержанный полустон.       — Прости, — усмехается Гук, заметив реакцию Боны, и чуть сжимает половинки, наклоняясь и целуя нежную кожу шеи. — Был немного занят решением своих проблем.       — Каких? — низким голосом спрашивает Бона, чувствуя, как колючие мурашки расползаются от действий парня и волнующе тянет внизу живота.       Бона ощущает его ухмылку и вместо ответа получает поцелуй в ямке между подбородком и ключицами. Слишком чувственный и влажный, отчего она не имеет воли сдержать стон. Кажется, Бона что-то хотела ему сказать или поговорить, но в голове сейчас настолько туманно, что сложно разобраться.       — Хочу пригласить тебя на свидание, — всё же шепчет Гук, затем внезапно появляется в поле зрения Боны, смотря на неё огромными глазками. — Можно?       Боне приходится нервно сглотнуть, чтобы прийти в себя от чар Чонгука, который, возможно, нарочно распространяет их, стоит ей оказаться рядом. Порой и вправду кажется, что он владеет каким-то магическими силами, благодаря которым просто зачаровывает Бону по щелчку пальцев.       — Ну так что? — улыбаясь, вырывает её из мыслей Чонгук. — Пойдёшь со мной на свидание?       Бона выпрямляется, и Чонгук автоматически ослабляет хватку, чтобы ей удалось это сделать. Он не спешит выпускать её из объятий и нежно касается талии, смотря прямо в глаза влюблённым взглядом. И к Боне постепенно возвращается ясность мыслей.       — По-твоему, у меня есть какой-то ещё ответ, кроме как да, конечно?       Чонгук выглядит ещё довольнее от её слов и показывает любимую ямочку на щеке, вновь поражая Бону в самое сердце.       — Отлично, — комментирует он и следующее уже шепчет прямо в губы Боны: — Я на завтра забронировал нам столик в ресторане Golden.       Дальше всё течет своим плавным чередом. Он ещё раз целует её, а затем отпускает и как ни в чём не бывало идёт в душ. Чонгук ведёт себя как обычно. Ничего не меняется в их общении, но эта недосказанность быстро возвращается и витает в воздухе, как надоедливый комар. По крайней мере, Бону это беспокоит и раздражает. Ей отчаянно хочется понять, что творится в его голове, и поговорить насчёт сложившейся ситуации.       Ближе к ночи, когда Боне уже надоедает и все эмоции просто кипят, готовясь выплеснуться из неё, она усаживает Чона на кухне, чтобы поговорить. Но по всем законам жанра её отвлекает дверной звонок. Она громко вздыхает и горько усмехается про себя. Всё выглядит как дешёвый комедийный сериал, в котором уже несколько серий героиня пытается поговорить с главным героем.       Второй сигнал дверного звонка свидетельствует о нетерпении гостей, и Бона, сделав очередной глубокий вздох, отпускает руку Чонгука и выходит из кухни. Раздражение постепенно наполняет её, и она уже мысленно проклинает посетителей, которых у неё ранее никогда не было, особенно в такое время суток.       — Мама… — звучит абсолютно потерянный голос, когда дверь открывается.       Всё негодование моментально заменяется самой настоящей паникой, и Бона не может ничего вымолвить, прекрасно понимая, что меньше всего она ожидала увидеть здесь родителя.       — Привет, — улыбается женщина и не церемонясь входит в дом.       А Бона теряет дар речи окончательно, когда за ней заходит отец.       — Отец… — зачем-то комментирует Бона и слышит сумасшедший ритм сердца где-то в висках.       Это самая настоящая катастрофа огромного масштаба. То, чего Бона страшилась больше всего на свете, происходит в реальности. Бона в ступоре и несколько секунд просто стоит как безмолвная кукла. Шестерёнки активно работают и думают над тем, что делать и как вывести родителей из дома, пока они не нашли Чонгука…       — Кто там? — Мужской голос из кухни привлекает внимание всех, а Боне кажется, что в этот самый момент сердце вываливается из груди и с грохотом падает на пол.       — Это…       — Мам, слушай, — в панике Бона перебивает её и становится напротив, молясь всем богам, чтобы Чонгук не вышел в коридор, услышав её обращение. — А давайте я вас отведу в кафе рядом? Там такие вкусные десерты, что пальчики оближешь…       — Мы к тебе пришли, а ты нас выгоняешь? — перебивает отец и, мягко отстранив Бону, проходит вглубь коридора.       Теперь Бона понимает, что означает красноречивое словосочетание «самая настоящая жопа»! Ей хочется горько завыть от безысходности или громко зарыдать, но приходится держать лицо и спешно соображать, как выкрутиться в сложившейся ситуации.       — Мартышка, ты не ответила… — Чонгук замолкает, когда оказывается в коридоре и оглядывает гостей, а Бона зажмуривает глаза и в унынии опускает голову, понимая, в какой они по-настоящему огромной беспросветной заднице.       Вопреки желанию испариться с места «преступления» или просто превратиться в пылинку, лишь бы не чувствовать той безнадежности, что она испытывает, ей приходится открыть глаза и, вдохнув полной грудью, взглянуть на всех собравшихся. Это самый настоящий кошмар, который преследовал каждую ночь после той самой встречи Чонгука с родителями. И теперь этот ужас не что иное, как реальность.       — Здравствуйте, — слышится ни разу не дрогнувший голос Чонгука, и Бона смотрит на него с ещё большим удивлением.       Чонгук улыбается во все тридцать два зуба и кланяется родителям, будто они уже тысячный раз приходят к ним в гости. Бона теряется в этой тишине окончательно.       — Мам, пап, — всё же решает как-то спасти ситуацию Бона и возвращает взгляд на них. — Это не то, что вы подумали. Мы с Чонгуком…       — Всё в порядке, — мягко перебивает её мама, ощутив в голосе дочери беспокойство на грани истерики. — Вы с ним встречаетесь.       Бона замирает на месте, разинув рот от удивления, и думает, что, наверное, необратимо сошла с ума. Это всё как сон в чужой голове: всё выглядит слишком сюрреалистично. Она в немом шоке оглядывается сначала сдержанную маму, потом на спокойного Гука, и земля, кажется, уходит из-под её ног.       — Чонгук нам всё рассказал, — дополняет мама, снимая обувь.       — Чего не сделала ты, — упрекает её отец и… спокойно проходит на кухню. — Мама захотела завести вам домашней еды, а я решил заодно глянуть, как молодёжь поживает.       — И давно… вы знаете? — спрашивает всё ещё не верящая в происходящее Бона и следует за родителями на кухню.       Чонгук забирает все продукты из рук отца Боны и, поставив их на стол, садится на высокий табурет напротив него.       — Утром, — поясняет мама Боны, оставаясь чуть поодаль от мужчин. — Они с Миной признались, что их отношения фиктивные. Тогда же и Чонгук представился как твой парень, — тихо оповещает мама, смотря на то, как Чон и полковник Ли общаются. — Мы, конечно, были удивлены, но то, что они имели смелость признаться, говорит о многом. Да и этот парень… слишком хороший, так что устоять перед его обаянием сложно. — Она подмигивает Боне и игриво толкает плечом в её. Румянец окрашивает щёки Боны, и она опускает смущённый взгляд, ощущая нежность в голосе матери. — В любом случае мы не против. Это дело молодое.

Несколькими часами ранее

      — Мы… в лёгкой растерянности, — звучит низкий голос полковника Ли.       — Простите, — сожалеюще проговаривает Чонгук и кланяется, не смея поднимать голову.       Чонгук ни в коем разе не хотел становиться причиной разлада в семье и уж тем более не желал обманом знакомиться с родителями своей девушки.       — Дядюшка, это моя вина. — Мина кланяется следом за Чонгуком и, не поднимая головы, на одном дыхании произносит: — Чонгук совсем не при чём. Это я слёзно просила его подыграть мне, а он просто выполнял мою просьбу.       Чонгук не согласен с этим. Вина не может быть только с одной стороны: виновных, как правило, всегда двое.       — Я согласился, и часть лжи лежит на мне, так что я за это прошу прощения, — искренне произносит он, надеясь на милость со стороны взрослых.       Чонгук объявился к Мине с утра и, не долго думая, рассказал про сложившуюся ситуацию, потому что всё начинало набирать нехороший оборот. Он бы стерпел многое, как в других своих заказах, но здесь было уже невозможно. Нельзя начинать что-то серьёзное на лжи, особенно если эта неправда по отношению к родителям собственной девушки, а они не заслужили этого. Тем более Гук каждый день видел в глазах Боны грусть, которую она всеми силами старалась скрыть, но в них чувствовалось непонимание, как им быть дальше. Хоть она и стоически всё переносила, так как с уважением относилась к его работе, всё равно это ощущалось в каждом неуверенном действии и слове. Чонгук пропадал днями и ночами на работе, пытаясь всего этого не видеть и одновременно придумать выход из сложившейся ситуации без жертв с двух сторон. Мине навредить тоже не хотелось, ведь теперь она не посторонний человек.       Мина же в свою очередь не на шутку удивилась от такой новости и почувствовала укол совести. Мало того, что она обманывала родных, отчего не лучшим образом себя ощущала всё это время, так ещё она, получается, и чьи-то отношения разрушала. Боне навредить ей не хотелось абсолютно и, как выяснилось, её парню Чонгуку тоже. Именно по этой причине двое людей, что задумали такой обман, пришли с повинным. И, кажется, получили смягчающий приговор, потому что родители не стали осуждать, но мягко поругали, сказав, что так поступать впредь не стоит. Конечно, Мина не осмелилась признаться в ориентации, потому что время не совсем подходящее, но обещала себе поговорить с ними чуть позже. Как только она соберётся с духом, то обязательно сделает камин-аут.

Настоящее время

      Бона стоит в растерянности несколько секунд, не зная, что сказать родителям. Молча наблюдает за ними и понимает, что становится намного легче. Бетонный груз, что давил на плечи и не давал нормально вздохнуть полной грудью, вдруг с грохотом падает на землю. Бона ощущает свободу, на душе снова расцветает и благоухает. Впервые за несколько дней её отпускает от напряжения, и она искренне улыбается, осознавая, что эта нелепица закончилась. Да и к тому же благополучно и вроде бы без всяких последствий.       Бона с осторожностью оглядывает всех, чтобы убедиться, что всё в порядке. Родители не выглядят недовольными или разочарованными, наоборот, кажется, они рады этой новости больше, чем предыдущей. Это заметно по их неожиданного визиту к ней в квартиру в такое время суток — ранее она такого порыва с их стороны не наблюдала. Возможно, наличие у дочери надёжного парня, который имеет смелость признаться и пообещать позаботиться о ней, играет ключевую роль в их доверии.       Родители не остаются надолго. Немного побеседовав и, очевидно, убедившись, что их не обманывают во второй раз и у этой пары всё нормально, они уходят, пожелав хорошего вечера. Они не ругают их за обман, но просят быть с ними честными, если хотят их расположения, на что оба кивают и обещают, что впредь такого не допустят.       — Ты поэтому не отвечал на звонки? — спрашивает Бона, когда они остаются с Чонгуком одни на кухне.       Она расслабляется и чувствует неожиданную усталость. Всё время, что родители присутствовали в доме, она все равно ждала какого-то подвоха. А сейчас, когда напряжение спало, тело реагирует вполне логично, изнуряясь от длительного мозгового штурма.       — Прости. — Гук становится перед ней, в то время как Бона облокачивается на кухонный стол. — Я решил для начала исправить ситуацию, в которую мы вляпались из-за моей работы.       Они выглядят как супружеская пара, которой после небольшой перепалки наконец удаётся поговорить. И Бона улыбается этой мысли, прямо смотря в шоколадные сверкающие глазки напротив. Чонгук подходит ещё ближе, отзеркалив эмоцию Боны, и нежно обнимает её за талию.       — Что хочешь на ужин? — спрашивает Бона, наблюдая за тем, как Чонгук играет с колечком возле уголка рта и с нескрываемым обожанием смотрит на неё.       — Тебя, — без промедления отвечает Чонгук, спускаясь ладонями ниже. Встретив сопротивление в виде столешницы, он тянет Бону на себя и не церемонясь располагает руки на излюбленном месте — ягодицах.       Бона закатывает глаза, но не перестаёт улыбаться.       — Меня можно получить только после того, как я поем, — вдруг покапризничает она, но не лукавит: ей действительно надо подкрепиться. — Потому что я даже забыла поесть из-за тебя.       Бона прокручивает в голове инцидент утром, где она не осталась на завтрак и последовала за Чонгуком, которого нигде не нашла. И только сейчас в полной мере осознаёт, что в череде этих событий и вправду не притронулась к еде. Вполне очевидно теперь, что она находилась всё это время не в лучшем настроении и была уставшей.       Чонгук тем временем теряет свою улыбку.       — Прости, — в низком голосе ощущаются его искреннее сожаление и переживание. — В таком случае это я задолжал тебе ужин. Чего ты хочешь?       Бона улыбается мысли, что Чонгук снова будет орудовать на ее кухне. Готовящий мужчина — это в какой-то степени сексуально…       — Мраморную говядину средней прожарки, шеф, — говорит Бона, облизывая пересохшие губы, и видит, как растягивается в любимой улыбке лицо напротив.       Чонгук наклоняется и шепчет, мягко касаясь её губ:       — Как скажете, госпожа.       Чонгук оставляет на губах Боны нежный поцелуй, после чего нехотя отстраняется, решая приступить к делу. Но задерживается взглядом на обаятельном лице, которое излучает самую настоящую радость, и в душе становится сразу приятно, словно его обволакивают мягким махровым одеялом.       В данный момент внутри Чона полное умиротворение. Всё на своих местах. Теперь у него одна работа в любимом салоне и одна прекрасная девушка, которая вытаскивает из холодильника мясо и довольная собой ставит на кухонный стол перед ним. В своей очаровательной пижаме нежно-голубого цвета и мягких тапочках она выглядит мило. И Чонгук вдруг задаётся вопросом, как такой человек получал так мало внимания к себе. Ему вспоминается скупость эмоций и проявлений любви со стороны родителей в тот злосчастный вечер в доме. И сейчас ему хочется раскрыть перед ней сердце, чтобы она видела, как там много любви к ней.       — Я люблю тебя, — слова выходят сами по себе, отражая истинные чувства говорящего.       Глаза Боны вытягиваются, и она несколько секунд смотрит на него абсолютно растерянно, в то время как Чонгук лишь улыбается тому, что смог озвучить эти слова. Кажется, будто он почувствовал от этого ещё большую лёгкость и свободу.       — Ты… так внезапно. — Голос Боны слегка дрожит от волнения.       — Просто хочу, чтобы ты знала, — спокойно говорит Чонгук и подходит ближе к столу, чтобы не смущать Бону сильнее.       — Я тоже… люблю тебя.       Улыбка трогает лицо Чонгука, и он вновь поднимает взгляд на блестящие огромные глаза Боны.       — Ну что, мой испытательный срок закончен? — с ухмылкой спрашивает Гук, вспоминая, что они не говорили об этом.       Бона застенчиво улыбается, прежде чем мягко произнести:       — Уже давно.       Чонгук в этом не сомневался. Иначе и быть не могло, при любом исходе он бы из кожи вон вылез, лишь бы добиться расположения Боны. И с этой мыслю, переполненный уютом и нежностью в сердце, он берётся за готовку, пока на противоположном конце стола на него смотрит счастливая Бона.       Всё начиналось так странно, с необычной просьбы переспать, а по итогу переросло во что-то большее, глубокое и сильное. Их история началась с постепенного сближения тел, раскрытия и касания двух душ до абсолютного доверия благодаря зарождённой в их сердцах бездонной любви…