Вовсе не игра

      С губ умирающей богини слетел тихий хрип. Приоткрыв свои голубые, словно нежные лепестки глазурной лилии, глаза, Гуй Чжун подняла затуманенный взгляд на Моракса и выдавила из себя слабую, пустую улыбку. — Похоже, что всё-таки не смогу я быть вместе с тобой, — её тихий шёпот болезненным эхом проносился в сознании Властелина Камня, — А про тот замок… Забудь.       Образ смертельно раненной Гуй Чжун размылся перед глазами Моракса. Вечно скупой на эмоции, обладающий непоколебимостью камня, сейчас гео архонт сам не заметил, как глаза защипало от нахлынувших волной эмоций, что стекали по его щекам к подбородку и с него падали тяжёлыми каплями на когда-то белоснежное, а ныне перепачканное в пыли и крови одеяние божества.       Гуй Чжун снова закрыла глаза. С её губ слетали тихие слова, которые не будут забыты даже спустя тысячелетия: — Это символ союза и мой тебе вызов… В этом замке — вся моя мудрость… — богиня хрипло вздохнула, в последний раз вдыхая аромат любимых ею глазурных лилий, — Если сможешь открыть…       Она замерла, так и не договорив. Моракс никогда не узнает окончание этой фразы. Его опустошённый взгляд янтарных глаз сверкал в лучах заката как никогда прежде от тех слёз, что сейчас он не был способен сдержать. Даже самый твёрдый камень может столкнуться с ударом, который он не способен выдержать…       Сейчас её тело начнёт рассыпаться пылью, что ветер разнесёт по всей долине Гуйли. На рассвете Моракс, смирившись с гибелью Гуй Чжун, уведёт их народ на юг и возведёт там гавань Ли Юэ. Его ждёт ещё множество боёв, из которых он обязан выйти победителем ради будущего их народа, что осиротел этим вечером. Но сейчас Моракс сжимал в объятиях плечи богини, падая в глубокий траур… — И… снято! Все молодцы, отлично справились!       Громкий выкрик сбросил наваждение. Чжун Ли отпустил актрису и отсел в сторону, не поднимая лица на закруживших вокруг них помощников со съёмочной площадки. Казалось, что это чувство пустоты в груди его сейчас просто сотрёт в мелкий порошок.       В толпе показалась знакомая фигура паренька, который выглядел намного моложе своих положенных тысячелетий. — Чжун Ли, ты как?.. — на вечно улыбающемся лице Венти не было ни тени озорства и игривости, что были ему так присущи. Присев рядом со старым другом, он положил ладонь на его плечо, взгляд бирюзовых глаз был полон участия.       Чжун Ли шумно вдохнул и выдохнул, беря эмоции под контроль. Одним движением смахнул с лица все следы своего траура и уже более осмысленным взглядом пронзительных янтарных глаз он посмотрел на Венти. — Вот поэтому я и отказывался играть в этих сценах.       Несмотря на внешнюю подавленность, голос он уже полностью взял под контроль — тот звучал пусть и отстранённо, но той тоски, что сейчас терзало сердце гео архонта, в голосе не слышалось. Убрав с плеча руку Венти, Чжун Ли поднялся на ноги и отошёл в сторону, покидая переполненное людьми место в поисках уединения. Никто не решился его остановить и уж тем более похвалить за отличную игру.       Ведь каждый понимал, что Моракс не играл — он вновь погрузился в тот кровавый вечер, когда он потерял свою самую близкую союзницу.       Ведь, кто бы что не говорил, но гео архонта и архонта пыли связывал не (отсутствующий) договор и тем более не тот замок, с загадкой которого он не справился до сих пор. Связь двух божеств была иного рода, что надёжнее любого контракта.       Венти какое-то время ещё провёл на съёмочной площадке. Послушал, что говорят люди, выяснил, что всё удалось прекрасно заснять с первого раза, и после этого поспешил на поиски Чжуна Ли — надолго оставлять его наедине с давно произошедшей трагедией анемо архонт не собирался. В конце концов, он тоже был знаком с Гуй Чжун, пусть и тосковал по ней не так же сильно, как Чжун Ли в подобные моменты… Вообще, за все тысячелетия, что они знакомы, это был первый подобный случай. На эмоции Моракса всегда было сложно пробить из-за прочной маски непоколебимости. Сейчас же произошло нечто из ряда вон выходящее, и Венти, как его давний друг, хотел помочь всем, чем мог.       Чжун Ли оказался в комнате, предназначенной под хранение всякого рода реквизита — если Венти верно помнил, то конкретно в этом помещении были вещи, которые использовались как раз для съёмки эпизодов в Ли Юэ, в том числе и с участием Гуй Чжун.       Сидя на деревянном ящике, так и не сменив свой наряд, Чжун Ли нежно поглаживал лепестки глазурной лилии. Неживой, из пластика — настоящих диких глазурных лилий, а не их одомашненных далёких потомков, не видели уже многие сотни лет. Но, несмотря на фальшивость наряда и этого чудесного цветка, Венти на мгновение перенёсся во времена Войны Архонтов.       Те, кто создали всё это, действительно постарались на славу…       Чжун Ли не поднимал на него взгляда, продолжал поглаживать фальшивую лилию. Венти нерешительно шагнул к нему, материализуя лиру. Присев на край ящика, он нежно провёл пальцам по струнам — послышалась тихая, убаюкивающая все тревоги мелодия, в которой, однако, была слышна тоска и надежда на скорую встречу. Барбатос всё же божество не только свободы, но и песен — никто иной не способен так же чутко понимать музыку и вкладывать в неё столько же чувств, чтобы каждый не слушал, а чувствовал песню, даже если в ней не было слов, как сейчас.       Прервался Венти только когда услышал задумчивый голос друга: — Когда я решил, что нам следует снять свою версию событий Войны Архонтов, то до последнего надеялся, что мне не придётся участвовать в этой сцене.       Венти убрал лиру, решив, что сейчас следует всё-таки пообщаться, и печально вздохнул. — Режиссёр сказал, что эта сцена слишком важна. И ты ведь сам знаешь, что не должен был сниматься здесь, как во всех предыдущих сценах с Гуй Чжун…       Потому что Чжун Ли тогда дал твёрдый отказ — он примет участие в съёмках этих сцен только в случае крайней необходимости, который, как он надеялся, не наступит. Какая ирония — все сцены боевых действий, когда ему приходилось выполнять самые сложные трюки, Чжун Ли выполнял лично, а вот в моменты, когда появлялась Гуй Чжун (вернее, актриса, игравшая её, но выглядели они достаточно похоже — всё-таки архонт пыли погибла), на сцену выходил каскадёр. Но именно сегодня, когда происходила съёмка последнего разговора Моракса и Гуй Чжун, каскадёр слёг с серьёзной болезнью и в ближайшие пару недель не сможет появиться на площадке, а сроки горят ярче, чем реквизит во время съёмок с пиро архонтом!       Вот и получилось, что Чжун Ли, сам того не желая, вновь очутился в одном из самых тяжёлых своих воспоминаний. — Контракт не позволил мне отказать, — отложив в сторону пластиковую лилию, Чжун Ли снял с головы капюшон и посмотрел на Венти. Тот поёжился под этим взглядом. — Зато теперь люди узнают, как всё было! — ляпнул Барбатос, пытаясь хоть как-то подбодрить друга.       Моракс кивнул и посмотрел на глазурную лилию. — Да, узнают. Но поверят ли — другой вопрос.