Скованные одним зельем

      Призвав на помощь гриффиндорскую храбрость, девушка распахнула глаза. И первое на что наткнулся взгляд — это потолок. Самый обычный белый потолок без каких-либо признаков волшебства.       Резкая вспышка боли заставила девушку зажмуриться:       — Ну и какого соплохвоста я так надралась? А главное из-за чего…       — Первая здравая мысль, Грейнджер, — где-то рядом раздался хрипловатый мужской голос. — Только если напилась ты, то почему я тоже страдаю?       От неожиданности Гермиона резко подскочила, напрочь забыв о том, что может быть обнажена.       Нет, не может быть.       — Малфой? — Гермиона сама не верила в то, что происходило. Но глаза, к её огромному сожалению, не врали. На соседней подушке лежал Драко, который усиленно потирал ладонями лицо, будто пытаясь прогнать остатки сна. Сам мужчина был облачён в пижамные брюки, которые выгодно подчёркивали выступающие косые мышцы.       Сказать, что он был привлекателен — это ничего не сказать. Его нельзя было назвать горой мышц, но и худощавым мужчина не выглядел. Проступающие кубики пресса заставили девушку на миг задуматься, будет ли Малфой вздрагивать, если провести по ним языком, очерчивая каждую мышцу, и что будет, если поцелуями спуститься к тем самым косточкам, которые так и манят.       Тряхнув головой, отгоняя не кстати расшалившуюся фантазию, Гермиона громко воскликнула:       — Какого дьявола, Малфой?       — Мэрлин, Грейнджер, у тебя всегда был такой противный голос или это специальная акция? — мужчина поморщился от боли. — Но если тебе интересно, то я и сам не в курсе. Но на твоём месте я бы задался другим вопросом — где мы?       — Пить меньше надо, — огрызнувшись, девушка всё же осмотрелась, но помещение было абсолютно незнакомым, что заставило бывшую гриффиндорку в растерянности открывать и закрывать рот, заставляя блондина наслаждаться моментом триумфа.       — В таком случае, это и к тебе относится, мисс истеричка.       — Почему это я ещё и истеричка? — Гермиона подавила вздох раздражения, потому что она оказалась в двусмысленной ситуации — в одной кровати со своим недругом, и пока она не будет уверена, что между ними не было ничего серьёзнее, кроме совместного пьяного сна, она не позволит Малфою довести себя до белого каления. Сначала информация, а потом уже определится с его участью.       — Ну а кто из нас убежал на балкон, словно маленькая истеричная девочка, прихватив при этом бутылку огденского? Уж точно не я.       — А кто вёл себя как малохольный ублюдок? Уж точно не я, — резко ответив, девушка завернулась в простыню и попыталась открыть дверь, чтобы наконец покинуть комнату. В конце концов, между ними точно ничего не могло быть — она бы так низко не пала.       Но к удивлению Грейнджер — дверь не поддавалась никаким манипуляциям — ни маггловским, ни волшебным. Даже примитивная «Алохомора» не дала никакого эффекта.       — Ты не только не умеешь пить, но и открывать двери разучилась? — недовольно закатив глаза, Малфой довольно резво вскочил с кровати и вытянув перед собой палочку, решительно воскликнул, — Алохомора! — но и в этом случае не было никакого результата.       — Ну уж нет, если надо — я вынесу эту дверь, — шатенка зарычала от злобы.       — Знаешь, Грейнджер, пока я уверен, что ты можешь вынести только мозг, — Малфой, казалось, был не то, что не удивлён подобным событием, ему словно было всё равно, что абсолютно не вязалось с его вчерашним поведением.       — А почему ты не пытаешься что-либо сделать? — девушка направила всю свою злость на Малфоя. — Опустим тот факт, что анатомически тебя можно считать мужчиной, к тому же волшебником. Боишься руки замарать? — если бы взглядом можно было покалечить, то мужчина бы уже корчился на полу от пыток похлеще Круциатуса.       — Как всегда, Гермиона, максимум безрассудства, минимум логики, — в очередной раз закатив глаза, Драко вернулся в постель. — Будь так любезна, включи свой хвалёный мозг — нас заперли и при этом оставили при нас палочки. Значит они знают, что это никак не поможет нам выбраться. Потому остаётся только дождаться таинственных похитителей. К тому же, смерть от голода или жажды нам явно не грозит, — он кивнул в сторону журнального столика на котором стояли фрукты и алкоголь. — Поэтому, какой смысл волноваться, если мы всё равно ничего не можем сделать?       Фыркнув на длинную речь Драко, Гермиона не удостоив его ответом проследовала к другой двери, которая, предположительно, вела в ванную. С громким хлопком захлопнув её, девушка наконец позволила себе расслабиться.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — с каждым криком напряжение немного отпускало её, давая голове мыслить ясно и трезво.       Небольшой фиал с чем-то светящимся привлёк её внимание. Подойдя ближе к полке, на которой лежала колба, девушка аккуратно взяла её в руки, пристально вглядываясь в голубую субстанцию. Неожиданная догадка заставила забыть обо всех распрях и выскочить в комнату, крепко сжимая в тонких пальчиках находку.       — Малфой! — Гермиона выбежала в спальню, застав Малфоя читающего какой-то пергамент. — Посмотри, что я нашла.       — Поверь, Грейнджер, это может подождать, — потемневшие серые глаза оторвались от чтива, переведя свой взгляд на девушку. — Я знаю, почему мы здесь, — протянул девушке пергамент, наслаждаясь изменениями её выражение лица.

«Мы более чем уверены, что каждый из вас сейчас просто жаждет запустить в нас парочку проклятий. Но поверьте, всё, что происходит — это только ради вашего блага. Наблюдать за тем, как двое близких нам людей постоянно находятся в состоянии тихой вражды — это неприятно. Особенно неприятно, когда мы знаем то, что вы пытаетесь скрыть. И если вы думаете, что это незаметно, то советуем вам посмотреть наши воспоминания.

С любовью,

Джинни и Блейз»

      — Что это значит? — впервые за долгое время Гермиона была растеряна.       — Ты мне скажи, — Малфой налил в стаканы огневиски и протянул один шатенке. — У нас с тобой достаточно времени, потому как судя по письму, нас отсюда не выпустят, пока мы не возьмёмся за ручки и не исполним ритуальный танец друзей.       — Знаешь, Малфой, вот именно поэтому я не могу с тобой находиться в одном помещении. Что ни спроси — в ответ получаешь ушат дерьма. Тебя не учили манерам общения? — с каждым словом девушка распалялась всё сильнее, не обращая внимания, что пальцы мужчины всё крепче сжимают бокал. — Хотя о чём это я? Манеры не применяют к грязнокровкам! — громкий хруст стекла заставил её замолчать.       Словно завороженная она следила, как тонкие струйки крови стекали на пол.       — Больше. Не. Смей. — чеканя каждое слово, Малфой отбросил то, что ещё недавно было стаканом. — Ты нихрена обо мне не знаешь, — в отличие от Гермионы, его голос становился всё тише, от чего становилось ещё страшнее.       Грейнджер присела на диван, притянув к себе бокал и еле слышно прошептала:       — Так расскажи.       — Что рассказать? Что ты смотришь на меня так, Грейнджер? Я всю свою грёбаную жизнь пытаюсь бороться с тем, что испытываю к тебе. А ты продолжаешь наблюдать за мной, не давая нормально вдохнуть.       — В смысле? — девушка опешила от неожиданного откровения. — Я ничего не понимаю. Это очередная шутка? Если это так, то очень глупо и жестоко, — в уголках глаз начали скапливаться непрошенные слёзы от злости. Ведь никто не знал, что она заметила светловолосого мальчика ещё на церемонии распределения факультета. То, как он держался и с каким восторгом рассказывал о своём путешествии с родителями в драконий заповедник, покорило маленькую гриффиндорку.       В кудрявой голове промелькнула мысль, что после распределения стоит подойти и познакомиться поближе. Но всё желание было перечёркнуто одним мерзким словом.       А потом все годы только и оставалось наблюдать, как из маленького мальчика с характером дьяволёнка он превращался в довольно привлекательного юношу. К сожалению, имея столь привлекательную внешность у Малфоя было столь же отвратительное нутро… Переломный момент произошёл на шестом курсе, когда Гарри ранил Малфоя во время их стычки.       Позже, после окончания битвы, уже зная роль каждого студента в этой схватке — она впервые испытала жалость к Драко. Ведь он просто был мальчиком, у которого отняли право выбора. И кто знает, может, если бы не пагубное влияние родителей, то в его жизни было бы на одну подругу больше.       — Хочешь найти смысл? Ты вообще подозревала, что я тебя заметил ещё на первом курсе? Что я завидовал Поттеру, глядя на то, как ты каждый раз болеешь за него во время игры? Или то, как я замер от удивления, увидев тебя на святочном балу? А может тебя интересует, как я боролся с собой, чтобы не выкрикнуть непростительное в сторону безумной тётки, которая терзала тебя на полу? Потому что я понимал — одно моё действие — и она прикончит тебя в ту же секунду. Какой чёртов момент тебя больше интересует?       Откровение парня было сравнимо с ледяным душем.       — Потому что так легче, Грейнджер, — устало выдохнув, он приземлился рядом с ней, наблюдая как кровь продолжает стекать по руке.       — Кому легче, Драко? — одним глотком девушка осушила напиток, чувствуя, как горло начинает гореть от алкоголя. — Неужели ты думаешь, что моя жизнь была преисполнена радостью? Каждый день мне приходилось доказывать всем, что я ничуть не хуже остальных. Особенно таким, как ты, которые считали себя волшебниками высшего сорта. И уж прости, но твои слова не помогут забыть те унижения. Или ты надеешься на мою благосклонность, если расскажешь мне, будто питал ко мне какие-то чувства? Да, я благодарна, что ты тогда не выдал нас, но не более.       — Я и не рассчитывал на что-то большее.       — Давай просто заключим мир ради Блейза и Джинни?       Блондин молча кивнул и двинулся к двери, надеясь как можно скорее покинуть этот дом.       — Драко? — внезапный оклик заставил парня замереть. — А воспоминания?       — Есть ли смысл? — стараясь сделать голос как можно равнодушнее, хотя интуиция кричала о том, что это необходимо сделать.       — Смысл есть всегда, — Грейнджер подошла к книжному шкафу и, достав оттуда омут памяти, вылила воспоминания.       Не дожидаясь Малфоя, она в миг окунулась.       Воспоминания, видимо, принадлежали Джинни, потому она наблюдала за собой со стороны.       — В смысле ты хочешь выступить в его защиту? — казалось, что ещё немного, и Рона хватит удар. — Ты с ума сошла? Он же грёбаный пожиратель смерти!       — Рональд, у него не было выбора, как ты не можешь этого понять? У него просто не было выбора! Если бы твои родители попали в плен, неужели ты бы не сделал для них то же самое?       — Мои родители никогда бы не перешли на сторону Волан-де-Морта! — Уизли надулся от злости, потому как не мог допустить и мысли, чтобы его семья предала орден.       — Знаешь, если бы так случилось, я бы тебя не винила. Потому что ты не был бы в ответе за их поступки, так же как и Драко не несёт ответственность за своих родителей.       — Он уже и Драко? — казалось, что доводы Гермионы его никоим образом не удовлетворили.       — Я просто тебе напоминаю, что он не сдал нас Беллатрисе.       — А ты не думала, что он нас действительно не узнал?       — Господи, Рональд, он нас узнал! — уже не выдержав Гермиона закричала от бессилия. Рон абсолютно не хотел видеть всей правды. — Он узнал каждого! И если ты не веришь, то это твоё право. Но спрашивать у тебя разрешения на его защиту я не собираюсь, слава Богу, я достаточно взрослая девочка! — не дав возможности ответить другу, она в туже секунду аппарировала из комнаты.       Следующие воспоминания принадлежали Блейзу, потому как Гермиона оказалась в спальне слизеринцев. Видимо, мальчики что-то до этого обсуждали, поскольку она попала уже на середину диалога:       — Даже эта Грейнджер расцвела, — на лице Нотта сияла мечтательная улыбка. — Вы видели её ноги? Я был бы не прочь узнать, что скрывает под одеждой эта девчонка.       Для девушки не было открытием, что мальчики обсуждали своих однокурсниц — она сама часто становилась свидетельницей подобных разговоров. Странно было другое — реакция Малфоя. Ему будто был неприятен сам факт того, что девушку могут рассматривать в подобном ключе.       — Тебе Гринграсс мало? — это прозвучало гораздо резче, чем хотелось бы, но Драко не обратил на это никакого внимания.       — А что это ты так завёлся? — Тео с интересом глянул на однокурсника. — Если ты присмотрел грязнокровку себе, так и скажи. Ты же знаешь, чужие игрушки меня не интересуют.       — Лучше бы тебя интересовали тренировки, — рявкнул Драко, — может быть тогда бы мы не проиграли, — и не дав ответить опешившим слизеринцам, покинул гостиную факультета, напоследок громко хлопнув дверью.       Следующее воспоминание вновь принадлежало Забини.       Переступив порог камина, мулат обнаружил своего друга, свернувшимся в позу эмбриона. И с его губ безостановочно срывалась лишь одна фраза:       — Я не могу поступить иначе. Я не мог поступить иначе. Я не мог…       — Драко? — Блейз был удивлён подобной картиной. Да, он прекрасно понимал, в каком положении оказалась семья его друга, но Драко всегда сохранял лицо, не давая ни единой эмоции отобразиться на лице. А тот Малфой, который предстал перед ним — был абсолютно разбит. Что-то сломало этого человека, который добровольно согласился принять метку, лишь бы спасти своих родителей от гнева Тёмного Лорда. — Драко, что с тобой? — Блейз аккуратно присел рядом с другом.       — Я не мог, Блейз, — тихий всхлип вырвался из груди юноши. — Мэрлин, она так кричала. Её голос до сих пор звенит у меня в голове. Если бы я…       — Малфой! — Забини начинал терять терпение, потому что в этом мэноре больше не было безопасно, и если кто-то ворвётся в спальню его друга и застанет хозяина в подобном состоянии, то, как минимум, парочка круциатусов ему обеспечена.       — Грейнджер. Они поймали Грейнджер, — крик друга его немного отрезвил.       — Что с ней? — ужас ледяными руками обхватил горло, лишая доступу к кислороду. Блейз не был дружен с гриффиндорцами, но то, что происходило в магическом мире сегодня — было за гранью его понимания. Такие же подростки, как и он, попадали в плен к ублюдкам, возомнившими себя высшей кастой волшебников.       — Она сбежала.       — Так какого соплохвоста ты воешь? — облегчение в следующую секунду сменилось злостью. — Немедленно возьми себя в руки, иначе перед палочкой у этих выродков окажешься ты.       Девушка вынырнула из омута и беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба выброшенная на берег. Все её теории о том, что Драко лишь пытается смягчить отношение к себе рассыпались прахом. Он не врал: именно в тот момент, когда он обнажил перед ней душу, Гермиона насмехалась над ним.       Драко, который вынырнул следом, лишь молча наблюдал за реакцией шатенки. Ни один из них не был готов говорить.       И они сделали то, что считали самым правильным и верным в этот момент — Малфой резким движением притянул к себе девушку, и откинув назад волосы, впился в пухлые губы грубым поцелуем.       Признание, извинение, мольба — столько эмоций лишь в одном жадном прикосновении. Их маленькое путешествие по воспоминаниям подошло к концу. Или это всё же начало?