Скованные одним зельем

      Головная боль, словно противная обезьянка, в лапы которой попала барабанная установка, неприятно и на одной ноте била по тарелкам, пуская по всему телу болезненные импульсы. И от этого противного звука не удавалось скрыться — ни подушка, которая придавливала кудрявый затылок к кровати, ни массаж головы и висков — ничего не помогало. Противный гул продолжался, не желая даже уменьшить силу — а избежать этой ситуации можно было довольно просто — надо было меньше пить.       И что самое ужасное — Гермионе было некого винить в своём состоянии, она добровольно и без принуждения один за одним уничтожала бокалы огденского. И если бы она знала, что янтарная жидкость может принести такие страдания, то притормозила бы ещё на второй порции.       Но если быть откровенной до конца, то нужно упомянуть, что причина у стихийного пьянства была. И звали её Драко Малфой. Бывший однокурсник, слизеринец и просто чистокровный мудак высшей пробы. Но что самое отвратительное: избежать какого-либо контакта практически невозможно. По иронии судьбы или проклятию всех существующих богов — лучшая подруга Гермионы вышла замуж за лучшего друга Малфоя. И как бы молодым людям ни хотелось ограничить общение, отделавшись сухим кивком на очередном совещании или деловом ужине — это не представлялось возможным.

***

      Каждое столкновение в доме Забини развивалось по стандартному и уже достаточно приевшемуся сценарию — Драко отпускал какой-нибудь нелестный комментарий в сторону девушки, не забывая пройтись по её деловым качествам, и как вишенку на торте кидал презрительные комментарии в сторону львиного факультета.       — Ну конечно, наша храбрая львица готова броситься в огонь и воду ради мира во всём мире. Только вот ты забыла, Грейнджер, что не звание золотой девочки поможет тебе чего-то добиться, а деньги, связи, влияние.       — Когда волшебник обделён умом и умением вести диалог, то приходится привлекать деньги. Верно, Малфой? Впрочем, ты всегда отличался умением подстраиваться под любые события, — равнодушно парировала девушка, даже не удостоив его взглядом.       И из раза в раз поведение бывших однокурсников оставалось неизменным — сначала Гермиона старательно пропускала мимо ушей язвительные комментарии, призывая Мерлина и всех существующих богов подарить ей спокойствие и ни в коем случае не дать ей силы — иначе она собственными руками задушит несносного блондина и ей будет абсолютно плевать на последствия. А потом, когда Малфой всё же не прислушивался к её попыткам перевести беседу в мирное русло — получал наказание соразмерное со своей виной. Каждый раз девушка задавалась вопросом: почему в мире менялось всё и все, но не Малфой. Даже с Забини Гермиона умудрилась построить тёплые и дружеские отношения, а Гарри вообще начал встречаться с Паркинсон. Так какого соплохвоста слизеринский принц не оставлял попыток задеть бывшую однокурсницу?       — Грейнджер! — из размышлений девушку вывел голос подруги.       — Что такое? — шатенка покачала головой, отгоняя некстати нахлынувшие воспоминания.       — Я говорю, что завтра Рождество и ты должна пообещать, что вы с Малфоем не будете ругаться, — рыжеволосая ведьма пытливым взглядом сверлила свою подругу, пытаясь донести всю серьёзность своих намерений. — Серьёзно, Грейнджер, вы взрослые и самодостаточные волшебники, неужели не надоело каждый раз мериться величиной своего эго?       — А что сразу я? — настала очередь Гермионы возмущаться поведению миссис Забини. — Ты чья подруга, в конце концов? И к тому же, Джин, ты прекрасно меня знаешь, я стараюсь сдерживаться, но…       — Вот именно, Грейнджер, я прекрасно тебя знаю и потому предупреждаю — не дай Мэрлин во время боя курантов у Малфоя внезапно распухнет язык или его волосы окрасятся в рыжий — я тебе этого не прощу.       — Лучше бы попросила своего мужа угомонить этого змеёныша, пока я не взяла дело в свои руки, — Гермиона недовольно фыркнула, но, заметив строгий взгляд подруги, вздохнула, — хорошо, Джин. Но если он опять попытается меня зацепить, то я за себя не ручаюсь. Мне порядком надоело выслушивать этот поток дерьма в свой адрес. И вообще, вот надо было тебе выйти замуж за человека, чей лучший друг этот засранец?       — Знаешь, у меня складывается ощущение, что вы оба друг к другу неравнодушны, — лицо Джинни приобрело задумчивое выражение. — Как там говорится у магглов? От ненависти до любви один шаг?       — От любви до ненависти, — шатенка машинально поправила подругу. Но в следующую секунду, когда до неё дошёл смысл сказанного, она зашипела, — Ты с ума сошла? Я и Малфой? Да ни за что на свете! Я лучше съем флоббер-червя, чем буду с таким как он!       — Грейнджер, я всегда подозревал, что у тебя какая-то нездоровая любовь к подобным существам. Признавайся, именно поэтому ты постоянно нарывалась на отработки у Снейпа? — сзади раздался знакомый голос.       Обернувшись на источник звука, девушки заметили Малфоя, который облокотившись о дверной проём, ленивым взглядом наблюдал за ними.       Стоило признать, что когда Мэрлин щедро раздавал доброту и уравновешенность — Малфой стоял в очереди за внешностью. И стоит отметить, что этим он не был обделён. Если не знать нутро блондина, то его можно было бы посчитать завидным женихом — приятная внешность, острый ум, хорошо подвешенный язык. И если бы Грейнджер лично не была свидетелем, как он общается с детьми, то усомнилась бы в своей адекватности. Но почему-то именно на ней все хорошие манеры у Драко заканчивались и оставались лишь ехидные комментарии, сдобренные ядовитыми шуточками.       Оставив без внимания вклинившегося в их разговор блондина, Грейнджер обняла подругу и жарко прошептала:       — Я, пожалуй, пойду, иначе праздник закончится так и не начавшись.       Сухо кивнув Малфою на прощание, Гермиона исчезла в зелёном пламени камина, совершенно не подозревая, что ещё не раз пожалеет о данном подруге обещании, не трогать Малфоя.

***

      Надо признать, что у Джинни был явный талант к организации праздников, и если бы её жизнь не была прочно связана со спортом, то девушка могла бы открыть агентство по организации торжеств и можно даже не сомневаться, что в этой сфере она бы добилась успеха. Едва переступив порог, Гермиона на миг опешила — дом Забини был ожившей мечтой ребёнка, мечтающего оказаться в рождественской сказке.       В воздухе витали ароматы имбирных пряников, ели и апельсинов, заставляя сердце забиться в предвкушении — даже у самого отъявленного противника праздников затрепещет сердечко в ожидании Санты.       На стенах, под потолком, распустились заколдованные ветви ели, которые источали хвойный аромат. Сам потолок был зачарован под ночное небо, с которого срывался снежок, отчего Гермиона ощутила почти что детский восторг — хоть она и была самой умной ведьмой своего поколения, но именно Рождество дарило ту незыблемую веру в волшебство и в то, что обязательно всё будет хорошо.       — Оказывается, чтобы заставить тебя замолчать, нужно было всего лишь зачаровать потолок? — позади послышался ехидный смешок. Девушка обернулась и наткнулась взглядом на Малфоя, на лице которого блуждала уже знакомая ехидная ухмылка. Подавив желание бросить в него жалящее, Грейнджер призвала на помощь всё имеющееся терпение и просто отвернулась, продолжая с упоением разглядывать интерьер комнаты.       Драко явно был недоволен сложившейся ситуацией и не намеревался оставлять шатенку в покое. Но задуманному помешала Джинни, которая впорхнула в комнату с широкой улыбкой. Едва завидев гостей, она на секунду нахмурилась, пытаясь оценить ущерб, но осознание того, что никто не валяется на полу, корчась от жалящего заклинания — заставило хозяйку дома ободряюще улыбнуться.       — Ну что, идём к столу? — рыжеволосая ведьма подталкивала друзей к выходу, совершенно не обращая внимания на их мученические выражения лиц.       Перейдя в другую комнату, Грейнджер и Малфой синхронно охнули.       — Уизлетта, ты понимаешь, что нас всего четверо?       — Драко, лучше займись чем-то полезным, — Джинни окатила холодным взглядом блондина, от которого тот поперхнулся.       Как только все четверо уселись за стол, продолжая мило подшучивать над стараниями миссис Забини, которая в этом году превзошла саму себя, к каждому волшебнику подплыл зачарованный поднос, на котором красовался высокий бокал с игристым напитком.       — Прежде чем мы с вами сделаем следующий шаг в новую жизнь, я хочу вас поблагодарить, — Блейз, который до этого хранил молчание, наблюдая за всеми присутствующими, откашлялся и, вытянув руку с бокалом, продолжил. — Спасибо вам, друзья, что вы с нами. В конце концов, наблюдая за вашими отношениями, я осознал одну вещь — если бы у меня в своё время не хватило смелости признаться Джинни, в своих чувствах, — взглядом полным нежности и любви мулат посмотрел на свою супругу, которая явно была смущена, — то можно быть уверенным — именно так бы мы выглядели со стороны.       — Мэрлин, Блейз, что ты несёшь? — с противоположного конца стола раздалось шипение. Драко был явно недоволен словами друга. — Ты серьёзно считаешь, что я могу что-то испытывать к этой женщине?       — А вот с этого места поподробнее, — губы Гермионы скривились в неприязненной, но многообещающей улыбке. — Это какой «такой»?       — Да ладно, Грейнджер, ты же сама прекрасно всё знаешь. Уж прости, но если у тебя был план по моему соблазнению, то он заранее провален.       — Для начала посмотри на себя, — лицо шатенки не выражало абсолютно никаких эмоций, словно все они были заперты за тысячей замков. Её равнодушию и умению держать себя сейчас бы позавидовала любая аристократка, но злость, которая за всё время их стычек скопилась в достаточном количестве, грозилась вылиться на всех окружающих.       — Я не идеален, но ты, Грейнджер, настоящая катастрофа. Ты сумасбродная, совершенно не умеешь держать себя в руках. С тобой любой волшебник будет как на пороховой бочке и это не считая того, что ты бесконечно суёшь нос не в свои дела. Ты никогда не думала, что стоит немного измениться? Иначе с такими манерами, Гермиона, тебя ждёт участь мадам Пинс, чьи самые влажные фантазии описаны лишь в книгах, — выплеснув весь скопившийся яд, Малфой одним глотком осушил бокал и с шумом поставил его на стол.       В комнате повисло густое напряжение — казалось, его можно было потрогать руками и ощутить неприятную горечь на языке. Блейз и Джинни в изумлении переводили взгляд с Драко на Гермиону, словно ожидая, что в любой момент придётся вызывать авроров для спасения одного несносного слизеринца.       Но, к удивлению всех присутствующих, Гермиона молча выслушала всё, что высказал ей блондин, и лишь сухо кивнула.       В какой-то момент шатенка ощутила себя зверушкой в клетке, потому как все трое неотрывно следили за ней, пока сама волшебница наслаждалась ужином.       — Что-то не так? — тонкие пальчики взяли бокал, который всё ещё парил возле неё, и поднесли к ярко накрашенным губам.       — Грейнджер, — наконец слегка прокашлявшись, Драко тихо обратился к гриффиндорке.       — Не утруждай себя объяснениями. Ничего иного я от тебя не ожидала, — пригубив напиток, ведьма на миг прикрыла глаза, ощущая, как пузырьки приятно щекочут язык. — Твой потолок — это выдать какую-нибудь порцию грязи, совершенно не беспокоясь о чувствах других. Тебе плевать на семейство Забини, которые пригласили тебя отметить праздник в их доме. Как по мне, так с таким другом и никаких врагов не надо, — девушка аккуратно поставила фужер на стол, но слегка подрагивающие пальчики выдавали волнение. — Я, пожалуй, проветрюсь, — и послав самую очаровательную улыбку, Гермиона покинула комнату.       Стоя на балконе, Грейнджер потягивала очередной бокал огденского, пытаясь привести в порядок мысли, которые беспокойными тараканами мельтешили в голове. Казалось, почему слова Малфоя её так сильно зацепили? Они никогда не были парой и уж тем более друзьями, но почему-то его фраза о том, что её ждёт безрадостное будущее в стенах библиотеки отзывалась горечью на языке. Из раздумий Грейнджер вывела Джинни, которая незаметно подкралась к подруге:       — Герм, я прошу тебя…       — Не беспокойся, я не прокляну его. Чтобы это сделать, нужны хоть какие-то эмоции, а после сегодняшнего он для меня не более чем предмет интерьера, — хмель уже принял девушку в свои приветливые объятия, но внезапная волна жара заставила шатенку поморщиться.       — Эй, с тобой всё нормально? — зелёные глаза рыжеволосой волшебницы забегали по фигуре Гермионы.       — Не знаю… — Грейнджер принялась обмахивать себя рукой, пытаясь прогнать жар, который никак не хотел отступать. — Странное ощущение, словно… Я… Джинни…       Последнее, что запомнила гриффиндорка, это то, как небо с землёй закружились в безумном танце, а дальше темнота.