Circus Addiction

— Дамы и господа! Добро пожаловать на наше цирковое представление! Сегодня мы покажем вам самое незабываемое шоу!

      Представление началось. Громогласный удар гонга объявил ожидаемую всеми зрителями премьеру новой постановки, основанной на цирковых традициях, смешанных с щепоткой дней минувшей эпохи. Сколько было суеты и мороки, представить сложно, но вот он, манеж! За плотной тканью бордовых штор воцарился хаос, в котором клоуны делали грим, гимнасты разминались, а дрессировщики уже строились в ряд, чтобы первыми выйти со своими пернатыми друзьями, и все это захватывало дух. Тремор, волнение в теле каждого ощущались настолько явственно, что было сложно упустить это из виду. Их путь начинался прямо здесь, на родине цирковых выступлений, на родине иллюзий и обмана — в Фонтейне.       Прекрасная феерия и апогей чувств ждали и тех, кто по прошествии первого получаса собирался выходить на сцену. Сколько бы выступлений ни было пройдено, сколько бы тренировок и разминок ни было, для гимнастов и эквилибристов, исполняющих свои роли под самым куполом, это все еще оставалось игрой с собственной жизнью. — Одного не понимаю, как ты вообще смог меня затащить сюда, да еще и на роль шута, — недовольно отозвался Скарамучча, вошедший после своего представления в объятую небольшой прохладой гримерку.       Тут были раскинуты вещи, в которых артисты пришли на свою работу, где-то валялись баллончики с лаком для волос, где-то краски, а блеск, словно звездная пыль, рассыпался по серому бетону. И ведь все еще нужно будет прибрать.       Хэйдзо поправлял свою полосатую шляпу, стоя у самого зеркала. Она была прикреплена к волосам с помощью нескольких заколок, чтобы не слетала во время трюков, но все же конструкция до сих пор не внушала сильного доверия. И в целом, смотря на его образ, можно было подумать, вовсе не он будет выступать партнером Кадзухи на его выступлении. Наряды слишком разительно отличались, но костюмер настояла на том, чтобы так все и осталось.       Каэдэхара же, переодевшись в свою одежду, продолжал делать легкую разминку, наклоняясь то в одну сторону, то в другую, растягивая мышцы рук. На нем были неплохие шаровары, вот только топ совсем не прикрывал живота, на который просто смотреть было невозможно. — Разве тебе не нравится? — улыбнулся Кадзуха, подходя ближе к своему парню и осматривая его со всех сторон. — Только тебя увидев, я понял, что ты тот, кто нам нужен. — Да, конечно, как по мне, я больше подхожу на роль дрессировщика, чем на роль Пьеро, — усмехнулся Скарамучча в ответ и хотел бы с намеком положить руки на талию своего собеседника, вот только он достаточно ловко вывернулся. — Нам скоро выходить, так что лучше не стоит, — чуть посмеявшись, заметил гимнаст, после чего вздохнул. — До сих пор немного волнуюсь. — Да брось! — отмахнулся резко отвернувшийся от зеркала Хэйдзо. — Ты работаешь тут дольше нас всех вместе взятых, что может пойти не так? — А если вдруг качель отвалится? — недовольно заметил Скара, но тут же осекся.       Не хотелось бы ему даже думать об этом. И вообще, у него у самого сердечный приступ случается каждый раз, когда он видит, как Кадзуха проводит свои последние тренировки на той высоте, на которой должен будет выступать на официальном представлении. — Тогда ты его несмотря ни на что поймаешь, разве нет? — спросил Сиканоин, заставив своего друга лишь неопределенно цыкнуть. — И я тоже подстрахую если что, а еще с нами будет Сяо, он ведь точно справится с тем, чтобы оказаться в нужном месте в нужное время. — К слову, где он? — задался вопросом Кадзуха, но ответ нашел так же быстро, как и задал, ведь главный объект обсуждения вышел из-за ширмы, как и говорилось, в нужное время. — Вы меня обсуждаете? Что-то не так? — Ничего такого, — отмахнулся от него Скарамучча, надеясь, что сам он не вляпается в неприятности прямо на сцене.       По идее клоун же должен веселить народ, а не быть целью жонглёра с парой десятков ножей в рукаве! Но ладно, в этот раз он переживет, а в следующий подойдет к главному креативному директору с просьбой больше не ставить его в пару с этим молчаливым и крайне серьезным человеком. — Ребята, ваш выход! Скара, Сяо, вы первые. Не забывайте, что на все выступление у вас только шесть минут, дальше выходят воздушные гимнасты, — в гримерку забежала одна из работниц, но след ее простыл так же быстро.       При выходе на сцену главное — не забывать о концентрации. Скарамучча пусть и не был идеалом в этом, но сейчас само шоу не давало расслабиться. Стоять на цветном гимнастическом шаре, ловко удерживать равновесие, стоя на каблуках, и при этом делать вид, что убегает от подкинутых Сяо ножей. Можно было подумать, что он жалуется, но на деле это позволяло получить ту порцию адреналина, которой всегда было мало.       Украдкой смотря в сторону зрительского зала, Скарамучча вполне задорно крутил ладонями у щек, будто бы говоря: «Не попал, не попал» — а после бежал дальше, а под конец, войдя в роль эдакого шкодливого ребенка, вовсе спрыгнул со своего мяча в попытке бросить его в жонглера. Тот явно такого не ожидал, но все же успел остановить шар и пинком вернуть его клоуну. А какой смех у детей и даже у некоторых взрослых вызвало расстроенное лицо Пьеро! Как будто они только этого и ждали.       Встав на поклон, артисты вскинули руки вверх, и свет резко выключился. Прожектора белого света были брошены под купол, где начала свое выступление уже вторая пара из общего представления. Скарамучча буквально чувствовал, как сердца зрителей захватило то, что происходило наверху. По-другому и не могло быть. — Пошли скорее, нам нужно взять больше шаров, — напомнил замершему на месте клоуну Сяо, после чего быстрым шагом направился за кулисы, пока люди были увлечены «полетом белой птицы и ее другом-писателем». Сценарист расстарался для их образов.       Трепет, который ощущал Кадзуха, поднимаясь все выше и выше к своей площадке, нельзя было сравнить ни с чем. С высоты сразу в двадцать метров все казалось таким далеким, будто бы совсем муравьиным, а впереди расстилалось пространство, подвластное только ему самому. Подобный ход был несомненно опасным, но это заставляло сердце трепетать, возможно, даже сильнее, чем первые встречи и свидания с любовью всей его жизни. Это была свобода. Настоящая и неподдельная свобода, в которой можно было раствориться, надеясь лишь на то, что его руки не соскользнут и удержат, что напарник вовремя его словит и не отпустит.       Свет мелькнул бликом в глазах, едва Каэдэхара встал на край платформы. Это было знаком, что пора начинать свой полет.       Прыгнув вперед, он ухватился руками за первую трапецию, качнулся и выполнил первый трюк. Тросы, поддерживающие равновесие, дрогнули и начали опускаться ниже, создавая иллюзию хаотичного полета, в то время как Хэйдзо уже сел на свой одноколесный велосипед и выехал на канат, держа в руках листы бумаги, которые позже он должен будет кинуть в воздух.       Все протекало достаточно гладко. Трапеция раскачивалась от действий гимнаста то опускаясь ниже к вернувшимся на сцену клоуну и жонглеру, которые теперь, вместе встав на шар, подкидывали вверх мячи, то поднималась выше над самой головой эквилибриста. Люди хлопали, восторгались до лишь одного момента, когда Кадзуха почувствовал, что что-то не так.       Ощутить это было несложно. Перекладина под руками дрогнула в тот самый момент, когда Каэдэхара спрыгнул ниже. — Что-то не так! — только и успел он крикнуть Хэйдзо, как один из крепящих тросов полностью отошел от крепежа. — Кадзуха! — послышался вскрик эквилибриста, а зрители в зале замерли, затаив дыхание.       Все окружение молчало так громко, что волей-неволей находившийся снизу Скарамучча понял, что что-то не так. Сердце судорожно сжалось, и он резко повернул голову наверх.       «Вот черт!» — воскликнул про себя парень, видя то, как начинает падать его возлюбленный. Все проходило так хорошо, без каких-либо заминок, но, видимо, это было лишь затишье перед тем, что происходило прямо сейчас. — Сяо! В сторону! — воскликнул клоун, сбросив с головы свою неудобную и огромную шапку.       Все тело трясло, и действовал он машинально. В цирке было запрещено использовать глаза бога, но, тем не менее, без него Скарамучча никогда не выходил на манеж. Ему повезло, ведь одежды было много, и свечение за тканью никто бы не увидел, зато, зная прилежность своего парня, клоун был просто убежден в том, что ему и в голову не пришло на подстраховку спрятать его да хотя бы в рот. — Подкинь его выше! — воскликнул Сяо, перекидывая все шары, которыми жонглировал в одну руку, а другую вскинул выше.       Скарамучча заметил легкий блеск металла и то, как трапеция практически магическим образом вернулась на свое место и начала медленно опускаться. Продолжать в этом же духе выступать казалось совершенным безумием даже при том, что похоже, что Сяо попал точно в крепеж, но, если была возможность красиво пережить этот инцидент, стоило попробовать.       За последнюю секунду до того, как Кадзуха бы упал на пол и точно бы переломал себе кости, Скарамучча со всей силы оттолкнулся от шара и постарался как можно более мягко и незаметно использовать частички ветра, поднять возлюбленного обратно на его место, заперев свое опасение и желание закончить где-то в глубине души. — Мы продолжаем, — строго не то для самого себя, не то для Каэдэхары сказал он, после чего со всей силы бросил его обратно под купол, а сам же упал обратно на свой шар, подхватывая руками брошенные в его сторону от Сяо шары.       Все, казалось, обошлось. Зрители аплодировали стоя, шоу продолжалось, в то время как Скарамучча, покрывшись тонким слоем острых иголок, игнорируя все вопросы к Кадзухе, вел его в сторону их фургона, стоящего на парковке. Оставалось надеяться, что остальные выступления, где должен будет присутствовать Пьеро, закончатся спокойно и без его участия. — Со мной все в порядке, — выдохнул Каэдэхара, стараясь поспевать за быстрым темпом ходьбы возлюбленного. — Ага, конечно, ври больше. Я чувствую, как тебя всего трясет, — шикнул в ответ парень, подходя к нужному фургону и отпирая его ключом, подхваченным со стола в гримерке.       Пространство внутри можно было назвать тесноватым, но зато уютно обставленным. Еще бы, ведь труппе циркачей приходилось ездить по разным регионам в одном составе, проводить гастроли по всему Тэйвату. Хотя в городе у них и был снят номер в отеле, но до него было идти еще дольше. — Все ведь обошлось, — постарался улыбнуться Кадзуха, в то время как его усаживали на небольшой диван. — Обошлось?! А если бы меня с Сяо там не оказалось?! А если бы я не взял с собой глаз бога! Ты совсем ополоумел оставлять себя без какой-либо страховки?! — возмущенно воскликнул парень, снимая с себя сначала красный пиджак, затем жилетку и в конце концов бант на шее. Так хотя бы дышать становилось проще. — Но вы там были, и все обошлось, — Каэдэхара привстал, подхватывая за руку мельтешащего Скара, и усадил его рядом с собой. — Да и куда бы я спрятал свой глаз бога? Ты посмотри в чем я.       Скарамучча и правда посмотрел, а затем прикрыл глаза ладонью, тяжело вздыхая. Вот правда, кто придумал для воздушных гимнастов такие выразительные костюмы, но более того непрактичные. — Я вижу в чем ты, но все равно! Должна же быть предусмотрена страховка! — Я… От нее отказался, — с легкой долей вины в голосе заметил Кадзуха, уже ожидая новый всплеск эмоциональности от возлюбленного. — Что сделал? — холодно переспросил парень, поворачиваясь обратно к возлюбленному. — Кадзуха, ты…       Договорить он не успел, так же как и не успел в одну секунду осознать, что его попросту заткнули поцелуем, отвлекли теплыми губами, заставили злость отступать… Пришлось хотя бы попытаться оттолкнуть от себя гимнаста. — Эй! Я еще не закончил! Ты хотя бы подумал о… — и снова договорить не дали. Кадзуха ухватился за рюши рубашки сильнее, так, что противопоставить ему было особо нечего.       Сколько они встречались? Уже практически год? Тогда почему каждые его поцелуи трогали до самой глубины души, разливались теплом по коже, заставляли тянуться за добавкой. — Теперь немного успокоился? — на легком выдохе произнес парень, невольно впиваясь взглядом в только что зацелованные губы. — Поцеловал меня, а теперь задаешь такие глупые вопросы? — шикнул Скарамучча, расстегивая пару пуговиц на своей рубашке и укладывая Кадзуху спиной на диван. — Тут не особо удобно, может лучше в спальню? А еще твой грим… — Да к черту все это, ты у меня сегодня получишь за свое «Отказался от страховки».       Нависнув над Каэдэхарой сверху, Пьеро продолжил разорванный поцелуй, стягивая с ладоней перчатки и наконец прикладывая их к оголенному животу, на ощупь находя застежку брюк.       Несмотря на свою попытку успокоить Скарамуччу, гимнаст чувствовал, насколько взвинченным он был. Возможно, что взволновался даже сильнее, чем он сам. Это было действительно очаровательно. Этот ежик, который так любит колкости и вид саркастичного непробиваемого парня, на деле испытывал в душе гораздо больше многих. Именно это Кадзухе так сильно в нем нравилось, нравилось настолько, что он всеми правдами и неправдами пытался вытащить его из работы в книжном магазине на протяжении двух месяцев. А еще Кадзухе безумно сильно нравилось, как даже сейчас Скара пытался сдерживать свои злость и негодование по отношению к нему, практически изучающе проводя теплыми руками по обнажившейся коже.       Почувствовав сдавленные смешки со стороны Каэдэхары, Скарамучча отстранился от его губ, с нескрываемым недовольством заглядывая в глаза напротив. — Прости, просто я безумно люблю тебя, — со счастливой улыбкой произнес парень, закидывая руки на шею возлюбленного и притягивая обратно к себе. — Я тоже тебя люблю, — на выдохе ответил клоун, опускаясь еще чуть ниже, чтобы на сей раз обхватить губами тонкую кожу на шее Кадзухи.       Поцелуй за поцелуем, ласка за лаской, и тревожность со злостью полностью покинули разум, оставляя в нем пустую дыру, теперь же заполняемую до краев безумным желанием оказаться хоть на миллиметр ближе к теплу чужого тела. И в то время, как Скарамучча снял уже всю нижнюю часть одежды гимнаста, тот в свою очередь медленно, но верно стаскивал с Пьеро его рубашку, чтобы позволить себе насладиться нежными чертами тела, доступными только для него одного. — Не думаешь, что это странно — заниматься сексом, пока остальные выступают? — спросил Каэдэхара, следя за тем, как парень впопыхах отходит к тумбочке у спальни и достает оттуда бутылек со смазкой. — Думаю, что остальные поймут, и у нас еще есть час, включая антракт.       Избавившись от своих шорт и белья, Скарамучча вздохнул, вновь возвращаясь губами к исследованию тела возлюбленного. Чувствовать, как горит его кожа, и вдыхать его запах — вот что действительно помещало в какое-то неизвестное пространство. — А что насчет грима? — донесся вопрос откуда-то сверху, на что парень смог лишь фыркнуть. — Сделаю новый, не проблема.       Для самого Кадзухи было в новинку заниматься этим со своим парнем, еще не избавившимся от своего сценического образа, но все же эта новизна не могла не заводить. Ощущение, что в любой момент кто-то может просто прийти проверить их и застать за не самым приличным делом, подогревало пламя в душе наряду с прохладой смазки, коснувшейся кожи меж ягодиц и жаркими поцелуями на выступающих косточках бедер.       Вздрогнув от резкого укуса, Каэдэхара чуть выгнулся, почувствовав пальцы внутри себя. Перед глазами все плыло из-за желания быстрее получить как можно больше удовольствия и полностью забыть о секундах падения, несмотря на беззаботный вид, вертевшийся в голове. — Может в этот раз просто вставишь? — как-то изнеможденно спросил Кадзуха, пропустив стон от попадания подушечек пальцев по простате. — Я же говорил, что накажу тебя, — усмехнулся Скарамучча в ответ, продолжая двигать пальцами внутри.       И все же было сложно контролировать самого себя. Парень просто не привык сдерживаться. Он не умел этого делать, как делал Кадзуха: долго и нежно, скорее пытался нагнать удовольствие, но не сегодня. Сегодня нужно было хоть как-то оставить в памяти гимнаста его плату за неосторожность. — Мгх… Хватит, нам нужно быстрее… — попытался выговорить Каэдэхара, чувствуя, что его доводят даже без проникновения. — Да, ты прав, — улыбнулся Скара в ответ, после чего в одно движение проник возбуждением внутрь, заставляя возлюбленного выгнуться и зайтись в практически умоляющем стоне.       И мольбы, благо, были услышаны. Уже не понимая пространства вокруг, Кадзуха почувствовал лишь то, как его перевернули на спину и спустили ногами на пол. За этим последовал новый толчок, а после еще один и еще один. Парень чувствовал, как сильно рука Скарамуччи сжимала его бедро, как губы сомкнулись на загривке, оголенном съехавшим на бок хвостом, и как из раза в раз в него проникали все глубже и глубже, доводя до исступления, до уже совершенно бесконтрольных стонов.       Едва ли кто-то из них мог бы продержаться длительное время, а потому не понадобилось и трех минут, чтобы сначала Кадзуха почувствовал, как его разрывает на мелкие атомы от прилива неумолимого наслаждения, а после и Скарамучча, громко прошипев что-то несуразное, навалился сверху, так и продолжая поглаживать ладонью бедро. — Ты даже не представляешь, как я хотел снять с тебя этот твой сценический костюм, — в бреду удовольствия прошептал клоун, чей грим теперь же оставлял желать лучшего. Он буквально кожей чувствовал, как вся краска смазалась с лица и поплыла. — Тогда в следующий раз не хочешь сам примерить? — хрипло посмеялся Каэдэхара в ответ, пытаясь поскорее прийти в чувства. — Как хочешь, — только и смог ответить парень, прежде чем перевалиться на бок и облокотиться спиной о край дивана. — Ты точно в порядке? — Как видишь, твоими стараниями, — улыбнулся в ответ гимнаст, сползая ближе к своему возлюбленному, чтобы хотя бы пару минут посидеть в простой тишине, прежде чем возвращаться в бешеный ритм выступления.