Призрак с дурным характером

— Да когда ж это закончится?! –Хонджун что есть силы швырнул на стол папку с полученными молитвами, содержание которых больше походило на книгу жалоб. — Этот чертов призрак меня в могилу сведет! — взвыл он, хватаясь за волосы и еле-еле справляясь с желанием стукнуться о собственный письменный стол. — Ты же божество, Джун, какая могила? — хмыкнул невозмутимый Чонхо, по совместительству — бог богатства. — Переквалифицируюсь в демона и спущусь в ад, откопаю себе чудесную ямку, и никто меня не тронет! — рявкнул взбешенный Хонджун. — Тебе туда сразу же грешников накидают, причем похуже, чем этот призрак. Что с ним не так-то? — полюбопытствовал Чонхо, присаживаясь на край стола. — С ним не так абсолютно все! Нет бы он преследовал своих живых потомков, подселялся в тела и питался их жизненной ци! Он мог летать по округе и проклинать всех на неудачу! Мог просто как какая-нибудь чокнутая баньши — выть и предсказывать смерть! Тогда я хотя бы имел право разобраться с ним по-нормальному, отправив в чистилище! А он развлекается мелким пакостничеством, которого даже в перечне потусторонних грехов нет! — чуть ли не плакал Хонджун, являющийся божеством правопорядка, низвергающим демонов и призраков в ад. — Так а он-то что именно делает? — с еще большим интересом спросил Чонхо, заинтригованный донельзя. — А ты почитай! Тут можно целый сборник собрать и опубликовать! Я даже знаю, какое название у него будет: «Достать любого за пять минут!» — выплюнул Хонджун, кидая в руки друга ту самую папку. — Ну-ка, ну-ка… Ого… «Вселился в ремень мясника и хлестал его по заднице. Тому, вроде как и нравится, вот только слушать его возмутительно счастливые вопли совсем надоело! Покровитель Хон, изгони демона!»… Это они что, просят обломать кайф мяснику? — хмыкнул Чонхо. — Ты дальше читай. — покивал Хонджун на папку. Друг перелистнул страницу: — «Покровитель Хон, тысячи благословений тебе еженощно! Изведи этого демона, а то сил нет! Не могу я больше пение огурцов слушать! Я как подхожу к соседскому огороду, так они мне такие проповеди жалостливые о воровстве поют, что каждый раз рука не поднимается сорвать!»… Они это серьезно? Это что, вор жалуется на то, что ему украсть не дают? — засмеялся Чонхо, поразившись людской наглости. — О, это еще цветочки. Ты дальше посмотри. — Тот вытащил следующий пергамент. — «Во имя Верхнего мира и спокойствия мира людей, Великий Покровитель Хон, избави от напасти! Никакого сладу с этим призраком! Только приду к соседке, пока ее муж пьянствует с дружками, как начнем мы миловаться, так я ей юбку задираю, а оттуда прямо из ее…ну ты понял, боженька, в общем вылазит это чудище окаянное полупрозрачное и велит мне мой нефритовый жезл в собственную задницу засунуть, если он так чешется! Что он напраслину возводит?! У меня уже целую неделю ничего не чесалось!..» Мда, как он лихо свой член-то обозвал — Нефритовый Жезл, надо запомнить… Получается, этот призрак стоит на страже порядка и моральных принципов в этой деревеньке? Ну, кроме того мясника, того, я так понял из молитвы, все устраивает. — Хонджун молча встал, забрал папку из рук Чонхо, что-то в ней полистал и вытащил очередной лист, сунув его в руки богу: — «Покровитель Хон, вы это, призрака того шибко не наказывайте, он меня… Ну это… Самое…как его… А! От нервов спасает, лучше, чем в бане веником, честное слово! Я это, как новенький! А то, что соседи на него наговаривают — все дудки, вы им не верьте! Он хороший, а красивый какой… Был бы я бабой.» . У него там и свои поклонники есть уже? Скоро ему молитвы возносить будут! — фыркнул Чонхо, возвращая молитву. — Если не уже. По факту — он не делает ничего противозаконного, даже наоборот, однако читать о его подвигах приходится мне! Еще и в этой жуткой сельской интерпретации! Да после всего прочитанного мне хочется спуститься и стереть эту деревню с лица мира людей, так как они даже не понимают, какую чушь несут и о чем просят! Я божество- покровитель или сборщик жалоб на их собственные грехи?! А?! — Да не кипятись ты так. Может этот призрак — бывший стражник, вот ему покоя и не дает эта деревня, полная прогнивших душ. Спустился бы да поговорил с ним. — предложил Чонхо. — Что я ему скажу? Он как увидит меня, решит, что я от него избавиться пришел, да и свалит в какое-то другое место, начав там уже наносить добро и добивать радостью. — саркастично выдал Хонджун, устало плюхаясь в собственное кресло. — А ты божественную силу замаскируй артефактом каким-нибудь, да и спустись за несколько ли от деревни, чтобы он тебя не почуял. — подсказал бог. — Да не знаю… Стоит ли… — вздохнул Хонджун, задумчиво глядя на папку. Внезапно раздался хлопок и появился новый пергамент: это означало, что по этому делу кто-то еще успел помолиться. На этот раз Хонджун сам зачитал вслух: — «Боженька Хон, подари милость призраку из нашей деревни! Злые дядьки из пришлых напились до невозможного и решили избить до смерти моего пса, который не дал им на меня напасть, спасая от их нехороших помыслов! Он вселился в их дубины да прошелся им по хребтам так, что еще пару дней с постели не встанут. Вот только они поклялись найти какого-нибудь священнослужителя и изгнать его, раз ты не изгоняешь. А он не злой призрак, он мою маму сберег — протянул ей деревце, когда она в болоте застряла, моему брату помог — напугал рыбака, погнав его в ту сторону, где мой братик тонул в озере… Не дай его изгнать, без него всем беда будет!» — Хонджун, дочитав до конца, вздохнул. — Мда, пожалуй, теперь мне точно нужно с ним поговорить. Священнослужители могут запечатать, что ни покоя он ни найдет, ни помогать больше не сможет. А душам, не получившим упокоения, в данном случае, за счет помощи людям — прямая дорога в демоны. — Вперед, мой друг. Спаси этого призрака. Судя по словам этой девушки, он не зло и даже, на самом деле, не пакостник. Просто у него чувство юмора хорошее. А ведь мог просто их стращать, а он больше все в какую-то нелепость уводит. — покачал головой Чонхо. Хонджуну ничего не оставалось, кроме как согласиться.

***

Спустя несколько часов, около полуночи, Хонджун, проявив оболочку и сокрыв божественную ауру, спустился к смертным. До деревни оставалось пара ли, он решил ее пройти не торопясь, наслаждаясь лесными пейзажами. Вон там протекала небольшая речушка, вон в тех ветвях скрылся соловей, напевая свою песнь, а вот там пробегала семья лисиц, приветственно махнувших хвостами богу, так как от животных что божественную, что демоническую сущность было не скрыть. Вон за тем кустом пряталась красивая ящерка, а вон на том большой камне сидел молочно-белый призрак… Призрак?! — Ну наконец-то! Я уж думал, никто из вашей Небесной Канцелярии задницу так и не поднимет! Почему до сих пор не разобрались с этими деревенскими идиотами?! До какого столетия мне торчать здесь и учить их уму разуму?! — налетел на него с упреками призрак красивого юноши и совсем не по-призрачному, а вполне ощутимо потыкал указательным пальцем в грудь опешившего Хонджуна. — И вот только не надо мне тут рассказывать, что ты отозвался на жалобы этих полудурков и пришел избавиться от меня! Я каждое слово слышал и знаю, что они там про меня наплели! — фыркнул он, складывая руки на груди. — Ты что, знаешь, что я — бог?! — только и хватило ума спросить Хонджуну. — А какой еще дурак будет посреди ночи зайчиков и лисичек рассматривать, идя по темной дороге, на которой полдня уже в засаде грабители сидят? Ты их даже не заметил, зато они подсунутых мной им в штаны ежей — очень. — злорадно усмехнулся призрак, сведя к переносице хищные черные брови, из-за чего стал похож на какую-то злую птицу. — А ежей тебе не жалко? — фыркнул Хонджун, немного придя в себя. — Жалко, но они смогут себя защитить. А ты — нет. Чего силу-то попрятал? От тебя все равно несет Небом как от конюшни навозом. — хмыкнул призрак. — Звать-то тебя как? — вздохнул Хонджун. — Пак Сонхва. — немного помолчав, все же выдал призрак. — Значит, Пак Сонхва… А это не ты ли тот знаменитый проповедник, что ходил по миру и пытался людей на путь истинный наставить? — припомнил Хонджун одну из историй, дошедшую до него. — Он самый. — помрачнел Сонхва. — А потом эти люди решили поставить на путь истинный меня, переехав телегой и выкинув мое тело в пруд. Отличные ребята, правда? — иронично развел руками он. — Так ты поэтому мстишь им, это случилось в этой деревне? — догадался Хонджун. — Я не мщу, я по-прежнему пытаюсь воззвать к их совести. Правда теперь, стоит признать, мне удается это делать эффективнее. Особенно, если взывать дубиной поперек хребта. — ухмыльнулся Сонхва. — Ну и что мне с тобой делать, а? Добровольно не хочешь уйти на тот свет, запустив круг перерождения? Ты при жизни мухи не обидел, а умер как мученик, тебе полагается отличная судьба. — предложил Хонджун. — А с этими что будет? Так и увязнут в своих грехах. Так я хоть сделать что-то могу, помочь кому-то, а переродившись, я даже не вспомню о своей прежней жизни, оно мне надо? — фыркнул Сонхва. Хонджун даже не знал, что на это ответить. — На днях они священнослужителя пригонят, он тебя запечатать сможет, а это прямой путь в злобные демоны. — предостерег Хонджун. — Пусть сначала поймает. — закатил глаза призрак. Да и демоном быть не так уж плохо. Еще больше силы. — Если ты станешь демоном, мне точно придется тебя убить. — возразил Хонджун. — Значит мы встретимся еще раз? Я согласен. — ухмыльнулся Сонхва, подвигав бровями. — Слушай, но может, все-таки, уйдешь со мной на перерождение? — взмолился Хонджун. — Неа, лучше пойдем выпьем. У меня там кувшин с отличной настойкой припрятан. Ну, не у меня, а у их старосты. Он как напьется, жену нещадно бьет, а если мы его этого кувшина лишим, то женщина не пострадает какое-то время. — предложил призрак. — А как ты пить собрался? — удивленно развел руками Джун. — А вот так! — На этих словах призрак вошел в тело Хонджуна, являющееся, по сути, пустым сосудом- вместилищем его сущности, поэтому от еще одного соседа теснее не стало. — А неплохое тело, может одолжишь? — А не пошел бы ты! -Я и иду, не мешай! -Со стороны наш диалог выглядит как разговор сумасшедшего с самим собой! — Да и плевать, я хочу выпить, я не пил уже сто лет! — Да тебе от силы лет 20 было! — Не будь занудой, или это у вас на Небе мода такая? *** Вернулся Хонджун под утро, и если бы он был человеком, то под глазами у него залегли бы мешки, а от самого него несло бы перегаром. Он в одну оболочку выпил целый кувшин крепчайшей настойки, болтая с Сонхва о смысле жизни, смерти и небытия. Не его божественная сущность, и он бы точно маялся похмельем. — Ну, как сходил вниз? — Чонхо зашел в его кабинет, заняв место на удобном диванчике. — Лучше не спрашивай. — Покачал головой Хонджун, откидываясь на спинку кресла. — А с призраком разобрался? — продолжал расспрашивать Чонхо. -Разобрался. — кивнул Джун. — Ну и? — Поставил магическую печать на деревню, чтобы вели себя лучше. Каждый раз, замышляя какое-то непотребство, они будут об этом забывать. — вздохнул он. — А на призрака печать поставил — его никто из простых смертных и священнослужителей тронуть не сможет. Пусть и дальше творит, что хочет, никого не убивает и ладно. — махнул он рукой. — Ничего себе! Но такие печати вне твоей компетенции! — воскликнул бог богатства. — Да плевать, если честно. Я дико устал за эту ночь. — Хонджун положил голову на стол, прикрыв глаза. — Ладно, дело твое. А что ты в итоге об этом призраке думаешь, после тогО, как в живую встретился? — с любопытством спросил Чонхо. — Что он придурок праведный, из-за чего и помер не менее глупо, чем то, что он сейчас творит. — пробормотал Хонджун. — И еще красивый, зараза. Я как выпил, чуть ли не решил воскресить его, если честно… — проболтался он. — А вообще, ничего я не думаю о призраках! Иди отсюда, у меня работа! — Ну-ну, я понял. — усмехнулся Чонхо, выходя из кабинета и прикрывая дверь. Он потом сам спуститься и посмотрит: а вдруг Хонджун все же воскресил того призрачного паренька?