Кленовые паруса

Не сразу, но я начал осваиваться в непривычном для меня мире без магии. Про себя я называл его миром Романа, хотя так и не смог выяснить, верно ли это. Возможно, вовсе не тот самый мир это был, просто похожий. А вот Яцик, несмотря на то, что сам был рождён то ли в этом же мире, то ли в сходном с ним, никак не мог привыкнуть к тому, что теперь нас окружало, заново. Он неплохо обращался с домашней техникой, однако необходимость покинуть квартиру и прогуляться по улице, ввергала его в панику. И двери открывать он не желал никому, считая жуликами всех, вплоть до мастера газовой службы, пришедшего с проверкой, и почтальона. Запереться вдвоём в квартире и ждать неведомого чуда не было никакой возможности. Запасы провизии скоро иссякли, а почтовый ящик оказался набит бумагами, разобравшись в которых, я понял, что это счета за свет, тепло, воду и прочие блага цивилизации. Никто бесплатно нам бы ничего не предоставил, следовало где-то добыть местных денег. Становиться на преступный путь я не желал ни в коем случае, поэтому оставалось одно – заработать. Город, в котором мы оказались, как мне удалось узнать, стоял вовсе не на море, так что мои судоводительские навыки, «подтверждённые» фальшивым, но очень добротно сделанным документом, оказались здесь почти бесполезны. Почти – потому что во время своих одиноких долгих прогулок я отыскал-таки то,для чего могли пригодиться мои умения. За городом простиралось бескрайнее озеро, в которое впадала лениво катившая свои медленные воды широкая река. Так вот, в устье той самой реки я обнаружил старый дебаркадер, а рядом на берегу – какие-то строения. Разобрав надпись на вывеске, я понял, что под крышей зимуют небольшие спортивные яхты. Рассмотреть их, заглянув в узкое оконце, мне не позволили. – Что тут шастаешь, рыжий? – прикрикнула на меня сипло, но довольно громко высокая полная женщина с незнакомой мне разновидностью огнестрельного оружия в руках. – Да я так... смотрю, простите, – отшатнулся я. – Поначалу мне почудилось, что я вижу угрюмую старуху, но такое впечатление сложилось из-за тёплого платка, надвинутого женщиной по самые брови. На самом деле Наталья – так назвалась сторожиха – оказалась моей ровесницей. Найдя во мне единомышленника, неплохо разбирающегося в парусах и мачтах, она на радостях затащила меня в оборудованный для отдыха вагончик пить чай с баранками и вишнёвым вареньем. За чаепитием я и поведал, отвечая на её настойчивые вопросы, свою печальную историю. Правда, рассказ получился кратким и сбивчивым, поскольку я старался избежать упоминаний магии и путешествий в иные миры. Понимал: заяви я о чём-то подобном здесь, и меня сочтут в лучшем случае фантазёром, в худшем – опасным безумцем. Вышло примерно так: жил прежде в далёких краях у тёплого моря, пришлось по независящим от меня обстоятельствам срочно переехать в этот город, расставшись с близкими и захватив с собой лишь молодого племянника, который на новом месте впал в тоску и меланхолию, отчего не желает выходить из дома. Сообщил, что ищу работу, и посетовал: мол, с дипломом мореходки здесь, похоже, мало перспектив. Наталья поняла мою историю как-то совершенно по-своему. Посочувствовав мне, она схватила местный аналог говорильной раковины и принялась что-то втолковывать хозяину, как я понял, всего этого корабельного богатства – клуба любителей парусного спорта «Зюйд-Вест». В её прочувствованной речи прозвучало слово «беженцы». Добрая женщина так близко к сердцу приняла мои горести, что мне сделалось неловко. Она явно приняла меня за кого-то другого, а я – вот незадача – на какое-то время растерялся и не сумел объяснить, что всё не так, как она себе это вообразила. Да и стоило ли объяснять? Тут же мне было в подробностях растолковано, как добраться до конторы, где меня ждёт тот самый хозяин. Его имя я легко запомнил, оно звучало кратко и было похоже на имена моих соотечественников – Марк. Был он, как и Наталья, моим сверстником и сам попросил обращаться к нему, не прибавляя имени его отца, хотя в здешних краях такое было принято не только между старшим и младшим, но и между начальником и подчинённым. Держался он очень просто и говорил со мной наравне, что очень меня порадовало. Встретив меня приветливо и посмотрев мои бумаги (мне при этом было совестно, знал же, что они фальшивые, только ничего не поделаешь, других не было), Марк предложил мне поработать в «Зюйд-Весте» наставником юношества. Произнёс он другое слово – инструктор, однако смысл я понял. Правда, к должности той я обязан был приступить лишь весной, когда на озере растает лёд. А пока, на зимние месяцы, мой работодатель оформил меня сменщиком Натальи – сторожем. Жалованье мне полагалось небольшое, а труд не был лёгким. Со стороны казалось – сиди себе в вагончике, попивай чай да время от времени нарезай круги, присматривай за яхтами, на которые никто и не посягнёт. Это так, но вот если посягнули бы? Оружие недаром полагалось сторожу, когда-либо пришлось бы и сразиться со злоумышленником. Выдали мне также ломик и лопату – откалывать лёд с крыльца и разгребать снег. Вот это оказалось делом, для меня тяжёлым и непривычным! Там, где я родился и рос, если и кружили в холодную пору в воздухе снежинки, то чаще всего таяли они, едва коснувшись мокрой земли. О больших снегопадах, о сугробах, в которых можно прорыть длинные коридоры, и о забавных куклах с морковными носами, что мастерят из подтаявшего снега дети, я слышал в своё время лишь от Романа и удивлялся этим его рассказам. В путешествиях своих я пусть редко, но попадал в края снежных равнин, но чувствовал себя в этих суровых местностях весьма неуютно. Во всяком случае, лопату в руки прежде ни разу не брал. А теперь вот – пришлось. И ничего, справился. Не стал ворчать: мол, не капитанское это дело. Кроме ружья и лопаты, на новой должности выдали мне тёплую одежду и обувь, а ещё – немагическую говорильную раковину для связи с Марком и Натальей. Во время моих дежурств снабжали меня горячим обедом и ужином, а шкаф в вагончике всегда был наполнен пакетиками с ароматными травами для заварки чая, сухим печеньем и сладостями. Было там и место для сна со свежим постельным бельём, имелась и полочка с книгами, за чтение которых я принялся с большим удовольствием, хотя было непросто разбирать письмена на чужом языке. Некоторые из описанных в них историй мне были знакомы по рассказам Романа, и я часто в задумчивости замирал над раскрытыми страницами, вспоминая о нём с нежностью. И тревожился о нём. Каково ему в чужом для него мире? Конечно, рядом с Романом осталась моя сестра, и я был уверен, что Лиза его не бросит. Однако я чувствовал свою вину в том, что с нами всеми произошло. Ведь мог же предвидеть и предотвратить! Или не мог противостоять неизбежному?.. Что же до жалованья, что получал я дважды в месяц, то тратил его я в основном на оплату квартирных надобностей да на нужды «племянника». Яцик, между тем, не желал довольствоваться малым: требовал от меня изысканных блюд, модной одежды и развлечений. Я же не мог потакать всем его капризам – всё, чего ему хотелось, стоило очень дорого. А я ведь в этом мире не был богатым человеком, я сделался простым сторожем, и от моего былого капитанства не было здесь никакого проку. Яцик то ныл, то скандалил, то грозил отлучить меня от своего молодого тела. «Угрозы» эти меня лишь смешили, потому что я уже и не хотел близости с ним – наоборот, пытался всячески избежать этого. И зря он принимался меня упрекать в мужской слабости, пришедшей с возрастом. Красочные сновидения с участием Романа убеждали меня в обратном. В общем, я и в свои выходные дни, когда на дежурство заступала сменявшая меня Наталья, старался не пересекаться с Яциком. Гулял по заснеженному городу, любуясь его красотами. Посещал немногочисленные музеи и библиотеки, где стал завсегдатаем, и милые служительницы муз приветливо улыбались мне, узнавая. Часто заходил я и в тот дом, где находилась контора Марка. На первом этаже здания ещё одна милая женщина, совсем молодая Екатерина, лихо учила мальчиков и девочек вязать морские узлы и другим корабельным премудростям. Именно на её место я должен был заступить весной – Катя уходила с этой любимой ею работы, но лишь временно, она готовилась произвести на свет ребёнка. Я помогал ей на её занятиях, особенно если надо было принести тяжёлый прибор или достать модель парусника с высокой полки. Перезнакомившись с учениками, я время от времени развлекал их историями о своей прошлой жизни и путешествиях. Конечно, всё это и Катя, и дети принимали за диковинную сказку и удивлялись неуёмной фантазии «дяди Кеши», как они меня называли. Спускался к нам из своего кабинета послушать меня и Марк. Хозяин «Зюйд-Веста» загадочно улыбался и прищуривался, прислушиваясь и присматриваясь. Мне иногда казалось: а ведь этот человек не так-то прост и вовсе не принимает мои рассказы за чистую выдумку.