this dose will be the last, this night will be forever in memory

Еле слышные стуки в дверь заставляют Рэндала встать из-за стола, добираясь до прихожей на ватных от ломки ногах. Трясущейся рукой он хватается за дверную ручку, поворачивая ее. Даже нет смысла спрашивать, кто там, ведь без предупреждения к Рэндалу может зайти только его брат – Лютер вон Айвори. Но, открыв дверь, глаза Рэндала открываются шире, ведь на пороге, глупо улыбаясь, стоит сам Сатору. Сатору Тсукада, являясь одним из прилежнейших студентов, точно не должен здесь находиться. И Рэндал каждый раз удивляется его внезапному появлению. Когда этот парень начал стабильно приходить раз в месяц, Айвори думал, что тот не имеет ни капли инстинкта самосохранения. В районе Рэндала каждый прохожий смотрит на Сатору со злобой. И неудивительно, ведь Тсукада, в отличии от них, ходит в фирменной одежде, что для жителей окраины редкость. Редкостью для Рэндала было и помыть голову. Даже несмотря на то, что в волосах Айвори уже давно поселились вши, Сатору продолжает целовать его в макушку, когда заходит в гости. Этот раз не стал исключением. Тсукада переступает за порог квартиры, громко захлопывая за собой дверь. Шпаклевка осыпается и падает Сатору на голову из-за сильного хлопка дверью. Он неловко стряхивает ее с волос. Рэндал стоит сгорбатившись, очередной раз демонстрируя гостю свою кривую осанку. Тсукада подавляет смешок, глядя на заебавшееся выражения лица парня. – Че ты тут делаешь? У тя ж пары типа секс, биолгия размножение? Ты писал, – Рэндал заливается смехом, временам похрюкивая. – Сказали выбрать шлюху, да? Практика, твою мать, – Сатору на его слова лишь закатывает глаза. – Ну а хули? Ты ж типо пидорас, те вставить им не хочеца. Профессора разочаровать не боишься? – У нас нет таких практических заданий. Сказали приготовить реферат, – Тсукада вздыхает, разуваясь. Рэндал отходит в сторону, упираясь локтями в стену. Проходит какое-то время, после чего Сатору наконец произносит: – У тебя снова денег не хватает? – Айвори не отвечает какое-то время, тупо глядя на канцелярский нож, торчащий из кармана Тсукады. Он, видимо, не способен продолжать этот разговор, что понимает Сатору, вздыхая. – В таком случае.. – парень думает, но позже, взглянув на Рэндала, в чьих глазах меркнет желание существовать, решается и берет его за руку. – Не грусти. Здесь нет повода унывать. Все в порядке, просто переживи это сейчас. – Ты, Сатору, заткнись вообще, – Рэндал вздыхает, с усталостью смотря на друга. – Твоя морда свиная ломки не знала, – Рэндал хватает Сатору за волосы, притягивая к своему лицу, – а лепечешь так, будто ты мои чувства и состояние с порога уловил. Мудак, – он со злобнй смотрит в виноватые глаза Сатору, недовольно щурясь. Время проходит в тишине, во время которой Айвори будто и не собирается отстранять от себя парня. Между ними нет и десяти сантиметров, что делает эту ситуацию в груди Сатору романтичной и интимной. Эта близость не пугает его. Он рад, что Рэндал не перестает сжимать его черные волосы. – Хуйня. Мягкие, как и твоя кожа, – Айвори кладет одну руку на щеку парня, поглаживая тремя пальцами абсолютно гладкую кожу, – ни прыщика, ни черных точек. Что ты, блять, такое? – Рэндал усмехается, сокращая ничтожно короткую дистанцию между ними до того, что они теперь могут соприкоснуться лбами. – Тебе нравится то, как я выгляжу? – Сатору произносит с замирающим от восхищения словами Рэндала сердцем. – Я бы прописал тебе между глаз, – Айвори тупо ухмыляется, но после его слов Сатору хватает Рэндала за волосы, оттягивая от себя. Спустя секунду, во время которой Тсукада оскорбленно смотрел на парня, он с силой надавливает ему на голову, чтобы Айвори сел на колени перед ним. – Че за хуйня блять, ты бы руки лучше при себе держал, – Сатору ничего на это не отвечает, а Рэндал даже не пытается сопротивляться, что непонятно парню – вроде он говорит раздраженно, а сам даже не пытается освободиться. Тсукада касается пальцем губы Рэндала, отчего тот смотрит на парня в недоумении, но позже, будто поняв, приоткрывает рот. – Как по команде, – Сатору улыбается, но сразу скрывает это. Он начинает рыться в кармане, находя там прозрачный пакетик. Увидев его, глаза Рэндала открываются шире, а на щеках его появляются ямочки от улыбки. – Боже, заполни этим мою глотку, – просит Айвори, жалобно смотря на друга, – придурок, если не сделаешь этого – я скормлю тебя ораве бешеных псин, им блять похуй, сожрут они человеческую бошку или умершую полгода назад крысу. – Хорошо-хорошо. Сатору развязывает пакетик, захватывая между пальцев пару грамм порошка. Он оттягивает губу Айвори, проводя пальцем по нижней десне парня. Ему не кажется это нормальным – позволять любимому человеку употреблять, но выхода нет – в ином случае он, вероятно, прикончит как Сатору, так и самого себя. Тсукада высыпает белый порошок под губу Рэндала, после чего на глазах второго выступают слезы. Как же он ждал, когда Сатору снова осветит, раскрасит его жизнь. Но, как и раньше, Тсукада смотрит на парня недовольно. Айвори знает, к чему этот взгляд, потому стягивает с парня штаны и трусы, обнажая орган Сатору. Перед его глазами открывается вид на средних размеров член парня, весь ухоженный и аккуратный. – «Даже здесь выблядок идеален. Сука, будто специально перед каждым приходом бреется.» Сатору ожидающе смотрит вниз, пока Рэндал с недовольством пытается приступить. Он снова забыл, кск это делается. Айвори никогда не сосал хорошо, но Тсукаду это не расстраивало, потому он наслаждался даже тогда, когда зубы Рэндала как будто специально впивались в орган, Сатору лишь тихо шипел, прикусив язык. В этот раз Айвори собирается и не может начать дольше обычного. Тсукада хватает его за волосы, сжимая их в кулак и оттягивая, надавливая при этом на плечи Рэндала, чтобы тот не сумел встать. Айвори с болью смотрит на Сатору, схватившись за член парня у основания. Его пальцы больно сдавливают ствол, пока Рэндал наконец-то не касается языком головки, со злостью и отвращением глядя на Сатору. Парень расслабляется, опираясь об стену позади, наблюдая за тем, как губы Рэндала бузеспешно пытается обхватить орган, но сразу же неприязнь наполняет горло Айвори и он выпускает его, пока тонкая нить слюны успевает протянуться от головки и до кончика языка парня. – Возьми в рот, опездол, – Тсукада шипит, шлепая Айвори по щеке. Не задумываясь больше ни секунды, Рэндал насаживается ртом на привставший член парня. Он сразу же давится размером, но не отстраняется. Колени Айвори болят от положения, однако он не меняет позу. Парень старается взять больше, но рвотный рефлекс останавливает его после каждой попытки. Он водит языком по набухшим венам на члене. Рэндал слышит, как Сатору прикусывает губу и вздыхает в прикрывающий рот рукав. Айвори похрюкивает от насмешки, смыкая губы вокруг органа, чтобы взять глубже. Член Тсукады доходит до глотки, но Айвори лишь старательнее сосет, изредка давясь им и постанывая, что пускает по всей длине приятные импульсы. Сатору прерывисто дышит от беспорядочных движений на его члене. Тсукада хватает Рэндала за волосы. – Активнее, сука, – Айвори послушно исполняет просьбу, звучащую как приказ, выпуская член изо рта лишь для того, чтобы снова обхватить его губами и начать насаживаться глубже и резче. Сатору определенно нравится эта сторона парня. Он жалеет, что Рэндал делает это только из-за своей продажной натуры. Под действием препаратов он всегда покладистый, готовый слушать и бесприкословно исполнять каждую прихоть. Однако это лишь до того, пока его разум затуманен. Каждый раз у Сатору есть не более трех часов, пока действие наркотиков не подойдет к концу, после чего Рэндала постигнет недельная апатия и нежелание жить, во время котрой Тсукада, разумеется будет следить и ухаживать за парнем, но память Айвори сотрет эти воспоминания, как только состояние перейдет в вечную раздражимость, недовольством по поводу окружающих его людей, а также полным безразличием. И это больно. Больно смотреть, как человек, который греет тебе душу не имеет постоянного отношения к тебе. Изменения в его поведении больше не пугают Сатору, даже не расстраивают. Скорее всего, самое тяжелое – когда Рэндал стоит перед ним на коленях, целуя своими больными губами с вечным герпесом каждый миллиметр органа парня. Сатору больше не пытается сдерживаться, но вместо стона из его рта вырывается всхлип. Только сейчас он заметил, как слезы с его щек капают на смотрящего снизу на него Рэндала. Выражение его лица даже не похоже на волнение или беспокойство. Это ранит сильнее, чем видеть, как Айвори пытается задушить себя трусами. – Ты эгоист. Нет, блять, ты просто мудачье, – Рэндал не встает с колен, продолжая надрачивать парню рукой. Сатору смотрит в шоке, вытирая с глаз и щек слезы. – Почему? Что-то не так? Или я был груб? – Блять, ты шлюха похлеще меня. Сука, ты мог бы сдерживать свои эмоции, пока я сосу тебе. И нет, ты мог бы быть нормальным поставщиком, ну или чета типа этого, но ты приносишь свою блядскую задницу сюда только тогда, когда у тебя типа недотрах? А хуй тебя знает, тебе даже неважно, кто будет трахать тебя, – Рэндал говорит это, с каждым словом двигая рукой на члене грубее и резче. Действия уже не приносят удовольствия. Сатору болезненно жмурится, а его сердце сжимается от высказываний друга. – «И неужели он правда не помнит ни дня, проведенного вместе в периоды его отрешенности от мира.» – Как только ты кончишь, сука.. – Айвори начинает двигать рукой более размеренно, аккуратно, будто желая доставить удовольствие. – Как только ты блять кончишь, то съебешь отсюда нахуй. Я больше не хочу видеть ни твой ебучий член, который ты пихаешь мне в горло за нищенский один грамм, ни твой мерзкий ебальник хуева нарцисса. После секундной паузы Сатору кончает, скривившись как в спине, так и в лице. Его щеки горят. Он сталкивается взглядом с глазами Рэндала. Они полностью залиты кровью, десяток лопнутых капиляр окрашивают его в бордовый оттенок. Линзы очков частично запотевшие, а губы полностью в разного рода болячках. Видно, Айвори чуть не тошнит, но он сглатывает сперму Сатору. Это не то, чего Тсукада ожидал увидеть, потому он испуганно смотрит, как остатки его семени видно на языке, когда Рэндал открывает рот. – Я проглотил эту хуйню. Блять, я делал это хуеву тучу раз, а ты не способен даже принести мне кружку воды. Так, будто ты не пьешь фильтрованную каждый адский, хотя в твоем случае божий день. Просто съеби блять, я не хочу видеть, как ты трешься своим пенисом у моего лица. Сатору смотрит и не верит, что Айвори говорит это. Это не должно быть реально, ведь Рэндал был готов сделать все, лишь бы получать дозу раз в месяц. Тогда почему он сейчас говорит это? Он не может так просто отказаться от того, что происходило на протяжении пары лет. Ни единая часть разума Сатору не может проанализировать сказанные Рэндалом слова. Это просто не звучит как что-то достоверное, потому сомнения окутывают парня. Это чувствуется так, будто что-то, что строилось годами рушится, обращается в пепел и разлетается по ветру. Потому что Сатору никогда не хотел покидать Айвори. Потому что он жил промежутками, когда мог находиться рядом с ним. Во времена их разлуки одиночество сопровождало каждый шаг Тсукады и преследовало каждую мысль, нацеленную на веру в лучшее. А теперь он собирается оставить его, он больше не позволит бить его по рукам каждый раз, когда тот брался за осколок разбитой пивной бутылки и подносил в горлу, больше не позволит толкаться в его нутро и целовать истощенное тело. Этого всего больше не будет. Не будет этого – не будет жизни. Разве что-то будет иметь значение для Сатору, если Рэндал оставался единственным, кто мог дарить ему ощущение личности. На фоне того, что Тсукада не хочет всего этого терять, он хватается за запястье Рэндала, сжимая до посинения. Ни одно слово не смогло обработаться мозгом парня. Айвори что-то кричит, но звук переходит в протяжный и звонкий гул. Сатору одновременно хочет закрыть уши, но в то же время не может позволить парню уйти от него. – Сука, если ты блять меня сейчас не отпустишь, я скажу Лютеру, чтоб он лично организовал похороны матки твоей дохлой мамаши, – он орет, пытаясь высвободиться из хватки, но все безуспешно – Сатору даже не понимает, к чему и о чем эти возгласы. Тсукада свирепым взглядом встречается со стеклянными от боли глазами Рэндала, отчего, увидев безумие в глазах Сатору, Рэндал прерывает всякие попытки образумить парня, переставая кричать. Сатору, добившись этого, ведет Айвори в некое подобие спальни, где стоит одна ржавая раскладушка в одном углу, да детский письменный стол в другом. Тсукаде никогда не нравилась атмосфера этой тесной комнаты, особенно его отталкивали единожды зашпаклеванные стены, на обои для которых попросту не хватило бюджета у бывших смотрителей бездушной квартиры. Но вот, настал день, когда Сатору понимает, что был бы рад остаться здесь с Рэндалом навсегда, лишь бы они не расставались. Нет времени на горечь и тоску, все это придет позже, когда парень полностью исчезнет из его жизни. Айвори стягивает с себя школьный пиджак, который стал единственным, в чем он может ходить после выпуска из средней школы. Кажется, что ребра, тазовые кости и позвоночник – единственное, на чем держится его дряблое, больное тело. Кожа выглядит так, будто полностью облегает каждую костяшку. Сатору всегда было интересно узнать, не больно ли парню передвигаться, если кости так сильно натягивают на себя чуть ли не мертвую кожу. Запястье парня полностью усеяно проколами от шприцов, через которык он надеялся ввести в себя что-то, что поможет расслабиться, ну либо просто отключиться. Но ничего не выходило. Даже когда он следовал рецепту, жизнь издевательски посчитала, что парень не достоин облегчения, потому и не было никакого, даже усыпляющего эффекта. Сатору, кажется, приходит в себя, но не думает отступать, поэтому тянет Рэндала за запястье к себе, чтобы тот сел ему на колени. И Айвори от безнадежия, но садится. Тсукада опускает руку парню на талию. Хватая его за щеки, тянет к себе ближе. Сатору улыбается, когда видит родное, но сердитое лицо совсем близко к себе. Губы Айвори всегда казались Тсукаде самыми милыми и аккуратными, он не замечал ни единой болячки, ни единой трещины. Сатору облизвает губы Рэндала, глядя на него умоляющим взглядом. Айвори нехотя открывает рот, слегка высовывая язык. Сатору начинает посасывать язык парня, проводя в это время руками по его позвоночнику. Он восхищается тем, как изящно может выглядеть Рэндал. Он восхищается тем, как он без всякого желания так нежно чмокает Сатору в губы. Тсукада напористо углубляет поцелуй, прижимая к себе парня ближе. Рэндал всегда старался не допускать поцелуев, но Сатору это сразу не устроило, поэтому он будто бы специально проводит по деснам парня и переплетает их языки. Они даже не встречаются, но Тсукада уже давно подписал домашний телефон Рэндала как номер для звонков своему парню. Тсукада расстегивает ремень Айвори и стягивает с него штаны, не получая в ответ ни намека на сопротивление или отвращение. Сатору с восхищением заглядывает в глаза напротив, упиваясь чувствами, что они выражают, даже если наполнены они ненавистью, он все равно дорожит каждым пока еще не обреченным взглядом, направленным на него. А сейчас он видит в них желание. Сатору встает, поднимая Рэндала, чтобы положить его обратно на раскладушку животом вниз. Тсукада аккуратно раздвигает ноги парня, пока тот подкладывает под себя засаленную подушку для большего удобства. Сатору подносит пальцы ко рту Рэндала, чтобы тот смочил их. И Айвори послушно берет их в рот, начиная чательно облизывать. Сатору не дает ему времени, чтобы подготовить свои пальцы ко входу как следует, вытаскивая их из теплого рта. Тсукада раздвигает ягодицы Рэндала, слыша его тяжелое дыхание. Сатору так давно не делал этого с ним, поэтому неуверенно вводит сразу два пальца внутрь, на что Рэндал впервые за долгий промежуток молчания издает тихий вздох. Сатору водит ими внутри, растягивая стенки. Айвори чувствует, как торопится парень, но не может подстебнуть его по поводу животных инстинктов из-за стона, который он чудом подавляет. Сатору вставляет третий палец. Не давая привыкнуть к ощущениям, он начинает двигать ими под разными углами. Рэндал безуспешно в очередной раз закусывает губу – он протяжно стонет, когда длинные, тощие пальцы Тсукады попадают по простате. Сатору усмехается, когда слышит нечто такое интимное и откровенное от парня. Рэндал напрягается, продолжая держать стоны в себе. Спустя пару минут, когда Айвори, кажется, достаточно растянут, Сатору размазывает естественную смазку по органу, подставляя его ко входу. Тсукада толкается внутрь. Рэндал прогибается в спине, чем восхищается Сатору, начиная водить руками по позвонкам парня вновь. Тсукада хватает Рэндала за волосы, наматывая его длинные рыжие патлы на кулак, отчего тот больно сжимает его член внутри себя. Сатору заламывает обе руки Айвори за его спиной, продолжая трахать его без всякого темпа. Рэндал болезненно жмурится и стонет от грубости, сталкиваться с которой раньше почти не приходилось. Сатору не прекращает долбиться и сжимать запястья даже после того, как обильно кончает внутрь, что раньше с полной серьезностью запрещал делать Рэндал. – Блять, да вытащи уже нахуй, – жалобно и недовольно чуть ли не умоляет Айвори, слыша, как сперма издает неприятные звуки внутри него после каждого толчка, – сука, если ты сейчас меня не отпустишь, я блять выпрыгну в окно. После этого Сатору все же прекращает движения, выходя из Рэндала с громким хлюпающим звуком, после котрого Айвори, кажется, смутился и не мог даже сказать чего-то язвительного какое-то время. – Да ну наконец-то. Опустошил свой пидорский спермобак? – Айвори спрашивает с улыбкой, но звучит раздраженно. – Типо того. Прости, что кончил внутрь. – Сука, да ты пидор ебаный, мне нахуй где очко мыть? Ты имбецил блять, у самого дома джакузи блять, а у меня вода уже не ржавая, там нефть бежит нахуй, – Рэндалу, кажется, абсолютно все равно на этот поступок Сатору, он просто хотел высказать хоть что-то после такого отношения к себе. – Прости, пожалуйста, мы можем пойти ко мне, хочешь? – Айвори тупо смотрит на Сатору, будто не соображая, но спустя пару секунд просто отрицательно мотает головой. – Ты пиздуешь или нет? Ну нахуй, я тебе больше слова не скажу, эгоцентрист, ты мои кишки до геморроя доведешь. – Мне обязательно уходить? Я хотел поспать с тобой, если ты не возражаешь, – Рэндал закатывает глаза, одевая на себя трусы и старую рубашку. – Ну блять, если тебе по кайфу будет, когда в твое вычищенное от смолы ухо заползет таракан, то окей, спи тут. Сатору ничего не отвечает, лишь вздыхает, но позже, приняв решение, идет в прихожую и приносит сменную одежду. – Надо же блять, даже чистая одежда есть. Ну ты и хуйло, мою хуеву рубашку обоссали собаки, я ее как родную мать люблю и ею дорожу, а тебе нахуй менять шмотье дважды в день, сучья морда. – Я же предлагал тебе принести чистую одежду? Ты сам выбрал ходить в этом, я и постирать хотел забрать, но ты тупо отказываешься. Кажется, Сатору не ожидал, что это может послужить для Рэндала чем-то настолько обидным, но парень тут же хватает сидящего на краю раскладушки парня на ворот футболки, яростно глядя ему в глаза и прожигая душу. – Сука, гений нашелся? Я тебе нахуй понятным языком все объяснил, а ты устраиваешь выебоны, будто я сам в этом виноват. Мне что, с тобой на твоем блядском интеллигентном уровне базарить? Ты, посмотрю, начинаешь жалеть, что общаешься и связываешься со мной, а не со своими дружками твоего ебаного факультета «Высшая-биология-как-размножать-шлюх-путем-деления-и-траха», но слушай, завали ебало, мне похуй, насколько они могут быть лучше меня, – Рэндал со злостью хватает Сатору за скулы, сжимая его лицо перед собой. – Просто нахуй останься с ними и не приходи ко мне, если, оказывается, я неблагодарная шлюха. Сатору нечего ответить. Он просто ждет, пока гнев его друга отступит. И он отступает. Не сразу, но Рэндал снова превращается в сгусток безразличия и нежелание контактировать с кем-либо. Он отходит от парня, садясь на пол, около построек муравейника. Ему нравится следить за жизнью этих насекомых, они, кажется, всегда вовлечены в работу и имеют свое предназначение. Рэндал хотел бы тоже знать суть своего существования, даже если бы она заключалась лишь в том, чтобы изо дня в день работать на благо общего дела.

***

Ночь выдалась беспокойной. Сатору не мог уговорить Рэндала на ночные объятия, но он не мог уснуть без хотя бы подушки, в образе которой он видел бы Рэндала. Шуршание под ухом было пауком, плетущим паутины в десяти сантиметрах от его лица слева. В другом конце комнаты бегала сквозь щели в полу мышь, которую Айвори называл «другом ближе верной собаки». Сатору не боялся ничего. Ничего, но только потерять Рэндала оставалось его страхом на протяжении более десятка лет. Всю ночь он думал о том, что, возможно, они могут прийти к взаимопониманию в будущем. Может, он даже сможет уговорить его переехать к нему. Может, он даже сможет вылечить его от наркозависимости, даже если на это уйдет более года. Кажется, все еще впереди. В два часа ночи Сатору наконец засыпает, обнимая Рэндала со спины. Айвори ненавидел обниматься.

***

В четвертом часу Сатору почувствовал холод и одиночество, но продолжал обнимать, кажется, уже нечто иное, а не друга, однако это осталось без внимания.

***

Наутро солнце было спрятано за дождевыми тучами. Сатору не удивлен отсутствием рядом Рэндала. Он одевает брюки, в которых поишел изначально и проходит сначала в ванну. Сатору выходит почти сразу после того, как заходит, только там осознавая, что воды здесь нет. Тсукада заглядывает на кухню. Его разум мутнеет, когда он видит, что он сделал это. Сатору подбегает к Рэндалу, лежащему на полу. Из его рта течет пена. Весь пол залит мерзкой блевотой. Как он, черт возьми, посмел не услышать этого. Как он мог не заметить исчезновения теплого, драгоценного Рэндала рядом с собой. Выхода нет. Сатору заглядывает в бездонные глаза. Бездонные, потому что зрачков уже не было видно. Он вспомнил, как вчера Рэндал смотрел на него его глубоким взглядом, пока они целовались. Все это останется его виной. Все останется главным образом в воспоминаниях до момента смерти Сатору. Тсукада, не замечая того, трясет парня за плечи, тепло тела котрого все еще указывает на остаток капли жизни. Это тепло – то, за что можно было бы ухватиться, вызвав скорую. Но Сатору лишь трется носом о шею парня, пытаясь почувствовать пульс. Он целует его холодные щеки, надеясь согреть. Спустя малое количество времени Рэндал остыл полностью. Сатору, кажется, собирается греть его вечно, задыхаясь в слезах от неизбежности.