Кленовый лист

– Арсений Сергеевич, можно?       Из–за приоткрытой двери показалась уже знакомая, русая голова. Антон, как всегда, максимально стеснительный и неловкий. Арсений одарил его легкой улыбкой. – Здравствуй, Антон! Проходи, конечно, – психолог снял свои очки и закрыл крышку ноутбука. Он немного увлёкся работой и не заметил, как наступило время сеанса. – Располагайся, как тебе удобно. Хочешь чай или кофе? – Н-нет, спасибо – тихонько, проговорил юноша, бредя к знакомому диванчику. – Можно я лягу, как в тот раз? – Конечно, можно, Антон, – кивнул ему Арсений, вытаскивая из шкафчика стола большой блокнот.       Антон – его клиент и несчастный подросток, которому здорово досталось за его шестнадцать лет. Он очень неловкий, тихий, зашуганный, постоянно молчит и извиняется, через каждое слово. Одним словом – запуганный этим миром. Арсению понадобилось пять сеансов, чтобы выстроить с ним более–менее доверительные отношения. Сейчас мальчик уже не смотрит на него испуганным взглядом и старается отвечать максимально честно на все вопросы.       Антона к психологу привёл дедушка, который около года назад стал его официальным опекуном. Родители Антона сделали всё, чтобы их ребёнок получил, как можно больше психологических травм в детстве, поэтому его дедушка, добрый человек, решил, что будет лучше, если с мальчиком начнёт работать специалист. У него не было нормального детства, он не знает, что такое, когда любимого ребёнка обнимают и целуют. Его совершенно точно избивали за любую оплошность и никогда не хвалили. Поэтому Антону тяжело принимать комплименты. Стоит ли говорить о том, что у бедного мальчика нет друзей? Точнее, кажется недавно появился и Арсений намерен спросить об этом.       Психолог сел в небольшое кресло рядом с диваном так, чтобы видеть Антона полностью, но при этом, чтобы не смотреть на мальчика сверху вниз. Антон уже лежал в привычной позе: на спине, вытянувшись и взяв в руку небольшую подушку–антистресс в виде ёжика. Подросткам она нравится, ему, по всей видимости, тоже приглянулась.       За окном шумел дождь и изредка громыхал гром. Сегодня льёт, как из ведра с самого утра. Арсений заметил, что у мальчишки немного влажные волосы. – Погода сегодня оставляет желать лучшего, – начал Арсений, положив ногу на ногу. – Ты сильно промок? – Нет, не очень, – ответил Антон, проведя ладонью по волосам. – Мне нравится дождь и осень в целом. – Вот как? Почему? – Не знаю. Летом жарко и душно, а зимой холодно. А весной всё грязное и слякоти полно. Осенью красиво. – Мокнуть ты не боишься, верно? – улыбнулся уголками рта Арсений Сергеевич. – Это просто вода с неба, она меня не убьёт. Не понимаю, почему люди в панике бегут, когда начинается дождь, – парень смотрел на потолок, куда в одну точку. – Вы целый день на работе? – резко сменил тему юноша. – Да, у меня была пара клиентов до тебя, – незамедлительно, ответил Арсений. – Смотрю у тебя мешки под глазами. Ты опять не спал? – Простите… – Не извиняйся, Антон. Кошмары так и не прекратились? – Стал реже, но он всё равно мне периодически снится, – мальчик чуть сильнее сжал подушку в руках. – Он? – Мне снится один и тот же кошмар, Арсений Сергеевич. – Что именно тебе снится?       Антон притих и около полуминуты они просидели в тишине. Было слышно только, как тарабанил дождь по подоконнику за окном. – Я не хочу говорить. – Хорошо, не будем, – Арсений отметил это в своём блокноте. К этой теме нужно обязательно вернуться, но заставлять мальчика говорить через силу нельзя. – В прошлый раз ты рассказывал о своём новом однокласснике. Дима, его зовут, верно? Как у вас дела? Ты с ним подружился? – Не знаю, наверное… – То есть? – Ну, мы общаемся на переменах и обедаем вместе, – Антон чуть поёжился на месте. – Иногда вместе доходим до метро, если у него нет дополнительных занятий в кружке. – Тебе нравится с ним общаться? – Да, но мне страшно. – Чего именно ты боишься? – Вдруг я сделаю что–нибудь не так? Вдруг он обидится на меня? – психолог отчётливо услышал, как парень сглотнул ком в горле. – Я хочу быть хорошим другом. Он один раз пригласил меня к себе, сделать вместе домашнее задание, а я отказался. – Почему?       Антон пожал плечами. – Он явно хочет общаться с тобой, Антон. Не стоит переживать, что ты сделаешь что–то не так. До того, как он тебя пригласил, всё ведь было хорошо? – Да, но…, – Антон выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Арсений Сергеевич терпеливо ждал. – Если я ошибусь – мне сделают больно. – Нет, Антон. Не сделают. Ошибаться в чём–то – это нормально. Все мы люди, и мы не идеальны. Близкие люди никогда не сделают тебе больно, чтобы ты не сделал, потому что любят. Как твой дедушка. Он когда-нибудь делал тебе больно? – Нет, – тихо, выдохнул парень. – Думаете, он меня любит? – А ты сам, как думаешь? – Меня никто не любил раньше, не знаю.       Тяжелее всего в работе психолога – это встречать таких людей, как Антон. Он понятия не имеет, что такое быть любимым. И как бы сейчас не старался его дедушка, мальчик просто не понимает, как это оценивать. Василий Иванович, дедушка Антона, иногда созванивается с Арсением, чтобы спросить, как дела у внука. Конечно, Арсений не разглашает всё то, о чём они с мальчиком говорят. Ни в коем случае. Но говорит о прогрессе и сам спрашивает, как юноша меняется дома после сеансов. Он точно знает, что в первое время Антон боялся своего деда, как огня. Не мудрено, до того, как мальчика отняли от родителей, он его никогда не видел и даже не знал, что имеет внука. Постоянно молчал и старался не попадаться на глаза. У бедного старика сердце кровью обливалось, но сейчас дела обстоят иначе. Антон больше не избегает его, рассказывает о делах в школе, помогает по дому, они ходят вместе в магазин и даже выезжали загород на рыбалку.       Однако, ни дедушка, ни Арсений Сергеевич, ещё ни разу не видели, чтобы парень улыбался. – Дедушка очень за тебя переживает и хочет сделать счастливым, – мягко, сказал Арсений. У Антона забегали глаза. – Уверен, вы с Димой станете очень хорошими друзьями, если ты перестанешь постоянно думать о том, что совершишь ошибку. Ему ведь наверняка тоже не легко в новом классе, и он хочет поскорее адаптироваться, и завести друга. Хочет, чтобы другом стал именно ты.       Антон резко отвернулся к спинке дивана, чуть поджав ноги. Он всегда так делал, когда пытался закрыться. – Что не так, Антон? Тебя что–то расстроило? – Во мне нет ничего особенного, чтобы хотеть со мной дружить, – дрожащим голосом, вымолвил мальчик. – Я никчёмный и бесполезный! Я никому не нужен. – Почему ты так думаешь? – Потому что, так всегда было! Так сказал папа, он всегда прав! Я не должен строить из себя кого–то важного. Я никто!       Про отца они говорили не часто, но каждый разговор о нём сводился к тому, что мальчик закрывался или доходил до истерики. Это его главный страх. И бороться с ним придётся очень долго. Арсению было по–человечески жаль Антона. Он никогда не понимал, почему родители поступают так со своими детьми. Мальчика хотелось прижать к себе и просто бесконечно шептать, что всё будет хорошо. Но это реальность. Человеческая психика слишком сложна, чтобы решать всё проблемы — вот так. А дети…они ведь всё впитывают, как губка и воспринимают всерьёз. – Антон, успокойся, слышишь? – Арсений чуть приблизился к парню. – Посмотри на меня, пожалуйста.       Ноль реакции. – Всего лишь один взгляд, ладно?       Мальчик шмыгнул носом, открыл зажмуренные глаза и всё–таки посмотрел на психолога, из–за плеча. – Спасибо, Антон. Давай успокоимся, хорошо? Присядь.       Антон послушно перевернулся над другой бок, медленно поднял и присел на край дивана. Он уже знал, что они сейчас будут делать и поэтому готов. Арсений, как всегда был спокоен и легко улыбался. Он не вмешивался в личное пространство, но в то же время был близко. – Давай выровняем дыхание. Вдохни, – начал упражнение психолог. – И выдохни. Медленно, плавно, всё хорошо. Молодец, Антон. Давай ещё раз.       Медленно, но верно, Антон успокоился и расслабился. – Отлично, ты молодец. Антон, ты хороший и добрый мальчик, которого несомненно любят и ценят. Ты личность и в первую очередь должен быть важен самому себе. Пока ты не научишься ценить себя, ты не сможешь выстраивать отношения с другими. Пока ты не можешь представить, каким замечательным являешься, но я несомненно тебе помогу разобраться в самом себе, – мальчик поднял на него взгляд. Его глаза были чуть влажными, но он всеми силами старался не плакать. – Поплачь, если хочешь. Не держи в себе. – Я не должен плакать… – Испытывать эмоции – это нормально. Ты вредишь себе, когда подавляешь их и сдерживаешь. Знаешь, – Арсений выпрямился. – В мире много плохих людей, которые ради собственной выгоды и самоудовлетворения вредят другим. Они выбирают такую модель поведения, потому что нашли в этом свою зону комфорта. Они самоутверждаются за счёт тех, кто слабее их. Физически и эмоционально. Мне очень жаль, что в начале твоего пути, тебя окружали подобные люди. Но в мире так же полно хороших и добрых людей, которые способны подарить тебе невероятное количество позитива. Сделать твою жизнь лучше. Они будут любить тебя не за что–то, а просто за то, что ты – это ты. Твой страх не должен препятствовать тебе находить таких людей. Прошлое сильно влияет на нас, но только от нас зависит сможем ли мы противостоять ему ради будущего. – Арсений Сергеевич? – Да? – А Вы мой друг? Вы меня любите? – Это два разных вопроса, Антон. – Но…друзья же любят друг друга? – с опаской, спросил парень. – Любят, но это совершенно иная форма любви, нежели романтическая. Понимаешь, когда я говорю, что тебя любят друзья, я имею ввиду, что они тебя ценят, поддерживают и доверят. Но когда-нибудь ты встретишь человека, которого полюбишь уже в романтическом плане. – Сложно… – Люди сами по себе сложны, на то я и работаю психологом, чтобы помогать им разбираться в себе, своих чувствах и эмоциях. Моя задача выстраивать с клиентами доверительные отношения, с тобой тоже. Мы с тобой встречаемся не первый раз, тебе нравятся наши встречи? – Да. – Как думаешь, они тебе помогают? – Думаю, что да. Я…я попробую сблизиться с Димой, обещаю. – Главное, чтобы ты искренне этого хотел.       После этого разговора общаться с Антоном становилось всё легче и легче. На встречах он был более открытым, не зажатым, у него всегда было, что рассказать и чем похвастаться. Медленно, но верно, парню удалось пересилить свой страх в общении со сверстниками, в чём несомненно ему помог лучший друг Дима. Да, проговаривать и вспоминать прошлое всегда было не легко, но без этого ничего бы не получилось. Арсений Сергеевич научил его нескольким методикам избавления от тревоги, которые частенько выручали парня в трудные минуты. В первую очередь, Антон научился понимать и принимать себя, а уже потом в окружающий его мир. Как Арсений и подозревал, кошмар, который мучил парня всю его жизнь, был связан с отцом. Его образ засел в голове бедного мальчика и буквально выжимал все соки, но он справился. В один день он пришёл на сеанс очень бодрым и…живым? Отметил, как же это здорово – просто высыпаться и не бояться закрывать глаза перед сном.       Отношения с дедушкой тоже стали отличными. Парниша любил о нём разговаривать. Арсений был рад, что жизнь, когда–то запуганного подростка, стала налаживаться. Конечно, его шрамы никуда не денутся, но с ними можно жить. Антон этого заслуживает, как никто другой.       И его улыбка – стала для психолога лучшей наградой. – Получается, всё? – переменился в лице Антон. – Мы с тобой два года упорно работали над твоей адаптацией и принятием себя самого. Думаю, что в моей помощи ты больше не нуждаешься. У тебя впереди ещё столько всего…я по–хорошему завидую, – привычно сняв свои очки, улыбнулся психолог. – Что такое? Ты не рад? – Мы не встретимся больше? – Тебя это беспокоит? – Любите Вы отвечать вопросом на вопрос, – нахмурил брови парень. – Я бы не хотел прекращать с Вами общаться. А если мне снова понадобиться помощь? – Ты можешь прийти ко мне в любой момент. Окончание наших встреч – не означает то, что ты больше не сможешь прийти. – Я не хочу приходить к психологу, я просто хочу продолжить с Вами общаться, – заявил Антон и уверенно, как никогда, посмотрел Арсению Сергеевичу в глаза. – Ох, вот оно что!       Скрывать глупо, но Арсений и сам прикипел к парню за несколько лет тесного общения. Это не очень профессионально, да и не похоже на него самого. В его практики такое впервые. Он пробовал анализировать эту ситуацию и даже проговаривал с Антоном, в скользь, пару раз, но ни к чему конкретному они не приходили. – Я не втрескался в Вас, если что, – парень помял шею. – Я просто…просто… – Что? – Ну, вы мне, как член семьи…наверное…Это плохо, да? – Вовсе нет, Антон.       Арсений улыбнулся и понял, что влип. Кажется, на одного друга в его жизни стало больше.