Кленовый лист

— Арс! — Да? — Поздравляю тебя. — С чем? — С праздничком! — С каким? — У нас замок сломался. Ключ застрял, дверь не отрывается, — на ходу снимая куртку и бросая её на табуретку, пояснил Антон. — Беда.       Если это не считается самым пассивным разговором, то что тогда? Ни Антона, ни Арсения, совершенно не напрягла и даже не расстроила данная ситуация. Они просто оба мысленно решили, что сегодня никто никуда не пойдёт. Ну и ладно. А что? Плакать теперь? Да и идти–то, честно говоря, особо некуда. Антон хотел по–быстрому сгонять в ларёк за сигаретами, ибо его пачка уже изрядно исхудала. Но нет, так нет. — Мастер? — зевая, спросил Арсений, не отрываясь от телефона. — Только завтра утром, — бросил Антон, подойдя к столешнице и вытащив из верхнего шкафчика кружку. — У всех воскресенье, — парень решил заварить себе какао, несмотря на то, что всего полчаса назад выдул большую кружку.       Как бы вкратце объяснить, кто эти двое такие? Хм….       А собственно, зачем вкратце? Худощавый, двухметровый, молодой парень, с русыми волосами и болотными глазами — это Антон. Жизнь его не задалась с самого начала. Родители попались не очень, поэтому это был лишь вопрос времени, когда маленький Тошка оказался в детдоме. Не то чтобы он там плохо жил и страдал, но… сами понимаете, детдом не самое лучшее место для детства. Антон никогда особой сообразительностью не отличался, учился на тройки, да изредка на четвёрки, а вот по творческой части он всегда был на первом месте. Собственно, благодаря этому в детдоме и школе ему всегда было чем заняться и его приметили. Много чего было до окончания школы, вплоть до серьёзной драки с пацаном из другого детдома. Ему тогда ухо порвали и несколько трещин в ребрах оставили. Но это ничего. Это всё зажило и забылось. Он уже и не помнит, из–за чего драка была. Так, пацанская тупость и горделивость. Благо мозгов ему хватило, чтобы поступить и пройти на бесплатное обучение. По большей части — это не его заслуга, а привилегия сирот, но свой вклад он тоже внёс, благодаря своей творческой деятельности.       А ещё ему с горем пополам, но выдали квартиру, как выходцу из детдома. Ох и мороки было. Ну, хотя, квартирой то это тоже с натяжкой назовёшь. Скорее крохотная студия, в старом, переделанном общежитии, куда и ссылают всех когда–то ненужных детей с достижением совершеннолетия. Можете представить, какие тут условия и ремонт (его тут нет). Маленькая кухня, состоящая из двух столешниц, раковины и советского холодильника (уже увешан магнитами и стикерами). Небольшой, раскладной диван, который скрипит от малейшего движения на нём. Тумбочка с телевизором, но его парни купили сами, поголодав месяцок. Два шкафа? Для одежды и для книг. Рабочее место, вечно заваленное кружками, конспектами и прочим хламом. И милипиздрическая ванная комната. Серьёзно, развернуться в ней — та ещё задачка. Но ничего, уживаются с Арсом уже больше двух лет и нормально. Об Арсе чуть позже. А ещё у них есть кот, но о нём тоже попозже.       Поступил Антон на факультет журналистики. А вот да, инглиш он знает и довольно неплохо. Учиться пока нравится, всё даётся легко, а если и косячит, то невелика беда. Завёл парочку друганов у которых и сигаретку можно стрельнуть, и конспект переписать, и денег занять, да и побухать не влом. Кстати, да, курит и выпивает немножко. Первый курс, конечно, было сложновато адаптироваться. В детдомах детей совершенно не подготавливают к самостоятельной жизни, поэтому пришлось разбираться самому. Антон в первое время даже банально яйца не мог пожарить, но голод не тётка, а на ошибках учатся. Благо были и есть одногруппницы, которые если что выручат и накормят.       А вот на втором курсе в жизнь Антона ворвался персонаж, который сейчас сидит на диване и продолжает втыкать в телефон, не обращая внимания ни на что, даже на ласкучего кота.       Арсений.       Познакомились совершенно случайно, в одной из подворотен Петербурга. Антон немного заблудился, свернул не туда, начал блуждать по улочкам и в конечном итоге наткнулся на Арсения, который бухой валялся на дряблой скамейке. Ничего лучшего парень не придумал, как спросить у него дорогу, хотя бы на главную улицу выйти, там разберётся. Как же от него несло перегаром и какой–то травой, боже… Но, сука, вот бухой был в ноль, а манеры никуда не делись! И поздоровался, и из подворотни вывел, и до дома проводил, попутно рассказывая какие–то рандомные факты о городе, и доброй ночи пожелал. Антон его всё время придерживал, ибо Арса то и дело вело в сторону, но тот упёрто продолжал идти. Питер — его город, поэтому даже пьяный в хлам, но дорогу знал, как свои пять пальцев.       Тоха тогда пожалел его и предложил перекантоваться у него и не мёрзнуть, ведь было уже поздно, да и октябрь на дворе. Арса, как оказалось, дважды уговаривать не нужно было, сразу согласился. Опрометчиво и опасно, скажите вы. Да и я тоже так скажу. Но…верите или нет, Антон вообще никакого страха по отношению к Арсу не испытывал. Просто пьяный мужик, который ему услужил. Начал бы выёбываться, Антон бы выпнул его с лёгкостью. Уж что–что, а драться он умеет.       Антон отогрел своего гостя, позволив воспользоваться ванной комнатой, чаем напоил, да пачку лапши заварил, ибо больше ничего не было. Он и не подозревал тогда, что для Арсения — это было чуть ли не подарком с небес. Мужик протрезвел и даже как–то оживился. Естественно, непринужденный разговор дошёл до вопроса «чего у тебя стряслось-то? и Арсений поведал свою историю Антону.       Арсений родился в весьма обычной советской семье. У него было хорошее, хоть немного строгое, детство, старшая сестра, успехи в школе и учёба в театральном вузе. Вообще, его родители были не очень то рады его выбору, но душу, которая тянется к сцене не остановить, а Арсений ещё и упёртый, как баран. Сейчас то Антон это знает наверняка. Этот голубоглазый брюнет не мог жить без сцены, зрителей, заученного текста и оваций. Немудрено, что жизнь привела его именно в Петербург. Он…пленительно красивый (да, даже, когда бухой в стельку!). А в купе с монотонным голосом и обаятельностью, Арсений вообще крышесносный. Природа его в этом плане не обидела. В общем, хорошо всё у него было, даже жениться успел. По любви или нет, уже не имеет значение, ведь все равно развёлся. У него ещё и ребёнок где–то есть. Ну как есть, по документам детей у него больше нет, да и не видел он свою дочь уже лет так семь–восемь. Прав лишили родительских. Что случилось? Пффф, ну…как сказать… Кажется, сцену он любил больше, чем людей вокруг. Всю душу отдавал любимой профессии, вот её и не хватило на близких. Сейчас он прекрасно понимает, как сильно облажался. Чего лишился. Как сильно насолил когда–то любимой женщине и дочери, которая наверняка и имя его уже забыла.       Грустно это всё. Антону тогда было искренне жаль его. Арсений никаких эмоций не подавал, но по его глазам и так всё было понятно. В них было слишком много боли и тоски. Чего сказать, запил мужик от безысходности и отвращения к себя. А потом ещё и веществами баловаться начал. Сам Арс называет их лёгким, но мы то с вами и Антоном знаем, что лёгких наркотиков не бывает. Бесконечные запои и депрессивное состояние довели до увольнения, чем подкосили Арсения окончательно. Но он никогда и никого в этом не винил, кроме себя. Он больше не запоминал длинные тексты, не отдавал всего себя сцене, вечно выглядел, как раскисший пломбир…кому такой актёр нужен?       Ха, ну–у, кому–то всё–таки оказался нужен. Кому–то вроде Антона. — Двигайся и включи что–нибудь по ящику, — Антон предусмотрительно заварил две кружки какао, потому что знал, что Арс через какое–то время начнёт тянуть свои чертовски красивые руки к его напитку, что немного отпить. А потом ещё. И ещё. — И, Христа ради, побрейся уже! Пол утра в ванной провёл и забыл, как пользоваться бритвой? — Какие мы нервные, — спокойно мурлыкнул Арсений, отбрасывая телефон на тумбочку и начал шарить в недрах смятого пледа, в поисках пульта. Кот ему начал «помогать», хватая за руку под одеялом, думая, что с ним играют. — Я знаю, что ты любишь, когда у меня небольшая щетина. — Ключевое слово «небольшая».       Так, как они жить вместе начали? Да так и начали. Антон предложил Арсу раскладушку в своём доме, но в замен тот должен был найти хоть какую–то работу, чтобы продукты покупать и всякое по мелочи. Не то чтобы Антону не хватало пособия, скорее, он захотел под таким предлогом помочь Арсу выкарабкаться из ямы, в которую тот себя почти закапал. Знаете, Арсений даже отнекивается не стал. Видимо и сам уже устал от жизни бездомной псины.       Антон так и не выяснил сколько мужчина провёл на улице и в статусе пьяницы. Да что уж, Арсений и сам толком не знает. Не помнит, когда всё это началось. Так и зажили вместе. Тоха учится, изредка подрабатывает, где приходится, а Арсений вернулся в театр, правда не в роли актёра, а работника закулисья. Иногда он скучает по сцене, Антон это видит, но возвращаться не хочет. Не может.       Примерно через год, Арс перебрался с раскладушки на диван. К Антону. Так, внимание, они ни геи! Нет и нет. Оба ранее встречались с девушками, так? Значит их обоих привлекают и женщины, и мужчины. Они это обсудили и сделали такой вывод. А то, что они сейчас от представительниц прекрасного пола носами воротят — это ничего не значит!       Антон с двумя кружками какао переместился к дивану, поставил их на тумбочку и плюхнулся на диван поближе к Арсу. Тот уже щёлкал каналы на телевизоре, в поисках чего-нибудь залипательного. — Я же не просил, — бросив взгляд на напитки, тихо сказал Арсений. — Не хочешь не пей, — хмыкнул Антон, укрывая их обоих, и кота, пледом. Кстати, кота парень нашёл рядом с мусорными баками и не смог пройти мимо. Антон теперь частенько шутит, что тащит с помоек всякую живность в дом. — Кто–то сегодня в плохом настроении, — Арсений оставил какой–то канал про животных, а затем притянул ворчливого парня к себе, заставляя того обвить себя руками и уткнуться носом в шею. — Неужели это, из–за дурацкого замка? — Ага, мне целый день придётся провести с тобой в заперти, — пробурчал ему в шею парень. — У–у–у, какой ужас.       Оба прекрасно знают, что именно такие дни для них являются счастливыми. Только вдвоём. В дали (ну, за закрытой дверью) от суеты. Ещё и телефоны выключили. — Подай мне мою кружку.       Забавно, но Антон даже не знает сколько Арсу лет. Вернее, догадывается, что где–то от тридцати пяти до сорока, но точно не уверен. Почему не спросил? Да как–то странно сейчас спрашивать, такое обычно в начале знакомства узнают. А дни рождения они не отмечают. Знал бы Антон, что в свои двадцать лет будет валяться на диване в обнимку со взрослым мужиком, рассмеялся бы в голосину. Но хорошо смеются последние, да? Парень не о чём не жалеет. В его жизни было слишком много плохого, чтобы сейчас жаловаться. Тем более, несмотря на то, что в Арсении его много что бесит, этот человек заботится о нём. Он всегда рядом, всегда поддержит. Это единственный человек в Петербурге, который в три часа ночи поедет забирать Антона с другого конца города, с какой–нибудь вписки. И даже слова плохого не скажет. Это ли не тот самый родной человек, которого Антону так не хватало всю жизнь? А может он привязался к первому, кто приласкал его, м?       Сам то Арс пить бросил, только «балуется» иногда травкой. Антон его за это порицает, но не сильно. Взрослый мужик всё–таки, да и не обдалбывается до неадекватного состояния. — Блять, Арс, пролью, из–за тебя! Сам стирать всё будешь, — Антон только и успевал уворачиваться от надоедливых (нет) губ Арсения, которые блуждали по его шее, скуле и уху. Вот тут точно код красный! Мудак Арсений прекрасное знает, что это его слабое место. Один укус за мочку и Тоха течёт, как восьмиклассница при виде краша. — Я тебе сейчас нос сломаю! — Ты мне его на прошлой неделе сломал, сжалься, — усмехнулся мужчина, потирая переносицу, на которой всё ещё красовался синяк. Нечего Антон ему не сломал, но зарядил так нормально. — Я уже извинился, — отведя взгляд в сторону, пробубнил Антон. Это правда было случайно, они убирались на кухне и парень, задумавшись, резко открыв верхний шкафчик и зарядил дверцей прямо Арсу по носу. Извинялся потом весь вечер. — У нас сегодня полно времени, потерпи. Жалко же, что остынет.       Кто бы мог подумать, что из этих двоих ненасытным в плане секса будет именно Арсений. Этот голубоглазый то и дело зажимает Антона в любом углу их студии, а при любом удобном случае тащит в душ. Представьте какого там умещаться двум бугаям. Но на это и расчёт. Тут жаловаться Антону тоже грех, потому что трахаются они на одиннадцать из десяти. Арс всегда ведёт, хотя пару раз, ради эксперимента и любопытства Тохи, они пробовали меняться. Однако, Антону больше нравится быть ведомым, да и Арсения сложно представить не в роли доминанта. Короче, как–то интуитивно договорились и всё.       До вечера они провели под одеялом в обнимку, выдули по несколько кружек какао и чая, комментируя всё, что могли предоставить им телеканалы. Арс не упускал возможности тискать своего парня, а тот и сопротивляться перестал. Таким Арсению он нравился больше. Игривый и улыбчивый. Он был влюблён в заливистый смех Антона, хоть вслух такого никогда ему не скажет. Антон же в свою очередь всё никак не мог понять причину того, почему ему так нравились эти голубые глаза.       На улице темнело и начал поливать сильный дождь. Парни решили приготовить что-нибудь на скорую руку, а то целый день на печенье и какао. Они быстро сообразили по паре бутербродов с ветчиной и сыром, и настрогали лёгкий салат. За ужином они обсудили, что неплохо было бы вообще сменить входную дверь, а то зимой дует. Наскребут как-нибудь. — Тош, — шепнул ему на ухо Арсений, обвив руками сзади и уткнувшись носом в загривок. — Сейчас, кружку домою и делай со мной, что хочешь. — У тебя сегодня слишком много поводов меня отшивать. — Сексоголик. — Ворчун, — тут же парировал ему Арс, продолжая тереться носом о загривок. — Тебе под сорокет, а ведёшь себя, как подросток со спермотоксикозом. — Не припомню, чтобы тебе это когда-то не нравилось. — Бесишь, — прошипел Антон, но предательская улыбка выдавала его. Он отставил помытую кружку на сушилку, обернулся к Арсению, который, скотина, ухмылялся и впился губами в чужие (неа, родные). Арс себя ждать не заставил, сразу же начал отвечать и блуждать по худому телу Антона руками.       К слову, целовался Арс тоже на одиннадцать из десяти.       Надо ли описывать то, как они провели остатки вечера? Антон не любитель сдерживаться, но сегодня пришлось, ибо заёбаные, простите за каламбур, соседи пару раз постучали по батареи. Кажется, одному Арсу плевать на чужие недовольства. Он хочет слышать стоны любимого человека, а не весь сторонний шум. — Арс, — в очередной раз простонал Антон. — Поцелуй меня.       Ночью они тоже почти не спали, просто обнимаясь и нежась в кровати. Антон, конечно же, не упустил возможности поворчать, что завтра на парах нормально сидеть не сможет, но недовольство быстро заткнули поцелуем в губы. Арс гладил его по щеке, зарывался в русые волосы, целовал везде, куда мог дотянуться (а он мог дотянуться до любого места Антона), шептал что–то еле разборчивое, буквально топя своего парня в ласке.       Больше он не променяет любимого человека на что–то материальное. Это ведь такие мелочи по сравнению с парнем, с зелёными глазами. Сейчас он больше всего желал, чтобы они никогда не выходили из этой крохотной студии.       Хочется просто жить в своём мирке.