Мгновения, украденные у войны

      Кофе с нежной молочной пенкой был чем-то из другой жизни. Той, где не было войны. Переполненных госпиталей. Ужасных людских потерь. Погибших друзей. Где самыми главными проблемами были школьные показатели, маленькие и уж точно не критичные разлады с близкими или безответная любовь.       Драко сидел напротив и потягивал горький чёрный кофе без сахара. Словно вся их нынешняя жизнь не была олицетворением беспросветного эспрессо.       Он что-то черкал на салфетке одолженной у неё магловской ручкой. Маленькое мгновение, которое они украли у войны, сумев вырваться на полчаса в магловскую кофейню. Чтобы просто напомнить себе, что жизнь за пределами шпионских вылазок и больничных палат существует.       Они были самыми ранними посетителями — больше за столиками никого не было. Поэтому, пока всё внимание Малфоя было сосредоточено на обычной белой салфетке, Гермиона без стеснения разглядывала его. Белокурую чёлку, небрежно упавшую на глаза. Слегка сведённые к переносице брови. Синеватую тень под нижними веками от недостатка сна. Светлые подрагивающие ресницы. Чуть приоткрытые губы.       Удивительно, но порой у них даже не было времени, чтобы рассмотреть друг друга как следует. Возможно, это было к лучшему, учитывая то, что моральное и физическое истощение никого не красило. По крайней мере, Гермиона не хотела бы, чтобы Драко смотрел на неё слишком долго.       Она вздрогнула, когда столкнулась с пристальным взглядом кристально-серых глаз. Как долго он смотрел на неё?       — Грейнджер…       В этот момент в дверях кофейни звякнул колокольчик, и жизнерадостная молодая пара впорхнула внутрь. Сделав заказ у стойки, парень с девушкой расположились в другом конце зала. Они выглядели счастливыми. Влюблёнными. И не измученными войной.       Гермиона отвела взгляд от незнакомцев. Глоток остывшего любимого латте отдался горечью на языке.       Малфой по-прежнему прожигал её взглядом, когда она встретилась с ним глазами. По спине побежали мурашки. Гермиона поёжилась, надеясь, что он перестанет так на неё смотреть. Вряд ли генетическая предрасположенность позволяет ей выглядеть хотя бы вполовину так хорошо, как он. В последнюю неделю она спала не больше трёх часов за ночь.       Не выдержав его пристального внимания, она перевела взгляд на салфетку и невольно ахнула. Там был её портрет. Не одна из стратегий, над которой, как она полагала, он работает. Не какие-то абстрактные фигуры, а самый настоящий портрет. Её.       Уголки глаз отчего-то защипало.       Гермиона притянула салфетку к себе, прослеживая кончиком указательного пальца контуры рисунка. Линию челюсти. Губ. Слегка вздёрнутого носа. Выразительных больших глаз. Бровей. И кудрей.       Она была уверена, что портрет приукрашен, но ей отчаянно хотелось верить, что Драко видит её именно такой.       Сглотнув ком в горле, она тихо сказала:       — Ты мог бы стать художником.       Малфой вытолкнул из груди усмешку. Слегка горькую, как его любимый эспрессо. И жёсткую, как военные будни.       — В других обстоятельствах мы все были бы совершенно другими людьми.       Грейнджер забрала салфетку с рисунком с собой, надеясь, что, когда война закончится, она сумеет увидеть эту притягательную девушку не только на портрете.