Терпеть ради любви

      Сынмин изо всех сил старался выбросить в окно свою гиперопеку и не вмешиваться в жизнь друзей, как это обычно случалось с ним. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не расспрашивать Джисона об отношениях с Минхо на каждой их встрече, вместо этого предпочитая нейтральные темы для разговора. Он надеялся, что сможет заметить тревожные сигналы, но по поведению Джисона было сложно понять, что именно творится между ним и альфой.       Не то чтобы Джисон был скрытным, но, кажется, тот стеснялся своих сбывающихся, пусть и не совсем реальных, фантазий. И боялся поверить во внезапно свалившееся на него счастье в виде хмурого, сварливого, но временами гиперзаботливого, альфы, сомневаясь, насколько ему можно расслабиться рядом с тем.       Джисон радовался, но в то же время настороженно относился к внезапным, зачастую незапланированным, романтичным жестам со стороны Минхо. Сначала омега весело отчитывался Сынмину об их свиданиях, а потом замолкал и неловко заканчивал, говоря, что альфа, конечно же, совсем не то имел в виду, и всё было понарошку, фиктивно и для блога. Джисон краснел и неумело лгал, что идея с поцелуем на аватарке принадлежала Минхо. Возмущался, что тот неуклюжий и криворукий, и постоянно, вместо того, чтобы поддержать за талию или взять за руку, случайно хватает его за задницу.       Сынмин подивился наивности Джисона, но не стал открывать ему правду о том, что альфа пытается ухаживать, как умеет. Он боялся спугнуть их. Ведь за последние пару месяцев жизни с омегой Минхо значительно растерял свою мрачность и хмурость. Вместо этого альфа с азартом придумывал, чем бы удивить Джисона, как отбиться и сдать куда-нибудь белку, и пытался беспалевно потрогать пятую точку омеги и не получить за это.       Но, как только Сынмину удалось обуздать тревогу за их странные отношения, успокоиться и просто поддерживать обоих, Минхо сорвался. Альфа начал проявлять раздражение, нетерпение и испугал стажёра, внезапно приехав к нему на работу.       — Ты говорил Джисону, что ему нужно сделать пластику?       — Да, но он категорически отказывается, — Сынмин не очень понимал, к чему этот странный вопрос.       — Почему?       — Ну, во-первых, он узнал цену и сказал, что благодарить за эту пластику ему придётся тебя «своей новой целочкой» всю оставшуюся жизнь.       — Фигня, он мне за айдольскую школу уже должен эту «целочку» на всю жизнь!.. В смысле, конечно, мне не нужна благодарность и за пластику…       — Какой же ты придурок! Во-вторых, Минхо, ты ему явно нравишься.       — Что? Нравлюсь? Но в чём тогда проблема?       — Он не хочет быть с альфой в том самом смысле. Никогда. Поэтому не будет давать ложную надежду на ваши отношения ни себе, ни тебе.       — А моё мнение его не интересует?       — Только попробуй, Минхо! — испугался Сынмин.       — Уговорить? Обязательно, мне, знаешь ли, он тоже нравится.       — Заставить!       — С чего ты взял?..              — Условное согласие, чтобы остаться с тобой, это тоже насилие!       — Мы найдём компромисс.       — Минхо!       — Не собираюсь слушать твои нотации снова! Сколько можно уже? — буркнул альфа. — Я что-нибудь сам придумаю!       И, неадекватно довольный, его друг свалил из клиники так же быстро, как появился, оставив Сынмину опять обострившиеся тревогу и беспокойство. Омега очень переживал, что ошибся и зря доверил этой странной парочке самим разбираться в отношениях. Не принесут ли они друг другу только боль и разочарование?..

***

      — У тебя нет своей работы?       — Дохуя у меня своей работы.       — Но ты всё равно здесь сидишь…       Сынмин закончил обрабатывать коленку маленького омеги, наклеил пластырь, улыбнулся и протянул конфетку. Малыш спрыгнул с кушетки, поблагодарил стажёра и выбежал за дверь кабинета неотложной помощи. Сынмин принялся мыть руки и протирать кушетку, но тут его внимание привлекло присутствие в углу кабинета глупого альфы, который с надутым видом сидел и пялился.       — Ой, замолчи, позавчера тебе опять чуть не прилетело, если бы не я.       — Это случайно произошло!       Альфа только закатил глаза и упрямо не сдвинулся с места.       — Чанбин.       — Чего опять?       — Как ты относишься к проституткам?       — К каким ещё?.. Никак не отношусь! Ты сбрендил?       — Почему ты тогда позволял себе оскорбительные высказывания в адрес Джисона?       — Кого?..       — Вы даже имени его не узнали, — с горечью буркнул Сынмин и отвернулся.       — Постой-постой, так Джисон — это тот, кто сейчас живёт с Минхо, да? И ты постоянно таскаешься с ним повсюду?       — Да. Так почему?       — А существует ли правильный ответ, на который ты не обидишься?       — Нет.       — Не знаю. Я не задумывался, почему мы были грубы. Но, клянусь, мы и пальцем не коснулись и не собирались.       — А ты когда-нибудь…       — Что? Нет, я никогда, нафига мне это?       — А смог бы ты, зная, что секс за деньги — это насилие?       — Что? Это не так!       — Потому что заплатил?       — Потому что не знаю, он хотел деньги, я — секс, взаимообмен, наверно.       — Но…       — Но я бы не смог, не потому, что насилие. Надеюсь, ты знаешь, как сильно мне важно взаимное желание. Типа, я сам не получу удовольствия от секса без него.       Сынмин вздохнул.       — Я не понимаю, почему все проходили мимо. Вот там, с этой дурацкой идеей Минхо, были ты и Чан. Оба нормальные, но вам было всё равно, вы даже оскорбляли того, кто боялся и был беззащитен перед вами, не понимаю. Не узнали, нужна ли омеге помощь. А если бы с тебя сняли ответственность, вот ничего тебе за это не было бы, ты бы?..       — Нет, Сынмин, ни я, ни Чан, ни Минхо, мы бы ничего не сделали.       — Но и помогать?..       — Всех не обогреешь. Мы просто не хотели вникать. Меня волнуешь ты и мои близкие, а какая-то проститутка — это просто не моё дело. Минхо сказал, что притащит кого-то с трассы. Ну, притащил, и у него часто бывают тупые идеи, мы особо и не заморочились, но мы не обращались с Джисоном плохо.       — Вы оставили наедине с…       — Минхо бы не стал, и ты сам это знаешь. А Чан уже всех там разогнал. Я знаю, что ты другой, сам по себе. Ты даже ездишь в этот бомжат... То есть клинику и волонтёришь бесплатно, вкалываешь, чтобы просто помогать людям, для которых медицинская помощь не всегда доступна. Я очень ценю это в тебе и горжусь тобой. Но не каждый способен… Это не значит, что все альфы плохие, но те, которые делали больно, безусловно.       — Они все делали, понимаешь? Ему во время половых контактов просто не может быть не больно. Не представляю, неужели всё равно, куда пихать, или я заплатил, так и не важно?       — Сынмин. Просто подумай, какие альфы могут любить насилие и пользоваться услугами. Они изначально ущербные, без сострадания и эмпатии, поэтому и не строят отношения, а пользуются слабостью. Но ты вырос среди других, сам прекрасно понимаешь, что никто бы из нас, а тем более из нашего окружения, не стал бы так поступать. Минхо отличился. Но не прошёл мимо несколько раз, тут же обогрел и влюбился.       — Думаешь, он серьёзно?..       — Конечно! Он агрессивный не из-за того, что Джисон проститутка. Он бесится, что ему в реальности понравился омега, совершенно не соответствующий его фантазиям. Он столько искал идеального, презрительно смотрел на остальных, а тут… Даже у тебя прощения попросить не может, деньгами откупился! Совершенно не умеет строить отношения, уверен, что ему всё простится за бабло, а тут белку терпит, просто пиздец.       — Прости, что наехал, я не хотел.       — Ну хочешь, заберём его у Минхо, даже вместе с белкой. Я же не против. Или поедем по трассе, ещё пособираем кого-нибудь. Поддержу тебя!       — Дурак.       — Я извинюсь перед Джисоном, хорошо? Люблю тебя за то, что ты такой, и буду стараться соответствовать.       — Джисона, может быть, и правда лучше забрать?       — Минхо не будет…       — Он не всегда понимает!       — Сынмин, ты доверяй Минхо хоть немного, он же наш друг. Ты же помнишь, его просто поломали. Но он остался прежним, просто где-то под своим панцирем. Не сделает больно. А если… То, конечно, мы подключимся. Но дай ему шанс. Он светится радостью, а не злостью, строит планы с этим омегой, подзабыл про Хвасу и собирается знакомить Джисона с нами и семьёй официально. Он настроен серьёзно. Начнёшь лезть — сломаешь обоих.       — Ты прав, спасибо.       — Да пожалуйста. Люблю тебя и горжусь тобой. А ещё ты очень горячий в этом медицинском халате, может быть, именно поэтому я готов бросить всю работу и сидеть здесь с тобой сутками.       — Дурак, — покраснел Сынмин, но, пока кабинет оставался пустым, подошёл к альфе и легко поцеловал.       — Тоже люблю тебя, спасибо, что всегда готов поддержать любые мои тупые идеи.       — Познакомь Джисона с Чонином. Наши отношения… Ну, они не такие, вряд ли ты сможешь сможешь дать полезный совет, как послать альфу из своего опыта. А Чонин… Постоянно активно шлёт нахер нашего настойчивого Чана до сих пор и ни капли этого не боится и не переживает.       — Йенни просто извращенец и любит грубый секс. Но ты прав. Постоянные ссоры и проблемы в отношениях это их конёк, — хихикнул Сынмин.

***

      Хвасу редко появлялся в их жизни, но портил нервы стабильно, и его присутствие всегда было не к добру.       — Значит, тебе противно со мной, потому что я был с другими, а с потасканной шлюхой — нормально? — спросил он с насмешкой.       — Ага, — ответил Минхо.       — Я, чёрт возьми, серьёзно с тобой разговариваю! — возмутился Хвасу.       — У нас платоническая любовь, — отмахнулся Минхо. — Меня не волнует ничьё потасканное тело.       — Платоническая? Ты ёбнулся? Твои родители…       — Ничего не будут делать. Они, конечно, в шоке, но я уже предупредил, что устрою настоящий скандал, если они вмешаются. Они забудут о моей репутации, стараясь отбелить свою. Родня всё-таки — все их грязные секреты знаю.       — Мои родители этого так не оставят!       — Ой, пусть что-то придумают, мне даже интересно. На Джисона подписалось много важных шишек. Чан почти юрист, его семья тоже все помогут. Ещё он протеже, то есть главная звёздочка в компании мегапопулярного айдола Чонина, которого умоляют вернуться на сцену. Чанбин рвётся защищать проститутку, чтобы доказать нашему вечно сострадающему Сынмину, что он сочувствующий альфа. Ищет, кого бы обогреть, чтобы произвести впечатление на своего омегу и извиниться за свой косяк. У меня есть влиятельные друзья, и побольше твоих, если ты забыл. В крайнем случае, я улечу с ним к брату в Америку.       Минхо спокойно пожимал плечами, попивая коктейль, краем уха слушая Хвасу и во все глаза пялясь на Джисона, снимающего дерущуюся с котами белку. Бельчонок просто игрался, но впечатлительные коты Минхо слишком серьёзно реагировали на попытки белки их оседлать. Джисон смеялся и снимал своего кошачьего террориста. Тот сначала боязливо реагировал на Хвасу, но потом привык и занимался своими делами, пока бывший пытался делать Минхо мозги.       — Ты же мне рассказывал про манеры! Как тебе важно воспитание и умение общаться с твоими друзьями! Заливал, как важен одинаковый социальный статус. Я же сказал, что поменял своё мнение и буду соответствовать браку, в отличие от твоего плебея.       — Я тоже, знаешь, поменял.       — Я вижу, плёл мне о невинном, а подобрал с трассы.       — Ну, не тебе его осуждать. Не уверен, у кого из вас было меньше половых партнеров.       — В любви к сексу нет ничего плохого. Многие нагулялись, почему я должен был гасить свои желания?       — Так я ничего не просил. И мне не нужны твои оправдания. Это твой выбор. Но думаю, если бы ты хоть кого-то из своих партнёров любил, так бы не поступал.       — Любить? Ты наивный идиот, не могу поверить. Какой из тебя альфа? Статусный брак любви не предполагает! Её вообще не существует.       — Бла-бла-бла-бла, никаких обязательств, я помню. Почему бы тебе просто не уважать мой выбор?       — Думаешь, шлюха будет тебя любить за то, что обогрел?       — Ну, Джисон будет ценить эту жизнь, которую я могу и хочу ему подарить, определённо больше, чем ты. И он натрахался за свою жизнь. Не побежит никого искать. Меня это устраивает. Да и не важно, что ты так пристал? Никто замуж больше не берёт? Поспрашивай у своих любителей секса. Не лезь к тем, кому это больше не нужно.       — Секса тебе не нужно? Посмотрим, посмотрим, как запоёшь, если он откажется тебе его дать. Я расскажу всем правду. Твои родители не проглотят…       — Мои родители не поверят, — засмеялся Минхо. — Попробуй, докажи. Про трассу и проститутку — это лишь твои догадки.       — Это слухи, которые уже ходят.       — Которые ты и распускаешь. Я тебя один раз предупреждаю, уверен, ты знаешь, я умею держать своё слово. Чан разберётся со слухами, но так, что тебе не понравится, поэтому советую закрыть свой рот.       — Угрожаешь? — прошипел Хвасу.       — Своего будущего мужа защищаю. Суслик, какого хера? Не смешно, забирай этого засранца! — подскочил Минхо и побежал к Джисону ругаться, ведь белка умудрилась загнать кота на дерево. Но омега сам испугался, поймал своего агрессивного бельчонка, закинул в дом, и они с Минхо бегали вокруг дерева, паниковали. Взбешённому Хвасу пришлось уйти ни с чем.       Приходилось признать, белка у Джисона была умная, быстро освоила территорию, знала всех соседей, дразнила и терроризировала всех котов по соседству (да и собак тоже не боялась). И болезненная привязанность к Джисону — тот бельчонка везде с собой таскал в капюшоне толстовки, и он никогда не убегал.       Минхо просыпался всегда злой и покусанный, поцарапанный, потому что спать продолжал приходить к Джисону. Картины кровавого подростка преследовали его во снах, ему было нужно убедиться, что тот сопит в подушку, прежде чем заснуть самому.       Омеге это не нравилось. Его часто гоняли из кровати, но по итогу Джисон смирился.       — Ты горячий, постоянно наваливаешься, бесишь, я хочу тебя пнуть, — тем не менее, каждую ночь, перед тем как заснуть, возмущался омега.       — Сопи в подушку, давай, этот вопрос мы решили, — Минхо вздыхал, а из темноты сверкали грозные глаза.       — Любимчику это тоже не нравится!       — «Любимчик»? Серьёзно? Нет, Джисон, нашу белку не будут звать так.       — Почему? Ему нужно имя!       — Засранчик! Коштер? Сокращённо от «кошачий террорист»! Если уж называть, то правдиво.       — Чем тебе «любимчик» не нравится?       — Потому что, блин, я что своим деловым партнёрам, друзьям и соседям буду говорить? Они мне: «Вот наша кошечка — Принцесса третья, а это шпиц — Люсьен седьмой, а им — моя белка, и его зовут «Любимчик»? Что за плебейское имя?.       — А как по-твоему?       — Ричард! Блять, нормальное имя надо.       — Шутка про красотку уже не такая смешная! Это моя белка!       — Наша элитная! Кто оплачивает ей дорогой корм и орехи? Третью шлейку с бриллиантами на прошлой неделе ему купил, потому что первые две твой грызун забраковал! И не забывай, кто вчера вызвал ветеринара-психолога, потому что «ой, у белочки, кажется, нет настроения, это ты виноват, на него накричал за какой-то никому не нужный годовой финансовый отчет компании»? Нашим детям имена тоже я буду давать, понятно?       — Каким ещё детям?       — Ты не хочешь сделать пластику?       — Нет, зачем? — испуганно шепнул Джисон, не ожидая такого прямого вопроса от альфы.       — Я просто спросил.       — Нет, я никогда не захочу быть с альфой!       — Твои течки, возможно, когда-нибудь вернутся.       — Я буду справляться без альфы.       — Они будут болезненные.       — Потерплю.       — Почему ты не хочешь? Сынмин сказал, будешь целочкой опять.       — А тебе только целочку и подавай.       — Ахах, да, я не стесняюсь своих кинков. Ты же своих розовых фантазий не стесняешься. Почему я должен? Нет, просто зачем копить шрамы, я не понимаю.       — Чтобы помнить.       — О чём? Херовом болезненном сексе?       — Что альфам нельзя доверять.       — Ты не… Ладно, а если я скажу, что начнём новую жизнь без всего этого… Никакой фиктивности отношений? Если сделаешь себе пластику, я, может быть, рассмотрю варианты.       — Что?       — Тебе не нравится, как мы проводим время вместе?       — А тебе вся эта хренота?..       — Да, представь себе, так я и представлял себе конфетно-букетный период с женихом. Тебе нравится моя прямолинейность до грубости, всегда огрызаешься, а не обижаешься.       — Мне не нравится твоя грубость!       — А мне нравится твой милый вайб и дерзкий язык, и беличьи щёки, и пугливость суслика. И задн... Как краснеешь, но спишь всё равно сверху каждую ночь, — не обратил на него внимания Минхо.       — Ты хотел покладистого и хозяйственного, скромного лапочку!       — Передумал. Белка, да, бесит, а остальное в нашей псевдосемейной жизни прекрасно. Я хочу сделать это реальностью, — решительно признался Минхо. — Ты мне нравишься!       — Если я сделаю целочку, мои воспоминания всё равно останутся, я не буду с тобой спать. Даже будучи женихом или мужем. Огрызаюсь и посылаю, потому что знаю, что нет угрозы именно с этой стороны! — сердце Джисона болезненно сжалось и тревожно забилось: вот этот переломный момент, которого он так боялся. Омега всеми силами старался сосредоточиться исключительно на их разговоре, а не думать, как прекрасно прозвучали эти слова «Ты мне нравишься!» из уст альфы. Как бы он хотел забыть их... Или ответить взаимностью. А не горькой правдой о своей травмированности и неполноценности.       — Я знаю.       — А в голове, поди, «ломается до первой течки»!       — Сам сказал — сам обиделся. Никто не исключает эту возможность. Люди после насилия живут полноценной жизнью. Я не собираюсь тебя жалеть и потакать твоим страхам и комплексам. Дерьмо встречается, это же жизнь. Но, когда я был наивным альфочкой, тоже смотрел дорамы. Может, то, что именно я оказался в твой драматичный момент жизни рядом или, как утверждаешь, своими грубыми словами подтолкнул поидиотничать, а теперь это наша судьба?       — А если нет?       — Тогда нет. Поищем варианты. А течки, о которых я тоже подумал, помогут. Омеги кайфуют от секса не просто же так.       — Или боятся отказать альфе.       — Мне ты отказываешь, только повод дай. Не думаю, что у нас будет такая проблема.       — Спать ради денег или ради любви?.. — вырвалось у Джисона.       — Если ты смотришь на это так, то пофиг, ничего не надо, — обиделся Минхо и просто отвернулся, откатившись на край кровати.