Терпеть ради любви

      — Что ты здесь делаешь? — спросил Чонин, нахмурившись, открывая дверь своей маленькой квартиры.       Вот совсем он не ожидал увидеть Чана на пороге после их одной горячей ночки. Разве такие самоуверенные самцы, завалившие омегу на первом свидании, приезжают потом с букетами? Они не должны похвастаться своим друзьям и перейти к следующей легкодоступной жертве своего обаяния? В свои поражающие альф навыки в постели Чонин не верил, у него и опыта-то до Чана не было. Так что альфа тут забыл?       Чонин же специально согласился на свидание лишь после того, как Сынмин уже съехал к своему Чанбину. Правда, он надеялся, что вся элитная компашка его друга отвалится. Но нет, Сынмин продолжал приезжать сам, ещё и куда-то вечно звал и с собой таскал, а его друзья тоже, словно привязанные, наведывались иногда «в гости» в его маленькую квартиру. Особенно навязчивым был Чан, который при их знакомстве влюблённо пялился, двух слов связать не мог, но старался, что-то бормотал про свою симпатию и постоянно оказывался рядом. Чонин думал, что альфа отвалится после того, как добился секса, они в большинстве своём все так делают, но, очевидно, всё оказалось не так просто, как хотелось бы.       — Я приехал к тебе, — ответил Чан, пытаясь всучить огромный букет цветов прямо с порога.       — Я же просил!.. — воскликнул Чонин, не принимая подарок.       — Не понимаю. Почему? Тебе не понравилось?       — Я сто раз повторил, — буркнул омега, останавливая Чана на пороге и не давая пройти, — я не хочу отношений и не ищу альфу!       — Я думал… Но мы же… — неуверенно начал было Чан, но его прервали.       — Одноразовый секс тебе о чём-нибудь говорит? — спросил Чонин.       — Но у тебя он был первый! — возразил Чан.       — Поздравляю, сорвал вишенку! Порадуйся и проваливай!       — Чонин, я же не…       — Чан, ты не принуждал и не уговаривал меня.       — Сделал больно? — взволновано уточнил альфа.       — Нет, это было прекрасно, спасибо! И, до свидания! — закатил глаза Чонин.       — Тогда…       — Я не поменял своего мнения!       — Но… Почему ты позволил мне зайти так далеко?..       Чонин вздохнул.       — Я хочу быть айдолом! — уверенно произнёс он.       — Я против, но при чём тут это?       — Ты не имеешь права голоса! Не хотел быть девственником-айдолом… Прости, но ты просто попался мне, видишь ли, тут выбора особо не было.       — Воспользовался мной? — зацепился Чан.       — Насколько я помню, у тебя колом стоял! Теперь, когда мы всё выяснили, ты не мог бы?.. Спасибо, цветы так и быть заберу, а то выбросишь ещё такую кучу бабла, знаю я вас, инфантильных мажоров.       — Не мог бы, — решительно пробормотал Чан и, протолкнув Чонина в квартиру, следом зашёл сам. — Ты, маленький манипулятор, строил глазки, а теперь собрался отшить?       — Именно! И тачку свою не смей ставить в моём дворе, уже слухи ходят, как именно я попал в компанию трейни.       — Ты…       — Да! — воскликнул Чонин, засияв, и Чан снова залюбовался им. — Прошёл по баллам.       — Чем альфа?..       — Всем! Я специально с тобой попробовал.       — Чтобы бросить?       — Нет, чтобы убедиться, что ничего особо не теряю. Секс, конечно, круто, но айдолом быть лучше.       — Но дело не в сексе! Отношения, любовь, забота…       — Нахер никому не нужны. Ты же видел альф, которые меня окружают, никогда их не хотел, таких стрёмных, а тут ты такой весь из себя и широкоплечий, и правильный, и чистенький, и нежный… Выбор был очевиден, на шёлковых простынях в крутом дорогом месте — было офигенно. Прости, немного не устоял, чтобы не попробовать. Тем более, тебя и уговаривать не пришлось, сам приебался.       — Придурок, блядь, знаешь, как охуенно не романтично, а унизительно, это звучит?!       — Это и не должно быть романтично, это факт.       — Пошел на хер!       — А что, вы себе омег не так выбираете?       — Я… Ты… Пиздец какой-то, но мы отныне встречаемся.       — Да на каком основании?       — Сорвал вишенку — обязан жениться, ты же чистенького и правильного хотел, консервативного и традиционного…       — Занудного? И нет, спасибо, я внезапно осознал, что крутые нищие абьюзеры как раз в моём вкусе, а не приставучие воспитанные ботаники с золотой ложкой в заднице.       — Даже не представляешь, как мне срать на твоё мнение после того, как ты меня использовал в своих целях, — ухмыльнулся Чан.       — Что?       — Коварный омега-лисица, бегал тут, улыбался, соблазнял… Напросился в общем, разгребать будешь, ведь нас, таких традиционных и правильных, нельзя наёбывать со свадьбой.       — Да ты шутишь, зачем тебе я? Вышел за дверь и стаи сбегутся сговорчивых и…       — Я не любитель лёгких удовольствий, Чонин, омегу присмотрел для брака. Да, именно так мы их и выбираем. А ты как хотел? Неси ответственность.       — Ничего я…       — Завтра у тебя важное мероприятие, ложись спать. Пойду тачку переставлю и вернусь. Только попробуй не пустить, завтра моя машина класса люкс и огромный букет роз будет поджидать тебя прямо у компании, где ты теперь трейни. Пусть все строят догадки, кому ты насос… Предположат, как ты попал туда, — и вышел, громко хлопнув дверью.       Чонин в предвкушении голый увалился спать, очень внутренне ожидая поползновений со стороны Чана, и собирался с ликованием его обломать, ну, то есть, поломаться немного. Секс — это же так охуенно, Чонин никогда такого не испытывал, приврал Чану, не зря все так восхваляют и стремятся к разгульной жизни. Если бы не айдольская мечта, может, ему стоило в эскорт податься. Зря он трейни, запреты эти дурацкие, никому не нужные и неинтересные. Но Чан плюхнулся рядом, накрыл его простынёй и уткнулся в свой ноут.       Чонин чуть не заорал от возмущения. Какого хера притащился тогда? Но от усталости глаза закрылись сами. Он завтра всё наверстает, он недавно почитал про новые позы, оседлает с утра, пока тот не очухается. Есть альфа — нет секса? Так не бывает, пусть отрабатывает, раз уж настаивает на отношениях. Он будет провоцировать Чана, и тот сам отвалится. Для брака, бля, присмотрел… Охуел что ли, и без секса ещё.

***

      — Не понимаю, Сынмин.       Обеспеченный друг опять вытащил начинающего айдола на омежьи посиделки в фитнес-центр. Вдоволь назанимавшись в душном зале, они выбрались в местное кафе, и Чонин, не выдержав, принялся ныть и причитать. Чан оказался таким ужасно упрямым, настаивал исключительно на серьёзных отношениях, категорически отказываясь при этом заниматься просто сексом для взаимного удовольствия без обязательств. Что только уже не пробовал Чонин в соблазнении альфы, ничего не работало, кроме ссор. Чан заводился в процессе, иногда они даже успевали с прелюдией, а потом альфа приходил в себя и убегал. Чонин оставался неудовлетворён и дико взбешён.       — Ну, притащиться к тебе, наорать за строгую айдольскую диету и насильно покормить — это одно. А приехать изнасиловать — другое.       — Да, блин, меня не надо насиловать, я сам согласен, у меня есть альфа, а я не могу этим воспользоваться, что за стрём?       — Поговори с Чаном, скажи, что согласен встречаться.       — Не хочу, — надулся Чонин, — я ему отказал, он заставляет.       — Ну, тогда сиди без секса, на одних кексах, — заржал Сынмин.       — Ой, знаешь, чья бы корова мычала? Кто напугал Чанбина своей лекцией о асексуалах, чтобы отпугнуть его, а теперь мучается.       — Да, блин, я же не знал, что он не отвалится! А продолжит это всё, и я влюблюсь! И дело не в моих лекциях!       — Сюрреализм, неужели до сих пор не верит, что ты не ас? Вы женаты!       — Не верит, что я возбуждаюсь только рядом с ним!       — Так прочитай ему про деми.       — Он недоверчиво бурчит, что я всё придумал, а ему таких подачек не надо. Мы же друзьями были, и он типа замечал, что я, ну, не смотрю на альф и больше обеспокоен учёбой. И когда предложил встречаться и сделал предложение, всё это понял и принял, так сказать. Уж не знаю, как его переубедить, что я осознал свою сексуальность несколько позже других, — вздохнул Сынмин.       — Что не так с этими элитными альфами?       — Я думаю, проблема в их родителях, ведь они холодные, помешанные на деньгах и никого не любят. Ну, кроме Чанбина. Те не только его очень любят, но и меня почему-то. Я про Чана и Минхо, в общем. В их компании они решили, что брак будет только по любви. И секс, видимо, тоже. Ликси, эй?..       — Что он там смотрит опять? Как порадовать любимого? Приготовить лучшее брауни? Понятно, — вздохнул Чонин.       — Что? — засмущался Феликс, пропустивший их откровенные причитания о недостатке секса, как делал обычно, его невинные уши не заслужили таких откровений. — Мы завтра с Хёнджином полетим на воздушном шаре на пикник, хочу его порадовать!       — Минхо тебя как-то неправильно воспитывает. Что за адаптивка растёт?! Миленький, хозяйственный и свадьбы ждёт для секса!       — Эй, — возмутились Сынмин и Феликс одновременно.       — Не все мечтают быть сильными и независимыми! Я хочу быть просто заботливым и любимым мужем! Рожать нам детей, и про секс тоже неправда, мы вместе про него почитали, и Хёнджин сказал…       — Да мы поняли, Феликс. Твой Хёнджин говорит тебе то, что ты хочешь услышать. Главное, что он это ценит и такой же девствен… В смысле, милый. Вернёмся к Чану, он за мной реально ухаживает, а завалить совсем не стремится.       — Тебе не нравится?       — Нравится. Но я точно знаю, что не хочу отношений, я хочу быть айдолом, — проворчал Чонин, начиная по третьему кругу этот разговор. Феликс и Сынмин дружно вздохнули и уныло принялись за кислородные коктейли, чтобы занять рот и не ворчать на надоедающего друга.

***

      Всякие глупости всё никак не покидали голову. Чонин сильный, независимый и бесстрашный, и ощущать свою абсолютную беспомощность именно так? Он хочет просто сдохнуть. А Чан, его глупый псевдопарень, сто раз предупреждал, а Сынмин, его умный лучший друг, даже название говорил этого наркотика, который используют для изнасилования. Но чтобы с ним? Не верил, не слушал, не опасался совершенно, не был осторожен. Грубые прикосновения и мерзкий смех не трогали совершенно, наверное, мозг так заторможен, что не может осознавать весь ужас ситуации. На его же вечеринке и в его же доме с бассейном, на который он едва заработал… Лучше бы в кои-то веки слушал Чана, не выёбывался и переехал к нему. Уж уговорил бы на тусовки и в доме альфе, он умеет бесить договариваться с Чаном. Долбаный сталкер, вот где его носит, когда он так нужен? А, точно – Чонин же его бросил. После того, как тот попытался проплатить за какую-то там премию. Подарок ему на день рождения сделать. Глупый альфа. Но Чан тоже вряд ли мог представить ситуацию, что даже в собственном доме никакой безопасности, и почему он, идиот такой, запретил альфе ставить камеры?.. Так, не думать о Чане, Чонин даже никогда об этом не расскажет, это унизительно и…       Мудака с него резко сбросило, но Чонин не обрадовался Чану, о котором только что вспоминал. Что альфа подумает? Что Чонин ему изменяет? Уединился с другим, на глазах у всех, и вот теперь здравствуйте слёзы, наконец-то до мозга дошла вся жесть ситуации, в которой он сам и виноват.       — Чонин, Чонин, не плачь, я здесь, прости, пожалуйста, меня, он успел что-то сделать?       — Он?..       — Без сознания.       — Забери меня отсюда, я хочу к тебе домой.       — Конечно, конечно, подожди секунду, оставить его так?        — Думаешь, сдохнет?       — Нет, я не так сильно приложил, хочется ещё, но он не приходит в себя.       — Проверь, дышит ли, и вызывай скорую. Тебе нельзя в тюрьму, я согласен с тобой встречаться.       — Что?       Чонина всё еще потряхивало, он помнил все те мерзкие прикосновения. Отвратительные и совсем не такие желанные, как с Чаном. Да, он любит быстро, грубо и жёстко, с кучей грязных слов, но… Какой же он дурак, столько врал себе и альфе. Не так он хотел осознать свою любовь к Чану. Не после мерзких, нетерпеливых и грубых прикосновений другого. Обманывать себя, что Чан принуждает его к отношениям…       — Ты же не сделал это специально?       — Что? Чонин!       — Просто так вовремя появился.       — Йенни, доверяй мне, пожалуйста, я никогда ничего не сделаю во вред тебе.       Чан прижимал его к себе крепко-крепко, и Чонин впервые не хотел личного пространства, не хотел грубости и остального. А только ласки. Без секса. Удивительно. Чан чувствовал это интуитивно и осторожно прикасался губами к его макушке, прижимал к себе всё крепче и чуть ли сам не плакал… Чонин только обратил внимание на свои унизительные слёзы, которые всё никак не останавливались.       — Да? Тогда как ты там оказался, я тебя бросил!       — В шестой раз, между прочим. Но мои телохранители всегда были рядом на любом мероприятии с тобой. Они потеряли тебя, испугались и позвонили мне, и, конечно, я приехал так быстро, как только смог.       — Почему у тебя мысли не возникло, что я сам поспешил уединиться с альфой на вечеринке, я тебе ничего не обещал, мы вообще расстались.       — Ты не хочешь альфу любого, а не только меня.       — Врёшь.       — Да, меня ты очень хочешь, я уверен в тебе, не знаю почему. Мне кажется, ты бы…       — Я бы никогда так с тобой не поступил.       — Я знаю.       — Может, ты зря отметелил его? По сути, он успел только футболку стянуть.       — Он накачал тебя наркотиками и насильно трогал!       — Ладно, спасибо, мой герой.       — Опять эта издёвка в голосе, ты не меняешься.       — Смирись, ты любишь меня. А я — тебя.       Они увлеклись утешением друг друга, а на следующий день…

***

      — Если ты не будешь есть, то совсем исчезнешь.       — Ну и что?       — Чонин, пожалуйста…       — Они этого и хотят.       — Это я виноват.       — Ага, конечно, надо было оставить его со мной, за дверью постоять, может, ничего этого…       — Я забылся и допустил это.       — Пфф, да-да, перестал контролировать каждый мой шаг, и случилась беда. Кто из нас тупой и не может жить без няньки? — Мы со всем разберёмся.       — Да мне похер.       — Чонин.       — Отвали от меня, Чан, просто забей, ты ведь об этом мечтал, буду твоей домохозяюшкой, что уж теперь, вон Феликса попросил, он мне брауни рецепт скинет. У тебя на кухне стоят датчики противопожарные? — Чонин…

***

      — Что мне делать? Как мне ему помочь?       — Отстань от него.       — Я серьёзно, Чанбин.       — Я тоже. Ты ему не нянька. А его альфа. Разбирайся с теми его проблемами, с которыми можешь. Да, ситуация говённая, есть повод погрустить. Пусть погрустит. Со своей стороны, мы всё сделаем, чтобы вернуть ему мечту. А он пусть просто отдыхает и… Мудреет.       — Он не виноват! Жертва…       — Да я и не говорю, что виноват. Но ему нужно время принять ситуацию.       — Весь день лежит и не встаёт.       — Ему желает смерти каждый третий комментарий в интернете! Ты хочешь, чтобы он радостно прыгал?       — Но…       — Его догнала реальная жизнь, не его фантазии, пусть переживёт это.       Чан вздохнул. Сынмин сказал, что это нормально, ещё и про какие-то этапы «принятия» говорил их не в меру умный друг. Даже вроде «обрадовал», что они почти на том самом «принятии». Вот только Чан переживал, что оно какое-то странное, больше на «гнев» походит. Ведь его, кажется, пытались отравить готовкой, а вчера шваброй прилетело на замечание про клининг. Ну, самое стрёмное, что несмотря на эти качели со сниженного настроения на дисфорию, Чонин хотел ласкового и нежного секса, что было непривычно и совершенно не в его характере, и Чан терялся. Опасаясь, что омега давит в себе истинные желания… Потому что боится. Сначала это недоизнасилование, потом обрушение карьеры, слишком много для его чувствительного омеги.       Но Чанбин и Сынмин оказались правы, через какое-то время Чонин пришёл в себя. Ведь друзьям удалось отстоять его доброе имя, а недонасильника с наркотиками и ложными обвинениями — посадить.       Вот только опять началось…       — Не хочу больше быть айдолом, хочу открыть эскорт-агентство!       — Чонин, какого хера?!       Явно не этого «принятия» ожидал Чан, когда радостно сообщил, что его репутация снова чиста, а лживый ублюдок и почти насильник, в тюрьме ждёт суда за ложные обвинения.       — А что, буду продавать людям секс под прикрытием, это же то, чем ты считаешь всех айдолов…       — Я звоню Сынмину.       — Что? Ну нет, Чан, это охуеть нечестный приём!        — Ты можешь открыть агентство айдолов!       — Это скучно…       — Пусть без контрактов на личную жизнь и какое хочешь, по твоим правилам, как ты любишь защищать своих артистов и…       И Чонин на удивление в кои-то веки его послушал, а может испугался полуторачасовой лекции от Сынмина про проституцию и насилие.       Они не ожидали такого ажиотажа, студия становилась мегапопулярной омеги туда пёрли бесконечно, Чонин уставал отбрыкиваться. И понял, что запрет на отношения имел свои плюсы. Ведь трейни выбирали себе не любовь, а «папиков», превращая все его усилия в балаган. Пришлось немного сменить тактику, и он тупо поделил своих учеников на две группы, по предпочтениям так сказать, эти для денег, а другие для развития в них таланта. Ведь те, кто с талантом, так же, как и Чонин в своё время, забивали на личную жизнь и развивались в музыке. Вот с ними он и занимался, снизил в том числе себе нагрузку.       Ещё один подводный камень — Чонина умоляли вернуться на сцену. Те самые нетизены, желающие ему смерти за ложные обвинения, внезапно прозрели. А он не захотел. Чан, конечно, опять занервничал почему, принялся хлопотать рядом, раздражая, но Чонин… Нет, он определённо не был готов.       А потом появился Джисон, который преодолел столько травм в себе, чтобы построить любовь и обрести хобби. Израненный омега восхищал Чонина своим трудолюбием и… Стойкостью. Тот пережил столько боли, но смог вернуться к мечте. Чем Чонин хуже? Это желание выступать, которое он так усиленно давил в себе, глядя на счастливого мужа Минхо, опять выплывало. Он счастлив в любви, счастлив на работе, но всё же…       — Ты вернёшься? Если что, я не против! — очень обрадовался Чан, хотя Чонин боялся другой реакции, ведь они только недавно запланировали ребёнка и активно занимались подготовкой к беременности. Но, навозившись с малышом Феликса, омега немного передумал, наверное, он ещё не созрел до подгузников и домохозяйства. Ему захотелось другого.       — Ой, мне пофиг на твоё «не против», ничего не изменилось, но я хочу попробовать. Дать себе второй шанс, сделать всё правильно. Найти баланс между карьерой айдола и… Любимым мужем, — скороговоркой добавил Чонин.       — Точно?..       — Ты не обидишься, если мы отложим детей? — неуверенно буркнул Чонин, он повзрослел и теперь способен договариваться с Чаном, искать компромиссы, а не орать с последующим агрессивным примиряющим сексом.       — Нет, ребёнок Феликса и Хёнджина крайне противозачаточный получился. Их дурдом даже наш вечно лезущий не в своё дело Сынмин стороной обходит. Особенно после того, как Ричи привёл в дом белочку, и у Минхо добавилось седых волос. Он даже передумал насчёт пятерых детей, к радости Джисона. Поэтому просто отложим. Занимайся карьерой, я буду только рад. Люблю тебя.        — Я тоже тебя люблю. Договорились! А теперь я покажу тебе пару новых движений для танца! Но меня трогать нельзя, пока я не скажу, — расслабился и соблазнительно улыбнулся Чонин.       Чан только глаза закатил. Нельзя трогать, как же, опять напрашивается, обрадовался альфа.