Малфой?!

      Мальчик проснулся в своём чулане. В чулане он жил дольше, чем помнил себя. Звали его Гарольд Люциус Абраксас Малфой. Полного своего имени мальчик не знал, чаще же всего к нему обращались как к Гарри. Гарри жил в семье Дурслей. Старшие Дурсли по большому недоразумению считали мальчика своим родным племянником, сыном Джеймса Поттера и Лили Поттер урождённой Эванс, маленький Дадли Дурсль считал Гарри своим кузеном. А случилось оно так: Дурсли знали, что Поттеры планируют сына и хотят назвать его Гарри (не Гарольдом, а именно Гарри), но Поттеры погибли, причём, Лили даже не успела забеременеть, а потом на порог Дурлсям был подброшен младенец и при нём была записка с именем Гарри. Лили была родной сестрой Петуньи Дурсль урождённой Эванс, мужа Петуньи звали Вернон Дурсль, у них был один ребёнок – сын по имени Дадли. Дурсли были маглами, так называются те не волшебники, от которых и не следует ждать магических способностей. Но были в мире Гарри Малфоя и маги. А ещё в нём были инвалиды по магии, называвшиеся сквибами. Сквиб мог быть и полностью лишён магии, мог сам быть не способен к магии и применению зелий, но быть не подвержен маглооталкивающему заклинанию, мог быть способен к применению готовых зелий, но не к собственным заклинаниям, мог быть способен даже к зельеварению, но при этом быть не способен ни к какой другой магии. Маглы же были не способны не только к магии, но не замечали и магических животных, даже не видели предметов и мест, на которые наложено специальное заклятье, именно поэтому оно называлось маглооталкивающим. Иногда же у чистокровных маглов рождался мутант – маг, которому было не от кого унаследовать магию. Но всё же маг, со всеми магическими способностями. Таких магов называли маглорождёнными. Лили была маглорождённой, её муж Джеймс Поттер – чистокровным магом. Гарри был худ, имел белые волосы, шрам на лбу, носил круглые очки. Очки эти имели одну особенность – были имитированы переломы левой дужки и середины оправы. Но на самом деле это была имитация, очки даже не были специально сломаны мастером. Как ни странно, Гарри издевался над Дадли. Бил его, ставил подножки, прятал его вещи, обзывал. За это Вернон Дурсль часто наказывал Гарри. Но в чулане Гарри жил не поэтому. Просто Гарри ещё младенцем имел привычку заползать в чулан, а при попытке его оттуда вытащить мог громко заорать. Причём, орал он так, что разбегались уличные коты, а собаки, дрожа от страха, забивались в конуры.       Иногда Гарри вспоминал свою прошлую жизнь. В той жизни он был старшеклассником, астрономом-любителем и начинающим программистом. Чаще всего вспоминался самодельный телескоп. Тот телескоп был бинокулярным альт-азимутальным телескопом Кассегрена-Несмита. Оптические оси окуляров были параллельны и сонаправленены оптическим осям объективов, вместо колонны телескоп имел вилку как у БТА, а из тубусов свет выходил вдоль зенитной оси. Была предусмотрена съёмка на плёнку, для чего вторые диагональные зеркала (отражавшие свет в окуляры) поворачивались так, чтоб не мешать съёмке, тогда свет попадал на участки двух рулонов плёнки в общей кассетной части с общим механизмом перемотки, между которыми располагалась непрозрачная перегородка. При окулярных же наблюдениях свет сначала отражался снова поперёк зенитной оси, потом проходил через оборачивающие линзы и только после этого попадал непосредственно в окуляры. Оборачивающие линзы были собраны с окулярами. Телескоп имел затворы и кнопки, управлявшие и ими, и зеркалами. При нажатии одной кнопки сначала закрывались съёмочные затворы, потом поворачивались зеркала для направления света в окуляры, потом отрывались затворы, позволявшие свету попадать в окуляры, а при отпускании сначала закрывались затворы, блокировавшие окуляры (чтоб свет не попал через окуляры на плёнку), потом зеркала поворачивались так, чтоб не мешать съёмке, потом открывались съёмочные затворы. Вторая кнопка при первом нажатии работала почти также, только одновременно блокировалась первая кнопка. А при повторном нажатии второй кнопки сначала закрывались затворы, блокировавшие окуляры, потом зеркала поворачивались так, чтоб не мешать съёмке, потом открывались съёмочные затворы. Был там и интерфейс для выбора выдержки. Если выдержка вышла, то до перемотки плёнок съёмочные затворы больше не открываются. А в момент окончания выдержки раздавался щелчок, потом с закольцованной магнитофонной ленты проигрывалось через динамик сообщение об окончании выдержки. Плёнки перематывались при ручном повороте специального рычажка. Чуть реже вспоминался другой телескоп. Телескоп Мицар из магазина. Ещё реже вспоминался бейсик. Реже всего вспоминались друзья из прошлой жизни. В этот же раз ему впервые вспомнилась книжка из прошлой жизни – «Гарри Поттер и философский камень». Не вся, только основа, отвечающая за узнавабельность мира. Но Гарри вспомнил, что именно над ним должен был издеваться Дадли. «Вот блин! Я же напрочь переврал канон» – подумал Гарри. Не знал он, что канон полетел к чёрту ещё до его рождения в этом мире. Ещё он вспомнил пару десятков фанфиков по Гарри Поттеру.       Гарри вышел из чулана, его встретил в японском поклоне (ладони вместе, поясница согнута) Дадли.       Вам письмо, кузен, – сказал он.       Дурсли ждали этого письма, ведь его приход означал возможность сбагрить тирана к магам и больше не бояться, что Гарри покалечит Дадли.       – Что ты несёшь? – спросил Гарри. – Кто может писать мне?       – Не знаю. Все претензии к сове.       Гарри взял письмо. Оно было без конверта, просто сложено текстом внутрь, на углах обратной стороны были написаны адрес и имя адресата, точно на уголках была пурпурная восковая печать. На печати был изображён герб Хогвартса, содержавший изображения животных: льва, барсука, орла и змеи. Само письмо было написано на пергаменте. Написано на нём было: «Мистеру Гарольду Люциусу Абраксасу Малфою, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей».       – Ну и где здесь написано, что оно мне? – поинтересовался Гарри. – Ничего, что я Поттер?       – Другого Гарри здесь всё равно нет, а сова ошибиться не могла.       По странному выверту сознания старших Дурслей Дадли знал о магии, магах и почтовых совах, но Гарри ни о чём таком до вчерашнего дня не догадывался. Вспомнив книгу и поняв, что попал и куда именно попал, Гарри понял и то, что является магом. И даже понял, что письмо будет, что оно будет именно ему и что его принесёт сова. Гарри сорвал печать и развернул письмо. В нём было написано:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ХОГВАРТС

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей,

Президент Международной конфедерации магов)

Дорогой мистер Малфой!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!       – Ну и где я сову откопаю? Обычные писем не носят.       – Мама говорит, что за маглорождёнными первого августа, не дождавшись совы, приходит кто-то из школы. А ты же живёшь с маглами, соответственно, в некоторых аспектах не отличаешься от маглорождённых. Наверное, за тобой тоже придут.       – Ладно, подожду.       Сбагрить Гарри сразу было нельзя, ведь было только 25-е июля, день рождения Гарри и Дадли. Старшие Дурсли тоже вышли из своей спальни.       – Если ты испортишь Дадли праздник, – сказал Вернон, – то я тебя выгоню из чулана. Письмо получил?       – Да. Но не могу же я на него ответить.       – Подождём представителя школы. А пока поедем в зоопарк.       В зоопарке Гарри сразу попёрся шипеть на змею.       – Здравствуй.       – Говорящий! Здравствуй.       – Откуда ты?       – А там не написано?       – Понятно. Боа констриктор из Бразилии. Хочешь домой?       – Да.       В этот момент стекло исчезло, из-за чего Гарри провалился к змее, после чего стекло вернулось на место. Дадли остался снаружи террариума, змея – внутри. Дурсли смотрели на это, вытаращив глаза.