В этой комнате цветных пелерин

И пока эта муха будет гладить свои лапки

Я буду говорить, что у меня всё в порядке.

Взгляд зелёных глаз устремлён в окно, где на улице слышен шелест листьев. Руки теребят металическое кольцо на пальце, то снимая его, то надевая обратно и прокручивая. На столе до сих пор стоит чашка из под апельсинового сока, на краю кружки сидит муха, потирая свои лапки, будто, насмехаясь над сложившейся ситуацией. — Тоша... - нервно наблюдая за таким родным, но безумно чужим сейчас профилем, сказал Арсений. — Всё в порядке, - голос твёрдый, холодный.

В среднем человек в день может врать до двухсот тысяч раз.

Вот и я солгу сейчас.

— Это конец, Арс. Я к тебе безразличен. Наглая ложь. Сердце до сих пор замирает при взгляде в голубые глаза, цвета неба. Поэтому Антон не смотрит. Не может. Слишком больно, слишком велик риск сорваться, слишком... просто слишком. Арсений сжимает челюсти, закрывает глаза. Как же больно, как же невыносимо больно. — Я понял тебя, - он встал и медленно подошёл к двери. Глаза нещадно щипали, хотелось ударить стену, разбивая костяшки в кровь, превращая их в мясной фарш.

А потом ты уйдешь ты уйдешь, а я останусь

Станет странное сердце бестолковая усталость.

Антон ждёт, когда Попов выйдет и он сможет закричать в подушку, срывая голос, но тот стоит спиной к Шастуну и смотрит на дверь.

И я буду бояться остаться один на один

С этой комнатой цветных пелерин

Тобою связанных на мне пелерин.

Антон хочет, чтобы Арс вышел, но ему так страшно. Он панически боится остаться в этой комнате. В их комнате без него. Здесь всё напоминает о них. За этим столом Арсений кормил Тошу, когда тот из-за болезни не хотел есть. В чемодане, что сейчас стоял наполненный вещами, они провозили алкоголь на курорт. В эту стену так яростно Шастун кинул бутылку виски, когда увидел Попова с девушкой в ресторане. На этом столе Антон вымаливал прощения стоя на коленях и ублажая Арсения, когда девушкой оказалась его племянница. И как сладко выстанывал Антон имя голубоглазого на этой кровати.

Целуй меня, целуй меня, целуй меня

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас.

Как же безумно хочется вновь ощутить слегка мятный вкус губ Арсения. Чтобы тот вновь нежно покусывал и проводил языком по коже, вызывая мурашки. Брал и брал долгими ночами, вплоть до рассвета. Гладил руками тело, даря наслаждение.

Пока ещё мы что-то чувствуем

Пока мы ещё здесь.

Боль. Она съедает изнутри. Хочется вырвать своё сердце и кинуть к его ногам. Пусть топчет, пусть режет, пусть издевается, только бы принял. Лишь бы не бросил. Мысли мучают голову, но на лице лишь безразличие, холод. Он смотрит на спину Арса и понимает — это всё, что ему доступно, пока он ещё здесь.

Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен

Потом ведь всё намного может быть хуже...

Ты выдыхаешь: "У нас есть час, час, один час".

Антон ненавидит себя за эту слабость. За то, насколько сильно он любит этого человека. Насколько собственная жизнь кажется ненужной, когда он смотрит прямо в глаза. Ненавидит, что за одну улыбку готов отдать всё. Потом будет хуже. Придёт ломка. Арсений Попов — его личный наркотик, от зависимости к которому невозможно вылечиться, а лишь сильнее подсаживаться и отдавать последнее ради ещё одной дозы. Арс оборачивается. От одного взгляда голубых глаз воздух резко заканчивается. Хочется разорвать лёгкие, чтобы вдохнуть хотя бы раз. — У нас есть час. Ещё один час, - выдыхает. Ему тоже больно. Они подсели друг на друга. До боли в венах, до невозможности насытиться. — Час, - выдыхая, вторит Антон. — Всего час. Медленным шагом Арс приближается к, некогда своему, любимому.

Твои руки теплы значит выстрел будет метким

Будут чёткие круги на воде и тонкой веткой

Я останусь смотреть, как они летят стремительно вниз

Научи меня так, please.

Касание к руке обжигает. Сколько раз он так обжигался о эту кожу? Кажется, такого числа нет. Антон понимает, что каждое движение, каждое слово, каждый выдох и взгляд в итоге сделают ещё больнее. Надо просто оттолкнуть, скинуть с себя такие родные руки, но... нет. Он не может. Пусть, пусть будет хуже, пусть он будет биться в агонии и проклинать это мгновение, но не оттолкнёт. Ни за что.

И я буду молчать никогда, нигде об этом

Я не буду бояться остаться один на один

В этой комнате цветных пелерин,

Тобою связанных на мне пелерин.

Антон ни за что не признаётся, как не хочет, чтобы тёплая рука покидала его, оставляя на месте соприкосновения лишь фантомное ощущение. Ещё немного. Ещё несколько касаний. Ещё одну дозу и он не будет так ломаться, он не будет бояться остаться один в этой комнате, где каждая деталь напоминает Арсения. Ещё несколько секунд.

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас

Пока ещё мы что-то чувствуем

Пока мы ещё здесь.

Антону хочется закричать, прижаться к родным губам и насыщаться их вкусом всё это время, но он не может. Не может. Антон и так глубоко утонул в Арсе. Настолько, что выбраться не получится, наверное, никогда. Ему приходится лишь впитывать в себя каждое поглаживание пальцев Арсения по коже руки. Это всё, что ему теперь доступно. На больше он не имеет права.

Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен

Потом ведь всё намного может быть хуже...

Ты выдыхаешь: "У нас есть час".

— Час. Один час, - глаза в глаза. Антон судорожно выдыхает. Как же он ненавидит, что голубоглазый брюнет настолько глубоко въелся в сердце, слился с кровью и врос в кожу. Они лгут. Они не смогут друг без друга. Они — одно целое, их не разделить. Это не любовь, это что-то сильнее, что-то более неземное, нереальное. Они нуждаются друг в друге так, как в воздухе. Нет, они готовы отказаться от жизненно необходимого кислорода, только бы вместе, только бы не разделяться.

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас

Пока ещё мы что-то чувствуем

Пока мы ещё здесь.

Антон смотрит в глаза Арсения. Антон утопает в бездонном море. Антон задыхается, захлёбываясь. Антон растворяется в Арсении. Арсений смотрит в глаза Антона. Арсений погружается в дремучий лес. Арсений теряется, пропадая. Арсений растворяется в Антоне.

Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен

Потом ведь всё, всё будет хуже...

— Арс. Поцелуй меня, - не просьба. Мольба. Миг. Их губы встречаются в мягком прикосновении. Настолько привычное касание, насколько нужное. Щемящая нежность и слёзы. Поцелуй сладкий, но с примесью солёных слёз и горечи разлуки. Арсений отстраняется, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Ты выдыхаешь: "У нас есть час, час, всего час".

— Час, - грустная улыбка. Глаза обоих блестят. Молчаливое признание. Глаза всё говорят, делая слова абсолютно ненужными. — К чёрту время, - Антон кладёт руки на влажные щёки Арсения, игнорируя влагу на своём лице. — Я солгал, Арс, - новые слёзы текут из глаз. — Я не просто люблю тебя. Я не могу жить без тебя. — Ты - моя жизнь, Тош. Объятия. Такие родные, такие тёплые, долгожданные. Антон и Арсений. Море и лес. Они уже давно потеряли себя, они уже давно не «я» и «ты», у них существует лишь «мы». Они — наркоманы, подсевшие друг на друга, без возможности бросить.

И мы кладём на ковер оружие.