Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Для большинства окружающих Чонин всегда оставался странным подростком, полным сарказма и острых шуточек. Он почти со всеми людьми вёл себя заносчиво и слегка высокомерно. Но это вовсе не означало, что он чувствовал своё превосходство над другими людьми, вовсе нет, просто это был своего рода инстинкт самозащиты от людей, которые постоянно нарушали его личное пространство, влезали в его жизнь и пытались там навести свой, неведомый порядок.
Примечания
hollywood undead - outside
light field reverie - dreamwalker
light field reverie - all roads lead home
,
21 июля 2021, 09:55
.
The moment I saw you in the field I lived in the skin of someone else like me Face to face with one I call my own But I don't know you 'I only came to say I'm sorry That I'm not here I was never meant to find you'
Для большинства окружающих Чонин всегда оставался странным подростком, полным сарказма и острых шуточек. Он почти со всеми людьми вёл себя заносчиво и слегка высокомерно. Но это вовсе не означало, что он чувствовал своё превосходство над другими людьми, вовсе нет, просто это был своего рода инстинкт самозащиты от людей, которые постоянно нарушали его личное пространство, влезали в его жизнь и пытались там навести свой, неведомый порядок. А Чонину этого определённо было не надо, он считал, что сам должен решать, что и как ему делать. Поэтому он часто и едко острил на любых приёмах и званных ужинах, и с этим ничего нельзя было сделать, ведь парень не грубил, не оскорблял и не унижал собеседника, а лишь намекал на его недостатки и скрыто шутил, оставляя собеседника в дураках, заставляя ещё долгое время потом думать о том, что же он сделал не так. И только Ким Сынмин был его ангелом, солнышком, такой милый мальчик со светлыми волосами и самой нежной улыбкой на свете. Он был немного старше, но, в отличии от Чонина, был тихим и спокойным мальчиком, с которым хоть иногда Ян мог побыть настоящим. А Сынмину было комфортно с его другом, только с ним он мог раскрыться и смеяться с глупых шуток, а временами и сам мог довольно дерзко пошутить. Можно даже не сомневаться в том, что они были лучшими друзьями. Чонину иногда казалось, что они ими были ещё до того, как родились. Их родители были знакомы давно, у них было общее дело, так что не удивительно, что мальчики всё детство провели вместе и довольно сильно сблизились. Ян считал, что такой дружбы, как у них, нет ни у кого в этом мире. Кто-то из прислуги как-то раз назвал их соулмейтами, но парни понятия не имели, что это значит. Но их это и не сильно волновало, главное ведь, что они друзья, самые лучшие и близкие, и так будет всегда. — Ты выглядишь ужасно, — Чонин кривится, смотря на то, как придирчиво Ким оглядывает себя в зеркало. — Прям как ты, — в такт ему отвечает подросток, — Тебе не кажется, что белый цвет делает меня слишком незаметным? — Да что ты такое говоришь? — брюнет смеётся, — Ты выглядишь как ангелочек. — Фу, — фыркает Сынмин, хотя Чонин успевает заметить румянее на его щеках. — Это будет позже, — Ян весело треплет друга по голове, превращая уложенные светлые волосы в сущий беспорядок. — Хватит, я ж всё утро их укладывал! Какой же ты отвратительный, — недовольно шипит блондин и легко ударяет друга в живот. — Лучше от этого ты выглядеть всё равно не стал, — Ян пытается защититься, но это определённо и точно невозможно. Сбежать от Сынмина, который решил отомстить, само по себе дело сложное. Если парень задумал что-то подобное, то он это сделает любой ценой. Вот и сейчас он тянет руки в темным волосам друга, взлохмачивает их и быстро кусает за ухо, на что Чонин успевает только ойкнуть. Это было довольно странно, но блондин любил его временами кусать, называл хлебушком и часто делал вид, будто пытается съесть его. Малознакомым людям это казалось странным, но парни уже давно привыкли к таким отношениям и считали это неизменной частичкой их дружбы. Но стоит отдать старшему должное, он делал это редко, потому что младший не любил прикосновений, и ему они были неприятны. И только Сынмину он мог позволить касаться себя. — Мама сказала, что сегодня мы должны вести себя прилично. И я должен по большей части молчать, — Чонин хихикает. — Ну… удачи, — фыркает Ким. — Даже не поможешь скрасить вечер? — брюнет кладёт подбородок на плечо друга. — Нужен ты мне, — меланхолично отвечает Сынмин. Но Чонин знает, что друг его не бросит на таком очередном скучном вечернем приёме. Ведь он всегда будет рядом и всегда поддержит. Сынмин — его единственная поддержка и опора, он рядом и днём, и ночью. Они вместе учатся, гуляют, обедают и ночуют друг у друга. Не разлей вода. Ян знает, что если у него что-то произойдёт, то первым, кто это узнает, будет блондин. Он обнимает друга за плечи и тащит из комнаты. Вечер обещает быть скучным, как и обычно. Куча напыщенных мужчин и женщин, что норовят выставить своё богатство напоказ. Они будут смотреть на тебя, как на ничтожество за глаза, но будут улыбаться и раздавать комплименты при встрече. Чонин не любил это, поэтому всегда язвил, хоть и старался делать это аккуратно, дабы не подставлять под удар родителей. Сынмин про это никогда не говорил, но ему это всё не особо было по душе. Ему больше нравится проводить время с Чонином, да играть с собачками. И он не признается в этом даже другу, но животных он любил явно больше, чем людей. А тому этого и не надо, ведь он понимает его без слов. Сынмин улыбается всем и каждому, желает приятного вечера и радуется, увидев у молодой пары милую собачку. Ян неосознанно засматривается на такого парня. Ким всегда выглядел самым милым ребёнком, его все любили и всегда окружали тонной внимания. Он, несмотря на то, что ему было некомфортно в подобном окружении, всё ещё оставался наивным и доверчивым мальчиком и всегда внимательно слушал тех людей, которые смогли привлечь его внимание. И не всегда это были хорошие люди, по крайней мере, самому Чонину так казалось. Вот и сегодня Ким оказался нарасхват, что у него не было времени даже подойти к своему другу и составить компанию. Чонин обиженно поджимает губы и совершенно не замечает подошедшую к нему девушку. Ему, честно, не особо интересно, кого на нём хотят женить, ему ведь всего семнадцать лет, и он явно к этому не готов. И никогда не будет. .Now I'm torn between another world and this one I'm missing in your line of time I don't recall which life is real But all I know is what I feel for you
Ян хмыкает, придирчиво рассматривая себя в зеркало. Синий цвет волос ему определённо шёл, он выглядел милым, так и не скажешь, что вот этот вот самый человек ещё несколько часов назад наводил суеты в госпитале. Но ему определённо стало чуточку легче. Надолго ли? Хороший вопрос, потому что обычно его хватало ненадолго, и он срывался спустя пару лет. Хотелось бы, конечно, успокоиться и быть нормальным, либо же прекратить всё это. Но отчего-то на последнее он никак не мог решиться. Возможно, он просто трус, а возможно, в нём никак не умрёт это поганое чувство надежды. Чонин не любил это состояние, оно делало его слабым и таким беззащитным, и толку-то от этого. Одни проблемы. Раздражает. — Господи, уверен, к тебе теперь ни один пациент не рискнёт идти, — Хёнджин врывается в раздевалку в последний момент. — Что ты сделал со своими волосами? — Покрасил, нет? Или ты совсем отупел за выходные? — Ян накидывает медицинский халат. — Ты невыносим, — Хван закатывает глаза, делая вид, будто он возмущён такими словами, — Младше меня, а ведёшь себя как полный говнюк. — Какой есть, — безразлично пожимает плечами Чонин, — Жду тебя в кабинете, не усни тут. Что он забыл в госпитале, и почему теперь он занимается спасением людей? Ну, сюда его пропихнул Банчан, со словами, мол, это поможет, ты ведь всегда хотел быть медиком. Как это произойдёт он, правда, не посчитал нужным объяснить, что очень бесило. Но, как ни крути, а он был сейчас единственным близким человеком для Яна, так что тот доверился ему. И вот теперь у него в жизни появилась куча нервотрёпки в виде ночных дежурств, иногда незапланированных, пациенты со своими проблемами, которые видят в нём не просто врача-терапевта, но ещё и психолога, психотерапевта, невролога и далее по списку, и не менее ужасный и эмоциональный коллега, по имени Хван Хёнджин. Нет, он был красивым, а самое главное, довольно умным парнем, который, тем не менее, не мог перестать косячить, мог проспать и не услышать будильник, пролить кофе на любимый свитер, затем устроив из-за этого целую сцену на весь приёмный покой. Чонин временами готов был сойти с ума от такого шумного товарища, но и выбора у него особого не было. К тому же, в нерабочее время с ним было довольно весело проводить время. Можно было выпить после работы, поиграть в игры и поржать над тупым фильмом. И блондин был тем, кто смог подружиться с таким саркастичным и острым на язык новеньким врачом. Он был его единственным знакомым в Варшаве, и, в отличии от Чонина, ориентировался в городе гораздо лучше. Они столкнулись в аэропорту Шопена, Ян тогда неуверенно топтался на выходе из здания, не зная, в какую сторону ехать и где вообще расположена эта остановка. Банчан даже не удосужился его не только встретить, но даже и рассказать, что его ждёт. Сунул ему в руки документы, посадил на самолёт и отправил в путь, сам при этом исчезая в неизвестном направлении. И ему было глубоко плевать на то, что Чонину, вообще-то, было хорошо в Америке, в лесу штата Мэн, там его никто не тревожил и он просто лечил собачек, да ставил прививки кошечкам в небольшой деревне. Но теперь он здесь, уже три года как. И да, он всё так же плоховато ориентировался в городе, а вот польский язык, на удивление, ему давался с лёгкостью, в отличии от Хёнджина, который ограничивался лишь профессиональной лексикой, либо говорил на английском. Это было довольно странно, но его ценили, как хорошего специалиста. Они работали в частной клинике, пациентов всегда было много, сама компания была довольно престижной и оказывала качественное лечение. Чонину здесь нравилось, атмосфера была приятной, хоть и свободной минутки тут никогда не было. Постоянно были приёмы пациентов, заполнение отчётов, планёрки, курсы повышения квалификации, и бесконечные лекции, лекции, лекции. Хёнджин сначала часто жаловался на это, мол, даже времени погулять нет, на свидание сходить, но со временем и это ушло, потому что работа отнимает желание видеть вообще хоть кого-то. Именно поэтому они не смогли жить вместе. Да, по идее, это хороший вариант, живёте вместе, делите плату за проживание пополам, вместе покупаете продукты, убираетесь, но желание прийти домой после смены в двенадцать часов, где из тебя высосали все соки, если не пациенты, то главврач, и не видеть никого вовсе, выше. Тишина была важнее, а Чонин любил спать. А Хёнджин был слишком шумным. Поэтому хватило их ненадолго, а через месяц они обоюдно приняли решение разъехаться. Благо, этажом выше сдавали квартиру, и Ян просто перетащил все свои вещи туда. Апартаменты, конечно, были меньше, но тут было мансардное окно и небольшой балкон. Чонин любил выходить на балкон по вечерам и смотреть на ночной город. Небоскрёбы светились в ночи, но всё равно не могли затмить дворец культуры, который сиял чуть ли не на весь город. Парню это нравилось, но временами он не мог увидеть звёзд и даже луны. Тогда парень думал, что, может быть, стоит съездить загород? Чонину нравилось проводить время на природе, но пока возможности выбраться не представилось. Ещё ему думалось позвать с собой Хёнджина, но он сомневался, согласиться ли тот. Хван был более современным человеком, в отличии от Яна. Он пользовался современной техникой, был в курсе всех последних новинок, в то время, как единственное, в чём разбирался Чонин, была медицина и игры. Даже музыку он слушал довольно старую, и блондин всё ещё посмеивался с его винилового проигрывателя. Поэтому он был уверен, что Хван предпочтёт поехать куда-нибудь в Париж или Милан. Ян бы и сам туда не против скататься, но лес и деревни у него всё ещё в приоритете. Чонин думает об этом какое-то время, пока вливает в себя очередную чашку крепкого кофе. Хёнджин вваливается в кабинет, как всегда с шумом, чуть не сбивает в коридоре молодую девушку-медсестру, извиняется и тут же прячется за дверями кабинета. Без лишних вопросов подходит к чайнику и выливает остатки кофе, дабы уже через пару секунд залпом осушить чашку. Морщится, а потом плюхается на кресло для пациентов. Чонин его игнорирует, погружённый в свои мысли, Хёнджин с интересом наблюдает за своим коллегой, ещё больше убеждаясь в том, что тот довольно странный парень. А с этими синими волосами он стал выглядеть… опасно? У Хёнджина нет подходящих эпитетов. Но с русыми волосами парень выглядел вполне обычным, милым мальчиком (он вообще выглядел довольно молодо!), а синие волосы делали его кожу более бледной и это пугало. «А может просто гемоглобин низкий?» — проносится в голове блондина мысль. — Чего пялишься? — не отрываясь от созерцания пейзажа за окном, спрашивает парень. — Выглядишь как полумёртвый с этим цветом волос, — Хёнджин фыркает. Чонин ничего не отвечает, даже в лице не меняется, только издаёт смешок. Он отрывает взгляд от окна и переводит его на своего друга. — Боишься? — Тебя? Ой, фу, — Хван кривится. Нет, конечно, временами Чонин пугает, но его милая улыбка всё компенсирует. — Кстати, хотел спросить, — Хёнджин с грустью смотрит на пустой чайник, явно решая, готов ли он дойти до кафетерия. Идти лень, а кофе хочется. Именно поэтому, Хван, даже не договорив, вскакивает с кресла, выглядывает в коридор, натыкается на всё ту же медсестру, вручает ей чайник и просит принести им кофе. Благодаря своей милой улыбке, такой шаг обязательно увенчается успехом, и вот уже девушка направляется в сторону кафетерия, дабы принести мальчикам кофе и что-нибудь вкусного. — Я всё ещё жду твоего вопроса, — меланхолично говорит Ян, откинувшись на спинку стула. — Я тут слышал, от одной знакомой, что в Румынии очень красиво. Там столько интересных исторических мест и природа красивая, — начинает Хван. — Чё? — Чонин хоть и выглядит безэмоциональным, но удивлённо выгибает бровь. — Что? — вторит ему парень. — Последнее, что я от тебя ожидал, так это предложение пошляться по старым развалинам и лесу. Куда дальше? В деревню овец пасти? — Я хочу пофотографировать, — обиженно мычит Хёнджин. — Детский сад, — Ян закатывает глаза. — Какой ты скучный. — Не тебе жаловаться. Не хочешь, один поеду. Чонин выдерживает драматическую паузу, а потом вздыхает: — Ладно, я не против. Довольно странное предложение, и у Яна закрадываются странные сомнения в сердце. Какие, он не может толком объяснить, но где-то там, внутри, на уровне его подсознания, он чувствует, что всё не так просто. Ему нравится идея поехать куда-то подальше от шумного города, но хорошее ли это решение, направляться в такую мрачную область Европы? А возможно, сам Чонин просто шизофреник и видит опасность там, где её и в помине нет. Сомнения всё ещё блуждают в его голове, но их ветром сдувает молодая девушка, которая приносит им кофе и лёгкий завтрак. Хёнджин благодарит её и забирает поднос из её рук, обещает помочь с курсами и они даже договариваются встретиться в его выходной в библиотеке. Забавно, но Хёнджин всегда старался всем помочь, и если у его коллег возникали какие-то проблемы, он всегда стремился им помочь. Это было мило, потому что Чонин предпочитал не замечать чужих проблем и помогал только если его просили. — Отлично! — Хёнджин наливает им кофе. — Тогда готовься, скоро отправимся туда. — Скоро — это когда? — Чонин прищуривается, глядя на друга. — Шутишь? У нас конференция скоро, — блондин делает глоток и блаженно улыбается. — Черт, я и забыл, — подозрительно морщится парень парень. — Да брось ты быть таким параноиком, — отмахивается Хван и встаёт, чтобы покинуть кабинет. Умом Ян понимает, что друг прав, но ещё он понимает, что это бесполезные попытки. Он долгое время пытается отбросить всё и жить дальше, не задумываясь о том, что было когда-то давно. Но что-то всё ещё тянуло его назад, закапывало глубже, не давая жить и дышатьнормально. Или же это, своего рода, его наказание? За то, что он оказался самым ужасным человеком на этой земле. И ничто в этой жизни не способно изменить его мнение, сколько бы жизней он не спас. .She closes her eyes And everything changes Even in two worlds I couldn't save us
Сынмин улыбнулся. Он совершенно отвлёкся от записей в своей тетради и теперь увлечённо игрался с домашней кошечкой Чонина. Последний же бросил свои попытки заниматься и просто упал на мягкую траву, прикрывая глаза от яркого солнца. Была ранняя весна, погода ещё оставалась приемлемой, легкий ветерок, пока нет такой палящей жары, а вечерами всё ещё было довольно прохладно. И самое главное, что вокруг уже всё зеленеет, трава сочного оттенка и создаётся впечатление, будто ты в каком-то волшебном мире. Прекрасное время. Чонин, прикрывая рукой лицо, слегка поворачивает голову, дабы посмотреть на своего друга. На Сынмине забавная шапочка, и одет он в белую рубашку и зелёную кофту и как ему не жарко? Потому что Яну в его, тоже зелёной! — рубашке уже довольно жарко. Спасибо, что рядом хотя бы пруд есть, и с него приносит хоть какую-то влагу. Чонин неслышно вздыхает. Он не спал всю ночь, слишком зачитался книгой, найденной в библиотеке, и теперь жутко хотелось спать. Он чувствовал себя, словно варёная картошка. В отличии от Сынмо, который с утра пораньше уже радовался жизни, не дал другу даже досмотреть такой хороший и приятный сон, ворвавшись в его комнату словно ураган. Приспичило парню именно сегодня позаниматься французским в саду, устроить пикник, а потом погулять в окрестностях, или же покататься на лошадях. Чонин не особо был в восторге от таких планов, но Ким так мило улыбался, а его глазки светились от восторга, что брюнет не смог отказать. И вот они здесь, съели все круассаны, выпили чай с травами, и теперь хотелось только спать. И Ян и вправду выпадает из реальности. Он неосознанно продолжает наблюдать за другом и своим домашним питомцем, Сынмин, заметив сонное лицо друга, лишь легко треплет по волосам, позволяя тому немного поспать. Он посмеивается и это очень сильно убаюкивает. С Сынмином рядом всегда так хорошо и приятно, он словно солнышко, источает свет и тепло, согревая им своего друга, да и всех окружающих. Он добрый и милый, и Чонин не устанет об этом думать и говорить, хотя говорит он это только ему самому. Блондин всегда на такие слова смущается и опускает голову, пряча свои розовые щечки. А Ян не видит в этом ничего такого. Они ведь друзья и он имеет полное право говорить такие вещи, даже если друг смущается. И он никогда не говорит ему прекратить, поэтому брюнету кажется, что всё нормально. Он привык отпускать комплименты в сторону своего друга, а тот привык от них смущаться. Это уже как смысл жизни их двоих. Ян и сегодня не упустил возможности, хоть и отпустив перед этим стандартный набор саркастичных шуточек, всё же не смог не сказать, что его друг выглядит словно самый милый щеночек. — От хлебушка слышу, — смущённо ворчит Ким, отмахиваясь от парня. — Только не ешь, а то я знаю тебя, — смеётся Ян. — А вот и съем, — серьёзно отвечает Сынмин, тут же убирая улыбку с лица, — Уверен, ты вкусный. — Ты меня пугаешь, когда так делаешь, — неловко улыбается брюнет, отпихивая друга, который уже через секунду заливается чистым смехом. Чонин проваливается в сон уже окончательно. В такой глубокий и крепкий, что даже Сынмин не пытается его разбудить. Он лишь рассеяно перебирает тёмные пряди волос и кидает загадочные взгляды на спокойное лицо друга. Тот уснул, пока наблюдал за ним, а теперь очередь Кима охранять сон младшего. Он не хочет, чтобы что-то помешало его другу отдохнуть, ведь он сам уже это сделал, разбудив его ещё на рассвете. Не то, чтобы он особо сожалел, зато теперь Чонин спит у него прямо под боком, и только одно счастье для Сынмина наблюдать такую картину. Кошечка, наигравшись, устраивается под боком хозяина, что вызывает у блондина яркую и светлую улыбку. У него буквально сердце счастьем наполнялось от таких моментов. Он заставляет себя отрываться от созерцания прекрасного, и возвращается к учебнику по французскому, из всей силы делая вид, что учёба его сейчас интересует больше, чем друг. У Сынмина есть одна маленькая проблема. Он был слишком добрым, вот и сейчас он не стал будить друга, позволяя ему поспать подольше, догадываясь, что парень ночью опять не спал, а пропадал со своими книгами по медицине. Ким его понимал, сам любил проводить много времени за книгами, но ещё он знал, что родители будут ругаться, если он будет нарушать режим. Скорее всего, потом учитель будет ругать парня, но Сынмин что-нибудь придумает. Блондин задумчиво жуёт мягкую вафлю с джемом, изучая новый урок, и совершенно не замечает, как меняется обстановка вокруг. Изредка часто кидает взгляд на своего друга, но быстро возвращается к учебнику. Выписывая примеры из книги, Сынмин сам пытается придумать свой собственный, дабы удостовериться, что он сделал всё правильно. Пока всё понятно, кивает сам себе блондин и продолжает изучать материал. Работать приходится одной рукой, потому что вторая занята десертом и Сынмин уже все руки вымазал в вишне. Ему не очень-то хочется марать книги, он знает, что если подобное случится, то учитель потом будет ругаться. Это всегда было грустно, но что бы ребята не делали, он всё равно продолжал ворчать на них, говоря, что дети совсем от рук отбились и совершенно не желают нормально учиться. А Сынмин, между прочим, всегда старается! И Йенни помогает. А для взрослого мужчины это как будто пустой звук. Но блондин старался не унывать и продолжал усердно учиться, в отличии от Чонина, которой давно уже решил для себя не принимать всю ситуацию близко к сердцу. Он и Сынмину это часто говорил, его раздражало, с каким высокомерием учитель смотрел на них и на все попытки Кима добиться его расположения. Но у Чонина были более лояльные родители и позволяли мальчику быть чуть свободным, не давили и не заставляли учить то, чего тот не хочет. Сынмина тоже не заставляли, но иногда блондин чувствовал буквально кожей, сколько всего от него ждут родители. Он был для них всем, большой надеждой, в которую надо вкладывать силы и знания, чтобы он был лучшим. Но блондин не считал себя лучшим. Лучшим для него был Чонин, он никогда не стеснялся говорить то, что думает, был умным и учил то, что ему действительно интересно. Он был ярким, словно солнце, с самой красивой улыбкой и от его присутствия сразу становилось весело и легко на душе. Себя Сынмин считал слишком скромным и скучным, и порой в его голове проносились мысли, что такого Ян нашёл в нём? Но тот всегда успокаивал его, отпуская кучу комплиментов и доводя парня до смущения и красных щёк. Благо так было очень редко и зачастую они продолжали шутить друг над другом и отпускать глупые шутки. Сынмин продолжает писать, как краем глаза замечает шевеление. Это Йенни, он забавно морщится во сне, а потом приоткрывает глаза. Он выглядит как настоящий сонный лисёнок и Ким не может не улыбнуться. — Я знаю, что я очень красивый, Минни, но зачем проливать надо мной слёзы, я всего лишь уснул, — Чонин приподнимается на локтях и нагло кусает вафлю в руках друга. — Ну ты просто ужасен, фу, — ворчит Сынмин, смотря на то, как парень жуёт сладость. Блондин закатывает глаза, а потом снова смотрит на своего друга. Тот, что не удивительно, замарал свою мордашку в джеме и Сынмин, не думая, тянет руку, убирая остатки с уголков губ и, не задумываясь, облизывает свои пальцы. Он чувствует на себе вопросительный взгляд, но делает вид, что не замечает его, будто всё в порядке, так и должно было быть. Чонин через мгновение расслабляется, явно осознавая это. — Давай собираться, дождь начинается, — Чонин сгребает в охапку кошку одной рукой, а другой быстро закидывает учебники и тетради в портфель. — Разве? — Сынмин, наконец, поднимает голову к небу и понимает, что не так. Солнца нет, всё затянуто густыми серыми тучами и вот-вот уже готов начаться ливень и разразиться ураган. Перспектива промокнуть ребятам не нравится, поэтому они быстро закидывают в корзинку остатки еды и спешат в дом. Сынмин спешит, прижимая к груди сумку с учебниками, а Чонин идёт следом за ним, ругаясь и пытаясь удержать в руках и кошку, и корзину с едой. Ким добегает до дверей быстрее и открывает их для друга. Тот ловко проскальзывает внутрь просторной и светлой гостиной, а следом заходит и Сынмин. Ян выпускает кошку на свободу, которая с наглым и возмущённым мяуканьем, удаляется под диван. — Уф, успели, — довольно фыркает Чонин, садясь на пол. — Да. Хотя стоило тебя там оставить, всё равно толку от тебя сегодня ноль, — Сынмин проходит мимо, дабы поставить портфель на диван и заодно треплет друга по волосам. — Ай, что ты делаешь? — А что я делаю? — смеётся Ким, бросая сумку, и уже переключает всё своё внимание на друга. Он подходит к нему со спины, обнимая за плечи, и дует в лицо, едва Чонин поднимает голову, дабы посмотреть в глаза друга. — Ай, ты ужасен, — шипит Чонин, пытаясь отвернуться, но в результате они оба только падают на пол, смеясь на всю гостиную. А Сынмин ничего не говорит, только продолжает смеяться. Ну что за ангелочек? У Чонина и слов других нет. Он поворачивает голову в сторону своего друга, а потом тянется руками, зная, как тот боится щекотки. — Нет, не трогай меня, — начинает сопротивляться блондин, но это мало помогает. — Ненавижу тебя. Сынмин и вправду пытается бороться, но у него плохо получается и он продолжает смеяться на весь этаж. А Чонину и самому смешно от такого. Уж слишком Ким чувствителен на подобное. . Сынмина сложно разозлить. Чонин сказал бы даже, что невозможно. Но вот они здесь. День с самого утра не заладился. Дождь лил со вчерашнего вечера, нагнетая атмосферу ещё больше. Ян совершенно не хотел выбираться из кровати. Вчера родители Сынмина сообщили ему радостную новость о том, что его отправляют на год во Францию, обучаться в престижном пансионе. Чонину это не по душе, но ему ясно дали понять, что он остаётся здесь, под строгим контролем родителей. Ему нужно учиться и вести себя подобающе, потому что его поведение всё ещё желает оставлять лучшего. Последней каплей для родителей,— ужасно терпеливых, к слову — стало то, что Чонин спихнул недавний приём гостей на Сынмина, а сам заперся в библиотеке, да так и забыл, что внизу гости. В последнее время это начало надоедать. Ему чувствовалось, что это лето было последним, нормальным в его жизни. Слишком хорошим даже для них. Они так много времени проводили вместе, зачастую гуляя в саду, катаясь на лошадях, и читая книги. Сынмин с головой ушёл во французскую литературу, а Ян зачитывал до дыр все книги о медицине и лекарствах. Ему бы хотелось быть лекарем, помогать людям и лечить их, а Ким мечтал что-нибудь написать. Но они оба понимали, что такое вряд ли случится, потому что в будущем их ждёт много работы на благо их семей. Но они гнали эти мысли подальше, пытаясь полностью насладиться последним солнечным летом в их жизни, потому что с приходом осени тускнеть и отцветать начала не только листва, но и их жизнь. Яна начала преследовать меланхолия, и улыбался он чуть реже. И шутил тоже. Сынмин видел все эти изменения, но сделать мало что мог. Он и сам выглядел не очень, днями и ночами проводя время за книгами, продолжая учиться, пытаясь стать как можно лучше. Чонина это раздражало всё больше, потому что считал, что его друг и так прекрасен и умён, и ему не зачем так себя изводить. Но Ким его буквально не слышал, беря с полок всё новые и новые, неизученные томики. Они даже за последний месяц стали общаться реже. Это тоже не помогало, но и как-то и выхода особого не было. Они стали отдаляться друг от друга. Если Сынмин был прилежным мальчиком, который во всём слушался родителей, помогал им и всегда старался интересоваться происходящим, то Ян, в свою очередь, испытывал к этому всё меньше и меньше симпатии. Родители начинали всё сильнее давить, впихивая в расписание дополнительные уроки, которые Чонину совсем не сдались, а то, что ему нравилось, старались пресекать, говоря, что в жизни ему это не пригодится. Друг тут ему тоже мало чем помогал, старался лишь сгладить острые углы, но брюнет от этого только больше бесился, потому что такое поведение Кима раздражало до одури, что временами и близко видеть его не хотелось. Он всё ещё был уверен в том, что блондин — прекрасный, умный парень, который должен любить себя и знать себе цену, но Сынмин не знал, и от этого в душе поднимался гнев. Сынмин приходит к нему в библиотеку поздним вечером. Очередной приём закончился час назад, за окном хлещет ливень, а настроение ни к чёрту. Пришедший друг ситуации толком не помогает, лишь над душой стоит. — Мог бы для приличия и спуститься, — наконец, выдаёт он. — Зачем? — Чонин делает вид, что сосредоточен на книге. — Это твои родители и твой дом, ты должен… — Только, пожалуйста, ты не говори мне про то, что я кому-то и что-то должен, — Ян захлопывает книгу и кидает её на стол. — Я тоже не хочу, Йенни, — вдруг резко обрывает его блондин.— Ты знаешь, что я сам много чего не хочу, но меня никто не спрашивает. Я делаю то, что от меня ждут. — Вот и делай, я-то тут при чём тогда? — Чонин начинает по-настоящему злиться, — Никто не заставляет тебя тут торчать днями и ночами. Если тебе так нужно быть примерным мальчиком, то у тебя есть свои родители, тебя тут никто не держит. — Ты… — начинает Сынмин, но потом останавливается, делая глубокий вдох и выдох: — Ты мой друг, поэтому я здесь. — Разве? А может из-за своего комплекса идеального мальчика? — Я, — Сынмин снова делает вдох и выдох, словно пытаясь успокоиться, — понял. Я был для тебя другом, а теперь стал мальчиком, который может всё сделать за тебя. Тебе не нравится, что родители взялись за тебя с таким рвением, а я так всю жизнь живу, Йенни. — Так живи и дальше. Проваливай в свою Францию, — Ян поднимает глаза на Сынмина, который смотрит на него своими яркими карими глазами, но лицо его не выражает никаких эмоций. — Хорошо, — говорит блондин спокойным голосом, что даже Чонину на мгновение становится страшно. И он уходит. А Чонин осознает, какой он идиот только когда тишина в комнате начинает давить, что даже дождь за окном почти не слышно. И только громкий раскат грома приводит его в чувство. Сынмин его друг и он не имел никакого права так говорить с ним, а тем более повышать голос. Это ведь обидело его, потому что у него не было никого ближе Яна. И слышать такие слова от дорогого тебе человека… больно. Чонин такой идиот. Глупый, глупый, глупый. Ему хочется догнать друга и извиниться за свою вспышку гнева, и он уже спешит на выход из библиотеки, как сразу же сталкивается лицом к лицу с мамой. — Ян, ты можешь хоть чуть-чуть проявлять уважение не только к нам, но и к гостям. Сынмин весь вечер провёл на ногах, а ты и спуститься не соизволил. Марш спать, поговорим завтра, — мама выглядит и вправду разозлённой, поэтому парню приходится подчиниться. Даже не так, его силком тащат в комнату и чуть ли не запирают на ключ, но в конце концов, оставляют дворецкого следить, чтобы парень не убежал или же не начал опять читать свои книги. Поэтому Чонину остаётся надеяться, что он извинится утром. Обязательно. Они помирятся и поедят вместе любимые пирожки. С вишней, как они всегда делали под конец лета. И всё снова будет хорошо. Но на утро Сынмина уже нет в доме. Его вообще нигде нет. — Он вчера ушёл уже под полночь, — отвечает служанка, явно сбитая с толку. — В полночь? Прямо в грозу? И вы его отпустили?! Чонин осознаёт теперь, что парень покинул усадьбу сразу после их ссоры. И от чего на душе стало так тяжело? Чонин невольно начинает задыхаться, понимая, что его друг просто убежал из дома глубокой ночью, в грозу и ливень. Он мог заблудиться, потеряться и попасть в беду, мало ли что можно найти ночью, пусть и живёте вы не так уже и далеко. — Я окликнула его, но меня лишь оттолкнул и выбежал прямо под дождь, — жалобно говорит служанка, а потом добавляет: — Кажется, он плакал. — Что… У Чонина мысли в голове путаются и ему страшно. Безумно страшно, а тревога в груди нарастает. Он спешит к входной двери, открывает её и бежит в сторону дома друга. Дождь, спустя пару дней, наконец, закончился. На улице стояла прохладная погода, солнце ещё не встало, но уже начало светать, а небо было нежно голубым. Трава приятно холодила кожу ног, а оставшиеся на ветках, капли воды закатывались прямо в обувь и капали с листвы деревьев прямо за шиворот пижамы. Это выглядело как утро новой жизни, прям как с чистого листа. Как будто тебе предложили начать всё с самого начала. Но Чонину было плевать. Он преодолел расстояние до усадьбы друга за максимальное количество времени, и теперь уже стучался в главные двери, а когда мама Сынмина замечает его и открывает ему дверь, отмахнувшись от служанки, он сходу спрашивает: — А Минни дома? — Разве он не у тебя ночевал, милый? — Нет, он ушёл вчера поздно вечером. Женщина хмурится и просит прислугу проверить дом. Но парня нигде нет. И не будет уже никогда. Таким и был последний день сентября в жизни Чонина, с ярким солнцем, зелёной травой и яркой, разноцветной, опадающей листвой. Такая красивая и волшебная осень, но без самого главного солнца в жизни парня. . Чонин не первый раз приехал в Бухарест. Что он, что Хёнджин, что любой другой их коллега, часто ездят на конференции и курсы в другие города, а так как Европа не такая уж и большая страна, и тут действует Шенген, то получалось ездить и в другие страны. И путь этот занимал не так много времени. Выходных зачастую хватало, поэтому надолго парни не задерживались. В отличие от этого раза, когда Хвану приспичило погулять по лесу и сделать вид, будто он фотограф. Чонину это было совсем не интересно, но раз друг просил, то он, ладно уж, поможет. Парень бросает сумку прямо на пол, а сам валится на кровать. Ехать после ночной смены в шумном, переполненном подростками, автобусе просто ужасная идея. Он чувствует себя ужасно слабым и всё, что ему хочется сейчас, так это поспать лет этак сто. Без шуток. Но Хван под боком явно не позволит такому случиться. — Итак, — он даже не выглядит усталым, — Завтра у нас утром конференция, потом мероприятие с шампанским и кучей бессмысленных разговоров. А на следующий день мы кушаем, пьём кофе, и идём в музей Искусств. — Ага, — мычит Чонин, утыкаясь лицом в подушку. — Разбуди меня завтра. — Хэй, ты даже не ел со вчерашнего утра, — возмущенно начинает ворчать коллега. — Плевать, — отмахивается Ян, — Сон сейчас звучит интересней. — Ты уверен? — Абсолютно, — отвечает Чонин, уже проваливаясь в глубокий сон. Обычно ему не снятся сны, за редким исключением, и то на утро он всё забывает. Ему вообще не снятся сны с того самого дня, как Сынмин пропал. Они, словно, исчезли вместе с ним, умерли. И Чонин уже давно с этим смирился, как и со всем остальным. И даже охладел, если так можно сказать. Даже наоборот, отсутствие снов помогало отпустить и забыть все нежелательные воспоминания и мысли, дабы те не задевали старые шрамы, и ему казалось, что благодаря этому его уже мало чем может вывести из строя. Но вот он здесь, в саду, в самом центре его. Рядом журчит фонтан, в котором так сильно любил мочить лапки его питомец, а там, чуть подальше, за вишневыми деревьями, маленькая беседка, где мальчики часто сидели и занимались. Чонин замирает посреди тропинки, не понимая, что ему делать дальше. Солнце нещадно палит, но совсем не приносит вреда, разве что глаза с трудом можно открыть. Он пытается осмотреться, но лучше от этого не становится. Воспоминания накатывают, словно огромная волна и заполняют его собой, заставляя ещё раз вспомнить, что он потерял в этой жизни. Он уже почти забыл, как выглядел его лучший друг. Помнил только красивые светлые волосы и самую ангельскую улыбку. И вот бы увидеть её снова, да только прошло столько лет, и это уже никогда не случится, так зачем тешить себя глупыми мечтами? Но отчего-то Чонин не нашел в себе силы отпустить всю эту ситуацию, чувствуя себя виноватым. — И почему на его месте был не я? — в очередной раз проносится в голове. Он всё ещё помнил их последний день вместе, когда они ещё были друзьями. Нормальными друзьями, а потом Чонин всё испортил. На мгновение ему становится хорошо, он лежит в зеленой траве, а его голубые волосы колышет мягкий ветер. — Что с твоими волосами? — Сынмин смеётся, нависнув над парнем и с интересом рассматривая его волосы. — Они… — начинает парень, но прерывается, понимая, что что-то не так. Раньше они никогда не говорили во сне. — Тебе идёт. Ты очень красивый, — у блондина всё та же искренняя улыбка и нежные карие глаза. — Ты тоже, — Чонин прикрывает глаза, поддаваясь на лёгкие прикосновения парня, и тянется ближе. — Я знаю, — холодно хмыкает Сынмин. — Ты… — Чонин хмурится, ведь знает, что парень никогда так уверенно не говорил о себе в таком ключе. — Тебе ведь нравится? Ян выдыхает, приоткрывая глаза. А Сынмин так близко, и смотрит на него своими чудесными доверчивыми глазками. И Чонин может буквально чувствовать его дыхание на своих губах. И это слишком необычно, но приятно. У парня от такой близости голова чуть не кругом идёт, но он не понимает, почему так происходит. Он неосознанно тянется ближе, сокращая расстояние между ними окончательно, как вдруг слышит мерзкий и противный звук под ухом. — Блять, — Чонин затыкает уши и прячется под одеяло. — Твой будильник орёт уже минут двадцать, а ты ничего не слышишь, в отличии от меня, придурок, — ворчит Хёнджин, кидая орущий телефон парня ему же на кровать. — Как же не вовремя, — хнычет синеволосый. — Забавно. Что это такое тебе снилось? — Тебя не касается, — отмахивается парень, выключая, наконец, будильник. Его всё ещё потрясывает от недавнего сна. Ему и раньше снился Сынмин, но это всегда были расплывчатые и мимолётные сновидения, о которых на утро он мало что помнил. Сейчас же в его голове сохранился каждый момент, каждое дуновение ветра. И Сынмин. Прекрасный Сынмин. И, чёрт возьми, как же снова хотелось коснуться его. Обнять, и извиниться за всё то дерьмо, что он натворил. И в первую очередь, за самого себя. Он повёл себя как мудак. Ему следовало никогда не отпускать парня далеко от себя. Особенно ночью. Ведь все в их округе знали, что гулять по ночам здесь опасно. Говорили, в лесу водятся волки, а старые бабки шептались, что кое-что и похуже. Демоны, колдуны, монстры, что заберут тебя ночью, и больше никогда ты не увидишь света белого. Глупые сказки, думал в детстве Чонин, но сейчас он так не считает. И на то есть свои причины. Сам он одна из таких. — Собирай свои кости с кровати, мы завтракаем, а потом несёмся на конференцию, — доносится из ванной голос Хвана. — А можно без меня? — хнычет парень, даже не пытаясь подняться с кровати. — Нет, ты слишком умный. — Бред какой-то, — ворчит недовольный доктор. Но при слове «завтрак» в животе начинает урчать. И он понимает, что голоден. И, блять, он не испытывал подобного уже несколько лет. Он думал, что он привык и справился, но, видимо, ещё не до конца. Ему повезло, что мероприятие будет проходить в одном из корпусов больницы. А пока у него ест лишь безвкусный завтрак с Хёнджином. Одна надежда, что его кофе скрасит. — Кто на завтрак ест мясо? — Хван кривится, смотря на друга. — Я, — отвечает Чонин, — А теперь, будь добр, заткнись и ешь. — Кто-то сегодня явно встал не с той ноги, — фыркает парень. Но стоит отдать ему должное, какую бы драму Хёнджин не устраивал, на друга он никогда не обижался. Первое время это его задевало, но потом он понял, что у Яна просто такой характер. Он старается выглядеть более грубым, чем является на самом деле. Чонин его мыслей не разделял, но и не старался переубедить. Всё-таки, у парня своя голова на плечах есть. — Ты, правда, сегодня выглядишь не очень. Всё в порядке? — блондин хмурится. — Плохой сон, — отмахивается парень. Он и вправду чувствует себя до одури уставшим от сновидения. А ещё его так безумно одолевает тоска, и он не знает, что с этим делать. Раньше, когда Сынмин только пропал, Ян не переставал искать его, шарить по лесу, готов был забраться в другие города и посёлки, но ничего, ни единого следа. И как бы парень не поддавался чувству потери, бессилие всё же накатило на него, ввергнув в глубокую депрессию. И он поборол её с трудом, ещё долгое время преследуемый отголосками боли, но постепенно это сходило на нет, хоть чувство вины и продолжало с ним жить по сей день. Но сегодня было до одури невыносимо. Хотелось взвыть, запереться в комнате и никого не видеть. Хотелось обнять его. И больше ничего. — Ты точно в порядке? — повторяет свой вопрос Хван. — Нет. Доволен? — Чонин прикрывает глаза, расчесывая пальцами свои синие волосы. — Может, тебе лучше остаться? — Нет, я справлюсь. И он, правда, справляется, потому что перекус в клинике хоть немного, но помогает. А ещё он встречает своего старого знакомого. — Чонин, выглядишь просто ужасно, — Банчан возникает за его спиной бесшумно и дружески треплет по макушке. — Здравствуй, Крис. Давно не виделись, — парень изо всех сил пытается выдавить из себя подобие улыбки. — Ох, так вот о каком ребёнке ты говорил, — к Чану подлетает парень, Ян бы его с лёгкостью принял за подростка. — Привет, я Феликс Ли, приятно познакомиться. Какой милый цвет волос, тоже такой хочу. Феликс выглядит милым, блондин с голубыми глазами, веснушками и мягкой улыбкой. За которой скрывалась угроза. Потому что он был таким же, как Чонин, и таким же как Банчан, парень видел это невооружённым взглядом. — Ян Чонин, — синеволосый жмёт протянутую руку, — Взаимно. — Я встретил Ликса по пути сюда. Был рядом по делам, увидел новости о конференции, подумал, что ты, наверняка, будешь участвовать. Как видишь, я не прогадал. — Да, ты прав, — Ян улыбается. — Со мной ты не виделся лет двести и даже не потрудился заглянуть в гости, а я ведь тоже тут рядом живу, — обиженно ворчит Феликс, пихая друга в плечо, а Чан на эти слова как-то грустно вздыхает. — Как-нибудь, Ликси, — он треплет парня по волосам, а тот только довольно прикрывает глаза. Феликс, кажется, хочет ещё что-то сказать, но вдруг замирает, улыбка пропадает с его лица, а взгляд становится серьёзным. Он кидает быстрые взгляды на своих собеседников, а потом кивком указывает в сторону: — Кто это? — от былой беззаботности не осталось и следа. — А, Хёнджин, — Чонин смотрит в указанном направлении и видит своего друга, весело тараторящего с главврачом. — Он мой коллега. Познакомить? — Нет, спасибо, я сам справлюсь, — Ли улыбается, и, словно, забыв обо всём, направляется в сторону парня. — Ликс, подожди, — начинает Банчан, но его слова пропускают мимо ушей. — Он же его не убьёт?— неуверенно уточняет Ян. — Не думаю, — Банчан качает головой, задумчиво крутя в руках тарелочку с сыром. — Похоже, у него другие планы. — Эм, да вроде Хван по девушкам… — Вроде? — Не уверен, на самом деле, — равнодушно пожимает плечами Ян, наблюдая за тем, как аккуратно Феликс вписался в диалог врачей и теперь усердно что-то затирал. — Ну, твой друг явно в восторге, — подытоживает Крис, — Правда, теперь я сомневаюсь, что Ликс так просто от него отстанет. И он правда от Хвана не отлипает до конца вечера, таскается хвостиком и ведёт себя как самый милый мальчик на планете, что даже Криса это вводит в заблуждение. Он говорит, что обычно парень не так доброжелателен к людям, да и на свет почти не выбирался за последнее время дальше своего городка. А в этот раз он пришёл лишь из-за Чана, которого давно не видел. Сам Банчан был давним другом Яна. Они встретились тогда, когда парень уже находился на грани отчаянья, а Крис был тем, кто протянул ему руку помощи и надежду на то, что в будущем, быть может, станет легче, или же он хотя бы сможет помогать людям, по-своему. — Вообще, довольно странно, что мы так встретились в центре города, — рассуждает парень. Мероприятие уже закончилось, теперь они стояли в очереди в кфс, просто потому что Хёнджину захотелось чизбургер, а Феликс с удовольствием согласился составить компанию. Ну а Чонину с Чаном выбора особо не представилось. — Ликс не любит шумные места, избегает людей… из-за того, — Чан хмыкает, приглаживает рукой волосы, пытаясь подобрать нужные слова, — немного несдержан. — В смысле? — Да, ты правильно мыслишь, — Крис вздыхает, в очередной раз кидая взгляд на табло с номерами заказов. — Он не любит в себе эту черту, но он слишком эмоционален и с этим вряд ли что-то можно сделать. Поэтому он больше времени старается проводить в уединении, в деревне. — Он живёт один? — Чонин оглядывается через плечо, чувствуя на себе прожигающий взгляд Ли. Смотря на Хенджина, Ликс улыбался, и выглядело это искренне, но то, как он смотрел на самого Яна. Изучая, с интересом и он был серьёзен. Чан тоже это заметил, но не подал вида. — Нет, — после небольшой паузы, отвечает друг, — У него есть друзья… хотя они предпочитают называть себя семейкой. Но я давно с ними не пересекался. — Почему? — Свои причины, Чонин, — улыбается Крис, но Ян может видеть по глазам, что ему эта тема не нравится. Парень кивает, понимая друга. Всё в порядке, если Банчан не хочет об этом говорить. Сам Чонин тоже много чего не рассказывал ему, хоть за последние года считал, что Крис — единственный, кому он сейчас может доверять. Они замолкают, и когда синеволосый уже начинает думать, что ещё обсудить, как объявляют номер их заказа. — А вот и вы, — Феликс улыбается, откусывая кусочек курочки. — А то я устал слушать серенады Хёнджина о том, какой Ян Чонин прекрасный доктор. — Я всего лишь выразил восхищение его выступлением, — недовольно ворчит Хван. — А лучше бы о себе что-нибудь рассказал, — под стать ему отвечает Ликс. — Мы тут явно лишние, — бормочет Крис, распечатывая свой чизбургер. — Кстати, — Феликс макает картошку в сырный соус, — Я позвал Джинни в гости, и он согласился. Парни одновременно переводят взгляд на Хёнджина, который делает вид, что заинтересован только в своем бургере. — Вы тоже приходите, — или Чонину кажется, или голос Ли звучит зловеще. .This river runs in circles An endless stream of moments Where you and I are bound in timelines So tired and torn by the restless tempest The path that we have chosen Will always lead us home
— Зачем ты согласился? — Яну абсолютно не нравится эта идея. — Не знаю, — Хёнджин выглядит растерянным. Они вернулись в отель поздним вечером. С Крисом и Феликсом расстались у входа, пожелали приятного вечера, и выглядело это всё немного фальшиво. Но никто не придал этому значения. Крис не выглядел довольным, так же как и Ян. Он не хотел ехать к Феликсу, очень, но теперь у него не было выбора. Феликса явно не порадует отказ, учитывая то, как он в первый же день вцепился в Хвана, а Ян не собирается отпускать своего непутёвого друга в опасное гнездо, кто знает, что его там ждёт. — Не волнуйся, Феликс не станет его убивать или ещё что-то, — тихо шепчет на ухо Крис, — Но я буду с вами, чтобы ничего не случилось. Его друзья менее дружелюбны. И последнее Яну ой как не нравится. Интуиция у него, конечно, дерьмо то ещё, но он чувствовал нарастающий пиздец. — Просто, — Хван продолжает трепать края своей пижамы. — С ним так странно. Он подошёл к нам с коллегой, пока мы разговаривали, и так легко поддержал разговор. И знаешь, ощущение, будто я знаю его лет сто. — Пф, — а это, правда, звучит смешно, что Чонин прыскает. — Я серьёзно, — блондин хмурится, но продолжает, — И пока мы ждали вас, Ликс спросил, какие у нас планы, не планируем ли мы задержаться, вот я и сказал, что хотел бы в лес сгонять. Он обрадовался, сказал, что его деревня находится в лесу и он был бы рад, если мы к нему заглянем. Он был таким милым, я не смог отказать. — Ну и сопли же ты распустил, — Ян морщится. — Да что ты трагедию устроил, — вдруг резко обрывает его Хван. — Ничего не случится, мы сходим в гости, сделаем пару фотографий и уедем домой. Что не так-то? — Всё ещё не думаю, что это хорошая идея. — Можешь не ехать, — обиженно ворчит парень. — Ну уж нет, ещё дел натворишь, а мне разгребать, — вздыхает Ян. Разгребать ему и вправду предстоит многое. Правда, сейчас, оглядываясь назад, Чонин всё ещё не уверен, правильным ли было его решение, или стоило взять тогда Хёнджина в охапку и бежать обратно, не впутываясь во всё это дерьмо. Но, если так подумать, а был ли у него выбор? В конечном итоге, как бы мы не бегали от своих страхов и проблем, они всё равно настигнут нас, как мы этого не хотели. А Чонин не хотел. Или делал вид, что не хотел. — Кстати, о делах, — Хван хихикает и достаёт из сумки краску. — Только не говори, что мне опять тебя красить, — Ян закатывает глаза. — Прости, но у тебя это получается слишком хорошо. А вот Хёнджин, кажется, совсем не думал. Или не хотел, и это было странно, потому что он всегда отличался трезвым рассудком, не в его правилах было лететь по первому зову незнакомого парнишки. И да, Ян догадывался, что что-то здесь не так, но проверить пока не мог. И как бы прискорбно это не звучало, хоть что-то выяснить он сможет только на месте. Потому что у Чонина нет особого доверия к Феликсу, что бы там не говорил Банчан. Говорят, доверяй, но проверяй. И он чувствовал, что блондин испытывает к нему те же чувства. Видит Банчан, проблем ему не избежать, именно поэтому со вздохом набирает Чонина на следующее утро и говорит, чтобы без него туда не совались. — Кажется, ты говорил, что Феликс приятный парень, — невесело хмыкает молодой врач. — Но про остальных я так не говорил. Их… стоит опасаться, — бормочет Чан в трубку. — Хотя Ликс и обмолвился, что Минхо с Джисоном отправились в Париж. — Даже мне? — хмыкает Чонин. — Особенно тебе, — серьёзно отвечает Крис. — Встретимся в центре, у меня есть машина, и я знаю, как туда доехать. Чонин пожимает плечами, соглашаясь с другом. Вообще, он как-то не задумывался о том, как они будут добираться до неизвестной им деревни, и больше его потрясло то, что он понял это только сейчас. Да и Хёнджину, кажется, было всё равно. Он упаковывал свои вещи, напевая песенку, аккуратно всё складывая всё в чемодан, словно планировал остаться там надолго, а не на пару дней. И честно, сам Ян планировал заглянуть туда на вечер, а потом вернутся обратно, но, видимо, не выйдет. Глупо, неожиданно и как-то не по плану. Ян терпеть это не мог, но и поделать уже нечего. Да и смысл? Он ясно понял, что если они не приедут к Феликсу, тот приедет сам, и там уже никакой Чан не поможет. — Ты такой подавленный, будто едешь на казнь, а не повеселиться, — Хёнджин кидает в друга подушкой. — Я просто не выспался, — хмурится парень, не глядя ловя мягкий предмет. — Опять тебе снились твои влажные фантазии? — Нет, фу, мерзость, — Чонин морщится. Он всю ночь почти не спал, просто лежал и глядел в потолок, а когда, наконец, пришёл долгожданный сон, то он просто закрыл глаза, а потом зазвенел будильник. И Хёнджин поднял шум на всю комнату, будя его и говоря собираться. Он был так взбудоражен предстоящей поездкой, что Ян даже не посмел сказать ему о том, что они даже дату не уточняли, но видится парню, что это и не нужно. Поэтому он лишь следует примеру товарища, собирая свои вещи в рюкзак. — Крис встретит нас у Музея, — говорит Ян. — Ага, — кивает Хван. — Ты не выглядишь удивлённым. — А я должен быть? Они стоят на пороге, Хёнджин надевает свою обувь, пока Чонин ждёт его. По плану у них сегодня был только поход в Музей, кофе и просто прогулка по городу, но теперь у них остались лишь пара часов на завтрак и на экскурсию, а потом их заберёт Банчан. Хёнджин продолжает быть тем, кто явно доволен тем, что происходит, а Ян лишь делает вид, что его всё устраивает. Отвлекается от дурных мыслей он только в Национальном музее. Выпив в ближайшей кофейне горячий кофе, съев вкусный завтрак, он, несомненно, пришёл в себя, и уже с большим воодушевлением отправился на экскурсию вместе с Хёнджином. Здание произвело на них огромное впечатление. Да, хоть они и живут в Европе уже несколько лет, привыкнуть к архитектуре до сих пор было сложно. Они продолжали получать эстетическое удовольствие от прогулок по старинным улочкам, паркам и архитектурным памятникам. Ян даже забыл о том, что его ждёт поездка в какую-то дыру, настолько он проникся экспонатами, картинами и самой атмосферой этого места. И, увы, но пары часов для посещения такого места было чертовски мало. И Яну действительно не хотелось уходить отсюда, потому что время пролетело незаметно, а ему показалось, что они только что зашли. — Так чего нам ожидать? — синеволосый бесшумно проскальзывает в черную машину. — Ну, — Крис осматривает Яна с головы до ног и обречённо вздыхает. — Что? — парень искренне не понимает, что плохого в его белой футболке и красных штанах. — Приоделся бы хоть. Выглядишь как школьник, — без обидняков говорит ему старший. — Ага, — соглашается Хёнджин, забравшийся на задние сиденья. — Ты вообще молчи, — обиженно ворчит парень, — Всё из-за тебя. — Ещё спасибо мне скажешь, — фыркает Хёнджин, надевая наушники и отключаясь от разговора. — А вот я точно не скажу, — ворчит Крис, заводя машину. — Ты в порядке? — Ян кидает взгляд на него. — Такое себе. Банчан и вправду выглядит не очень. То есть, он всё ещё выглядит как самый красивый и лучший мужчина на свете, одетый в костюм и за рулём крутой тачки, но… он нервничает. Ему самому не в кайф ехать туда, и он, словно, всеми силами пытается избежать того, что бы снова там оказаться. — Ты в ссоре с его друзьями? — да, Чану не понравится, но Чонин всё равно хочет попытать удачу. — Вроде того, — пожимает плечами Чан. — В последнюю нашу встречу… я кое с кем повздорил. — Всё настолько плохо? — Просто я был идиотом, — вздыхает Банчан. — В смысле? — Просто глупое недоразумение, — они тормозят на светофоре, — Даже не так. Просто оказалось, что мы слишком разные, и нам тяжело ужиться вместе, и всё было напрасно. — Вот как, — слишком много слова «просто» — И, — Чан замолкает, словно обдумывая свои следующие слова, — я рад, что мы дошли к этому, пока не стало хуже. Пока… я не знаю, мы не влюбились. Вот только, я не уверен, что готов к встрече, даже спустя такое количество времени. — Думаешь, что можешь снова влюбиться? — губы Чонина трогает лёгкая улыбка, пока сам он смотрит в окно, на мелькающие дома. — Нет, — Чан морщится, а потом задаёт свой вопрос, — А ты когда-нибудь влюблялся? — Хм, нет, не было такого. — Даже симпатии? — Абсолютно, — и ему кажется, что так было всегда. — Да и сомневаюсь, что способен на подобное. — Серьёзно? — удивлённо спрашивает Чан, — С чего ты взял? Мне кажется, ты мог бы быть прекрасным парнем для кого-то. — Брось, — Чонин морщится. — Вряд ли я способен с кем-то встречаться… чувствовать что-то. Ты ведь знаешь, я даже прикосновений к себе особо не люблю, а тут… — Да, я помню. Но, неужели, не было даже капли симпатии? Вы с Хёнджином прекрасно общаетесь. — Фу, — Ян закатывает глаза. — Его ты можешь назвать хотя бы своим другом. — Как и тебя? — Да, — кивает Чан. — Но ведь мы не единственные, разве не так? — Не так, — качает головой Чонин, даже слишком сильно качает, — Сейчас есть только вы двое. — Но… — То, что было до нашего знакомства, — Чонина кидает быстрый взгляд на уже заснувшего Хвана, — уже в прошлом. Ничего не изменить. — Я понял, — Чан вздыхает, — Но может, стоит хотя бы с кем-то поговорить по этому поводу. — Крис, — прерывает его Ян, закрывая своё лицо руками и отчаянно выдыхая, — Я не хочу. У меня был друг, а потом он пропал, погиб, по моей же глупости. Вот и вся история. — Это было давно… — Но это не значит, что я себя простил, — вздыхает Чонин. — Тогда скажи мне, почему ты всё ещё здесь? — Он всегда поддерживал меня в моём стремлении стать врачом. — Хочешь сказать, что это своего рода искупление? — Чан сворачивает, и вот местность понемногу начинает меняться, а город остаётся позади. — Ты и сам давно это понял. Банчан оставляет эту фразу без комментариев и дальнейший свой путь они проводят в молчании. Спустя какое-то время Чан включает радио, а Чонин лишь пытается расслабиться, глядя в окно, на раскинувшийся пейзаж. Удивительно, как долго он прожил в Европе, а здесь, в «логове предков» так ни разу и не был. Да и не слишком-то хотелось. К тому же, по рассказам Криса, в деревне мало обитателей, и в основном это Феликс с его друзьями. Были там и обычные люди, но их тоже, в какой-то мере, считали странными. Чан рассказывал, что жил там долгое время, но покинул его за пару лет до знакомства с Чонином. И судя по его воспоминаниям, раньше ему там нравилось и он был счастлив. — Скажи, часть тебя рада туда вернуться? — Чонин откусывает кусок сэндвича с индейкой. Они остановились у заправки, купили себе перекус, кофе и теперь просто обедали посреди леса, слушая, как поют птицы и проезжают машины. Хёнджин был не особо разговорчивым, он ел свой салат, пил чай и лишь пожаловался на разрядившиеся наушники. — Эй, Джинни, ты в порядке? — Чонин обеспокоенно оглядывает друга. — Да, я в порядке, — парень улыбается. — Знаешь, я волнуюсь. — Чего? — Чан отвлекается от своего обеда. — Вдруг, я не понравлюсь Феликсу, и его друзьям. — Успокойся, ты уже понравился Ликсу, и я уверен, что с его друзьями ты найдешь общий язык, — улыбается Чан, абсолютно игнорируя пристальный взгляд синеволосого. — Они могут показаться странными, но главное, что они доверяют Ликсу. — Он что, как мамочка у них? — фыркает Ян. — Иногда возникает именно такое впечатление. Он заботится о них, с тех самых пор как я ушёл. — Феликс такой хороший, — тихо говори Хёнджин, улыбаясь каким-то своим мыслям. Чан как-то неопределённо кивает на эти слова, а Чонин может только вздохнуть. Они возвращаются обратно в машину, продолжая свой путь. Больше четырёх часов в машине делают своё дело и у Чонина к концу путешествия начинает болеть не только спина, но ещё и ноги, голова, и просто он задолбался. Не то, чтобы в автобусе было комфортнее, но он, хотя бы, не съезжал с дороги на какую-то мелкую тропинку, где куча выбоин и канав, что сам Чан изматерился весь, пока проезжал её. — Сколько лет прошло, а они даже не попытались улучшить дорогу, — ворчит Крис. — Может, в этом и смысл? — фыркает Хёнджин, в очередной раз стукаясь головой. — Но должен заметить, у меня явно будет синяк на всю голову. — Он у тебя уже появился, — ворчит Ян в ответ, — Такой с волосами цвета пепельного блонда, голубыми глазами и домом, расположенным у черта на куличках. — Завидуй молча. — Больно оно мне надо. Чонину странно здесь находиться. Это место производит на него странные впечатления. Деревня посреди леса, состоящая хоть и из опрятных, но довольно старых домов, небольшой церковный приход и кладбище чуть ли не посреди этой самой деревни. А замок прячется чёрт знает где, что с первого взгляда и не заметишь, а когда он покажется во всей красе, то, несомненно, ты удивишься, как сразу не увидел. А ещё повсюду стоял этот лёгкий туман. — Вау, да тут крипово, — озвучивает мысли Чонина Хван, ероша свои, теперь уже темные, волосы. — И совсем ничего не изменилось, — хмыкает Чан. — Тут живёт Ликс? — Хёнджин хмурится, — Мне казалось… — Нет, его дом скромнее, в другой стороне деревни. Тут живёт его друг, и гостей они чаще принимают именно здесь. — Тупо, — хмыкает Ян. — Скажешь им это при встрече, — Чан останавливает машину довольно резко, что Чонин чуть не стукается подбородком. — Дерьмо, — ругается парень. — Полегче. Нас уже ждут. Чан выходит из машины и направляется к массивным воротам. Чонину и вправду не нравится это место, и гулять по зловещему лесу в сумерках тоже. Конечно, его таким не напугать, но у него под боком всё ещё глупый Хван Хёнджин, он за него в ответе. Поэтому Чонин ведёт себя как параноик. — Успокойся, — Чан кладёт свою руку ему на плечо, — Всё будет в порядке. — Я всё равно за него волнуюсь, — вздыхает Ян, смотря на спину брюнета, который идёт впереди, поднимаясь по ступенькам вверх. И Чонину кажется это странным. Словно каким-то глупым видением, бессмысленным, но таким желанным. Правильно ли он делает, проходя в вестибюль старинного замка? Такой паршивый вопрос, так и оставшийся без ответа. Но изменить уже ничего нельзя. В замке стоит тишина. Как и в деревне, отмечает про себя парень, но осознание приходит только сейчас. Эта тишина яркая, она режет слух и не даёт расслабиться. Это напрягает. — Да серьёзно, — фыркает Чан, а потом повышает голос, и эхо разносится по коридорам: — Феликс, эти шутки не работают. — Прости, но я должен был хотя бы попытаться, — доносится голос позади них и все трое резко оборачиваются. Феликс улыбается, пока двери за его спиной плотно закрываются, отрезая путь на улицу. А сам Ли выглядит под стать атмосфере: в белой рубашке, черных брюках и жилете, а волосы его идеально приглажены. У него до ужаса белая кожа, что очень пугает и вообще, если быть честным, Чонин поражается тому, как сильно они отличаются. Ведь, он и Крис выглядят… живыми? И для Яна это непривычно, хоть он и знает, что большинство таких, как он могут выглядеть более устрашающе, и Ликс ещё вполне приемлем. — Ты в порядке? — Хёнджин подскакивает к Феликсу и обнимает его, — Выглядишь таким бледным. — Не беспокойся, просто не выспался, — хихикает парень. — Проходите, мальчики и чувствуйте себя как дома. Хотя, я не хозяин этого дома и явно не имею права говорить подобное. Боже, Джинни, тебе так идёт этот цвет волос. — И на кого ты свалил это замок? — Чан ловит на себе хитрый взгляд блондина. — Ох, ты скоро с ним познакомишься, он тебе понравится. Пойдёмте, покажу ваши комнаты, а потом можно будет погулять. Вы не проголодались? — Феликс тянет их за собой из вестибюля в главный зал. — Нет, не переживай, — отвечает Чан, спокойно следуя за парнем по парадной лестнице. Чонин кивает, сам же отмечая про себя то, насколько огромным выглядит замок. Зал безумно просторный, освещает его огромная люстра, для которой, что свечей, что электричества не напасешься. Хёнджин, который идёт рядом с Ликсом, тоже не может прекратить озираться, осматривая архитектуру замка и дивясь тому, как же тут всё роскошно и красиво. А этот цвет кораллового розового в сочетании с золотом, просто поражает воображение. Феликс ведёт их по запутанным коридорам, и Яну кажется, что он точно запросто заблудится в этом бесконечном лабиринте. Одна надежда, что Крис всё ещё помнит, где и что расположено. — Чани, — словно читая мысли Яна, говорит Ли, — Я надеюсь, ты не позволишь нашим гостям потеряться в этом огромном, хах, доме. — Прекрати, Ликс, не смешно. — Прости, сегодня у меня слишком игривое настроение, — хмыкает блондин без тени сочувствия. — Оно у тебя всегда такое, только сегодня ещё более раздражающий, — слышится голос с другого конца коридора. — Бинни, а вот и ты. А где Мин? Его дом теперь, а он даже выйти и поздороваться не хочет, — обиженно фыркает парень. — Да, он уже заметил. Позже подойдёт. — Это на него не похоже. — Он ничего не объяснил, — фыркает парень, а потом весело восклицает: — Крис! Здравствуй. — Здравствуй, Чанбин. Давно не виделись, — как-то растерянно отвечает парень. — Вот вы и, наконец, встретились, — прыскает Феликс, открывая одну из дверей в коридоре, и морщится. Чанбин тоже не испытывает огромного счастья от дневного света, который проникает в комнату, но спустя пару мгновений приходит в себя. Он выглядит милым, по мнению Чонина, забавным, подкаченным, с этой идеально ровной чёлкой и белоснежной улыбкой. На нём примерно такой же костюм, как на Ли, и Яну остаётся только хмыкнуть. — А вы… простите, забыл ваши имена, — улыбается брюнет. — Хёнджин, — Хван протягивает руку, чтобы пожать её. — Точно, приятно познакомится, — отвечает Бин и жмёт руку в ответ, — А ты… прости, но о тебе вчера Феликс точно говорил меньше всего. — Я не удивлён, — хмыкает парень, — Ян Чонин. — Круто, вот и познакомились. Кстати, крутой цвет волос. — Спасибо, — смущается Ян. Они проходят в помещение, которое ведёт к трём отдельным спальням. Феликс говорит, что это удобно, они будут рядом друг с другом всё это время. Сам Ликс в своё время жил в одной из этих комнат, когда был младше. Толком не успев расположится, они снова возвращаются в коридор, а потом и в главный зал. Феликс и Бин тащат их через столовую во внутренний двор, потому что им очень хочется поделиться с кем-то тем, что они, впервые, решили посадить цветы, и те прижились, хотя некоторые и считали, что в этом месте вряд ли что-то вырастет. Хёнджин в восторге. Носится по небольшому и уютному саду, достав из сумки свою камеру и делая снимки. Феликс копошился рядом, и вскоре они настолько ушли в свои мысли и разговоры, что совершенно позабыли об остальных своих друзьях. Ребята ещё некоторое время следили за ними, но потом предпочли вернуться внутрь, в столовую. — Чай, кофе, вино? А может… — Вино, — не даёт ему закончить Крис. — Как скажешь, Чани, — весело отвечает брюнет и скрывается за дверью, ведущую на кухню. — Это ведь о нём ты говорил? — Чонин не церемонится и забирается на мягкий стул, подтянув ноги и положив подборок на колени. — Умоляю, не начинай, — отмахивается Крис, садясь за стол напротив него. — Я не начинаю, но у него на лице всё написано. — Тебе кажется, — фыркает Чан. Чонин не спорит, у него и желания-то особого нет. Но ему хочется верить, что эта поездка не принесёт его друзьям вреда. Поэтому они сидят в тишине, уткнувшись в свои смартфоны, пока Чанбин достаёт для них вино. Наконец, спустя пару минут, они слышат шум и голос парня за дверью. — Серьёзно, Мин? Это твой дом, а ты не хочешь просто выйти и поздороваться. С каких пор? Ладно, оставайся тогда в своей комнате и строй из себя недотрогу, — фыркает Чанбин, показываясь из комнаты. — Всё в порядке? — Чан мгновенно вскакивает, помогая парню с подносом, на котором стояли бокалы и закуски. — Да, просто Мин ни с того, ни с чего психанул. Это странно, он обычно спокоен и его сложно вывести из себя, — парни ставят посуду и еду на стол, пока Чонин тянется к спичкам и поджигает стоящие рядом свечи. — Ребят, вы точно не голодны? Мы приготовили индейку с ананасами. — Звучит вкусно, но лучше стоит подождать всех, — Ян откладывает спички и с интересом вглядывается в пламя свечи. — Может, и хозяин дома соизволит показаться. — Мин, ты слышал? — Чанбин слегка повышает голос, разливая вино по бокалам. — Не будь такой букой. — Минни разозлился и теперь не хочет никого видеть, — Феликс распахивает дверь, позволяя столовой наполниться ароматом листвы. — Плохой мальчик. — Я голоден и если честно, мне плевать, на кого кто обиделся, — ворчит Хёнджин, проходя следом за своим другом. — Наконец-то, время для индейки, — радуется Чанбин, глотнув вина и скрываясь обратно на кухне. — Он как всегда самый голодный, — хмыкает Банчан, — Пойду помогу ему и прослежу, чтобы он ничего не съел в одиночку. — У нас в машине же есть фрукты и шоколад, — Хван хлопает в ладоши, — Ликси, помоги мне, пожалуйста, иначе я заблужусь. — Без проблем, — блондин берёт бокал вина и делает глоток, — Чонин, тарелки в шкафу, прямо за вот этой дверью. Будь так добр. — Я уже, — Ян откидывает челку со лба и встаёт. Хёнджин и Феликс скрываются в коридоре, а Чонин может ещё раз подивиться тому, как быстро эти двое спелись. Хван, конечно, тот ещё дружелюбный малый, но с самим Яном они стали нормально общаться далеко не сразу. Ко всем людям нужен свой подход, но эти двое казались половинками одного целого. Странно, по крайней мере, для синеволосого. Он вздыхает, понимая, что совсем немного им завидует. Но тут же отбрасывает эту мысль из головы, открывая дверь на кухню. Он слышит, как дальше, на самой кухне, Чаны о чём-то весело переговариваются, явно найдя общую тему для разговора. Ян был рад за них, потому что он видел, как друг переживал, направляясь в это богом забытое место. Но всё оказалось куда проще, и вот теперь два старых друга мирно беседовали, разогревая индейку в духовке. Хотя стоит отметить, что им двоим ещё предстоит серьёзный разговор, этого не избежать. Парень хмыкает собственным мыслям, открывая дверцу шкафа. Тарелки стоят на полке, столовые приборы тоже. Чонин не спешит, поэтому берёт стопу тарелок в руки и направляется обратно в столовую. Он слишком погружен в свои мысли, поэтому не сразу замечает, что в столовой ещё кто-то есть. — А этого количества хватит? — спрашивает самого себя Ян и поднимает голову, только тогда замечая высокого брюнета, который стоит к нему спиной. — Сомневаюсь, — отвечает ему хозяин дома, наконец, оборачиваясь. Ян не замечает, как тарелки выскальзывают из рук, да и звук разбитого фарфора он тоже не слышит. Он просто застывает на месте, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть. Может, у него поехала крыша и это галлюцинации, но это ведь не может быть правдой? — Мне это не нравится, — Сынмин без интереса оглядывает разбитые тарелки. — Вообще-то это раритет. — Минни? — только и может прошептать Ян. — Да, и что? — парень слегка наклоняет голову, якобы удивляясь вопросу. — Минни! — Чонин подскакивает к старому другу и сгребает его в объятиях. — С каких пор ты стал такой тряпкой? — брюнет явно не спешит с ответными чувствами, но всё же мягко гладит парня по спине. — Ты издеваешься? — шипит Ян, всё-таки отлипая от друга. — Хэй, у тебя всё в порядке? — доносится обеспокоенный голос Криса и он показывается из-за двери. — Да, просто я его напугал, и он всё уронил, — спокойно отвечает Сынмин. — Он сейчас всё уберёт. — Ян? Ты серьёзно? — Банчан недовольно фыркает. — Простите меня, — неловко улыбается парень. — А где… — Всё на кухне, Чонин, — опережает его Сынмин, усаживаясь за стол. — Неужели! Минни перестал дуться! — Феликс, как всегда, появляется вовремя. — Нет, просто вино и сыр звучат слишком вкусно. Чонин слушает, как спокойно говорит его старый знакомый, но ведёт себя, словно он робот. Он даже не помнит, как нашёл совок, как всё убрал и куда, чёрт дери, он засунул этот самый совок и осколки. И откуда новые тарелки взялись? — Чонин выглядит расстроенным, — замечает Феликс, когда все собираются за столом. — Ты напугал малыша, Минни? — Нет,— холодно обрывает его парень, подцепляя вилкой сыр. — Ты сегодня отвратителен, — фыркает блондин, накладывая еду Хёнджину. — Ты отвратителен всегда. — Ребят, — прерывает их Банчан. — Давайте не будем ссориться, — поддерживает его Бин, передавая тарелку с едой Сынмину. — Я не собираюсь, — фыркает тот, принимая тарелку. — Мин, что случилось? Ты вправду выглядишь неважно. — Я в порядке, — брюнет кидает взгляд на Чонина. — Просто голодный. Чонин закусывает губу. Он так много хочет спросить, узнать, как парень жил всё это время. И почему они оказались в этой лодке, несмотря на то, что не видели друг друга сотню лет? Почему они вляпались в это дерьмо, и если у Яна не было особого желания жить, но был огромный груз вины, то что заставило Мина стать тем, кто он сейчас? Или же ему никто не давал этого самого выбора? Чонин хочет задать этот вопрос, но не может. Сынмин как будто нарочно его избегает, постоянно находясь в компании либо Феликса и Хёнджина, либо с Бином. Он оказывается прекрасным фотографом, и Ликс с Джином утаскивают с собой в лес на целый день, устраивая там фотосет. А тот будто и рад. Чонин блуждает по замку один. Он уже даже запомнил, куда ведут какие коридоры, стал хорошо ориентироваться в пространстве этого величественного строения и даже нашёл библиотеку. Несколько раз он ходил в деревню, но народа там почти нет, и кругом царит тишина. Гуляя по таким улочкам, Яну казалось, будто он персонаж какой-нибудь хоррор игры. И на удивление, ему нравилось это чувство. И ему нравилось быть здесь, гулять и читать старые книги, пить вино и есть сыр, а по вечерам сидеть в главном зале и болтать с ребятами. Но всему приходит конец, как и их поездке. — Не хочу, чтобы вы уезжали, — ворчит Феликс глубоким вечером. — Ты всегда можешь приехать в гости к нему, а он к тебе, — успокаивает его Банчан. — Что не так с Хёнджином? — неожиданно задёт вопрос Бин, помешивая угли в камине, — Это не просто мальчик, который тебе понравился. — Ну… — Не волнуйся, Ликс, он в ванной может часами торчать, — успокаивает его Чонин. — Когда я был ещё человеком, у меня был парень. Но он погиб, — Ли залпом допивает вино, — Я так хотел вернуть его, но… каждый раз был крахом. Чан знает, сколько я пытался… — Ты почти сошёл с ума, — вздыхает Крис. — Глупо, и я не знаю, как я остановился. Но… ты сказал, что я должен отдохнуть и отпустить это… — Ликс откидывается на покрывало, что расстелено на полу, — И я попытался. И это сработало. А потом появился парень, точная его копия… На этих словах, Чонин и Сынмин кидают друг на друга взгляды. — О чём это вы тут трещите без меня? — Хёнджин появляется в зале внезапно, тут же подпрыгивая к Феликсу и укладываясь рядом. — О том, что ты самый прекрасный, — Ликс тут же запускает пальцы в тёмныедлинные волосы парня и начинает их поглаживать. — Как и ты. Вечер подходит к концу, на дворе уже ночь, а парням завтра уезжать с утра пораньше. Поэтому они расходятся спать. Чонин понимает, что у него никаких объективных причин здесь задерживаться, что он парням скажет? Что Сынмин его давний друг? А хочет ли этого сам Ким? — Нам надо поговорить, — Мин никогда не стучался в его покои. — Этого ведь ты хочешь? — А ты нет? — вздыхает Ян и садится на кровать. — А смысл? — Смысл? Ты мой друг, Мин… — Был им, — прерывает его Сынмин. — Или тебе напомнить, чем всё закончилось? — Я виноват, Мин. — Да что ты? — Сынмин не повышает голос, но от этого только больнее. Ему, словно, плевать, — Ты хоть раз задумывался, что тогда было? Я был один! Ты просто выгнал меня прочь, а вокруг была лишь глубокая ночь, темнота и мрак. А что ты? Ты даже не потрудился проверить, где я? Тебя настолько заботило только своё собственное самочувствие? Ты бросил меня, потому что тебе было обидно, потому что всё, что тебя волновало — твоё эго. Ты был так занят собой, что не потрудился спросить меня, что чувствую я сам. Я хотел умереть в тот момент, хотя знаешь, — Мин прерывается, а потом продолжает, — Я и вправду умер. И ты… Это разбило мне сердце. Я так возненавидел тебя в тот момент, ведь… неужели вся наша дружба была для тебя пустым местом? Или ты просто ставил себя выше всего этого? Поэтому я ушёл, и поэтому я решил, что мне не нужно это. Мне не нужен ты. Именно таким меня и нашёл Бин, замерзшим и заплаканным, ненавидящим всё вокруг. Он отвёл меня к Ликсу, но Ли не дурак, он дал мне отсрочку. Оставил в этом доме, велел ухаживать за ним и сделать хоть что-то стоящее. Он сказал, что я должен подумать и решить, чего я хочу. Он думал, что я вернусь обратно, и я хотел, правда, хотел, но всегда что-то останавливало. Я думал, ты забыл обо мне, поэтому я остался здесь, — Сынмин замолкает, чтобы через несколько минут продолжить: — Я любил тебя. Чонин вздрагивает на этих словах и поднимает взгляд на друга, не совсем понимая смысл его слов. — Да, Йенни. И мои чувства никогда не были дружественными. Я хотел целовать тебя, обнимать и быть твоим единственным. Но я видел, что это не для тебя, и я уважал твоё мнение. Я не касался тебя лишний раз, зная, что ты не любишь прикосновения. Я смирился с этим. Но я хотел, чтобы мы были вместе, вдвоём, только ты и я, поэтому я пытался сделать так, чтобы мы уехали учиться вместе. — Прости, — только и может прошептать Ян. — Это уже не имеет значения, — Сынмин хмыкает, — Не вини себя за это, всё уже давно в прошлом. — Но я… — Мне плевать, Йенни. Уже давно плевать. И тебе должно быть тоже. Отпусти это, и мы расстанемся без сожалений, раз и навсегда. Мы теперь другие. Те мы уже давно мертвы. Чонин смотрит в кроваво-красные глаза Сынмина, в которых, на мгновение, промелькает то тепло, что было когда-то, когда они были подростками. Он отчаянно хочет увидеть перед собой сейчас того мальчика со светлыми волосами, волшебной улыбкой и карими глазами цвета молочного шоколада, но Сынмин прав. Тот мальчик уже давно умер, а сейчас перед ним уже совершенно другой человек… Сынмин встаёт с кровати, дабы покинуть покои и дать парню время всё обдумать и собрать вещи. Чонин смотрит на него, пока мысли в его голове кружатся со скоростью света, пытаясь осознать всё сказанное. И единственная мысль, что сейчас в его голове: если они сейчас расстанутся, то больше никогда не увидятся. Решение приходит мгновенно. — Мин, — Чонин резко встаёт и хватает друга за рукав. — Что? — Сынмин разворачивается. Ян медлит ещё пару секунд, а потом прикрывает глаза и подаётся вперёд, слегка касаясь губами губ парня. Брюнет замирает, но потом мягко отвечает на поцелуй, аккуратно проскальзывает языком в рот парня, проводит им по зубам и нёбу, вызывая тонны мурашек по телу. Он обнимает его за талию одной рукой, а Чонин машинально кладёт свои руки ему на грудь, проводя по ней ладонями. Сынмин целует глубоко, а потом слегка кусает за нижнюю губу, вызывая у Чонина тихий стон в поцелуе. И он чувствует, как это влияет на брюнета, как сильно тот сжимает руки на его талии и как слегка рычит, не прерываясь. Это заводит, очень сильно. И, чёрт возьми, Ян ни за что бы не подумал, что целоваться так приятно. Особенно с Сынмином, у него на губах чувствуется вкус кофе и сигарет, а кожа нежная, по ней приятно проводить пальцами, а затем зарываться в темных шелковых волосах. А потом Мин разрывает поцелуй, тяжело дыша и прижимаясь своим лбом ко лбу синеволосого. — Прости, но я должен был, — тихо шепчет Чонин, пока парень целует его в лоб и утыкается носом в макушку. — Это было неожиданно, — хрипло отвечает Сынмин. — Ну так как? Всё ещё плевать? — хихикает Ян, поднимая взгляд на друга. — Ты… — Ким недовольно выдыхает, он выглядит таким возбуждённым, — Бесишь. — Знаешь, недавно ты мне снился, — Чонин не знает, почему именно сейчас вспомнил тот сон. — Вот как? — Да, мы были подростками, — парень отлипает от друга, и садится на кровать, — Это был один из летних дней, которые мы проводили в саду. Только вот… что-то было не так, иначе. — Что? — Сынмин садится рядом. — Ну… я плохо помню, но, кажется, мы целовались, — парень смущённо прячет глаза за чёлкой. — Серьёзно? — брюнет хихикает, — И кто был инициатором? — Эм, — парень пожимает плечами, — Мы оба? — Мы оба, — задумчиво произносит Сынмин, падая на кровать. —Что теперь? — Чонин ложится рядом. — А что? Что ты хочешь? — Мы могли бы… — Попробовать? Когда-нибудь, Йенни. — Но… — Мы не готовы. Пока не готовы. Чонину хочется поворчать, пообижаться и покапризничать, но умом он понимает, что ему уже давно не шестнадцать, и Сынмин прав. Им нужно время. Целоваться приятно, но принять свои чувства к другу гораздо сложнее. Сынмин принял их ещё в юношестве и научился скрывать, а потом они перетекли в обиду и он вовсе перегорел. Или думал, что перегорел, пока это чудное создание не явилось на порог его собственного дома. И теперь он чувствовал себя запутавшимся. Он отпустил это уже давно, он думал, что его друг прожил свою жизнь, он даже искать его не пытался. А всё оказалось куда проще. Чонин смотрел в лицо друга и впервые видел его замешательство. Казалось, Мин и вправду не знал, что ему делать со всем этим. Как и Яну. Он готов был предложить себя всего, отдать без остатка, но, правда в том, что он всё ещё видел в Сынмине только друга. Да, целоваться с ним очень круто, что голову сносит, но готов ли он к отношениям? Определённо ответ будет отрицательный. Он вообще понятия не имеет, что это такое. И если они начнут сейчас, ничем хорошим это не закончится. Лучший выход — отпустить это, хотя бы на время, разобраться в себе, и уже потом прийти к решению. Чонин поворачивается и кладёт голову на грудь парня, чувствуя, как тот его обнимает одной рукой, а другой начинает перебирать синие пряди. Это успокаивает и позволяет на мгновение ощутить себя обычным глупым мальчишкой. Ян обнимает старшего за талию и утыкается носом в шею, слегка целуя. — Останешься на ночь? — Угу, — шепчет Мин. Чонин довольно улыбается, позволяя себе вдохнуть полной грудью и провалиться в глубокий сон. Сейчас ему хорошо и тепло, и ему хотелось бы, чтобы так было всегда. И пусть утром его ждёт пустая постель и возвращение в обычную жизнь, как бы глупо это не звучало, сейчас он чувствует себя таким счастливым. И если ему нужно ещё немного времени, чтобы понять и принят свои чувства, то он готов пройти через это.'I came to say I won't forget your name And I'll find you one day in the aether'
From where it all began For everything I've taken And everything I have I can't go back Without you
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.