История о жабах и мальчике по имени Том

      Том просыпается от звука кваканья, который просачивается сквозь открытое окно его маленького дома. Кровать мягкая, уютная, тянет снова закрыть веки, но шум становится громче. Мальчик уже привык так просыпаться.       Он садится и опускает ноги с края кровати, примерно высчитывая, сколько ему ещё сантиметров до пола. Каждый день он смотрит на это расстояние, но оно словно не уменьшается. Мальчик хнычет, потому что ему вырасти хочется, а он всё также не дотягивается. Но долго это не длится: Том спрыгивает и идёт пить чай. Он вкусный, горячий, словно его заварили минут пять назад, но вот кто это сделал — за много-много дней Том так и не узнал.       Это место кажется странным: деревянный круглый домик с одной комнатой; большая кровать, напротив которой стоит большая дверь; стол сбоку у окна, а вокруг него четыре стула, хотя мальчик всегда один жил. Но он просто знает, что этот дом — все, что у него есть. Он не помнит, сколько здесь живет, как оказался и почему, но он тут. Долго думать Тому не приходится, потому что во дворе его уже ждут.       Он допивает ягодный чай и выбегает на улицу. Солнце светит, как всегда, ярко, греет кончик носа и плечи, ветер грозится унести далеко-далеко его соломенную шляпу, а на берегу шумят волны. Он проходит на лужайку за домом и улыбается. Он не один.       По зелёной траве и у воды прыгают жабы. Каждая из них немного отличается от другой цветом, а иногда и размером, но все они всё равно ужасно огромные. Ручки у Тома маленькие, так что он сам еле-еле может поднять хоть одну такую жабу. Может, они и выглядят немного противно, с бородавками и склизкие от вечного нахождения в воде, но Том все равно их любит. Это его родня.       — Доброе утро, Джон! — кричит он одной из них, а после начинает перечислять имена: — Доброе утро, Уилл! Доброе утро, Сара!       Жабы квакают громче, а Том принимает это за ответ. Он ходит босиком по почему-то вечно низкой и не вырастающей траве, гладит своих друзей по спинкам, а потом и вовсе присаживается где-то ближе к песочному берегу. Рвёт одуванчики вокруг себя, смотрит, а те ещё желтые-желтые, словно и не собираются превращаться в круглые шарики семян с хвостиками, похожими на сладкую вату. Любит плести себе или жабам венки из них, а потом любоваться.       Смотрит вперёд, но не поднимая взгляд: страшно вдаль смотреть. На берегу вода прозрачная, сквозь неё виден золотистый песок, а в камышах шуршат жабки. Но если поднять глаза чуть выше, то можно увидеть, как вода плавно переходит в горизонт и наоборот. Вода дальше деревянного мостика тёмная холодная, туда даже его друзья не суются. Там словно солнце заканчивается.       Но если туда не смотреть, ничего плохого не случится. Том продолжает шустро двигать пальцами и плести из обычных зеленых ножек одуванчиков что-то красивое. Готово. Он надевает на свои отросшие чёрные волосы это чудо из цветов, улыбаясь. Наверняка красиво, просто зеркал нет, чтобы на себя посмотреть. А смотреть в отражение на воде ему страшно: он так один раз чуть не упал прямо в эту черноту за мостом.       Его день проходит быстро и спокойно. Том рисует; гуляет по своему маленькому, но уютному островку; пьёт чай и смотрит в окно на то, как жабы прыгают то в один край поляны, то в другой. Природа в этом месте завораживает. День словно тянется бесконечно, но когда мальчик устает, на небе в ту же секунду появляются луна и звезды.       Том ложится спать, думая о том, что же будет завтра. Вырастет ли он? Ответят ли ему в ответ жабы? Не ясно.       Кваканье снова будит, а мальчик и не против проснуться. Снова смотрит на расстояние до пола — расстраивается. Ничего не изменилось. Пора пить чай.       Солнце снова встречает его своим теплом, а трава щекочет ступни. Жабки ждут его на заднем дворе, прыгая туда-сюда и привлекая этим внимание. Но сегодня что-то случилось: Том это чувствует.       Он ходит от одного угла поляны до другого; ступает на деревянный мост; мочит щиколотки на берегу, заходя в воду; оглядывается — ничего. Хотя ощущение есть! Не так словно всё. Что-то изменилось.       А потом его осеняет. Он начинает искать глазами жаб и каждую зовёт по имени: Жанна, Джон, Лия… Стив? Где Стив?       Том обегает дом несколько раз — пусто; смотрит под кустами, деревьями, даже под камнями — ни-че-го. Пропал. Испарился в воздухе словно. Мальчик мечется, не понимая, куда же мог деться его друг. Отсюда даже выхода нет! Как же он…       Хотя нет, есть один. Том поднимает голову вперёд и смотрит в жуткую и непроглядную даль воды и горизонта. Неужели он уплыл?       «Да как же так?» — думает мальчик, присаживаясь около дерева, — «Сбежал? От меня? Но зачем?!»       Вопросы мучали его, пока время всё шло и шло. Очередная кружка чая стыла на столе, но Том все не мог подняться. Ему было грустно и тоскливо. Возможно, он и не так любил Стива, как, например, Джона, но любил! Правда-правда! Может, ему не хватило внимания? Но каким же надо быть нелюбимым, чтобы осмелиться заплыть за мост, в непроглядную темноту, где под водой даже собственных ног не видно?       Солнце село слишком неожиданно: успел ли вообще пройти день? Том все же лёг спать, расслабился, но заснуть долго не мог. Его теперь мучали мысли не только о том, что же ждёт его завтра, но и о бедном друге. Как же он там, совсем один среди миллионов тонн холодной воды? Доплыл ли до того места, к которому стремился? Но сон все же пришёл, только пустой какой-то, без ярких картинок, словно и не спал вовсе.       Утром встал без настроения. Чай пил почти через силу. Вышел на улицу в надежде увидеть пропавшего друга, но сам же понимал, что это вряд ли получится. Осмотрел остров снова, только вот зачем. Стива тут нет. Отчаялся, снова присел у яблони и стал смотреть на жабок. Прыг-прыг.       К несчастью, заметил он кое-что ещё. Любит одна жаба у него на камушке у берега сидеть, спинку греть, а Том туда смотрит сейчас, и камень пустой стоит. Осмотрел поляну, пытаясь найти любительницу погреться, но не нашёл. Испугался ещё больше. Снова обошёл остров пару раз, заглянул туда, куда можно и нельзя, но нет никого. Пропала.       Опять уплыл кто-то.       Том не знал, что ему и думать. Он хотел ещё раз проверить все самые тайные углы, но не успел: стемнело. Разве день так мало длится? Недавно он успевал и порисовать, и погулять, и вообще много чем заняться, что же теперь случилось?       Сон не шёл. Опять. Заснул мальчик через силу почти. В этот раз ему ничего не снилось.       Новый день — новая пропажа. Том растерян. Он бегает постоянно, что-то ищет, пытается понять, что же не так, но все тщетно. Его друзья уплывают. Уныние накатывает с головой. Чай уже не греет пальцы, а солнце скрывается за тучами. День проходит даже быстрее, чем Том успевает обойти остров несколько раз. Всё меняется.       Следующий день немного отличается от остальных с самого начала. Мальчик просыпается на восходе солнца от стука в дверь. Сначала он пугается, прячет голову под одеяло и даже дрожит, но стук не продолжается. Том выглядывает из своего укрытия, смотрит на закрытую дверь, а после и вовсе встаёт с кровати. Чая на столе ещё нет, жабы молчат: спят. Один лишь мальчик аккуратно подходит к двери и очень смело резким движением толкает её.       Сначала смотрит вперёд — никого. Потом смотрит по сторонам, выходит на улицу, оглядывается — тоже никого. И только потом он опускает голову и видит у порога бумажный конверт.       «Письмо?»       Мальчик берет его в руки и несколько раз прокручивает. Имени и адреса отправителя нет. Том, не отрывая взгляда от конверта, идёт на задний двор, усаживаясь на холодный, не прогретый солнцем камень. Ещё несколько раз вертит в руках, а потом рвёт. Выпадает какой-то листок, который Том сразу же поднимает, разворачивает и принимается читать:       «Прошу тебя, мой милый Том, вернись к нам, вернись домой. Я жду тебя тут, знаешь? Сестрёнка твоя, слышишь? И твой друг тебя тут ждёт, не забывай. Возвращайся поскорее»       Без подписи, словно не окончено и обрывается резко. Что же это? Том оглядывается немного испуганно. Откуда здесь это? У него на острове разве есть почта? У него есть сестра? Смешанные чувства ощущал мальчик. Ему было одновременно и приятно, что ему кто-то пишет, и страшно, потому что просят вернуться невесть куда. Почему его куда-то зовут?       А жаб на острове оставалось все меньше. Каждый день кто-то уплывал. Было страшно, что вскоре он останется совершенно один. Том смотрел на свою кучку оставшихся друзей, сидел с ними в обнимку долго-долго, умолял их остаться. Ничего не выходило. Он даже дома запирался с ними! Все впустую.       Мальчик засыпал со страхом, что завтра никого не будет рядом. Его трясло, а слезы так и наворачивались на глазах. И страх был полностью осознанным, реальным, потому что одиночество так близко, как никогда раньше.       И одним утром Том просыпается, понимая, что это конец. Он не слышит за окном кваканье, лишь тихий всплеск воды. Солнце ещё не успело встать до конца, но мальчика это не остановило. Он спрыгнул с кровати и рванул. Тяжело дышит, чуть ли не плачет, осматривая пустую лужайку. Уже собирается зарыдать и упасть на землю, как видит на воде у моста круги. Кто-то ещё тут!       Том подбегает к воде и правда видит перед собой жабу. Точнее, ее спину, так как она медленно, но верно уплывает вдаль.       — Остановись, прошу! — кричит мальчик, а жаба не останавливается.       Он забегает на мостик и пытается с него ухватить друга, но видит тёмную воду и в страхе отшатывается назад. Сейчас даже берег выглядит жутко, так как солнечные лучи ещё не успели осветить дно. Том, запыхавшийся, чуть ли не лежит спиной на мостике, упираясь сзади руками. И все смотрит на то, как жаба уплывает все дальше и дальше.       — Нет! Не бросай меня!       У него хватает сил подняться и пройти по мосту чуть дальше, на ту глубину, где ноги уже не достают до дна. И вот он — конец. Он стоит на самом краюшке, опускается на колени и, пытаясь не смотреть на мрак под водой, тянет руки вперёд. Напрягает все тело, но ручки-то короткие, не выросли ещё, поэтому ему удаётся лишь коснуться подушечками пальцев склизкой спинки.       Ему кажется, что вот, поймал! Жаба почти у него в руках. Но физика есть физика. Передняя часть тела перевешивает ноги, и Тому остаётся лишь визжать и пытаться оттолкнуться руками об воздух, когда он понимает, что валится вперёд. Перед глазами лишь тёмная и такая страшная глубина, которая через секунду окутывает его всего.       Когда Тому кажется, что он начинает тонуть, ведь вокруг лишь толща воды, а он не умеет плавать, что-то неожиданно даёт ему сделать вдох. Вместо тишины и собственных всплесков он слышит странный писк. Он чувствует, как его спина касается песочного дна, которое через мгновение превращается во что-то мягкое.       И мальчик открывает глаза.       Ему сложно шевелиться, но взгляд спокойно гуляет по комнате. Белая палата увешана детскими рисунками; у ног Тома, который сам лежит на больничной койке, спит девочка лет тринадцати; на тумбочке стоит кружка с чаем; а рядом с ней стоит аквариум, в котором едва можно заметить небольшую лягушку.       И что-то мне подсказывает, что её зовут Джон.