В прекрасное далеко

Прожив в браке очень долгие и счастливые годы, Вэй Усянь смирился с тем, что наладить отношения с братом он больше не сможет. Они, по сути, стали друг другу чужими людьми. Да, были хорошие моменты, но они не были близки. — Это возмутительно, дядя Вэй! Как он мог с тобой так поступить? Это несправедливо! — возмущался Цзинь Лин, приехав с неофициальным визитом в Гусу. Проще говоря — нагло решил забрать дядю и друзей на охоту. Вэй Усянь лишь пожал плечами. Он не обижался на шиди. Тот был в своем праве не приглашать его, как и весь орден, с которым его ничего не связывало. Юноша такого равнодушия не понимал. В нем ключом била смесь темпераментов Цзинь и Цзян, причем сейчас старший с удивлением понял, что в гневе племянник очень похож на покойную мадам Юй. — А-Лин, это торжество Цзян Чэна, он не обязан приглашать тех, кого он не хочет видеть на празднике. Если он так решил — это его право. Правда, Жулань, остынь, — ласково успокаивал его старший заклинатель, трепля по макушке. Он не видел смысла злиться. Да и жизнь, со всеми ее перепетиями научила его не обижаться на такие вещи. — Но это несправедливо! Ты его шисюн! А это свадьба! Свадьба главы Цзян! Ты тоже часть Юньмэн Цзян! — племянник не был согласен с таким решением. Вэй Усянь, со своим живым нравом, добрыми глазами и бесстыдством был его родственником. И поступка дяди Цзяна, учившего его тому, что семья превыше всего, он не понимал. Вэй Усянь лишь улыбнулся уголками губ. Он давно не часть этого ордена. И больше ей никогда уже не будет. Его дом здесь, в Гусу, в цзинши. Там, где его Лань Чжань. А все остальное… не важно. — Вэй Усянь! Где ты был, паршивец! Я переживал! — Цзян Чэн с разбега обнимает его, втащив в их покои. Юноша удивленно хлопает ресницами. Переживал? За него? Ах, да. И на сердце становится чуточку теплее. Это его А-Чэн, который любил его. Его шиди, который еще не зачерствел от потерь и горя. Не глава Цзян, убивавший темных заклинателей, боясь, что среди них был Вэй Усянь. Это его брат, в чьем сердце жила безграничная любовь к семье. Который не раздумывая бросался на его защиту. Он не станет тем Цзян Ваньинем, с которым его связывали воспоминания и ядро. Теперь не станет. — Все хорошо, А-Чэн, все нормально. Я принес вино и меня не поймали. Ну что, пойдем пробовать? — спрашивает он с улыбкой. Брат ворчит, но тащит пиалы. А рядом, за столиком, сидит тот, кто оставил слишком много вопросов. Нэ Хуайсан. Господин Нэ, глава Нэ, Верховный заклинатель, Незнайка. Что было маской, а что — реальным лицом? Он терялся в догадках. Но сейчас, смотря на этого мальчика, который любил искусство и своего брата, он понимает — маской было всё. Потому что настоящее лицо Нэ-сюн потерял очень много лет назад. Что было толчком? Смерть отца? Война? Гибель брата? Он ставит на последнее. — Нэ-сюн, будешь вино? — спрашивает Вэй Усянь, откупоривая сосуд. Ответом ему решительный кивок и подставленная пиала. Вино льется тонкой струйкой, а будущий Старейшина Илин, пригубив алкоголь, готов молиться всем богам, чтобы эти мальчишки не стали теми, кого он знал. Законченным интриганом и суровым главой ордена. И он сделает все, чтобы они ими не стали. Пусть их юность будет куда безоблачнее, чем была та, прожитая им. — Вэй-сюн, а ты веришь в перерождение? — Нэ Хуайсан смотрел на него устало. Его глаза, когда-то живые и полные энергии теперь потускнели и казалось, что их присыпали пеплом. Его собеседник, все такой же яркий и жизнерадостный, глядел на него снисходительно. — Допустим, что верю. А что такое? Ты помирать собрался? Так я тебе сразу говорю — там ничего нет. Ну правда, ничего! — Вэй Усянь засмеялся, салютуя вином. Его друг лишь ухмыльнулся. Но что-то его в этом ответе успокоило. А через два месяца Нэ Хуайсана не стало. О нем говорили как о сильном духом главе ордена, называли хорошим отцом, мудрым правителем. Но только Старейшина Илин видел, что смерть этот человек встречал с радостью. Он устал от жизни и стремился уйти. В тот вечер троица легла поздно. Но еще очень долго Вэй Усянь восстанавливал дыхание. Они все изменят. Не могут иначе.