В прекрасное далеко

Вэй Усянь ненавидит правящую ветвь Вэней. Прошло две жизни, но он так и не смог понять, что двигало ими тогда и сейчас. В какой момент безнаказанность этих людей достигла пика? И что они предпримут теперь, с потерей наследника? Он ждал объявление, затаив дыхание. Было слишком страшно. И когда им пришло то злополучное приглашение и в зале повисла тишина, то именно он начал соображать быстрее. Все же, он был намного старше, а уж таких нервных случаев у него было через край. — Так… А-Чэн, не трясись, а иди собирать вещи. И спрячь в цянькунь оружие. На случай, если родного нас лишат. Шицзе… поедешь в Мейшань. Шицзе, прошу, тебе надо туда поехать, хотя бы ради безопасности. Остальных шиди надо держать наготове, чтобы в случае опасности они увели младших и могли выстроить оборону, — сейчас Вэй Усянь напоминал главу ордена больше, чем его дядя. И это до Цзян Ваньиня дошло быстрее, чем старшие успели открыть рот. — Ты думаешь, они нападут на нас? — спросил Цзян Чэн, когда шиди активно забегали, выполняя поручения первого ученика. Вэй Усянь кивнул, сжимая переносицу. Он очень хотел ошибаться, но прекрасно понимал, что их ждет, нужно быть готовым. — Значит готовимся. А-цзе, брат прав. Пожалуйста, уезжай. Это ненадолго, обещаем тебе, — Яньли, после такой просьбы братьев, согласилась и ушла собирать вещи. Подготовка шла полным ходом, а уже через неделю чета Цзян провожала двух юношей в Цишань Вэнь. Вэй Усянь был подобен монаху в медитации, спокоен, собран и рассудителен. Цзян Чэн же напоминал бушующий вулкан, гнев и злоба на Вэней клубились в нем, готовые вырваться на волю. — Если мы выживем, клянусь, я куплю тебе два ящика Улыбки Императора, — поклялся Цзян Ваньинь, когда их стали строить в ряд, забирать мечи и выдавать книги с изречениями Вэнь Мао. Вэй Ин кивнул, принимая такую награду. Лишь бы все вышло. Лань Чжань стоял совсем рядом и осторожно обхватил его руку. Тепло его пальцев отрезвило и успокоило. Муж рядом, а значит все будет хорошо. Это было единственным, во что Вэй Усянь верил безоговорочно. То, как вели себя Вэй Усянь и Лань Ванцзи Вэнь Чао злило. Они нисколько его не боялись! Даже на Вэнь Чжулю смотрели, как на таракана! А уж от того, что рядом проходит его Ван-эр и вовсе, кривили носы. Это бесило, как бесила невозможность подловить их на чем-то пикантном. Эти два заклинателя выводили его из себя до вырывания волос и настоящего бешенства. Он растаптывал их гордость! Унижал! Грозился избить! Отнял мечи! Выставлял, словно щит! А им хоть бы что! — Не он первый, не он последний, верно, родной? — ласково спросил Вэй Усянь, расчесывая волосы супруга. От этого "родной" у Нефрита щемило сердце, а щеки алели. Потому что в этом простом слове Вэй Ин умудрялся показать тот океан нежности, что пылал в нем все эти годы, и который не погас. — Мгм. Мало ли таких, — в такт отозвался Лань Ванцзи, целуя руку любимого. Это тело другое, родное. Куда более сильное, чем тело Мо Сюаньюя, тренированное, получившее куда лучший уход. И боль вспыхивает где-то под ребрами, когда он вспоминает о том, как не смог удержать его. Как закрылись любимые глаза и как его мир померк на долгие годы отчаяния и боли. — Нам надо разобраться с ними, как можно быстрее. Я совсем не хочу терять столько времени на войну, я его лучше на свадьбы потрачу, — фыркает первый ученик ордена Юньмэн Цзян, смотря вдаль. Лань Ванцзи мягко целует его в висок, разворачиваясь. Они все сделают правильно, иначе и быть не может.