В прекрасное далеко

Совет собирается в Юньмэн Цзян уже спустя неделю, после неудачного покушения. Цинхэ Нэ в гневе, насупили брови адепты Ланьлинь Цзинь и поджимают губы заклинатели из Гусу Лань. Есть и представители от более мелких, но таких знакомых орденов. Оуян, Яо, Чан. Вэй Усянь едва слышно хмыкает, смотря на еще живого Чан Пина. И думает о Сюэ Яне, сироте, с искалеченной судьбой. О мальчике, который любил конфеты, для всех был чудовищем. Но только не для одного слепого заклинателя, который считал его другом. Интересно, Сюэ Ян уже потерял палец? Или же он еще ходит по улицам? Стоит это прояснить, пока взрослые договариваются и решают, что им делать. Едва заметный жест и Лань Чжань кивает, понимая ход мыслей мужа. Он таких как Сюэ Ян презирал. Он вообще презирал тех, кто воспользовался трудами его любимого в не самых благородных целях. А уж этого босяка и вовсе желал удавить сейчас, пока вред не причинил никому. Один кивок мужа и они тихо покидают совет, который взял перерыв. Вэй Ин, его Вэй Ин, его всё. Чтобы он не решил, он согласен со всем. — Сюэ Ян, Лань Чжань, нам надо и о нем подумать. Если его не поймают на убийстве Чан, у Гуаньшаня не будет заготовки для ручного темного. И надо посмотреть, как там Мо Сюаньюй… жалко же мальчика, — заклинатель щелкает пальцем, вспоминая, что еще они не учли, на данный момент. Мэн Яо крепко держится за пост секретаря, не будет убийства из-за обидных слов, не будет шпиона в Цишань Вэнь, не появится Цзинь Гуаньяо. С Цзинь Цзысюнем они еще не пересекались толком, как и с Су Шэ, хотя среди адептов он был. А вот Цзинь Гуаньшань на Вэй Усяня уже поглядывал. — Глава Цзинь уже на тебя засматривался, Вэй Ин, это плохо, — Лань Ванцзи едва сдерживает скрежет зубов. Этот мерзкий и похотливый человек, чьи интриги лишили его любимого… через несколько лет после смерти Цзинь Гуаньяо, в той самой тайной комнате за зеркалом был найден личный дневник покойного главы ордена, который Цзинь Лин передал Ханьгуань-цзюню, на всякий случай. Прочитав его, Нефрит сжег эту книгу, морщась. Цзинь Гуаньшань желал его. Желал Вэй Ина. Словно наложницу, он желал его, он писал о том, как долго бы он играл со столь непокорной игрушкой. В тот день Лань Ванцзи был в таком гневе, что загонял себя тренировками тела и духа до потери сознания. Разумеется, любимый супруг выхаживал его, ругал за переутомление и просто лежал рядом. Он так и не рассказал Вэй Ину о причине своего гнева, и никогда не расскажет. Пусть это будет единственной его тайной от любимого, которую ему не стоит знать. Нефрит прижимает любимого мужа к себе и выдыхает в макушку. Нужно решить это сейчас, пока не поздно. Никто их не хватился, а в землях Чан на адептов Юньмэн Цзян и Гусу Лань и вовсе, внимания не обратили. Вэй Усянь без ошибок находит мальчика. Сердце почему-то ухает вниз, когда он смотрит на этого ребенка. Да, взрослый Сюэ Ян был убийцей, был темным заклинателем, который убивал невинных людей. Но это ребенок, который просто злится на жестокий мир. И в чем он неправ? В том, что люди, в большинстве своем, уроды? Старейшина Илин этого с горла хлебнул и знал. Он этого мальчика не бросит. Потому что у него еще есть шанс не стать тем чудовищем, которое замучало Сяо Синченя, Сунь Ланя и слепышку А-Цин. — А-Ян, идем, — зовет он мальчика, протягивая конфету. На него смотрят абсолютно черные, но невероятно живые глаза. Заклинателя едва не передергивает, когда он вспоминает старшую версию. Безумную, но от этого не менее хитрую, умную и порывистую. — Куда, даочжан? — спрашивает ребенок, хрустя сладостью. Вэй Усянь понимает, ребенку нужен дом. Может, Юньмэн Цзян подойдет ему, безбашенному, но такому гениальному? Но это может подождать. Главное увести его подальше, не дать превратиться в то чудовище, которое он помнил. — Домой. Ты идешь домой, А-Ян, — твердо говорит Вэй Усянь и протягивает ему руку. Мальчик хватается за нее без колебаний. А тьма немножко кусает старшего за пальцы, подтверждая догадку о том, что у Чэнмея темный дар был сильнее светлого.