В прекрасное далеко

Со взрослыми не спорят. Они же взрослые, все знают. Чушь. Вэй Усянь на себе проверил. Возраст — цифра. А опыт можно получить и будучи юным. Он с мужем этого опыта с горла напился. Настроение было испорчено ссорой с дядей и наставницей настолько, что в тот же вечер они отбыли в Гусу Лань. Встретили их весьма дружелюбно. — Ванцзи, Вэй Усянь? Я думал вы останетесь в Юньмэн Цзян, — удивился Лань Цижэнь, когда племянник и его друг явились на ужин. Не то чтобы он был против, но сам факт, что эти двое приехали насторожил. Но в тоже время… он никогда бы не признался, как сильно он скучал по племяннику, который гостил у друга. — Решили переждать бурю, учитель Лань. Дома неспокойно. А здесь тихо, — ответил Вэй Ин, усаживаясь поудобнее. Он соскучился по тишине и спокойствию, царившим в ордене. Да и нервы уже сдавали. После ужина они прогуливались по территории и подошли к дому, где жила госпожа Лань. Нефриту было тяжело здесь находиться, но уйти он не решился. Мама осталась в его памяти отголоском тепла, ласковым взглядом карих глаз, нежными, вечно холодными руками и запахом горечавки. Вэй Ин же думал о своих родителях. Поняли бы они его? Смогли бы принять его брак? Он не знал их, слишком рано Цаньсэ и Вэй Чанцзе исчезли из его жизни, оставив лишь обрывки памяти, кусочки, которые казались снами. Вместо них пришел страх собак, холод, голод и одиночество, которые остались с ним на долгие годы. В цзинши было тихо, тепло и уютно. И только там можно было ненадолго сбросить маски. Побыть наедине, медленно целоваться, буквально дыша друг другом. Вэй Усянь льнет, цепляется за плечи Нефрита, едва слышно стонет, когда родные губы выцеловывают шею, а руки, самые надежные, самые родные и самые невероятные, ведут по спине, бедрам, груди. Воздух раскаляется, его до ужаса мало. Глаза в глаза, золото в серебро, черное к белому. И миг, когда Вэй Усянь оказывается на руках супруга, а их путь ведет в спальню. — Я же тяжелый, Лань Чжань, я и сам дойду, — шепчет заклинатель, краснея до корней волос. Единственная проблема, которую они так и не смогли победить — Вэй Ин отчаянно смущался, когда супруг носил его на руках в такие моменты. — Вэй Ин самый лучший, самый любимый, самый прекрасный, он не может быть тяжелым, — шепчет в ответ Нефрит и осторожно укладывает любимого на постель. Больше смущения не остается. Есть только чистое удовольствие, терпко-сладкое и оттого самое лучшее. Это не было похоже на то, как они делили постель в той жизни. Тогда это был неуемный голод, длиной в тринадцать холодных лет, который они так и не смогли изгнать. Сейчас это было медленно, без какой-либо спешки. Они вдумчиво изучали друг друга заново, губами и руками дарили удовольствие, в котором вместе же и тонули. Утро было наполнено ленивыми и нежными поцелуями, неторопливыми касаниями, плавно перетекавшим в новый заход. За много лет брака стеснение ушло, они оба знали, что им нравится, а что нет. Однако, никогда не были против экспериментов. Завтракали они в цзинши, не изменяя давней привычке, подкладывать друг другу лучшие кусочки. — Давай отдохнем как следует и будем решать со свадьбой? Одеяния, гости, вот это все? Не хочу решать все это впопыхах. Да и жить мы будем, видимо, в Гусу. И ездить в гости к семье Вэнь. — Вэй Ин улыбался. Не получилось в Юньмэне? Ну и гуль с ним, будут жить в Гусу. Принимать гостей в цзинши, построят беседку с лотосами. Почему бы и нет? Жизнь приучила Вэй Усяня не сожалеть и он, помня строки их любимой песни, шел вперед, подняв голову.