В прекрасное далеко

— А-Сянь, ты в курсе, что нормальные люди переживают, когда женятся? — спросил его Цзян Чэн. Вэй Ин на это заявление свалился со стула в приступе истерического хохота. Грохот стоял такой, что парочка слуг слегли с сердцем, часть поседела, а с ближайших деревьев улетели птицы. — Ой, ой не могу, ой, сейчас со смеху умру, спасите! — Вэй Усянь махал руками, вытирал слезы рукавом ханьфу и подвывал. Цзян Ваньинь почувствовал себя так, словно его в исподнем на рынок вывели! На смех пришла Яньли, застала брата, который был красным до корней волос и шиди, который грозился лопнуть! На шум пришли старшие и немного удивились, увидев, как первый ученик умирает со смеху. Через пару минут все вернулось на круги своя. — Ты правда не переживаешь? — переспросил Цзян Чэн, видя, с каким лицом шисюн переодевался и позволял заплетать, украшать и даже нанести легкий макияж. Ответом ему была слегка выгнутая бровь. Право слово, в первый раз что ли? Он уже выходил замуж, чего ему бояться? Спокойствие жениха было таким, что гости даже стали подозревать, что он слегка выпил. Вот только от него не пахло вином или настоем, да и Вэй Усянь периодически подшучивал и подкалывал всех, с кем находился рядом и замолк, когда до храма осталось около сотни шагов. У Ланей дела обстояли куда пристойнее. Лань Ванцзи был спокоен, подобно монаху в медитации, его брат сиял от счастья, а дядя, впервые за много лет, улыбался чему-то своему. Лань Цижэнь за время подготовки принял выбор племянника и смог отпустить. Не сразу, но он это сделал. Ведь и правда, его племянники давно выросли и теперь сами могут выбрать свою судьбу. И раз его мальчик счастлив, пусть и с мужчиной, пусть и с сыном Цаньсэ… это его жизнь. А он может лишь отпустить его строить свою семью. И попробовать принять его супруга. Поклоны, благовония, клятвы. Так знакомо, но все-таки совсем иначе, не так как было в той жизни. Тогда они кланялись друг другу без одеяний, а Вэй Ин не имел за душой ничего, кроме своей души, которую без оговорок отдал Нефриту. У него не было родных, не было дома, не было ничего, что тогда было у его любимого. Он клялся Лань Чжаню, который сам был для него домом. У него не было Юньмэн Цзян, в который он так и не смог вернуться душой и сердцем. И теперь… все было иначе. У них были родные и близкие и они оба были… целыми. Не было пустоты и боли. Они становились супругами, будучи равными. А вместе они были цельными. Не было сгоревших орденов, пролитой крови, отданного ядра и тайн, которые стояли, словно барьеры. Они зашли в свой дом, который так тщательно украсили и мягко улыбнулись друг другу. Это было их гнездышко, свитое в любви и заботе. Они оба вложили в него душу, чтобы жить и радоваться. И теперь они могли позволить себе это. Вот в уголке подставка для мечей, где уютно стоят Бичень и Суйбянь, вот полочка для Ванцзи и Чэньцин, вот шкаф, где теперь лежат пурпурные и черно-алые одеяния. А вот и длинная узкая коробочка, которой раньше не было. Вэй Ин улыбается уголками губ и чувствует тепло. Его близкие позаботились и об этом, о такой маленькой, но важной детали! — Лань Чжань… теперь это твоё, — Вэй Усянь протянул ему коробку. Нефрит принял подарок и открыл её. В подложке сверкал колокольчик. На секунду Лань Ванцзи не поверил своим глазам. Да, он знал, что значат эти колокольчики, их значение для ордена Юньмэн Цзян, для его любимого. Но не ожидал, что ему подарят этот важный атрибут, показывая этим, что он стал полноправным членом ордена. Он осторожно вытащил амулет и отложил его в сторону. Планы у них были совсем другие. А ближе к обеду, когда они проснулись и теперь медленно и неспешно собирались, он попросил Вэй Ина прикрепить колокольчик. Его супруг сделал это с нескрываемой радостью. К обеденному столу они явились, держась за руки. Вэй Усянь, в своем черно-алом одеянии, с алой лентой, что стягивала высокий хвост, сиял от счастья, как и его супруг, облаченный в пурпурное. Семья в очередной раз поразилась тому, как влюбленно они смотрели друг на друга. Потому что они одними лишь взглядами заменяли тысячи слов.