Игра на равных

      Яркий свет бил в глаза даже через плотно закрытые веки. Драко зажмурился и зашипел: боль была адской. — Очнулся?       Он с трудом приоткрыл глаза, чтобы удостовериться: рядом с кроватью сидел Забини. Он выглядел усталым. -Ты помнишь, что произошло?       Драко попытался кивнуть, но даже это простое движение принесло новые приступы боли, и он застонал. — Стонешь? Это хорошо. Костерост действует. — Сколько времени? — слова тоже давались с трудом. — Пять утра. — Я все это время был в отключке?       Блейз кивнул. — С минуты на минуту прибудет твоя мать с медиками из Мунго и тебя перебросят туда. — Блядь, это еще зачем? — Малфой снова подавил приступ боли. — Там костерост быстрее действует или что? — А ты не язви. Твоя мать принеслась сюда сразу после случившегося, я отправил ей сову по поручению Макгонагалл. Мы поговорили с ней и вот она мне сказала одну интересную вещь, которую я всю ночь обдумывал, сидя тут, у твоей кровати. — Ну и о чём же она тебе сказала? — Она считает, что это была попытка самоубийства. Потому и Мунго. И, знаешь, я тут погонял в голове недавние разговоры с тобой, и твой бешеный вид вчера, и пришёл к выводу, что она права. — Вы ненормальные, — Драко даже на минуту забыл о боли. — Какое, к ядреной Моргане, самоубийство? — А как это называется? Блядь, если бы ты вчера на меня не наткнулся, мы бы знать не знали, что с тобой случилось! Утром Филч отправился бы подметать листья, и так и сгрёб бы в урну все, что от тебя осталось! — Блейз, — зажмурился от приступа боли Драко. — Не говори глупостей. Это несчастный случай. — Да чёрта с два это несчастный случай, Малфой! — вышел из себя Забини. — Ты вчера себя видел? Как оклемаешься от сотрясения мозга, я с удовольствием поделюсь с тобой воспоминанием о твоей лёгкой «тренировочке». Ты носился, как бешеный, я вообще ещё удивлен, что ты столько времени над землей продержался, а не размазался об ближайший столб в первые пять минут! — Не говори херни. — Так вот, твоя мать думает, что ты пытался самоубиться из-за того, что у неё появился мужчина. Ты что, узнал, кто он?       Драко во все глаза смотрел на друга. Это какая-то альтернативная реальность. Это дурной сон. — Нет. Я не знаю, кто он. И даю тебе слово, я не пытался самоубиться! Это был несчастный случай. Я уже собирался спускаться, просто не рассчитал силу ветра.       Блейз покачал головой. — Твоя мать уверена, что ты сделал это специально. Она очень переживает из-за этого. — Но это правда, блядь! — бессильно прошипел Драко. Хотел в подтверждение своих слов стукнуть кулаком по постели, но понял, что не может этого сделать. — Ты же был там, Блейз, ты должен был видеть, что случилось!       Забини, красными от недосыпа глазами, наблюдал за ним. — Тебя чуть не по кусочкам собирали, — тихо сказал он, — сразу же вызвали медиков из Мунго, и не давали никаких прогнозов. Мы с твоей матерью все время были здесь, пока тебя не перевели в палату. Она места себе не находила. — Кто об этом знает? — с трудом проговорил он. — Директор, Помфри, пара медиков из Мунго, и я с твоей матерью, пара преподавателей. Утром будет знать весь Хогвартс. — Блядь, Забини, — он судорожно зажмурился, переживая приступ боли. — Это был несчастный случай. Позаботься о том, чтобы эта ересь про самоубийство не просочилась никуда. — Хорошо. Но твоя мать, сам понимаешь, боится тебя оставить здесь, поэтому хочет перевести в Мунго.        Драко с трудом кивнул. — Блейз, в раздевалке остался мой аймаг, найди способ передать мне его в Мунго, хорошо?       Снаружи послышались голоса и шаги. Дверь распахнулась и на пороге появилась миссис Малфой и несколько магов в медицинских халатах. — Драко, сынок! — она порывисто кинулась к нему. — Сейчас тебя отправят в Мунго.        Блейз тактично встал со стула и отошёл к окну, размышляя, правильно ли поступил, что промолчал о том, с кем прибыла Нарцисса на место происшествия. — Не надо, мама, я и здесь отлежусь, — вяло запротестовал он, понимая, что это бесполезно. — Нет, Драко, мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты под хорошим наблюдением, — ответила Нарцисса, игнорируя насупившуюся мадам Помфри. — я добыла разрешение директора снять ограничение перемещения из Хогвартса на пять минут, так что больше никаких разговоров, пока мы не окажемся в Мунго.       У него не было сил спорить. Он кивнул на прощание Блейзу и через пять минут они были в Мунго. Драко вяло наблюдал, как вокруг него суетятся врачи и как выламывает себе руки Нарцисса, покорно ждавшая, пока медики сделают своё дело.       Когда они наконец остались одни, миссис Малфой села на стул рядом с его кроватью. Она положила ему на лоб свою прохладную руку, долго глядя ему в глаза. Он специально не заговаривал первым, ждал, пока мать начнет разговор. — Драко. Я хочу, чтобы ты знал: это не пройдёт, — вдруг твёрдо сказала она.              Он с удивлением уставился на неё: о чём это она? — Ты попытался покончить с собой из-за того, о чем мы говорили в пятницу, не так ли? Так вот: ты не сможешь манипулировать мною таким вот образом, — и она воинственно вскинула подбородок.       Драко всё больше и больше приходил в шок от происходящего. — Мама, это был несчастный случай, — процедил он, поморщившись. — Нет, и ты прекрасно об этом знаешь. Ты хочешь привлечь таким образом моё внимание и принудить жить так, как хочется тебе. Так вот, повторяю, это не пройдет! Ты уже не ребёнок! — Это был несчастный случай! — он дернулся на кровати, что принесло ему такую невыносимую боль, что даже в ушах зазвенело и он чуть не отключился. — Успокойся, милый, — Нарцисса погладила его по щеке. — Если это действительно так, позволь мне посмотреть твоё воспоминание, я пойму, что ты думал не об этом.       Мысли… Драко напрягся. О чём он думал? Какие-то обрывочные воспоминания о Грейнджер. О том, что он, как последний остолоп, влюбился в неё. Вот и всё, о чём он думал, когда носился с бешеной скоростью над полем. Он не сможет это показать матери. Он лихорадочно соображал, если он откажет сейчас, то Нарцисса только утвердится в своих подозрениях. — Разве можно получить воспоминание, когда у меня сотрясение мозга? — Нет, но тебя вылечат за неделю, и тогда… — Хорошо, — за неделю он что-нибудь придумает. — Если ты попытаешься подменить воспоминание, я пойму, — проговорила Нарцисса, пристально глядя на него.       Он кивнул, чувствуя, что ему нестерпимо хочется спать и глаза слипаются. — Отдыхай, сынок, — Нарцисса поправила одеяло, немного посидела рядом и вышла из палаты.

***

      Гермиона ждала учеников на уроки. Утром она наспех позавтракала и гнала от себя навязчивые мысли о вчерашних событиях. Рон, Драко, Гарри, Мистер и миссис Уизли, Джордж, Джинни… Опять Драко. Такой калейдоскоп из лиц и их эмоций бесконечно крутился у нее в голове вчера перед сном, мешая заснуть. Мысли хаотично возникали и исчезали. Зелье сна без сновидений спасло положение, а утром она практиковала окклюменцию. Хватит страданий, у нее впереди рабочая неделя, и недопустимо, чтобы преподаватель витал в облаках. Она не могла позволить личному одержать верх над общественным делом.       Пережить бы первое занятие со слизеринцами, а там будет легче, думала она, глядя, как лениво стягиваются в класс ученики. Слизеринцы сегодня были необычно притихшие. Почти перед самым звонком в класс зашел Блейз. С ним не было Малфоя, что было необычно, к тому же, выглядел он неважно, как будто не спал всю ночь. Гермиона смутно ощутила волнение. — Мистер Забини, подойдите ко мне, пожалуйста, — она поддалась вдруг порыву и подозвала его. — А где… Мистер Малфой? — она постаралась спросить это как можно равнодушнее.       Блейз посмотрел на неё внимательным взглядом: — Драко Малфой разбился, летая на метле вчера вечером.       Ей показалось, что она ослышалась. Воздух вокруг завибрировал, как будто кто-то наложил оглушающий купол. У Гермионы заплясали красные точки перед глазами, задрожали руки. Нет, он же не мог умереть? Он же так хорошо летает. Вчера? Значит, это случилось сразу после того, как он ушёл от неё! — Мисс, да вы не волнуйтесь, с ним уже всё в порядке, — услышала она, и усилием вытащила себя из-под купола.       Блейз внимательно наблюдал за ней. Неизвестно, какими путями, но, судя по реакции Грейнджер, у Малфоя получилось окрутить её. Дополнительные уроки магловедения Драко использовал, как видимо, с умом. «Опять его грязные игры, когда же он наиграется?» — мелькнуло в голове. Блейз специально сказал так, чтобы посмотреть на её реакцию. И она лишь утвердила его в подозрениях. — Он… здесь, в больничном крыле? — Гермиона выдохнула, надеясь, что её волнение не так очевидно. Просто преподаватель волнуется за своего студента, что в этом такого, правда? — Нет, он в Мунго, мисс, — он участливо смотрел на неё. Сказать ей, что это была попытка самоубийства? Может, это отпугнёт её? Но он обещал. Забини тяжело вздохнул и ждал, когда она отпустит его. А Гермиона забыла, что уже начался урок и Забини стоит перед её учительским столом. В её голове снова бешено вертелась карусель. Малфой. Разбился. Жив. Всё в порядке. В Мунго. Она вздрогнула, вернувшись из своих далёких мыслей в класс, где на неё смотрели несколько десятков глаз. Она отпустила Забини на место и повела урок. В последнее время она научилась заталкивать непрошенные мысли в далекие уголки памяти. Только у этого умения был побочный эффект: эти мысли имели свойство накатывать с двойной силой позже.       Вечером, после уроков, она сидела в тёмном кабинете, открывая и закрывая аймаг. Написать? Он проявил такое участие вчера, что она ощущала себя обязанной ему. Но Гермиона не уверена, что ему сейчас есть дело до неё. Сегодня в учительской много говорили об этом случае. Она молча сидела в углу и слушала болтовню учителей, не вступая в разговоры и не подавая виду, что ей это интересно. Лишь один раз она поймала на себе взгляд Макгонагалл, но тут же притворилась, что всецело поглощена составлением графиков своего дежурства на декабрь.       А говорили о том, что мистер Малфой решил полетать перед сном, и не справился с управлением метлы из-за погодных условий. Учителя возмущались, что, оказывается, студенты могут самостоятельно пользоваться полем для квиддича в плохую погоду, и надо бы по этому поводу провести беседу и запретить подобное. И если бы не мистер Забини, то всё могло бы окончиться весьма и весьма плачевно. Кто-то из учителей спрашивал, не смотрели ли воспоминание Блейза об этом, но Макгонагалл ответила, что надобности нет. Происшествие не носит криминального характера и сам мистер Малфой никаких претензий не имеет и признаёт, что это несчастный случай. Но досталось ему здорово, качал головой профессор Миран. Он прибыл на место происшествия вскоре после медиков и говорил, что даже на одно мгновение подумал, что дело очень и очень плохо. Профессор Слизнорт громко высморкался в свой платок и подтвердил слова профессора ЗОТИ. Он беспрестанно причитал «бедный мальчик!»       Так ни на что и не решившись, Гермиона захлопнула аймаг и отправила его в карман мантии.

***

— Здравствуй, тяжёлый пациент! — Пэнси наклонилась и поцеловала его в щёку, обдав облаком тёрпких духов. — Выглядишь плохо, но медики обещают, что подлатают тебя уже к концу этой недели. — Привет, Пэнси, — он с удовольствием осмотрел её: выглядела она ухоженной от кончиков волос до кончиков ногтей. Министерская мантия была застегнута на одну застёжку, что позволяло оценить, в чём была Паркинсон одета: обтягивающая юбка с волнующим разрезом до бедра, полупрозрачная блузка, оставляющая так мало места для полета фантазии о том, что под ней. — Как ты, Драко? — она провела кончиком длинного красного ногтя по его щеке, склонившись над ним с наигранной заботой. — Весьма сносно для того, кого три дня назад собрали по косточке, — хмыкнул он. — Так что же всё-таки произошло, Драко? — она жадно ждала рассказа. — Несчастный случай, — пожал он плечами, которые наконец-то стали его слушаться. — Брось, — она буравила его глазами, — тут что-то нечисто. — Блядь, и ты туда же. — Ты не писал мне уже давно, Драко, — проговорила Пэнси задумчивым голосом, — Как твоя заучка? Уже довёл дело до конца? — Нет, как видишь, мне мешает всего-то моё нахождение в Мунго, — с иронией произнес он. — Слышала, она рассталась с Уизли, — Пэнси ловила каждую его эмоцию. Драко хмыкнул, тут его не поймаешь. — Это из-за тебя? — спросила она, пытливо глядя в глаза. — Как быстро распространяются слухи, — небрежно произнёс он, принимая самый равнодушный вид. — Да, думаю, я тут сыграл не последнюю роль, — он самодовольно ухмыльнулся. — Хм-м, — протянула Паркинсон. — А как же твои рассуждения о министерстве, о желании вручить её будущему мужу полностью сформированной женщиной? — Я не мог повлиять на это её решение, иначе она что-то бы заподозрила, — для пущей убедительности своих слов он зевнул, — хватит о ней, расскажи лучше о себе.       Пэнси с каким-то странным видом смотрела на него. Что-то похожее на торжество мелькнуло в её глазах. — Ты больше не называешь её заучкой и другими обидными словами, Драко, — сладким тоном произнесла Паркинсон, — неужели она для тебя что-то значит? — Ты меня утомляешь. Если я не назвал её заучкой, то только потому, что к слову не пришлось. — О, — Паркинсон согласно закивала головой, — конечно, конечно, Драко, — она лукаво ему улыбнулась.       Пэнси откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. Вытащила длинный мундштук, вставила туда сигарету и закурила. — Тебе не кажется, что палата больного не место для курения? — недовольно поморщился Малфой. — Брось, — она выдохнула дым, — после твоего несчастного случая выкуренная сигарета рядом с тобой кажется невинной забавой. — У меня всё прекрасно. Работу за меня делает коллега, молоденький практикант, которого ко мне приставили, чтобы я не сильно уставала. Маклагген настоял, — она хитро подмигнула. — Конечно, я благодарю его в перерывах между работой, но юноша так застенчив, что приходится всё делать самой, — тут она тяжело вздохнула. — А вот мой мракоборец должен на днях отбыть на родину и не знаю, кем мне теперь занять вечера. — А что, Маклагген не справляется в одиночку? — подковырнул её Драко.       Паркинсон выдохнула дым и свысока посмотрела на него: — Ты должен понимать, что это два разных вида секса. С мракоборцем я не боюсь экспериментов, люблю, когда он груб со мной. А вот Кормаку застилает глаза его любо-овь, — Пэнси презрительно скривилась.— Иногда я думаю, Драко, зачем вообще эта любовь, если она делает человека уязвимым и лишает его всякого рода разума? Вот, взять тебя, например. Ты же не будешь заботится о нежных чувствах своей заучки? Просто трахнешь её, и всё. А если бы любил, то непременно бы пёкся о ней, как этот Макклаген обо мне, — она с удовольствием затянулась. — Я даже думаю, не попробовать ли мне его сковать обездвиживающим заклятием и отхлестать плетью, уверена, он тут же кончит от восторга, что я доминирую над ним, — Паркинсон облизнула губы. — Жаль, Драко, что ты сейчас в таком положении, я уже возбудилась и подумала бы даже нарушить данный мною обет не спать с тобой, пока наше с тобой соглашение не будет выполнено, — она плотоядно улыбнулась, затушила сигарету и уничтожила её палочкой.       Драко с трудом высвободил руку из-под одеяла, прикрыл ею лицо и беззвучно засмеялся, чуть отвернувшись от неё. — Что? — она с удивлением смотрела, как трясутся его плечи от смеха. — Пэнси… Ты извращенка, ты знаешь об этом? — Это не я извращенка, это вокруг меня одни евнухи, — с деланным сожалением протянула она. — Конечно, кроме тебя, дорогой, и моего мракоборца. Но я не могу отдаться дурацким чувствам, от этого теряешь собранность и не можешь мыслить трезво, понимаешь, о чем я, Драко? А я не могу позволить себе слабостей, у меня слишком много планов и всякие серьезные увлечения будут только мешать им. Отдавайся я всяким нежным чувствам, сидела бы до сих пор, на печатной машинке стучала, — она презрительно сморщилась.       Малфой лежал, прикрыв глаза, сжав челюсти так, что о скулы, казалось, можно порезаться. Паркинсон удовлетворённо улыбнулась. — Вижу, мы с тобой поняли друг друга, Драко. Выздоравливай скорее, завершай свои дела, и мы попробуем что-то новенькое, уверяю, мне есть, чем тебя удивить!              Она легко поцеловала его в щеку и стремительно покинула палату, хищно улыбаясь.       «Чёртова ведьма», — скрипнул зубами Драко. Он, морщась от боли, протянул руку и достал с прикроватной тумбочки зачарованный блокнот. Блейз принёс его вчера вечером. Драко почти каждый час брал аймаг и медленно листал странички. Конечно же, останавливался на развороте с надписью: «Гермиона Грейнджер», и задумчиво вглядывался в страницы. Забини сказал, что про самоубийство никто не говорит, все считают случившееся несчастным случаем. И правильно, потому что, блядь, это не было самоубийством. Не дождётесь. Ему хорошо прочистил мозги тот магловский психолог, год назад, и с тех пор подобные мысли больше не появлялись в его голове.              Блейз временно исполняет обязанности старосты, а все сокурсники желают Драко скорейшего выздоровления.       Как же бесило это показное сочувствие. Даже больше, чем искреннее, но искренним там и не пахло.       Чёрта с два они желают. Да им было бы всё равно, сдохни он там, под дождем, размазавшись по квиддичному кольцу. Или даже раньше, в день битвы за Хогвартс. Никто, кроме матери, не проливал бы по нём слёз. Может, еще Забини бы взгрустнул. А остальные махнули бы рукой «поделом ему». От этих мыслей стало пасмурно на душе.       Даже Астория скорбела бы не искренне. В глубине души она бы радовалась, что он, мёртвый, теперь никому не достанется. Ни ей, ни другим. Она бы упивалась этими слезами, в экстазе от того, какая она несчастная.       Вдруг какое-то странное чувство разлилось по венам, успокаивая разыгравшиеся нервы. Как будто свежий дождь прошелся по пустыне, прибивая пылевую бурю и давая жизнь чему-то новому. Грейнджер. Вот кто искренне горевал бы по нём. Она, сама того не понимая, действительно любит его. Тут Драко не может ошибаться, он читает её, как раскрытую книгу.       Интересно, что она сейчас делает? От кого она узнала о том, что случилось с ним? Что думает по этому поводу?       «Дожил», — нашёптывал ему проснувшийся холодный разум. — «У кого ты ищешь сочувствия? У Грейнджер! Зачем тебе всё это, Малфой? Зачем?.. Разве недостаточно тебе того срыва в воскресенье, когда ты, как ёбанный самоубийца, носился над полем в ливень? Да, убить себя не было твоим желанием, но выбить из головы эту слабость ты желал больше всего на свете, не так ли?»       Малфой тяжело вздохнул и кинул блокнот на тумбочку.       Но в следующий момент он снова открыл аймаг на страничке «Гермиона Грейнджер» и быстро написал, словно опасаясь передумать:       «Привет. Как видимо, твоё сердце настолько чёрствое, что даже не дрогнуло от известия, что твой студент на больничной койке.»       Отбросил блокнот и прикрыл рукой глаза, не понимая этого своего порыва написать ей. Но не успел Драко окунутся в эти размышления, как аймаг ухнул. Он схватил его и жадно вчитался в строчки:       «Привет. Как ты себя чувствуешь?»       Малфой ухмыльнулся. Настроение улучшилось, и он чувствовал себя в своей стихии. Он доведёт это дело до конца, как только вернётся в школу. Она ответила, написала ему! Это ли не показатель, что до её полной капитуляции остался шаг?       Он улегся поудобнее, вытащил перо и задумался, что бы она хотела услышать? Надавить на жалость? Чувство жалости для неё это хорошо, такие, как Грейнджер очень болезненно воспринимают, что кому-то плохо, готовы жалеть и заботиться об объекте жалости. Да, пожалуй, он сыграет на этом.       «Честно говоря, не могу сказать, что хорошо. Боли от срастающихся костей все ещё сильные. Но мне очень приятно, что ты ответила мне. Это заставляет отвлечься от грустных мыслей и от одиночества, которое я испытываю, находясь здесь.»       Вот. Готов поспорить, что теперь её затопит острая жалость к нему. Строчки на странице стали появляться и Драко с чувством глубокого удовлетворения прочёл:       «Я переживала за тебя. Забини рассказал, что с тобой случилось. Я поняла, что это произошло после того, как ты ушёл тогда…»       Драко ухмыльнулся и написал:       «Да, я хотел проветриться. Мне было очень тяжело на сердце, от того, что ты ничего не чувствуешь ко мне. Но, прошу тебя, не вини себя в несчастном случае, который приключился со мной — этому виной только погода и моя неосторожность».       Она долго не писала. Но аймаг всё-таки ухнул.       «Я не хотела больше отвечать тебе, Малфой, но подумала, что должна это сделать. Я прошу тебя, заклинаю Мерлином, прекрати говорить и писать мне о том, что я не должна от тебя слышать. В который раз я задаю тебе вопрос: зачем? Чего ты добиваешься?»       Драко написал короткий ответ, от которого, как он ожидал, она пустится в сладостные мечты и терзания. А к его возвращению в школу он возьмет её готовенькой.       «Потому что я люблю тебя.»       Как он и думал, она ничего не ответила. Но он и не ждал, потому что ответ он знал и прочитал в её глазах ещё тогда, в полумраке класса магловедения.       А ещё он думал, что наконец-то холодный разум преобладает над чувствами, которые неожиданно он обнаружил. Да, сомнений быть не может, всё это прекратится, стоит только ему переспать с Грейнджер. Дальше она уже не будет представлять для него интереса. И он с удовольствием дал этой мысли ввести себя в заблуждение.

***

      Драко вернулся в школу в середине ноября. Его выписали через неделю, но мать забрала его в Мэнор, настояв на семи днях отдыха. Он не особенно возражал, хотя его напрягало, что он так много пропустил по учебе, да и чемпионат по квиддичу был назначен уже на конец ноября. Их победа возможна только в том случае, если они совершат набег на лабораторию Слизнорта и стащат склянку с феликс-фелицисом.       К его удивлению, мать не поднимала больше тему о самоубийстве. За все те дни, что он был дома, она не отлучалась и, по всей видимости, со своим мужчиной не встречалась. Драко старался и не думать об этом, не спрашивал ни о чем и делал вид, что не было того разговора. Они с матерью как будто заключили негласный договор: она не требует его воспоминание, а он не спрашивает о её любовнике. Как оказалось, эта стратегия устраивала каждого из них более, чем полностью.       За неделю, что он пробыл дома, Драко восстановился, и даже тренировался на метле над Мэнором, что приводило Нарциссу в ужас, и она не выходила из дома в эти часы.       Он прибыл в Хогвартс в воскресенье вечером. В коридорах уже было пусто, и он направился прямо к себе в башню. Двери открылись, и он по-хозяйски вступил в гостиную старост, обнаружив Аннэт за письменным столом. Та бросилась к нему с расспросами и поздравлениями. Выслушав последние новости, с удовлетворением отметив про себя, что Забини прекрасно справился с его обязанностями, Драко прошёл к себе в комнату.       Приняв душ и надев магловскую одежду, которая, как он подозревал, понравится Грейнджер, он добавил немного небрежности своей прическе, оставив волосы слегка влажными. Он помнил, что та пуффендуйка не раз говорила ему, что, когда его волосы лежат в лёгком беспорядке, это возбуждает желание запустить в них пальцы. Хоть он и не любил, когда трогают его голову, но Грейнджер можно.       Он бросил взгляд на часы — семь. Наверняка, она одна в комнате, и он, пожалуй, нанесёт ей визит перед её дежурством. Если он всё сделает правильно, то это наваждение отпустит его уже сегодня.       Гермиона стояла возле доски в слабо освещённом классе, и что-то писала волшебным мелом на ней.       Вдруг с треском распахнулась дверь, нарушив степенную тишину класса. По направлению к ней, между рядами, шёл Драко Малфой. Она испуганно смотрела, как он стремительно идет прямо на неё, не разрывая зрительного контакта. В его взгляде так явно читалось намерение, что она приоткрыла рот в ужасе и выронила мел, когда он с ходу заключил её в объятия и впился самым неистовым поцелуем в губы, не обращая внимания на её руки, которыми она молотила его по плечам, на её сопротивление и задушенные крики протеста. Он сминал её губы, крепко зафиксировав голову Грейнджер на сгибе своего локтя, не давая отвернуться от него, удивляясь про себя, отчего она такая строптивая. Вдруг позади раздался задушенный возглас удивления. Драко замер, открыл глаза и ощутил, что она безвольно повисла в его руках. Он с мгновение смотрел в её глаза, в которых плескался ужас, и медленное понимание случившегося вливалось ему в голову. Он осторожно отпустил её, и отступил назад. Она смотрела на него так, как будто перед ней был, по меньшей мере, воскресший Волан-де-Морт. Поднесла дрожащую ладонь к лицу, прикрывая опухшие от поцелуя губы.       Драко медленно повернулся в сторону того тихого звука. За партой крайнего ряда сидели двое обалдевших третьекурсников пуффендуя. Перед ними на столе лежали пергаменты и учебники. Студенты замерли каменными изваяниями, уставившись на них круглыми от удивления глазами. Зрелище было даже несколько комичным, если бы Малфой не слышал, как судорожно вздохнула позади него Гермиона.              «Спокойно, Грейнджер», — мысленно сказал он ей, направил палочку на детей и произнёс: — Остолбеней.       Затем он вернулся на несколько шагов назад, по направлению к двери, вычертил руну, направив палочку на одного из студентов: — Легилеменс, — и тут же обнаружил на поверхности нужное воспоминание. Мельком просмотрев, он применил к нему обливейт. Осторожно вышел из сознания и проделал тоже самое с другим студентом.       Повернувшись к Грейнджер, которая в полном шоке наблюдала за ним, он спокойно произнес: — Возьми мел и продолжай писать.              Снял заклятие с детей и, как ни в чем ни бывало, прошёл к первой парте и сел.              Небрежно оглянулся на студентов, которые удивлённо смотрели на него. — Привет, ребята, — сказал им Малфой, — а я вас и не заметил.       Те дружно кивнули головами и безразлично уткнулись в свои пергаменты.       «Отличная работа», — похвалил себя Драко и перевёл победоносный взгляд на Грейнджер, которая так и застыла с мелом в руке. Она так побледнела, будто сейчас упадёт в обморок. Казалось, Гермиона забыла, как дышать. — Мисс Грейнджер, — произнёс он спокойным голосом, — я готов наверстать пропущенное мною.       И ухмыльнулся ей, зная, что студенты не видят этого.       В полной прострации Гермиона подошла к своему столу и буквально упала на стул, не спуская шокированного взгляда с Малфоя. Хорошо, что студенты поглощены своими пергаментами и не обращают внимания на то, что творится с их преподавательницей.       Она молча отлевитировала ему какой-то учебник. — Страница сто сорок пять, — безжизненным голосом произнесла она, буравя его взглядом. Малфой покорно кивнул, открыл книгу и принялся читать.       Гермиона медленно перевела взгляд на детей. Они, как ни в чем не бывало, писали свои контрольные. Она сидела и пыталась успокоиться, чтобы не кинуть что-нибудь непростительное в Малфоя прямо сейчас, при них. Иначе снова придется использовать обливейт. И прятать где-то труп. Гермиона внимательно смотрела на детей, ловя каждое их движение. Она хотела убедиться, что с ними всё в порядке.       Наконец, третьекурсники сдали свои контрольные и удалились. Она проводила их взглядом, пока они не исчезли за дверью.       Гермиона медленно поднялась и невербально закупорила двери в класс. Тут же накинула заглушающее заклятье. И только тогда она в ярости заорала: — КАКОГО СОПЛОХВОСТА, МАЛФОЙ!!! — и вскинула палочку.       Она пустила в него жалящее заклятие, но он ловко увернулся. Гермиона тут же сотворила стаю мелких птичек с острыми клювами, которые ринулись на Малфоя. Он лениво их отбил. Разъярённая Гермиона швыряла заклятие за заклятием, наступая на него. — Можно узнать, мисс, отчего вы на меня злитесь, я же всё исправил! — дурачился Малфой, отбиваясь. — Ты использовал обливейт на детях, Малфой, на детях!!! — кричала она, яростно обрушивая на него водопад воды. — Эй-эй, мисс, полегче! — Малфой откинул мокрые волосы назад и от неожиданности пропустил удар, который чуть не сбил его с ног. — А что я ещё мог сделать! — оправдывался он. — Ты мог бы не врываться так в мой класс!!! — она тяжело дышала, как разъярённая фурия, снова и снова нападая и посылая в него удары, которые он легким движением отражал. — Но я не мог сдержать свои порывы! — Малфой выставил перед собой щит и снова птички с клювами взорвались при прикосновении с ним. — Порывы??? Я сейчас покажу тебе порывы!!! — Гермиона сделала яростный выпад, с громким хлопком уничтожила его щит, приперла Драко к стенке, приставив ему палочку к горлу. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, Малфой?! — Стёр им тридцать секунд из памяти, Грейнджер, — спокойно ответил он, пытаясь повернуться так, чтобы палочка не давила в шею. — Тридцать секунд!!! И ты так легко об этом говоришь?! Ты хоть понимаешь, что ты мог им стереть всю память ко всем дракклам, придурок??? — Да ладно, там всё равно ничего важного не было, — он насмешливо смотрел на нее. — А вы так прекрасны, когда в ярости!       Она ударила его по лицу наотмашь. Красные пятна от пальцев ярко проступили на его коже. Это как будто опустошило её. Как финальный аккорд, сыгранный фальшиво. Гермиона сделала шаг назад. Повернулась и обвела взглядом класс. По нему как будто пронесся торнадо. На полу была вода, стулья и парты разбросаны, везде искрились остатки магии. Она бессильно опустилась на пол и заплакала, обхватив голову руками. — Ладно, на счёт того, что в головах у них не было ничего важного, это был перебор, согласен. Тот, который в очках, например, влюблён в тебя, ты знаешь? — Малфой сел рядом, потирая щеку. С помощью палочки он стал расставлять опрокинутые цветочные горшки.              Она молчала. — Если тебя это успокоит, я прирожденный легилимент, поэтому удалить тридцать секунд, которые буквально лежали на поверхности, для меня не составляет труда. Это даже не причинило им дискомфорта. — Они дети, Малфой! — она уставилась на него полными слёз глазами. — Я отвечаю за них, а ты…ты… — Но ничего ведь не случилось! Я был очень деликатен! — он направил палочку на ближайший сломанный стул и шепнул «репаро». — Этого вообще не должно было случиться, как ты не понимаешь!!! — она снова сорвалась на крик. — А если бы тут оказалась Макгонагалл, тогда что, ты просто заавадил бы её??? Ты был бы очень деликатен, я уверена, с твоей лёгкой руки это не причинило бы дискомфорта!!! — Вот сейчас обидно было, — проговорил он действительно обиженным тоном, поднимаясь с пола. — Нет, ну а что, Малфой? Ты хоть когда-нибудь задумываешься о последствиях? — отчаянно проговорила она. — Подожди, зачем ты раздеваешься??? — Я не могу сидеть в мокром, — ответил он, снимая мокрую насквозь рубашку, и принимаясь её сушить. — Ты окатила меня водой с головы до ног! Как прикажешь идти в башню? — Ты можешь высушить одежду на себе! — она не могла поверить, после всего этого Малфой стоит посреди её класса и, как ни в чем не бывало, раздевается! — Грейнджер, ты пробовала когда-нибудь сушить одежду на себе заклинанием? — говорил он, вешая сухую рубашку на спинку починенного стула. — Не просто мокрое пятно, а полностью мокрую одежду? — Нет, но… — Так вот, довожу до твоего сведения, что это весьма неприятная процедура, — сказал он, сняв обувь и, нахмурившись, вылил оттуда воду. — Ты что, собираешься раздеться полностью??? — она растерянно уставилась на то, как он спокойно щёлкнул ремнем, вытаскивая его из брюк. — Именно так, мисс, иначе можно заработать воспаление лёгких с этими школьными сквозняками, — он взялся за пуговицу брюк. — А я подозреваю, что вы не будете так самозабвенно ухаживать за мной, как это делал я, когда вы заболели. — С меня достаточно! — Гермиона вскочила и унеслась к себе в комнату, хлопнув дверью так, что осыпалась штукатурка с потолка.       Малфой хмыкнул, пожал плечами и принялся сушить одежду.       Через пять минут он уже закончил, не спеша застегнул брюки, и, накинув рубашку, подошел к её двери и постучал: — Мисс Грейнджер, вы можете выходить, я одет! — сказал он, застегивая манжеты на рукавах.       Гермиона вышла, глядя на него злым взглядом, и отвернулась, когда увидела, что он ещё не застегнул рубашку. Прошла в другой угол класса и занялась починкой парт. Малфой подошел помочь, но она посмотрела на него так яростно, что он решил, что лучше высушит пол. — Мисс Грейнджер, — осторожно нарушил он молчание через некоторое время. — Но у меня не было выбора. — У тебя никогда нет выбора, Малфой, — язвительно произнесла она, не поворачиваясь к нему. — Ты всегда жертва обстоятельств. И детям ты выбора тоже не дал. — Пусть так, но что нужно было сделать? — Драко со вздохом уничтожил не подлежащую восстановлению методическую карту на стене. — Мы могли бы попросить их не рассказывать никому! — она безуспешно пыталась убрать обугленное пятно на стене от отскочившего заклятия. — О, ну конечно, они бы послушались вас, мисс, — иронично произнес он, подходя к ней. — Давайте я попробую это убрать, — и он направил на пятно палочку, что-то прошептав. — Я бы очень попросила их… — она наблюдала, как пятно медленно бледнеет и исчезает. — Что за заклинание ты сейчас использовал? — вдруг спросила она. — Тергео Дуо, — ответил он. — Я уверяю вас, они рассказали бы об этом всей школе, стоило бы им переступить порог этого класса. К завтрашнему утру до Макгонагалл дошли бы слухи, что мы с вами трахались прямо посреди большого зала за ужином. На учительском столе. Ай, мисс, хватит меня уже бить! — вскрикнул он, когда она со всей силы ударила его по плечу подвернувшимся под руку подсвечником. — Малфой, ты понимаешь, что всего этого просто могло бы и не быть, если бы не ты? — она бессильно смотрела на него. — Я думал, вы обрадуетесь мне, — он сделал шаг к ней. — Не подходи, — она сказала это таким усталым голосом, что сомнений не оставалось — она действительно не хочет, чтобы он приближался к ней. Отвернулась и оглядела приведенный в порядок класс. — Я все эти две недели постоянно думал о нас, — проговорил он, не делая больше попыток приблизиться к ней.       Она молчала, стоя к нему спиной. — Я приехал час тому назад и сразу же отправился к тебе. Думал, застану тебя одну.       Она по-прежнему молчала.       Он сделал шаг к ней: — Гермиона…       Но она ловко уклонилась от него и скрылась в своей комнате, наложив все запирающие заклятия, которые знала. Упала на кровать и закрыла глаза. У неё есть час до начала дежурства, чтобы прийти в себя.              Малфой скрипнул зубами от досады. Ну надо же было так облажаться! Не заметить двух малолеток в углу класса! В самом деле, он сегодня был очень неосторожен, а если бы у неё тут действительно сидела Макгонагалл?       Он развернулся и задумчиво вышел из класса. Всё испортил. Она теперь долго будет обижаться.       И Гермиона действительно обижалась. Она не прекратила с ним дополнительные занятия, но теперь давала задание и уходила в свою комнату, а то и вовсе назначала ему занятие одновременно с другими студентами. Малфой исписал ей несколько десятков страниц в блокноте своими сообщениями, но она ни разу не ответила. Он даже подозревал, что она просто не читает их. Не помогали ни зачарованные изысканные букеты цветов, которые она находила каждое утро у себя под дверью, ни конфеты, которые как будто сами собой оказывались у нее на учительском столе после занятий Слизерина. Букеты рядком выстраивались на подоконниках окон вдоль всей стены. Конфеты щедро раздавались девочкам-студенткам на переменах. Как-то она обнаружила довольно ценный фолиант по древним рунам, завернутый в подарочную бумагу с надписями «прости». Гермиона нахмурилась и даже не удостоила Малфоя взглядом. Вечером Аннэт Фоул передала Драко свёрток, в котором и была эта книга. Она не принимала его подарков и извинений.       И Драко решительно не знал, как переломить её сопротивление. Он даже стал прилежнее изучать магловедение, чтобы поразить её своими знаниями на уроках, но она не обращала на это внимания. Стиснув зубы, Гермиона начисляла ему очки за правильные ответы, делая вид, что не замечает его.       Была еще одна проблема в лице Астории: она вдруг решила действовать, и ходила за ним по пятам, то и дело зазывно улыбаясь и норовила дотронуться до него. Это бесило, потому что он давно потерял интерес к ней.       Зелья в котёл подливал Забини, который как-то обнаружил Малфоя, задумчиво сидящего под навесами квиддичного поля. — Ну что, Малфой, вымаливаешь прощение? — сказал он, садясь рядом. — У кого? — безучастно отозвался Драко. — А то ты не понял, о ком я, — Забини хлопнул его по плечу, — не у Астории же. Девчонка, кстати, вообще потеряла интерес к жизни, с тех пор как ты перестал уделять ей крохи своего внимания. — Да как-то похер на неё, Блэйз, — без эмоций отозвался Драко. — Она надоела мне, подстерегает возле каждого поворота, как грёбанный Пивз. — А это хорошо, что ты её оставил в покое наконец, хотя она пока этого не понимает, — глубокомысленно изрек Забини. — Но я не о ней хотел поговорить. Малфой. А о Грейнджер. — И что? — его голос звучал ровно. — Да я, знаешь, наблюдал за вами с того дня, как ты с метлы свалился. Когда я ей сказал о тебе, она сама не своя была. Ну не переживают так педагоги за своих студентов, нет, сэр!       Малфой промолчал. — А потом ты вернулся и с тех пор у неё в классе букеты цветов, конфеты и прочие символы замаливания вины. Что ты сделал, Малфой? — А тебе зачем? — он одарил Блейза холодным взглядом. — А ты оборотнем на меня не смотри, не таких видали, — не смутился Блейз. — Не из-за неё ли ты тогда устроил этот акт самоуничтожения? — Не твоё дело. — Я не знаю, что ты замышляешь, Драко, — вдруг печально сказал друг. — Но есть у меня подозрение, что ничем хорошим это не закончится. — Ты берешь углубленный курс у Трелони? Или сразу записался на индивидуальные с кентавром?       Блейз покачал головой. — Зачем она тебе, Малфой? — Нравится, — резко бросил он. — Ну, совет да любовь тогда, — пожал плечами Блейз. — Только не заиграйся в свои игры.       С этими словами Забини ушёл. Драко остался одиноко сидеть под навесами на трибунах. Что-то неуловимое исчезло из его жизни после ссоры с Грейнджер. Она избегала его всеми способами и застать её одну ему не удавалось. Оставалась только надежда на то, что в итоге она все-таки снизойдёт и простит его. Ах, как же бесило это её упрямство!       Чемпионат по квиддичу Слизерин успешно продул. Кубок забрали Гриффиндорцы. Малфой стоял у входа в большой зал, и смотрел, как она горячо поздравляет команду своих любимчиков. Он поймал её взгляд, но Гермиона лишь отвернулась. Она и не думала его прощать.       Шла вторая неделя декабря, близилось Рождество, а с ним и каникулы. Драко отправил письмо в Мэнор, что останется в Хогвартсе. Он подозревал, что мать захочет провести Рождество со своим любовником, а то и вообще, решит их познакомить, если он приедет на каникулы. Этого он вынести не мог. В крайнем случае, он может отправится к себе в дом в Хогсмид, ремонт там был почти закончен, и дом был пригоден для проживания.       С такими мыслями он шёл по коридору, как вдруг перед ним возникла Астория. Драко нетерпеливо выдохнул: ему пришла идея, как ещё можно поймать Грейнджер, и он спешил воплотить её в действие. Но тонкая рука метнулась к его плечу, останавливая. — Драко, я хочу с тобой поговорить.       Он резко остановился и уставился на неё, ощущая глухое бешенство. — Что? — Я хотела предложить тебе встретиться сегодня. Мы… давно не были вместе. С Хэллоуина.       У неё что, на стене висит календарь, где она кружочками отмечает дни их встреч? Малфой окинул её раздражённым взглядом. — Астория. Мы переспали несколько раз, но это ничего не значит, слышишь? Ничего.       Её глаза наполнились слезами: — Но ты же был согласен с тем, что я говорила, что буду ждать тебя… — Я? Согласен? Ты зелий хлебнула или что? — Нет! Помнишь, тогда, на совиной башне. Я сказала, что буду ждать, а ты поцеловал меня.       Мерлин, какая тупая дура. Поцелуй, который был, чтобы отвязаться от неё, она восприняла, как одобрение своих слов. Он закатил глаза: — И ты давно уже ни с кем не встречаешься, — продолжала она, — так почему бы нам не быть вместе?        Он смотрел на неё, пытаясь понять, на самом ли деле она серьёзно всё это говорит. Но Гринграсс так пристально смотрела на него, что сомнений в том, что она реально верит в это, не оставалось.       Он сделал шаг назад. — Найди себе другой объект преследования, меня уже, если честно, достало твое навязчивое внимание. — Но ты же сам позвал меня тогда, помнишь? И до этого? — слёзы вдруг высохли. — Да, позвал. Потому что хотел трахаться, поняла? Ты, Ирис, Мерилин, Кэти или Элис — мне было без разницы, ясно? Не ты, так другая, — он уже не сдерживался.       Он обошёл её и устремился к себе в башню. Может, теперь наконец она отстанет от него. Давно надо было это сделать, правильно советовал Блейз.

***

      Гермиона не могла не признать, что её жизнь стала спокойнее, как только она удалила Драко Малфоя из неё. Она понимала, что это правильное решение.       Но её глупое сердце не давало ей покоя. С каждым букетом, с каждым сообщением от него, она словно разбивалась на куски. Он не давал себя забыть.       Между ними не было ничего, кроме нескольких поцелуев. Пусть и страстных, волнительных, от которых подкашивались ноги и возникало непреодолимое желание отдаться во власть этих чувств. Испытать, а что будет дальше, если дать волю своему влечению и шагнуть за эту грань? С самим Драко Малфоем?       Но она знала, что там, за гранью, не будет для неё ничего хорошего. Она потеряет саму себя где-то на полпути, потому что продолжения не последует. У неё не останется ни гордости, ни чести, ни самоуважения. Он всё это играючи развеет, а ей останется только пожинать плоды своего легкомыслия. Нет, не бывать этому.       Когда он вернулся, случилась эта дурацкая ситуация. Гермиона настолько была шокирована его поведением и тем, как он решил проблему, что первое время не могла больше ни о чём думать. Она невольная соучастница и виновница произошедшего. С волнением она присматривалась к тем детям, на которых использовал Малфой обливейт. Но с ними действительно всё было в порядке. Может, и правда он так хорош в легилеменции, как говорил. Но это не отменяло его вины за произошедшее. Сегодня это были дети, а завтра они попадутся кому посерьёзнее.       Она старалась не оставаться одна. Потому что он всеми силами искал с ней уединённых встреч. Даже на ночные дежурства она теперь ходила со старостами или с другими преподавателями. Потому что знала, что он не остановится ни перед чем — подкараулит её во время дежурства и она не сможет устоять, когда он опять заговорит о своих чувствах.       Она украдкой читала сообщения, которые он ей присылал. Отчаяние в его просьбах выслушать его казалось искренним. Её сердце готово было поверить, но разум не поддавался: он врёт.       Вчера она приняла приглашение от Джинни и провела очень милый вечер в Норе. Почти, как раньше, только Рона там не было. Он так и не вернулся на учёбу, оставшись помогать Джорджу в его магазине.       Мистер и Миссис Уизли были очень рады ей. Конечно, миссис Уизли вздохнула о том, что они расстались, но дала понять, что не винит Гермиону ни в чём. Они всей семьей заверяли её в этом, и было так тепло при мысли, что Драко был прав: они любили её не за то, что она встречалась с Роном, а за то, что она была собой. Гермиона вдруг почувствовала укол совести: он так утешал её в тот день, а она не хочет даже выслушать его. И тут же разум безапелляционно заявил: выслушать что? Почему пришлось стирать случайным свидетелям память? Это и так ясно.       Она шла по коридорам Хогвартса, спешила, чтобы присоединиться к Аннэт Фоул, которая патрулировала сегодня школу. Какой-то странный звук привлёк её внимание, она повернулась на его источник и увидела сгорбленную фигуру у стены. Какая-то девушка сидела на полу, обняв колени и её плечи сотрясались от рыданий. — Мисс? — Гермиона подошла к ней, осветив девушку волшебной палочкой. — Что-то случилось?

***

      Драко Малфой шёл на дежурство. Настроение витало где-то под высокими сводами потолка, он насвистывал тупую магловскую песенку, что-то там про слово «прости». Он давно знал, что Гермиона даже патрулирует не в одиночку, и все эти усилия она прилагает только для того, чтобы не встретиться с ним наедине. Эта мысль сегодня грела. Она очень много сил тратит на защиту, значит, скоро выдохнется. Этим вечером она никуда не денется, он планировал вернуть их отношения на прежний уровень.       Он попросил Аннэт поменяться с ним дежурством, и та с радостью согласилась, и указала ему обговоренное место встречи с Грейнджер. Он предвкушал выражение её лица, когда она поймёт, что ей придется патрулировать с ним.       Он вышел из-за угла коридора и застыл, как вкопанный:       У стены сидела ревущая Астория, а над ней склонилась Грейнджер. Он услышал её участливый, мягкий голос: — Мисс, что-то случилось?       Малфой тихо сделал шаг назад, за угол. Надо что-то делать. Сейчас Грейнджер начнет допытываться, что произошло, а та выложит ей всё. Чувство женской солидарности не даст Грейнджер простить его. Он лихорадочно вытащил аймаг и написал сообщение Блейзу:       «Блейз, срочно уведи Асторию в гостиную. 3 этаж, у южной лестницы. БЫСТРЕЕ!»       Захлопнул блокнот. Ему оставалось только молиться, что Забини скоро будет.

***

— Мисс Гринграсс, вам не хорошо? — пыталась разговорить девушку Гермиона. — Может, вас проводить в больничное крыло?       Астория лишь заливалась слезами, мотая головой. Гермиона нахмурилась: — Вы можете мне рассказать. Вас кто-то обидел?       Та подняла заплаканные глаза на преподавательницу. — Он… Он не любит меня, — и слёзы потекли с новой силой.       Любовь. И тут несчастная любовь. Гермиона вздохнула, ей было очень жалко эту красивую, хрупкую девушку, но она должна была разобраться в деталях: — Мисс, вам причинили какой-то вред? Он что-то сделал вам? — Он использовал меня, — она размазывала слёзы по лицу. — Астория, успокойтесь, — Гермиона присела перед ней на корточки. — Он причинил вам физический вред? Не бойтесь рассказать мне, я ведь преподаватель. Если это так, то нужно срочно принять меры. — Нет, — наконец произнесла Гринграсс, и Грейнджер облегченно выдохнула, — но это больнее, чем если бы он просто меня ударил.       Вдруг из коридора раздалось эхо быстрых шагов. Из-за арки вышел Забини. Он одним взглядом оценил ситуацию, подошёл к Астории и принялся поднимать её: — Мисс Грейнджер, я провожу её до гостиной. Пойдём, пойдём, милая, — он тормошил её, — всё будет хорошо. — У вас пять минут до отбоя, мистер Забини. Позаботьтесь о ней, пожалуйста, — Гермиона кинула взгляд на часы, отмечая, что Аннэт опаздывает.       Когда шаги Григрасс и Забини растворились в тишине коридоров, Гермиона повернулась, чтобы начать патрулировать без Аннэт, и чуть не подпрыгнула от неожиданности: перед ней стоял тот, от кого она уже месяц отчаянно скрывалась. — Я не могу так больше, мисс Грейнджер, — и Драко сделал шаг к ней.