Царь с Преисподней

      За всю историю существования Преисподней лишь единожды туда смог проникнуть человек. Врата, спрятанные глубоко в недрах Иномирья, куда обычный смертный не сможет попасть, приоткрылись, нехотя выпуская наружу клубы едкого дыма. Он шел туда с целью уничтожить всех порождений Люцифера, ибо таково было его предназначение. Лучший из лучших демоноборцев, заработавший славу безжалостного убийцы, ни разу не проигравшего в поединке. Кассиа́н — гроза творений Люцифера, чье имя заставляло содрогаться даже самых могущественных демонов.       Он искал по миру утерянные свитки о сотворении Иномирья, древние пергаменты, пропитанные запахом тысячелетий и скрывающие тайны мироздания. Кассиа́н жаждал найти интересующую информацию, ключ к разгадке адских тайн. Что его ждёт в Преисподней? К чему готовиться, попав туда? Однако добыть свитки оказалось нелегко, точнее — невозможно. Они растворились во времени, как капля воды в океане вечности.       Поймав очередного демона, охотник не спешил убивать. Путем жестоких пыток выведывал необходимое. Крики демона эхом отражались от стен подземелий Викха, сливаясь в жуткую симфонию боли и отчаяния. Получив сведения, Кассиан начал готовиться к самой опасной авантюре в его жизни.       Демоноборец дышал всевозможными ядами, от которых плавились легкие и кружилась голова. Учился терпеть высокую, обжигающую температуру, намазывая на тело специальную мазь, разработанную местными алхимиками. Бесконечными тренировками изматывал себя, заставляя снова и снова подниматься, возвращаясь в поединок, хоть кости трещали, а мышцы отказывались повиноваться.       Спустя год усердной подготовки, он пробрался в Преисподнюю, серповидным клинком кроша демонов, встречающихся на пути. Лезвие сверкало в кроваво-красном свете адского пламени, рассекая плоть порождений тьмы. Кожу немилосердно жгло, мазь справлялась слабо, пузырясь и шипя на коже. Лёгкие сдавливало, хотелось вдохнуть свежего, чистого воздуха, а не ту ядовитую пыль в перемешку с пеплом, от которой першило в горле и слезились глаза. «Переоценил свои силы, глупый, самонадеянный демоноборец», — выругался тихо сквозь зубы, уходя перекатом от яростно хлещущего хвоста очередного порождения тьмы.       Немало тварей легло от покрытого серебром, заговоренного оружия. Клинок пел в руках Кассиана, оставляя за собой шлейф из искр и дымящейся демонической крови. Силы потихоньку покидали — яд отравлял организм. Охотник понимал, что стоит отступить, вернуться обратно в человеческий мир. Но этому сбыться было не суждено. Его окружили, набросились одновременно со всех сторон вырывая клинок и фиксируя каждую конечность.       Вонючий, грязный мешок перекрыл видимость — кто-то успел натянуть его на голову Кассиана. Запах гнили и серы ударил в ноздри, вызывая тошноту. Удары сыпались один за другим, прикрыться охотник не мог — руки и ноги крепко держали, не давая возможности пошевелиться. Кусая тряпку, сдерживал глухие стоны — кулаки демонов били больно, каждый удар отдавался в костях, вышибал паршивый, непригодный для человека воздух с крохотным содержанием кислорода. Яркая вспышка засветилась в глазах, прежде чем он погрузился в тьму, теряя сознание.       Кассиа́н, гроза демонского племени, исчез, растворившись в пучине адского пламени. А через некоторое время в Бездне появился новый монстр — скелет, выше ростом самого высокого демона. Бессмертное, ненавидящее детей Люцифера, существо. Оно умело управлять костями, используя их в качестве летящих кинжалов; они свистели в воздухе, рассекая плоть демонов с хирургической точностью.       Скелет укреплял себя, сливаясь с костями павших врагов, становясь с каждым разом все больше и страшнее. Не страшился ни когтей, ни клыков, ни сверхъестественной демонической силы — все это разбивалось о его неуязвимый костяной панцирь, как волны о прибрежные скалы. Пустые глазницы горели жутким огнем неутолимой жажды мести, памятуя лишь обрывки прежней жизни, что была посвящена борьбе.       Рассыпаясь на мелкие части, он лежал грудой, в ожидании провинившегося демона, скитающегося по Бездне, в поиске трупов для пропитания. От чего уподобился хищному пауку, терпеливо ждущему жертву в своей паутине. Уловив вибрацию шагов, безошибочно определял в какую сторону отправить рой крохотных костяных игл. Вонзаясь ими в тело впитывал кровь, оставляя после высушенное тело, похожее на мумию, иссохшую под палящим солнцем пустыни.       Шип — так прозвали страшное существо. Его имя шепотом передавали из уст в уста, боясь произнести вслух. Демоны, часто нарушающие установленные Люцифером правила, и часто отбывавшие наказание в Бездне, опасались нового врага почище демоноборцев — от тех хоть вероятность удрать была. Теперь они старались соблюдать закон, зная чем чревато нарушение…       Единственные, кто стремился намеренно увидеть Шипа — демонята, вошедшие в возраст отрочества, желающие прославиться среди сверстников. Позабыв, как в пятьдесят лет дрожали от ужаса, слушая от старших истории о Шипе, втихаря шуровали к Бездне. Некоторое действительно имели возможность воочию узреть монстра; другие же, менее смелые — прятались в укромном местечке, нагло и беззастенчиво обманывая приятелей.

Книга Преисподней

Скрижаль о появлении Шипа

***

      Сноп искр вырвался из трещины в обугленной земле, на мгновение осветив плавно движущуюся, высокую фигуру в черном плаще. Странник остановился, вглядываясь в клубы дыма, окутывавшие Преисподнюю. Густой, тяжелый воздух, пропитанный запахом серы и горелой плоти наполнял лёгкие, оставляя на их стенках налёт.       — Где же это проклятое хранилище? — пробормотал он, поправляя капюшон.       Шедший сзади человек врезался в спину высокого и застыл, словно верный пес в ожидании команды. Но её не последовало — дымовая завеса сгустилась, обволакивая обоих, скрывая передвижение от посторонних глаз. Высокий заскользил дальше, продолжая путь через огнедышащее плато. Он не шёл — плыл, в то время, как второй шел механически, тупо глядя белесыми зрачками вперёд. Горячие хлопья пепла опускались на одежду, местами прожигая насквозь, оставляя пятна на бледной коже, что молниеносно затягивались, издавая слабый, зеленоватый свет.       Видимость была отвратительной, на расстоянии вытянутой руки ничего не увидишь. Безмолвный слуга, то и дело проваливался в ямки, но чудом сохранял равновесие. Его хозяина неровности не смущали — ноги, скрытые под плащом, зависали в нескольких сантиметрах от земли.       Плато закончилось, воздух стал значительно чище, теперь можно было различить очертания высокого каменного строения. Хранилище. У входа в которое застыли демоны-часовые, сверкая мощными, обсидиановыми когтями.       Стражи не помнили сколько лет прошло с тех пор, как хранилище начали охранять. Триста? Пятьсот? Они знали одно: за весь период никто сюда и нос не сунул. Разве что стайки любопытных подростков, считающих, что выцарапать свое имя на стене — хвостецки здорово, да сам Лорд Тьмы изредка наведывался.       Закованные в доспехи тела выглядели грозно, но высокий лишь усмехнулся.       — Посмотрим, как вам помогут клыки с когтями, — прошептал, начиная плести заклинание.       Зеленоватое сияние, намного ярче того, что оставалось от заживших ран, заструилось между тонкими пальцами, растекаясь по воздуху незримым туманом. Магия смерти, неизвестная даже в Преисподней, наполнила воздух. Стражи напряглись, почуяв неладное, однако было уже поздно.       Первый пошатнулся, глаза закатились под бугристый лоб, покрываясь мутной пленкой.Он попытался поднять тревогу, но язык не слушался. Колени подогнулись, и страж рухнул наземь, погружаясь в беспамятство.       Второй успел развернуться на звук упавшего тела. На мгновение его взгляд встретился с черной тьмой двух провалов, пристально уставившихся из-под капюшона. Сообразив, что на хранилище кто-то совершил нападение, и этот кто-то точно не из демонов, а довольно сильный противник, он побледнел от страха. Не перед нападавшим — перед Создателем Люцифером, что накажет по всей строгости за оплошность. Ужас исказил уродливую морду буквально на секунду, а затем магический туман проник в ноздри, дурманя разум. Миг — и второй страж присоединился к товарищу, распластавшись на каменном пороге.       Пройдя мимо поверженных, пришлый упёрся обеими ладонями в дверь. Не прилагая особых усилий, распахнул — вход никогда не запирали на сложный замок, считая стражей надёжной защитой. Многочисленные комнаты тоже открывались легко. Кроме одной: расположенной на самом последнем этаже. Дверь опутывали цепи, которым, казалось, ни конца ни края нет. Два знака пентаграммы — сверху и снизу — едва были заметны. Однако если кто-то хотел попасть вовнутрь, предварительно не нажав в нужном порядке на острия перевёрнутых звёзд — они активировались и выпускали лучи пламени.       Фигура шагнула в хранилище, миновала призывно раскрытые двери коридора первого этажа и принялась подниматься по лихо закрученной винтовой лестнице. В здании царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шарканьем потрёпанных сапогов слуги.       Еле заметная улыбка тронула губы высокого при виде цепей. Примитивная мера защиты, ровно как и пентаграмма. Демоны предсказуемы до разочарования. Неужели нельзя было придумать что-то более сложное? Что могло бы остановить не только возможных демоноборцев, но и его.       Громкий щелчок прокатился эхом сверху до низу по всем этажам. Дверь отворилась с протяжным скрипом, являя взору ровную, прямоугольную тумбу, на которой лежало то, ради чего и был проделан путь.       — Возьми, — приказал слуге, швыряя ткань, взявшуюся из ниоткуда.       Тот молча поднял серое сукно, обернул им лежавший предмет, следя, чтобы он полностью был покрыт и, подхватив на руки, вернулся к хозяину.       Похитители заспешили прочь, оставляя позади распростертые тела стражей, распахнутую дверь хранилища, пустую комнату — немых свидетелей дерзкой кражи. Впереди ждала опасная дорога через владения Люцифера, к глубокой воронке — Бездне, темнице, тюрьме или же каторге для демонов.       Они миновали Долину Скорби, где мучались души грешников прежде чем переродиться в жуткую тварь фауны Ада. Безнадёжные крики несчастных звучали в воздухе, сливаясь в леденящую какофонию. Прошли Озера Огня, чьи берега были усеяны костями животных, хотевших утолить жажду обманчиво манящими водами. Попав в рот или на кожу, кристально-чистая жидкость превращалась в лаву. Хватало крошечной капли, дабы испепелить тело.       Наконец, путники вступили в Леса Отчаяния. Искореженные деревья тянули к небу почерневшие ветви, словно моля о пощаде. Кроваво-красная смола сочилась из их стволов, собираясь в жуткие лужицы у корней. Здесь томились души обманщиков. Заключённые в растения, они стонали и шептали, моля бога о прощении.       — Скоро, — прошептал высокий, поглаживая сверток. — Скоро мы добудем ключ к нашей победе.       Безмолвный слуга не ответил, пустые глаза были устремлены вперед, не замечая ужасов вокруг.       Земля содрогнулась, задрожала, пуская новые трещины, что преобразовывались в расщелины. Из-за деревьев показалось нечто огромное — существо размером с хранилище. Четыре пары глаз расположились равномерно на голове, обеспечивая обзор и сзади, и по бокам. Вытянутая, драконья морда, втягивала воздух огромными ноздрями. Раздвоенный язык мелькал изо рта, создавая свистящие звуки. Спина чудовища была покрыта наростами, источавшими фиолетовую субстанцию. Стекая по бокам, она капала на землю, отвратительно шипя и пузырясь.       Похититель жестом остановил шествующего слугу, прущего напролом. Не ведая страха, не имея чувства опасности, он равнодушно шел прямиком под ноги твари. Его не пугала боль или смерть, ведь давно был уже мертв, соответственно, лишен каких либо эмоций и инстинктов. По сути — от человека осталась одна пустая оболочка именуемая телом.       Защитное заклинание легло прозрачной накидкой на обеих, укрывая от всевидящих глаз. Шумно дыша, чудовище прошло совсем рядом, капая слизью в каких-нибудь десяти пальцах от хозяина и мертвого слуги.       — Ускорься, — лаконично приказал высокий, первым сдвигаясь с места. — Мы почти у цели.       Впереди что-то вновь загрохотало, только глухо, вовсе не похоже на шаги встретившегося представителя фауны. С каждым шагом звук становился громче, напоминая раскаты грома. Однако равнина, раскинувшаяся перед странниками, была пустой — не считая одиноко ползающих червей со ртом на каждом конце. Слепые, не видевшие пред собой преград, они отборно ругались, натыкаясь на камень или второго червя.       Странник в плаще хмыкнул, сочтя сих созданий удивительными. Прежде ему не доводилось встречать что-то подобное — животные Иномирья разговаривать не умели.       Подойдя ближе, намеренно наступил червю у основания хвоста, или головы — там не разберёшь. Тот немедленно обложил забористым матом, помянув мать наступившего и рассказав что именно он бы с ней сделал. Хрипло рассмеявшись, похититель выпустил из пальца зелёную молнию, парализуя распоясавшегося.       До самого конца он шел в хорошем настроении, стреляя крохотными вспышками по ползающим тварям. Не убивая, но вызывая поток брани, веселившую его. Задумавшись над способом изловить да пронести с собой в мир людей парочку экземпляров, сам не заметил, как оказался около ограды, закрывающей доступ к Бездне.       — От кого её соорудили? — голова в капюшоне качнулась из стороны в сторону. — Детям смертных вскарабкаться наверх будет проще простого, лишь бы веревка была. А демонятам и того проще — куцыми крылышками трепыхнул и уже там. О, да они тут частые гости — уже и лаз проделали. Запретный плод сладок, — губы вновь растянулись в улыбке. Похоже, стоит почаще устраивать экскурсии в Преисподнюю — позабытые давно эмоции дали возможность ощутить себя живым.       Разворотив лаз, похитители проникли к краю Бездны. Огромная, бескрайняя воронка, разверзлась перед ними, уходя в немыслимую глубину. Обломки скал хаотично летали в ней, сталкиваясь друг с другом с оглушительным грохотом. Из глубин доносились крики неведомых тварей, а может это вопил отбывающий наказание демон, павший жертвой голодных сородичей.       Высокий всмотрелся в бездонную пропасть, выискивая что-то цепким взглядом. Зеленоватое сияние вновь окутало бледные ладони, и он начал медленно опускаться вниз, увлекая за собой слугу с драгоценной ношей.       Чем глубже они погружались, тем ужаснее становилось зрелище. Летающие обломки скал теперь перемежались с грудами костей — некоторые были явно демонов, другие принадлежали животным, поселившимся в Бездне. Черепа скалили челюсти, пустые глазницы зорко следили за незваными гостями.       В стенах воронки зияли бесчисленные пещеры. В их глубине мелькали тени — демоны запертые здесь за особо тяжкие прегрешения, прятались от чужаков. Из расщелин то и дело вырывалось пламя, озаряя внутренности Бездны багровыми всполохами.       Оглушительный вой, от которого задрожали даже летающие скалы, расколол воздух. Он был одновременно везде, отследить откуда именно доносится — было невозможно. Однако похитителям это не требовалось. Высокий упёрся спиной в стену, дожидаясь появления источника. Грохот нарастал, к нему добавились шаги — что-то огромное приближалось из глубин Бездны. Демоны в ужасе забились в самые дальние уголки своих пещер, тени растворились без следа.       Из алых вспышек пламени, начал проявляться силуэт. Он увеличивался с каждым шагом, подбираясь к безумцам, по своей воле пришедших на смерть.       Огромный, поистине исполинский скелет, выше повстречавшегося в Лесах Отчаяния ящера, остановился неверяще изучая будущих жертв. В глазницах плясали зловещие огоньки — увиденное разочаровало монстра. Люди! Не демоны, коих он истреблял с невероятным удовольствием, а смертные, непонятным образом выжившие в Аду. Злобно щелкнув челюстями — каждый зуб был размером с добрый меч — монстр начал расти еще больше, втягивая в себя разбросанные вокруг кости.       Они послушно слетались к нему, сливаясь с основным скелетом. Толстые ребра извивались, словно створки гигантской раковины. Каменные зубы и клыки сталкивались с оглушительным лязгом. Но самое жуткое зрелище представляли тысячи и тысячи мелких косточек. Они мелькали вокруг скелета, превращаясь в постоянно разлетающийся и собирающийся рой смертоносных игл.       — Шип из Бездны, — прошелестела фигура в плаще, признавая в появившемся то чудовище, которого боялись демоны. Во всяком случае — двое пленников, показавшие дорогу к вратам и рассказавшие о хранилище, уверяли в один голос, что нет страшнее создания, нежели Шип.       Костяной рой устремился к высокому, но тот, вызвав из ладоней вспышку зеленого, болотного сияния, с легкостью перенаправил атаку в ближайшую скалу. Скелет повторил попытку, но снова его противник без труда ушел от удара.       — Легендарный охотник Кассиан, — продолжил гость, нисколько не смущаясь холодным приемом. — Скажи, разве ты доволен нынешней жизнью? Ни жив, ни мертв, навеки обречён на существование среди врагов. Не о таком исходе ты мечтал, пробравшись в Преисподнюю?       Рев чудовища ударил в стены Бездны, отражаясь от летающих обломков скал. Эхо множило его, превращая в оглушительный хор:       — Кто ты?! Зачем явился, тревожа память о прошлом?! Я всё ещё тот, кем был! Убийца демонов, их погибель!       — Отбросов? — в голосе гостя звенела сталь насмешки. — Кассиан уподобился крысе, питающейся объедками. Ты, некогда наводивший ужас на легионы Преисподней, теперь довольствуешься отребьем?       — Я их истребляю! — взревел скелет. Рой костяных осколков вновь взвился в воздух, зазвенел, словно рассерженный улей. Покрутившись на одном месте, они устремились к пришедшим наглецам, но разбились о невидимый щит.       — Жалкое оправдание проигравшего. Неужто не жаждешь вернуться? Стать вновь грозой демонов, ужасом их проклятого племени? Отплатить за позорное заточение, за то, что сделали «игрушкой», а тело выставили на всеобщее обозрение. Только ленивый не плюнул да не поглумился, проходя мимо.       Гость слукавил — тело легендарного демоноборца хранили вдалеке от любопытных глаз. Это было сказано дабы вызвать ярость, дать ощутить себя униженным, растоптанным, а не тешить ложными заблуждениями.       — Пустые слова! — Шип оскалился, пламя в глазницах взметнулось — слова гостя задели. — Я и так гроза. Все трепещут пред Шипом из Бездны!       — Но выбраться не можешь. Навеки заточён, страшилка для демонят. Разве о таком ты мечтал, герой? — в голосе звучала издёвка, но и что-то похожее на намёк.       — Чего добиваешься?! — зарычало разозлившееся чудовище. Никто не смел с ним столь дерзко и вызывающе себя вести. Ни сейчас, ни в прошлой жизни. — Кто ты? Человек? Нет… Яд Преисподней убил бы мигом. Демон? Сколько душ сожрал, чтоб обрести такую силу?       Огонь из глазниц хлестнул, опаляя кружащие вокруг кости. Гость не шелохнулся, лишь его плащ слегка затрепетал от горячего ветра.       — Неважно, — капюшон надёжно скрывал лицо, не давая Шипу рассмотреть пришлого. — Скажи, легендарный охотник Кассиан, что бы ты сделал, узнав, что демон правит царством Иномирья?       — Убил бы! — две струи пламени вырвались на волю, пролетели мимо букашек, осмелившихся издеваться над владыкой Бездны. — Пусть захлебнутся кровью! Ни один демон не достоин власти над смертными!       — Так выйди и убей, — в голосе гостя прозвучало искушение, древнее как сама Преисподняя.       — Издеваешься?! — вихрь костей взвился, сталкиваясь со скалами. Грохот заполнил Бездну, но даже он не мог заглушить ярость в голосе Шипа. — Нет мне хода из Бездны! Проклят, навеки скован в костях!       Гость не ответил. Бледная рука взметнулась, указывая на свёрток. Слуга подался вперед и сдёрнул ткань, явив неподвижное тело.       Раздражение в глазницах Шипа сменилась изумлением. Желтоватый череп склонился, вглядываясь в знакомые черты. Человек лежал недвижим, словно спящий. Спокойное лицо, прикрытые веки, вроде даже грудь слегка поднималась — что было невозможно — душа мужчины находилась в монстре, именуемым себя владыкой Бездны.       — Это… я? — Шип с недоверием опустился ниже, изучая знакомые черты, застывшие под пеленой проклятия. Сомнений нет — это его собственное лицо, утраченное века назад. — Откуда? Как?..       Надежда стать прежним, почти забытая, зашевелилась в сознании. Но скелет знал — ничто не даётся просто. Особенно от таких, как пришедший.       — Твоя плоть, — прошептала фигура. — Сохраненная магией, нетронутая временем. Ждущая своего хозяина.       Выставив одну руку в сторону Шипа, а второй накрыв лоб мужчины, гость произнес неведомые слова. Болотный свет разлился в воздухе, окутывая каждую кость скелета. Заполз в глазницы, смешиваясь с пламенем, живущим там. Свечение погасло, исчезая, а затем выметнулось обратно и хлынуло к лежащему телу, впитываясь, проникая под кожу. Плотно сжатые веки задрожали. Губы разомкнулись в беззвучном крике.       Тело выгнулось дугой, поднимаясь над землей. Конечности дергались, словно марионетка в руках безумного кукловода. Зрачки под веками метались, как обезумевшие.       Шип взревел — не от боли, от ощущений, давно забытых. Кости крошились, рассыпаясь в пыль. Исчезли ступни, коленные чашечки — теперь скелет зависал в воздухе. Затем настал черед рук, грудной клетки, тазовой «бабочки»…       Вспышка ослепительного света заполнила Бездну. На мгновение всё замерло — парящие скалы, клубы дыма, даже вечное пламя Преисподней. От чудовища, ставшего палачом провинившихся демонов, осталась куча пыли.       Тело мужчины рухнуло наземь. Грудь судорожно вздымалась. Пальцы царапали камни. Глаза распахнулись, являя серо-карие радужки. Недоуменный взгляд скользнул по рукам, ощупал лицо. Неверие, изумление, проблеск надежды сменяли друг друга.       — Я… жив? — хрипло проговорил, растеряв весь запал и ярость.       Шип — теперь уже не скелет, а человек из плоти и крови — пошатываясь, поднялся на ноги. Шагнул и тут же чуть не упал, если бы рука слуги не удержала за плечо. Ходить оказалось непросто — тело, века пролежавшее в хранилище, не сразу вспомнило, как двигаться.       Сбросив чужую ладонь, мужчина немедленно рухнул на колени. Собственная немощность разозлила — пресмыкается, как червяк. Это ещё более унизительно, чем заточение в костях.       Осколок кости взлетел, зажатый в дрожащих пальцах. Острие нацелилось на фигуру в черном.       — Кто ты? Зачем вернул меня?       Капюшон упал, явив бледное лицо с двумя провалами вместо глаз. Оттуда взирала тьма, с любопытством рассматривая забавного человека. Слабый, неокрепший, стоять толком не может, а пытается угрожать.       Шип отшатнулся. На демона, обернувшегося человеком гость не смахивал. Новая угроза? Худшая, чем извращённые творения Люцифера? Или сам предатель господа решил позабавиться, даровав ложную надежду?       — Моё имя Мортос, — проговорил гость. — Тот, кто заключил сделку со смертью.       Слуга кивнул, подтверждая слова.       — Сделку со смертью? — мужчина сжал кулаки. Верная спутница по жизни — ярость, вновь закипела в крови. — Мерзость, ничем не лучше демонов!       Некромант усмехнулся, и эта усмешка заставила Шипа содрогнуться. Он никогда не испытывал страха перед племенем падшего ангела, разве что в самом начале своего пути. Но это существо: ни мёртвое, ни живое, обладающее сокрушительной силой сумело сделать то, что было не под силам легиону демонов.       — Лучше или хуже — не тебе судить, охотник. Я вернул тебя к жизни. Дал шанс на месть.       — Месть? — переспросил Шип. Воспоминания нахлынули волной — его последний бой, хохочущие твари, награждающие пинками, падение в Бездну, века заточения. — Ты говорил о демоне, правящем в Иномирье.       — Верно, — подтвердил Мортос. — Некий Джулиан Хэллард. Бывший телохранитель принцессы Мираны, ныне — её нареченный.        Лицо охотника перекосило, он прекрасно знал чем руководствовалась тварь, становясь женихом. Ему нужны были души, много душ. Заполучить божественный свет, стать сильнейшим среди своих. Возможно, даже превзойти Люцифера. Девушку винить нельзя — коварные создания умело притворялись заботливыми, любящими, нежными супругами. Распознать нечисть под оболочкой человека было невозможно.       Правда существовал и другой вариант: между принцессой и демоном мог быть контракт. В таком случаев девушку требовалось спасать, пока она не пала от когтей, навсегда потеряв душу.       Разум Кассиана, столетиями пребывавший в оцепенении, теперь лихорадочно работал. Демон — будущий правитель людей? Немыслимо. Противно всем законам. Истребить, уничтожить. И чем быстрее, тем лучше. Возможно, он успеет сохранить жизнь обманутой, доверчивой принцессе.       — Почему ты пришел ко мне? — спросил он наконец. — Зачем некроманту помощь охотника на демонов? Не говори, что хочешь восстановить справедливость. Тебе то какая разница умирают люди или нет.       — Потому что ты — лучший. Легенда. Тот, кто наводил ужас на Преисподнюю. Кто лучше Кассиана справится с демоном-узурпатором?       — А выгода в чем? — рука не спешила опускать импровизированное оружие.       — Северные земли, принадлежащие мне по праву, — ответил Мортос. — Джулиан отказался отдать их мне, нарушив обещание предыдущего правителя. Тот тоже нарушил, но, — некромант усмехнулся, в сторону слуги, — был немедленно наказан. Так вот, я хочу получить то, что мне причитается.       — Использовать вздумал, — констатировал демоноборец.        — Разве это имеет значение? Ты получишь свободу и шанс уничтожить демона. Я — земли, которые мне обещали. Все в выигрыше. Взаимовыгодное сотрудничество, охотник Кассиан.       Мужчина колебался. Подозрение боролось с жаждо мести, недоверие — с желанием вновь почувствовать себя живым, охотиться, сражаться. После утомительного, долгого странствия зайти в харчевню, выпить кружку эля, наслаждаясь мирной обстановкой. Поймать заинтересованный взгляд одной из подавальщиц, подмигнуть в ответ. Оценить привлекательные изгибы, провести несколько ночей, забывшись в женских объятиях…       — Где спрятан подвох? — Кассиан отбросил соблазны, трезво оценивая предложение некроманта. — Твоя сила способна сокрушить не одного демона; способна создать защиту от их когтей, клыков и оружия. Ты мог бы с лёгкостью сам расправиться с узурпатором, зачем тебе моя помощь?       — Мог бы, — подтвердил Мортос. — Но стоит мне взять Виринею в осаду, он вызовет союзников из Преисподней. Легион демонов разметет полчище поднятых воинов в пыль. И дальнейшая судьба моя будет незавидной.       — Демоны не имеют привычки помогать своим, — задумчиво произнес охотник. — Они все делают ради выгоды, ради анимы. Какой смысл вступать в бой, коль твои мертвецы бездушные? Что они с этого поимеют?       — Не знаю, — взгляд некроманта пробежал по отверстиям в стенах. Узники Бездны сидели молча, не показывая и кончик рога. Каждый хотел пережить наказание, вернуться в родную Преисподнюю, где не придется бороться за выживание, ползая в буквальном смысле на брюхе, ища полуразложившийся труп. — Может он сын Люцифера, зачатый обычным путем, а не сотворенный, как первые демоны. Посуди сам: за все века существования мира ни один дьявол не сумел подняться так высоко. Здесь все очень непросто.       Шип медленно опустил руку с зажатым в ней осколком кости. В словах Мортоса была логика. Он действительно не встречал ничего подобного. Демоны жили со смертными, однако среди простых, в знать не совались — слишком много хлопот. Заключали контракты, развлекались, подстрекая людей на ссоры и грехи, толкали на самоубийства, играя творениями Элионая, как дети игрушками.       — Уничтожить сына падшего — звучит заманчиво. Правда, я не слыхал о наличии кровных детей в его роду. Правда, думаю, случись подобное, то он скрывал бы до поры до времени. — Кассиан с хрустом согнул пальцы на руках, ощущая приятную расслабленность в мышцах. Приподнявшись на цыпочки, он проделал то же самое со ступнями, повел плечами, вызывая потрескивающий звук. — Я согласен выполнить это задание. Но знай, некромант: если вздумаешь играть за две стороны…       — То моя судьба будет незавидной, — закончил за него Мортос, сдерживая смешок. Человек, пусть и демоноборец, угрожает мёртвому, владеющему магией смерти. — Не сомневаюсь, легендарный охотник. Но у нас общая цель. Пока что.