Тайны за семью печатями

      — Думаешь, мы готовы? — осведомился Фисэмар. Мари неопределённо хмыкнула, вкладывая в ножны уже третий кинжал:       — Я не думаю, что у нас был шанс к этому подготовиться. На всякий случай, умереть я всегда готова… Но вы не обольщайтесь, — она с громким щелчком застегнула портупею, — ибо если ничего не получится, быстро мы там не умрём.       — Да я и не сомневался, что ты предложила мне это безумство только для того, чтобы я умирал долго и мучительно.       На всякий случай проверяя крепления портупеи, Мари весело фыркнула, и Фисэмар укоризненно покачал головой.       Поиграть в шпионов на границе с Дол Гулдуром вдвоём не было бы хорошей идеей ни при каких обстоятельствах. С учётом того, что они шли туда вроде как проверять ухудшившуюся обстановку, знал об этом только Леголас, который теперь был в прямо противоположной стороне леса, Мари не так давно получила лёгкое ранение, от которого ещё не оправилась, а Фисэмар и вовсе в разведывательных задачах последних лет двести не участвовал, всё это становилось ещё интереснее…       Они вышли из казарменного кабинета лорда главнокомандующего, тихо переговариваясь.       — Не напомнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты пыталась забраться туда со своим отрядом?       — Вы высекли меня и весь мой отряд.       — Ты правда думаешь, что я это имею ввиду?       Мари прикусила губу, чтобы не рассмеяться теперь.       — Две недели в глубоком обмороке… Да нет, милорд, это было совершенно незабываемо. Что мне только тогда не привиделось.       — А всё потому что надо помнить о папенькиных чарах…       — И о ваших розгах, да, я знаю.       — О них — в первую очередь.

***

      …это была удивительно, просто невероятно глупая смерть… По крайней мере, ему сначало показалось, что смерть, хотя Мандос вряд ли был бы так жесток, чтобы приковать его цепями к каменной стене душного тёмного помещения и оставить болтаться до конца времён.       — Очнулся?       Прежде чем Фисэмар мог бы ответить резкому хрипловатому голосу, или даже дёрнуться, он услышал другой голос, говорящий на ломаном всеобщем языке:       — Нет ещё. Пускай висит. Взгляни на эту…       Сразу сосредоточиться на голосах не получилось. Почувствовав наконец всё своё тело, а не только те его части, которые были опутаны цепями, Фисэмар обнаружил на висках, лице и плечах плотные корки запекшейся крови и через пару минут смутных размышлений понял, что у него, вероятно, дырка в голове.       — Нет, — прозвучал громкий, уверенный голос Мари, раздаваясь эхом в его голове. Стало быть, её собой он всё-таки закрыл.       Невидимые голоса говорили очень долго. Хотя Фисэмар не мог к ним прислушаться, он знал, что они задавали какие-то вопросы, на которые не получали ответов, злились — явно злились! — говорили ласково и сурово, рычали и почти что пели...       Наконец затрещала разрываемая ткань. Он приложил все усилия, чтобы освободиться от оков, но ничего из этого не вышло.