My Baby Prefers Violets

The Rose - Sour

             – А как тебе вот такой вариант? – щёлкнув мышкой, Сокджин повернул ноутбук к другу, что сидел напротив, сосредоточенно выбирая из сэндвича огурцы и отправляя те в рот. – Выглядят неплохо.       Тэхён раздосадовано вздохнул, принимаясь за помидорные кольца с каплей горчицы. За целые несколько дней так и не удалось выбрать правильное место. Все оказывалось какое-то… никакое. Некогда запланированный где-то в далеком будущем день свадьбы неумолимо приближался, ставя Тэхёна и Чонгука перед фактом организации мальчишника. Полностью отдав бразды творческой организации своему возлюбленному, Чон облегчённо выдохнул, позволяя тому вдоволь насладиться исполнением своих мечт и желаний, которые Ким с детства хранил в потрепанном альбоме для рисования. Но практическую реализацию никто не отменял, и Чон с лёгкостью с этим управлялся. Почти.       – Мне уже не нравится центр города, там нет уединения, Джинни, – растерев ладонями свое лицо и сжав щеки, уставший Ким хныкнул, с долей обиды надувая бантиком губы. – А наша квартирка точно не выдержит такого напора.       – Может, вы тогда отправитесь за город? Я как раз недавно натыкался на одно местечко… Берег, сосны, песок!       В несколько дней отсутствия своей жены Сокджин принял решение совместить приятное с полезным, поэтому в долгожданные гости оказались настоятельно приглашены самые любимые дяди маленькой Мины, которые также являлись и лучшими друзья самого Кима. Маленький ураган души не чаял в двух щебечущих над ней альфах, что было абсолютно взаимно. Для любимых дядей и отца у Мины был свой индивидуальный подход, и, пользуясь своим положением, маленькая омега подключала весь свой творческий потенциал и очарование в полную мощность. Например сейчас, альфы, что сидели на кухне, имели не только роскошные причёски из различных хвостиков, затянутых разноцветными резинками, но и красовались изысканным подбором цветов на собственном лице в виде блёсток и ярких теней из детского набора, подаренного осмотрительными дядями.       Тэхён мягко сжал тонкое запястье друга, смотря строго, даже с переливающимся слоем блёсток.       – Не мы, а мы, – он обвел кухню пальцем и коснулся им кончика носа мужчины, слегка надавив. Без этого человека ни один мальчишник, не будет мальчишником. Да сам Ким не видел своей жизни без лучшего друга. – Ты тоже включён в этот список приглашенных, понял меня? Не смей увиливать, мальчишник бывает один раз в жизни.       Сокджин не нашёлся с ответом, потупив карамельные глаза. Всё, что сейчас происходило, было прекрасно, любовь – это прекрасно. И альфа непременно хотел бы быть частью этого, но нечто царапалось кошками глубоко внутри. Это не была зависть открытой любви, не было разочарование, не было что-то такое… Что он давно перерос. Ким был искренне счастлив за своих друзей, лишь чуточку чувствуя укол печали, когда те держались за руки в людных местах или дарили друг другу лёгкие поцелуи. Но ведь это прекрасно. Это и есть любовь.       Сейчас же Сокджин испытывал, по его мнению, вполне рациональный страх. Страх того, что одно появление его личности могло испортить такой важный для его любимой пары день. Старший господин Ким всегда категорично относился с такой щепетильной теме, да и чаще всего просто не хотел слушать, признавать или видеть. И тем более никогда бы не принял такого ребёнка, да всё подобное, что могло нанести непоправимый вред его репутации. Слухи, сплетни. Господин Ким был слишком большой фигурой на этом поле, чтобы жёлтые газетенки смогли упустить такой лакомый кусочек в виде будоражащей темы для нового выпуска.       Сокджин боялся своего отца.       Сокджин боялся за Мину.       Друзей.       Себя.       – Послушай, я не уверен… – сбитый с толку собственными мыслями Ким замялся, отодвигая от себя мышку, и нервно сцепляя пальцы в замок. – Я не хочу своим присутствием испортить вам вечеринку. Вы заслуживаете быть счастливыми, Тэ-Тэ.       – Что за глупости, Джинни! – вихрем взвился распаленный альфа, взмахнув руками в переполняющих тело эмоциях. Тэхён превосходно знал своего друга, ощущая едва не по вибрациям в воздухе об минимальном изменении его настроения. А как только речь касалась той самой небезызвестной личности, как вулкан стремительно просыпался в альфе, заставляя того сжимать кулаки. – Знаешь, пусть этот г… Господин Ким будет пенять на себя, мы за тебя горой. И ты прекрасно знаешь это. Если у твоего отца везде уши, то его проблемы, потому что ему придётся завернуть их в гребанную трубочку, дорогуша.       – Дорогуша, – высокий смешок сорвался с губ Сокджина, из-за чего хвостики на голове альфы покачнулись. Он выше какого-то глупого страха. Он хочет жить. Жить, а не существовать. – Хорошо, допустим, я учту это, Тэ-Тэ, но а Мина? Наш медвежонок, она–       – Мина и навестит горячо любимых бабушку и дедушку, – донельзя строгий, даже с хвостиками и блёстками, Ким выставил вперёд указательный палец, на месте пресекая любые возражения. – На один вечер, Джинни, ты тоже должен отдыхать и расслабляться. Когда в последний раз ты выходил в люди? Сам. Как взрослый. А твоя дочь почти совершеннолетия, между прочим.       – Тэхен, – выставив указательный палец в ответ, Ким насупился. Мысли о взрослении медвежонка ранили ему сердце. Ещё недавно это маленькое существо только делало свои первые робкие шаги.       – Почти.       Сокджин сокрушенно вздохнул, принимая свое поражение.       – Ладно, – протянул он, шурша мышкой. – Я подумаю над этим. Обещаю.       – Ты уже подумал и уже согласился. Ты ещё не разучился целоваться, я надеюсь? Помидоры не дремлют, Джинни, потому что я–       Раздавшийся раскатом грома грохот за стеной, сменившийся в один миг заливистым смехом, заставил Тэхёна подскочить на месте, во все медовые глаза смотря на покосившуюся картину.       – О, Господи! – воскликнул он, все же сползая со своего стула, попятившись. – Эти два существа явно стоят друг друга, не представляю откуда в Чонгуке столько энергии для детских игр!       – Он уже был пони? – не отвлекаясь от экрана поинтересовался Сокджин. Его нежно-фиолетовые тени мерцали в белом свете экрана.       – Два раза.       – Думаю, сегодня Мина тогда уснёт без тёплого молока и сказки на ночь.       – У Мины хоть есть своя постель прямо здесь, а мне это тело сегодня на себе тащить, – беззлобно буркнул Тэхён, расхаживая в своей полосатой пижаме туда сюда, потягиваясь. Мышцы гудели от долгого сидения на одном месте. – Не знаю, чем я его таким кормлю, но здесь для него как детская комната. Что сам Гук, что Мина, оба без ума от каждой встречи.       – Кстати говоря, Чонгук научил Мину так раскручивать ту карусель, – Сокджин, отвлекшись от просмотра мест, изобразил руками вращение, – которая находится на той детской площадке, что теперь медвежонок является её авторитетом. Никогда не слышал, чтобы альфы так визжали от какой-то карусели.       – Не напоминай, так прошло наше одно из первых свиданий. Если честно, блестящий и наивкуснейший ужин оказался во мне не долго.       – Было весело?       – Я никогда так не визжал, – с нежной улыбкой сказал Тэхён, проходясь кончиком пальца по раме, что висела на двухдверном холодильнике, усыпанного рисунками поменьше. Интересная галерея.       Цветастый рисунок, стоявший в магнитной рамке, был трогательно наивным и в этом имел свое очарование. Выполненный в цветных карандашах, на нем красовались три округлых фигуры разного размера и цвета. По всем параметрам рисунок походил на семейный портрет, только вот зачем овалы находились рядом с большим… камнем? Горой?       – Вы ездили к горам? – обернувшись, удивленно спросил Ким. На свете не существовало ничего, чем бы друзья не делились. А тут такое. – Я вроде бы не видел от тебя подобных фотографий. Ты шпион?       – О чем ты? – в изумлении хлопнул пушистыми ресницами Сокджин, отламывая от сэндвича небольшой кусочек и отправляя тот в рот. – Мы не уезжали дальше пригорода уже с полгода.       Что-то тут явно не сходилось. Густые брови Кима сошлись на переносице в непонимании.       – Как это о чём я, – аккуратно вытащив листок, Тэхен шлепнул его на стол перед альфой, предварительно захлопнув и отодвинув ноутбук в сторону. – А это как ты объяснишь?       Сокджин прищурился, пытаясь разглядеть, что же так взбудоражило друга. Всё было как всегда: бело-голубой фон с облаками, яркая полоска лохматой травы и большое солнце. Судя по нарисованным выражениями лиц фигур, те явно были безмерно счастливы.       – Семейный портрет. Правда, выглядит очаровательно? – склонившийся Сокджин почувствовал, как его головы коснулась чужая, слегка тыкая многочисленными хвостиками. Тэхен навис над рисунком, с любопытством разглядывая.       – Мина, ты и Джиён, – указал тот. – А это тогда кто рядом с вами?       – Абстракция? – неловко предположил Сокджин. – Это же детский рисунок.       – Это же человек, Джинни. Чей любовник? Призраков я у вас тут не припомню.       – Глупости, просто… просто так получилось. Полет фантазии. Может, она так хотела изобразить меня.       Тэхён фыркнул, сдерживая смешок.       – Милый, – с нежностью произнёс он.       – Не проще спросить у самой Мины? Я позову её.       – Сидеть, – Ким легко сжал чужое запястье.       – Мне кажется, это дерево, – вновь задумчиво начал альфа, наблюдая, рисунок поворачивается из стороны в сторону. – Осеннее дерево, не знаю, дуб. Здесь есть неподалёку такой, как раз у детской площадки.       – Это Господин Ким, Джинни, – альфа поднял голову, едва не сталкиваясь с другом носам и держа в руках перевёрнутый рисунок, где на обороте имелась маленькая подпись. – Это же тот самый господин, верно? О Боги, когда это вы успели сблизиться, Джинни? А может… Может, это знак?       – Тэхен, это глупости, какой ещё знак, – Ким сморщил нос, словно съел дольку лимона. – Мы с Миной очень счастливы и вдвоём. Я с ним даже не знаком!       – Чон Чонгук, – громко воскликнул Тэхён, из-за чего шум сразу же прекратился, сменяясь оглушающей тишиной. – Чонгук, дорогой, у меня есть замечательная идея!       – Тэхен! – заалевший щеками Сокджин поддался вперед, пытаясь выхватить из цепких рук друга, что взвился юлой, рисунок дочери. О, нет, если в этой голове возникла идея, было необходимо бежать.       Взбудораженный собственной гениальной идеей Тэхён повернулся к другу, и самодовольно улыбаясь, тот гордо демонстрировал в руке зловещий рисунок.       – Знаешь, дорогой, устами младенца глаголит истина. Уж если сама Мина приписывает тебе овальных красавцев, то пора задуматься о своём благополучии. Мы заберем тебя на мальчишник лично. И лично отвезём Мину. И лично будем налаживать твоё счастье. Как раз на примете был один одинокий альфа, – Тэхен задумчиво постучал пальцем по губам. – Друг Чонгука, представляешь? Работают вместе уже с месяц, и весь этот месяц я удивляюсь, почему такой прекрасный молодой человек ходит без пары.

***

      Оставив обувь на усыпанном листьями придверном коврике, темноволосый мужчина прошмыгнул в приоткрытую дверь, что вела прямиком в пустующую и тёмную кухню. Сколько бы не прошло времени с приезда, во дворе небольшого домика продолжали лежать те или иные вещи, которые альфа непременно забывал отнести на место. Коробки, упаковки от чего-то, даже оставленные после вечерних посиделок мандарины и влажная от редкого дождя пепельница были тут как тут. Мужчина, что потёр стопу о другую ногу, поправляя белый носок, щёлкнул подсветкой кухни, озаряя ту желтоватым светом. Пакет с едой навынос остался дожидаться на столе, пока Хосок, недовольно бурча, расставлял на свои места сложенную горкой чистую посуду. Намджун был неисправим в своём хаусе. Вот он идёт мыть посуду, вот наталкивается на разбросанные баночки специй, вот он видит отсутствие полотенца и идёт к шкафу, где беспорядок обязательно заставит того сделать реорганизацию.       – Вообще-то! – громко, прочистив горло, произнёс Хосок, хлопая очередной дверцей. – Ты бы мог и поприветствовать меня!       Нижний свет в смежной гостиной вдруг зажегся, являя в своём теплом свечении пыхтящий кокон из пухового одеяла, что двигался короткими, но стремительный шажками. Закрыв ящики, Хосок чуть отошёл, чтобы разглядеть это сонное существо получше.       – Все еще джетлаг? Что-то он подзадержался, – с сочувствием поинтересовался тот, с большим трудом сдерживая улыбку умиления, когда в ответ прозвучало лишь неразборчивое бурчание. Кокон подошёл ближе, заполучив лёгкий поцелуй в самую макушку. – Ты же снова ничего не ел, верно?       – Я делал чай.       – И вкусно было им обедать?       – Не очень, – честно признался Намджун, выглядывая из своего укрытия и понимая, что лукавить перед братом было абсолютно провальной затеей. – Но я обязательно займусь запасами.       – И сколько еще ты будешь ими заниматься? В твоих бесконечных ящиках только одинокая пачка лапши, да сухой завтрак, который видит уже тот свет. А холодильник… он просто есть. Хотя, простите, совсем забыл про старинную, что годится нам в бабушки, полупустую бутылку соевого соуса. Нет уж. Мы вместе всем и займемся, так мне будет спокойнее.       – Спасибо, – робко подал голос Намджун. Он был искренне благодарен своему брату за все, что только можно вообразить.       – И как ты там жил без меня за своими морями? – расцветая тёплой улыбкой поинтересовался альфа, что потрепал брата по взлохмаченным волосам, принимаясь развязывать узелок на пакете с еще горячей едой. – Наверное, грустно?       Медовые глаза Намджуна превратились в искрящиеся полумесяцы, тот посильнее закутался в одеяло.       – Ну… – задумчиво протянул он.       – А уши, уши! Ты только посмотри на свои краснеющие уши! – веселился Хосок под вымученные стоны брата, что пытался вновь спрятаться в своё пуховое одеяло по самую макушку.       – Сокси!       – Всё‐всё, – хохотнул Чон. – Да, кстати, Джуни.       Любопытный взгляд младшего альфы проследил как рука брата нырнула в большой карман толстовки, выуживая квадратный белоснежный конверт. Аккуратно раскрыв тот ножом для масла, Хосок вытащил плотную белую бумагу, чье гармоничное оформление тут же отметил про себя Намджун, кивнув собственным мыслям. Кокон подошёл еще ближе, заглядывая в листок в руках брата.       – Приглашение на мальчишник? – с удивлением поинтересовался Ким. – Не знал, что на них дают приглашения.       – Эта пара сделает и не такое, – мягко улыбнулся Хосок. – Выглядит здорово, разве нет? Конечно же, да, а ещё ты идёшь со мной.       – Что? – Намджун округлил темные глаза. – Да я даже не знаю этих людей!       – Ты мой «плюс один» и это не подлежит обсуждению. Ты уже насквозь пропах своими красками, Джуни. Пора что-то предпринимать. Да и вообще, неужели ты не хочешь составить компанию своему любимому брату?       Вот он, запрещённый приём. Намджун недовольно надул губы. Идея выбираться куда-то и правда совсем не прельщала ему, да и погода… Сейчас бы кружку с ягодным чаем, диван и книгу, а не вот это всё. Но приём, к которому из раза в раз прибегал горячо любимый брат, работал безотказно.       – Неужели ты все ещё не обзавёлся парой, Сокси? – на что Хосок одарил ехидного младшего таким взглядом, что Намджун икнул и чертыхнулся, хватая в руки пакет и мелким шагом убегая в гостиную, не забывая крепко держать сползающее одеяло.       – Посмотрите на этот удивительный животный мир, не часто встретишь убегающую пельмешку.       – Сокси!

***

      – Нет-нет-нет, вы что! – заупрямился Ким, цепляясь в предплечья крепко стоящего Чонгука, что со смешком смотрел на попытки своего возлюбленного заставить Сокджина переставлять ноги в нужном направлении. Высокий бокал для шампанского, кое-как зажатый в тонких пальцах, жалобно скрипнул. – Да куда!       – Один раз, Джинни, всего один!       – Там и без меня много людей. Нет-нет-нет.       – Джинни! – взмолился Ким, держа так цепко, не рассматривая и варианта, чтобы отпустить альфу. – Тебе жалко? Я же твой самый давний и самый любимый друг, неужели ты так со мной поступишь?       – Эй, – вклинился Чон, успешно оттянув друга ближе к себе. – Я первый к нему со своим ведёрком в песочнице тогда подошёл, значит, это я – его самый давний друг. Ну и любимый, соответственно.       – Это было моё ведёрко, Гук, значит я познакомился с Джинни через тебя, а если я младше, значит мне нужно уступить.       – Да Боги! – Сокджин ощутил, как его ноги все же проехались по земле, а значит все попытки самого упертого в мире одного Ким Тэхёна начинали иметь успех.       Всё тщательное планирование и серьёзная организация дали свои плоды: вечеринка, устроенная на живописном берегу в небольшом деревянном домике с террасой, была действительно красивой и запоминающейся. Всё было оформлено настолько с любовью, что захватывало дух от сказочности происходящего, это было до безумия мило и трогательно, сворачиваясь колким клубком где-то под кадыком Сокджина. Каждая мелочь оказывалась прекрасной: и любовь, и новые воспоминания, и мечты, что зарождались в глубине души. Даже закат здесь был каким-то необычайно красивым. За все время вечеринки Сокджина не покидало ощущение, словно это должно было произойти. Будто это тот переломный момент, что уже где-то был предписан среди звёзд темнеющего неба, даже если на душе было так чертовски тоскливо.       – Всегда один раз, обещаю!       Сокджин вдруг отпустил из захвата чужие руки, едва не повалившись спиной на потянувшего за собой друга. Альфа выпрямился, смахнув со своего пиджака невидимые пылинки, тот молча передал в руки довольно улыбающегося Чона свой бокал с недопитым шампанским. Сокджин заправил прядь волос за ухо.       – И мне нужно просто постоять? Для фотографии?       Ким коварно улыбнулся, ловко беря друга под локоть.       – Просто репетиция совместной фотографии, ничего более, обещаю, – невиннее овечки у колыбели в Рождество прощебетал он.       – И я должен поверить этой хитрющей лисице? – поинтересовался у Чона картинно возмущающийся альфа, причмокнув пухлыми губами. – Смеётесь?       – Бегом!       На широкой деревянной лестнице террасы, украшенной огнями гирлянд, уже собрались развеселившиеся и шумные гости, что радушно увлекли в свой плотный круг растерянного Сокджина. Всё это было чертовски подозрительно. Нет, быть здесь среди друзей и знакомых впервые за долгое время было потрясающе, Ким сильно тосковал по таким встречам. Но хитрая улыбка лучшего друга вплетала в душу альфы смятение. Перебросившись парочкой фраз, Сокджин, чей звонкий смех спрятался в ладони, вдруг оказался повернут лицом к сияющему своей квадратной улыбкой Тэхёну, что стоял излишне далеко для фотографии, держа в руке далеко не фотоаппарат. Ягодные губы Сокджина раскрылись в возмущении под звонкий щелчок камеры одного хитрого, абсолютно под стать, Чонгука, стоящего за своим возлюбленным. Ким, едва не подпрыгивая от переполняющих чувств, развернулся к гостям узкой спиной затянутой белоснежной тканью, и крепко зажмурившись, начал громкий отсчёт.

Раз. Два.

      Толпа, словно волны, обняла собой растерявшегося и крепко зажмуренного альфу, едва не накрывая того с головой, под громкие и радостные возгласы. Люди вокруг бурлили энергией, подобно самой настоящей лаве в жерле вулкана. Ким, приоткрыв один глаз, последовал примеру других, послушно вытягивая руки вперёд, ощущая, как волны обняли его крепче. Но давление вдруг исчезло также быстро, как и возникло, одаривая прохладный вечер новым всплеском счастливого смеха.

Три.

      Дышать в одно мгновение стало намного легче и Сокджин боязливо приоткрыл карамельные глаза, что сразу же изумленно округлились, а с губ сорвался удивлённый писк. В подрагивающих от необычного опыта руках альфы обнаружился небольшой букет нежно‐розовых пышных пионов, обхваченных такой же белой лентой. Удивление медленно отступало, уступая место детской радости и смеху, одаривая слух широко улыбающегося альфы щебетом голосов и аплодисментами.       Стоявший в дверном проеме альфа мягко улыбнулся, наблюдая за разворачивающейся картиной. Чуть хмельной румянец согревал собой лицо. Намджун не сводил заинтересованного взгляда с вихрастой шоколадной макушки, чей хозяин неожиданно пришёл в движение, оборачиваясь и устремляя взгляд в ответ, съедая душу Намджуна без остатка. Тот, удивленно хлопнув ресницами, неловко помахал букетом, улыбаясь будто бы ещё ярче.       – Как думаешь, – тихо сказал подошедший Хосок, слегка касаясь плечом плеча задумчивого брата, – эти свадебные традиции… миф или же нет?       – Миф, – твёрдо выдавил из себя донельзя смущенный альфа, что сразу же поспешил в дом, скрываясь в полумраке под шлейф все ещё звенящего весёлого смеха.       Хитрый взгляд чайных глаз потеплел.       – Конечно же.