Я, рептилоид

Эту планету земляне приметили давно, и она у них числилась в списках небесных тел, пригодных к проживанию людей. Несколько раз туда прибывали разведчики, оставляя маяки и кучи мусора, десяток раз побывали исследователи, брали образцы флоры и фауны, делали снимки. Казалось, это просто рай. Немного похожий на тот, который описан в древних потрепанных бумажных томиках, хранящихся в старинных библиотеках, но рай доисторический — с огромными деревьями, папоротниками, хвощами и мелкими зубастыми рептилиями. Однако добро на освоение и заселение правительство Земли дало лишь тогда, когда перенаселение достигло чудовищных масштабов. Караван из пяти десятков кораблей, несущих на борту огромное количество погруженных в криогенный сон людей, взял курс на Ньютерру, как официально назвали эту планету чиновники. Впрочем, название это дальше официальных бумаг не пошло. Поселенцы называли новую колонию «Земля-два», или попросту «Двойка». Земля поначалу всячески поддерживала свою новую колонию, однако со временем интерес у метрополии к ней угас. **** Ларри ловко преодолевал препятствия, пытаясь скрыться от преследователей, но те, прям как репалы, не отставали. Лёгкие уже горели, неимоверно хотелось упасть и лежать, изображая дохлую коккуру*, второе и третье дыхание как пришли, так и ушли. Ларри уже толком даже и не видел, куда он бежит. Тупик. Еще тупик. Хорошо, что у него есть фора, иначе он быстро станет добычей банды Фогта, а эти парни церемониться не будут — хорошо если просто убьют. Куда? У загнанного зверя отключаются здравые мысли, всё, о чем он может сейчас думать — это найти путь к спасению, не важно какой. Дверь. Не заперто. Ларри нырнул в темный проход за захлопнувшейся за ним дверью, проскочил через вторую, и вдруг оказался в большом, ярко освещенном зале, в котором сновало множество людей. Одни целеустремленно куда-то спешили с папками в руках, другие сидели на диванчиках, разбросанных по всему залу, и негромко беседовали. Ощущение было такое, что он попал в холл какой-то гостиницы у космопорта метрополии или вокзала, пару раз виденный им в сериалах. Сериалы эти, как и многочисленные фильмы, привезенные из метрополии, частенько крутили на встроенных информ-панелях, которыми были оснащены даже самые убогие жилища на Двойке. Крепкая рука опустилась на плечо парня. Рефлексы жизни в трущобах не подвели, но попытка выкрутиться не удалась — серая рука с двумя противостоящими большими пальцами даже не шелохнулась, а плечо сдавило как тисками. Легко удерживающий его на месте рептилоид растянул в подобии улыбки широченный тонкогубый рот. Блеснули ослепительно белые острые зубы, способные легко откусить руку. Ларри передернуло: «Репалы! Из огня да в полымя! Вот не повезло-то!» Рука существа, тащившая парня к двери, внезапно рывком развернула парня, и перед ним возник молодой человек в деловом костюме с планшетом в руке. — Молодой человек, у вас какие-то проблемы? Мы можем вам чем-то помочь? Для Ларри его слова оказались как нельзя более своевременными — его преследователи уже просочились в дверь и оглядывались по сторонам, поимка беглеца становилась вопросом времени. — Молодой человек, ставьте согласие на бланке, и мы гарантируем вам защиту, — предложил парень, заметивший новых действующих лиц и моментально догадавшийся о причине появления Ларри в зале. Ларри не стал тратить время на раздумывание. Выбора не было — так или иначе он пропал, но всё же, если поразмыслить, то лучше с этими непонятными деятелями и репалами, чем с парнями Фогта. Здесь хоть согласие спрашивают! Ларри приложил палец к планшету под мелким текстом на экране, давая это согласие неизвестно на что. Репал, потеряв интерес к парню, молниеносно, почти в одно движение, оказался рядом с бандитами. Те хоть и опешили от такого сюрприза, но, будучи не робкого десятка, полезли за оружием, сделав тем самым самую большую в своей жизни ошибку. Еще последнее тело не успело свалиться на пол, как Ларри почувствовал укол в шею и изумленно уставился на служащего с инъектором. Перед тем, как потерять сознание, успел подумать — а на что же он подписался? И что значит эта красная надпись вверху того документа, единственная, которую он разобрал: «Совместимость — девяносто пять и семь десятых процента»? **** Первый раз Ларри очнулся ещё в медкапсуле, когда над ним, с тихим жужжанием сервомоторов, открылась прозрачная крышка. Тело болело так, словно его долго и качественно избивали ногами в тяжёлых ботинках, как с ним как-то раз уже было, казалось, болит каждая клеточка. Пока медики суетились, подкатывая каталку, Ларри сделал большую глупость — пошевелился — и тотчас от боли, которая, казалось, прошила его насквозь, заорал и снова потерял сознание. Второй раз он пришел в себя в большой ванне, наполненной тёплой маслянистой жидкостью со странноватым приторным запахом. Никогда за всю его жизнь он не лежал в ванне, в конуре его родителей был душ, в котором постоянно экономили воду, потом, в его собственной норе, даже этой «роскоши» не было, и мыться приходилось в тазу. Шевелиться в ванне было не в пример легче и практически не больно. Врач, контролировавший процесс, обрадовался и попросил совершить прямо в воде несколько упражнений, пообещав скорую кормежку. За еду Ларри и не то сделал бы, поскольку в животе возмущённо урчало — неизвестно сколько он проторчал в этой чертовой капсуле. Действительно, через несколько минут медик вкатил тележку с пищей — просто отель «Старс» у космодрома какой-то! Там, по слухам, еду подают в номера, и она вся абсолютно натуральная. Ларри уже давно забыл, когда ел что-то натуральное — папаша сгинул давно, Ларри едва десять лет исполнилось, как семье сообщили, что того дино** съели, но, вполне возможно, просто свалил в другое поселение. Маманя заработать много не могла — женщинам всегда платили в разы меньше, чем мужчинам. Он помогал ей как мог, работая по вечерам в лавках торговцев, потом и она «попала на зуб к дино», но к тому времени Ларри уже успел немного подрасти. Только оставшись один, он понял, что нужен был только матери, а остальным дела до него никакого не было. Из школы попёрли за неуплату, хотя до получения аттестата оставалось всего ничего — пара месяцев, в магазинах — «подай-принеси» — много не заработать, за жалкую квартирку, где они жили — и за ту надо было платить. Да и где, выживая уже второй год в одиночку, он бы нашёл натуральную пищу, не считая жесткого мяса удачно подбитого мелкого птеро***? Такую в его районе и стащить даже негде было! Отдавая должное нежному воздушному овощному пюре, скорей всего, даже с молоком кав**** — зловредный медик сказал, что другого ему пока нельзя, — Ларри всё думал, так ли глубока та задница, в которую он угодил? Ванна, сервис, как в отеле и пюре — уютная такая жопка. Комфортная. Может, стоит поблагодарить мудака Фогта? Ну, потом, всего парой ударов в живот? После еды Ларри приободрился, настроение его улучшилось, и он даже сам, по собственной инициативе, сделал пару упражнений в жидкости. Засада ждала Ларри там, где он совершенно не предполагал с ней столкнуться. Конечно, его предупредили, что его внешность немного изменится, но такой подставы он не ждал абсолютно! Как только боль в теле немного отступила, Ларри стал рассматривать себя нового. Первое, на что он обратил внимание, это то, что кисти рук изменились, и теперь у него два отстоящих пальца, как у всех репалов. Заглянув под одеяло, Ларри увидел, что его коленные чашечки стали крупнее, сустав заметно увеличился, да и сами ноги вроде бы длиннее стали. Следующим открытием стал голый пах, без единой волосины, как, впрочем, и на всём его теле — это как-то по-блядски, не по-мужски, неправильно! — он хоть и не чурался торговли своим телом, но волосы в паху никогда не удалял. Член был на месте, никуда не делся, и это успокаивало. Ровно до того момента, пока он не сунул руку себе между ног. А вот там его ждал один из главных сюрпризов. Ларри не поверил сам себе, кряхтя, он приподнялся, заглянул себе между ног — его яички, его любимые яички, те, с которыми он прожил девятнадцать лет, те, которые любили мять его клиенты обоего пола… В общем, их не было. Это был удар ниже пояса в прямом смысле. Там, конечно, на этом месте, остались жалкие бугорки, говорящие о том, что яйца никто не отрезал, они вроде как сами исчезли, но от этого знания легче не стало — Ларри зарыдал, как ребёнок. Смириться с отсутствием одного из признаков мужественности было непросто, он делал вдохи-выдохи, чтоб не заорать благим матом и не броситься в стеклянные двери, дабы поубивать выкидышей дино, лишивших его потомства. Ему с трудом и не сразу удалось успокоиться, сил-то на это всё равно не было. Желая ещё раз удостовериться в том, что их действительно там нет и это всё не страшный сон, он вновь запустил руку между ног. Да, так и есть, яиц нет, но вдруг он нащупал нечто другое. Повернулся, преодолевая боль, на бок и вновь заистерил — у него, у Ларри Опри, появился хвост! Не очень большой, удобно укладывающийся между ягодиц, но — хвост! Он его практически не чувствовал, не ощущал чужеродным. Хвост! Это уже потом, через несколько дней, когда начнёт вставать, он рассмотрит в большом зеркале роскошной ванной комнаты, что лицо его тоже изменилось, челюсти чуть выдвинулись вперёд, губы стали более тонкими, рот больше, и сочтёт это пустяком — красавцем он себя никогда не считал и так не стал хуже. Заметит, что его зубы стали крупнее и острее, шея чуть удлинилась, цвет волос стал светлее, в рыжину — это ему даже понравится, что зад немного раздался и стал как на отлёте — только прогибайся, а пока ему было не до этого. Медики, увидев по камерам наблюдения истерику пациента, церемониться особо не стали. Моментально отреагировав, они вкололи Ларри лошадиную дозу снотворного.