Декабрьская Гермиона Грейнджер

      — Увидимся в январе, — с улыбкой произнесла Гермиона.       — Ты точно в порядке? — спросила Джинни, обнимая подругу.       Они прощались уже около получаса. Джинни не желала отпускать Гермиону после того, как та на несколько дней впала в депрессию. Уизли чувствовала стыд за то, что не была рядом с подругой, когда та в ней так нуждалась. Возможно, подойди Джинни и скажи нужные слова гораздо раньше — Гермионе было бы проще. Но от сложностей на пути Грейнджер испытывала некую радость, ведь прошла его рука об руку с Драко. С тем, кто не был слабее неё.       Даже самому сильному человеку иногда нужно побыть уязвимым, не дарить заботу, а получать, не приводить аргументы, а слушать, не поддерживать, а воодушевляться. И никто, кроме Малфоя, не смог это дать. Удивительно, но Драко оказался правильно подобранной формулой, создавшей покой Гермионы.       Малфой стал лекарством. Он оказался в нужный момент в нужном месте. Она не хотела думать о том, как бы скоро пришла к истине сама, если бы он отступил. Благо Драко Малфой не упускал то, что ему нравилось. А Гермиона ему нравилась. Кто бы мог предположить, что собственнический инстинкт сможет стать основой их истории?       — Джинни! Ты идёшь? — выругался Рон, который вынужденно прощался с Гермионой уже в пятнадцатый раз, постоянно подгоняя сестру.       Джинни тяжело выдохнула и оторвалась от Гермионы, напоследок напоминая ей:       — Если он тебя обидит…       — Не обидит, — усталый голос Блейза послышался за спиной.       Девушки обернулись и заметили, как Забини скучающе осматривал стены, подперев плечом одну из них. Джинни смерила его недовольным взглядом, прежде чем обнять подругу в последний раз и уйти.       — Ты разве не уехал? — поинтересовалась Гермиона.       Блейз тихо рассмеялся, отрицательно качая головой.       — Я собирал вещи, когда на меня приземлилась полоумная сова с письмом от Малфоя, — ответил он. — Пойдём?       Гермиона прыснула со смеху, вспоминая, как Драко, выталкивая её из гостиной, твердил о его «доверенном лице», которое доставит её обратно. Гермиона не сразу подумала о Блейзе, но из всех друзей Драко Забини был меньшим из зол. Он хотя бы не стрелял в неё злыми взглядами последние несколько лет. Потому что те же Дафна, Тео, а уж тем более Пэнси восприняли их отношения скорее отрицательно, нежели позитивно или равнодушно.       Блейз указал ей в сторону коридора, направляясь к гостиной старост, и Гермиона последовала за ним. Несколько минут они шли в тишине, погружённые в собственные размышления. Грейнджер пыталась догадаться, что же всё-таки готовит для неё Драко, а Блейз мыслями уже был на Сицилии, попивая горячительные напитки и слушая очередной рассказ потенциального мужа матери. Эти мужчины всегда хотели ему понравиться. Блейз находил это забавным. С их биографиями можно было написать целую книгу.       — Вот ты где! — злой голос Пэнси послышался в метре от них.       Они успели только повернуть в другой коридор, как Паркинсон оказалась перед ними, осуждающе разглядывая Забини. А после её взгляд зацепился за Гермиону. Лицо Пэнси вытянулось, и она недовольно фыркнула, вновь посмотрев на Блейза.       — Я не поеду с тобой! — сразу же произнёс он, выставляя руки перед собой.       — Только не говори, что решил провести каникулы в обществе, — Пэнси взглянула на Гермиону и скривилась, — Грейнджер.       И если с губ Драко её фамилия слетала как прозвище, которое только раззадоривало, то Пэнси умудрялась вложить в свои слова огромное количество негатива.       — Кого следующим в свои сети затащишь? Тео? — зашипела Паркинсон.       Блейз тяжело выдохнул, зажимая переносицу пальцами.       — Пэнс, прекрати, — попросил он. — Они остаются здесь, я уезжаю на Сицилию. Хочешь — поехали со мной.       — Мне не нужны твои подачки, Забини! — топнула ногой она. — Идите и развлекайтесь со своей Грейнджер.       С этими словами Пэнси ринулась в сторону подземелий. Стук её каблуков передавал злость, которая закипала в ней, а возгласы давали понять, что сейчас на глаза Пэнси лучше не попадаться. Гермиона ощутила укол стыда, осознавая, что из-за её проблем Драко практически перестал общаться с друзьями.       Заметив, как выражение лица Гермионы изменилось, Блейз прикрыл лицо руками.       — Только давай без этих взглядов, — попросил он. — Бывшую девушку Тео Пэнси зачаровала, и та неделю ходила с крысиным хвостом. Ей всего лишь нужно время, чтобы привыкнуть к…       Он поджал губы, стараясь подобрать слова.       — Изменениям, — через несколько секунд добавил Блейз. — Думаю, Поттер тоже не принял Малфоя с распростертыми объятиями       Гермиона засмеялась и кивнула, вспоминая лицо Гарри, узнавшего об её отношениях с Драко. А когда он понял, что Гермиона в них счастлива, долго не мог поверить в это. Грейнджер до сих пор помнила вкус того отвратительного зелья, которым он её поил, считая, что она под Амортенцией.       — Думаешь, это правильно? Наши отношения, — неожиданно спросила Гермиона.       — Вы стоите друг друга, — ухмыльнулся он. — Оба повернуты на желании быть лучшими и остры на язык.       — Остры? — она вопросительно выгнула бровь.       Блейз уверенно кивнул, вспоминая случай, когда она назвала его беспомощным эльфом, который никогда не слышал о цветовой гамме.       — А ещё вам чертовски нравится оттягивать момент моих каникул, — развёл руками Блейз. — Давай поспешим, а то Пэнси разнесет гостиную прежде, чем я успею вернуться.       И с этими словами он ускорил шаг. Гермиона пошла за ним быстрее, и уже через несколько минут они оказались у входа. Блейз попрощался и убежал к подземельям, Гермиона же посмотрела на портрет и замерла. Она не знала, что будет ждать её по ту сторону, но почему-то была уверена, что этот рождественский вечер станет одним из лучших.       Гермиона чувствовала желание улыбнуться, обнять его, поцеловать и вдохнуть ароматы сандала и кедра. И вместе с этим ей было важно, чтобы и он расплывался в ухмылке, обнимал её с не меньшей теплотой и ощущал себя счастливым. Возможно, это и означало любовь? Когда ты думаешь о состоянии человека с тем же трепетом, как и о собственном.       Может быть, поэтому Драко любил её радовать? Он испытывал счастье и хотел, чтобы она чувствовала то же самое.       Гермиона произнесла пароль. Портрет открылся. Она вошла внутрь гостиной, видя, как Драко продолжает размахивать палочкой, вешая последние рождественские украшения. Он её не заметил, поэтому Гермиона прислонилась плечом к стене, вглядываясь в каждое его движение. Ей нравилось за ним наблюдать и слушать его ругательства, когда что-то не получалось. Для Малфоя, который всегда держал себя в руках и во всём побеждал, это было несвойственно. Поэтому настолько личный момент ценился в разы больше.       Она ухмыльнулась мысли, которая проникла в её голову. Поджав губы, Гермиона медленно двинулась к нему, пока Драко стоял на месте и рассматривал елочную игрушку. Подойдя непозволительно близко, она встала на носочки и положила ладони на его глаза, чувствуя, как он дёрнулся.       Через мгновение Драко улыбнулся, догадываясь, кто за его спиной.       — Дафна? Прости, но у меня уже есть девушка, — произнёс он. — Хотя её пока что здесь нет…       — Драко! — возмутилась она.       Он обернулся и громко рассмеялся, присаживаясь на рядом стоящий диван и замечая, как она ещё больше краснеет от злости. Гермиона подошла к нему и, перекинув ногу через его бедро, села прямо на Драко, рукой она упёрлась в его плечо и немного приподнялась, возвышаясь. Гермиона надавила пальцем на грудь Малфоя, вглядываясь в его глаза с осуждением.       — Даже думать не смей об этом, — строго сказала она.       — О Дафне? — рассмеялся он.       — О другой, — пояснила она, склоняя голову набок. — Иначе…       — Что? — довольно произнёс он.       Драко опустил руки на её бёдра, удерживая, чтобы она не рухнула от эмоций, которые её переполняли.       Гермиона хитро улыбнулась и встала с его колен, ладони Драко соскользнули с её тела. Она поправила одежду, отвернулась, прошла к ёлке, а после взглянула на него через плечо.       — Мне придётся найти утешение в ком-то другом, — наигранно произнесла она.       Драко хватило двух секунд, чтобы преодолеть расстояние между ними и впиться в её губы требовательным поцелуем. Он сжал её талию пальцами, притягивая к себе слишком сильно. Казалось, что Драко желал чувствовать биение её сердца, ему нужно было убедиться, что Гермиона чувствует тоже самое. Она же улыбалась сквозь поцелуй, отвечая ему, касаясь рукой его шеи и прикрывая глаза от наслаждения.       — Не отпущу, — его шёпот жаром обдал влажные губы.       — Знаю, — ответила в такт ему Гермиона.       Она замечала в его глазах светлую радужку цвета пасмурного неба, которое хоть и не владело ярким солнцем, но всё равно освещало дорогу даже в самую тёмную ночь. Драко же видел в её взгляде карамельный оттенок, который отдавал верой в лучшее. Это был немой диалог, где они только смотрели, чувствуя, как эндорфины попадают в кровь, пока сердце лишает разум воли.       Её слуха коснулась музыка, играющая из старого проигрывателя, который Драко вынес из её комнаты и поставил посреди гостиной. Мгновение, и яркий свет исчез, остались лишь камин и свечи на ёлке, которые освещали влюблённых. Гермиона была уверена, что его образ останется с ней навсегда, — так же, как Драко верил в то, что её взгляд будет с ним вечно.       Это была любовь. Когда чувствуешь всю правильность собственного выбора и осознаешь, что нет ничего важнее, чем любимый здесь и сейчас.       — Моя декабрьская Гермиона Грейнджер, — шептал Драко, утягивая её в танец.       Их пальцы сплелись, его ладонь легла на талию Гермионы, а её рука — на его плечо. Пара шагов, поворот, играющая позади рождественская музыка и прикованные взгляды, которые, будто под гипнозом, не отпускали друг друга.       — В декабре я уязвима? — спросила она.       — Только для меня, — произнёс Драко и на мгновение отпустил её.       Она вскрикнула, когда он рывком притянул её обратно к себе, заставляя врезаться в своё тело. Драко улыбнулся и провёл рукой по её волосам, пальцами погладил щеку и дотронулся до подбородка.       — Поэтому лишь я знаю, — шептал он ей в губы, не отрывая взгляда от карамельных глаз, — что в декабре ты особенно прекрасна….       Едва уловимое касание губ, которого было достаточно, чтобы раствориться в Драко, не помня, кто ты, где ты и зачем. Важно лишь одно — с кем.       И эта была последняя стадия — принятие.