Западный угол

Отец Тэхена вырвался из Западного Угла учиться и познакомился с его мамой. После рождения мальчика они переехали обратно в деревню из-за ухудшающейся финансовой ситуации. Работал только отец, и на все нужды семьи денег не хватало. Мама, при всем желании, выйти на работу не могла - не с кем было оставить маленького сына. Ее родителей уже не было, а на няню не было лишних средств. Решение переехать было тяжелым, но так хотя бы за Тэхеном могли присмотреть и развязать им руки. В деревне семье жилось откровенно плохо, вся эта рутина, день сурка и постоянный физический труд угнетали и выматывали их. Первым срываться начал отец. В компании местных мужиков он начал выпивать, и понеслось: ссоры, скандалы, а потом и драки. В день, когда от пьяного отца прилетело Тэхену, мать сгребла мальчика и умчалась к свекрам. Тэхен видел деда в таком бешенстве первый и последний раз в жизни. Он выгнал сына из дома на холме, а мать вернулась туда и продолжила влачить непосильный быт. Она была на грани, и сама все чаще прибегала к помощи алкоголя, чтобы хоть как-то забыться. Однажды на пороге появился отец. Чистый, посвежевший, опрятный и в хорошей одежде. Сначала он на коленях вымаливал прощения у жены и сына. Потом рассказал, что нашел хорошую работу в Тэгу и хочет забрать их отсюда. Долго уговаривать не пришлось. Тэхену было уже одиннадцать, поэтому и мама сможет посвятить время поискам работы. В отличие от родителей, маленький Тэхен не был так рад переезду. Всю свою сознательную жизнь он прожил здесь и искренне любил это место. Они были очень близки с дедом, поэтому мальчик часто ездил на вызовы с ним, наблюдал за работой во дворе, а тот лишь довольно щурился и, грозя толстым пальцем, приговаривал: — Смотри внимательно, тебе меня менять на посту. Дед играючи привил Тэхену любовь к животным и к природе. Они ходили в горы за лекарственными травами, в леса за грибами, на поляны за ягодой и, если где видели сочную травку, обязательно охапку несли домой для своих животных. Так и получилось, что, когда отец был изгнан, мать была морально истощена, бабушка хлопотала по хозяйству и не могла уделять много внимания внуку, Тэхен всецело воспитывался дедом. Тот в свою очередь с беспокойством отметил, что мальчик не совсем вписывается в традиционные ценности. Поэтому, когда объявился воодушевлённый сын с маниакальным желанием увезти семью, то дед со спокойной душой благословил их на этот шаг. В городе Тэхену будет значительно проще. Дед попытался мягко донести родителям внука свои догадки по поводу ориентации Тэ, на что те возмутились, обиделись и не привозили мальчика в деревню. А когда подозрения подтвердились, черт дернул деда на пьянке в споре о геях ляпнуть, что Тэхен замечательный человек, несмотря на то, что гей, и понеслось. Все разом забыли огромный список достоинств внука, что скандировал старый Ким чуть ли не с табуретки, но стоило ему обронить это чертово слово из трех букв — все… Он понял, что только что закрыл сюда путь человеку, который мало того, что искренне любил эту всеми забытую глушь, так еще мог приносить бесценную пользу людям, что теперь наполнились ядом только из-за того, что в их головах невозможно было уложить слово «любовь» в нестандартную рамку. Новость разлетелась быстро, и теперь уже дед строго настрого запретил внуку приезжать в деревню для его же безопасности. Тэхен не понимал, почему так происходит, страдал и много плакал, вся его душа рвалась в Западный Угол. Он жил лишь только в ожидании лета, чтобы сорваться в любимую деревню, но сначала родители рвали мальчишескую душу тем, что не разрешали ехать туда, а потом и дед ошарашил запретом. Они поговорили по душам, когда Тэхену было восемнадцать. Дед приехал проведать их, и они долго-долго разговаривали. Тэхен наконец смог отпустить обиду и найти в себе благодарность за то, что дед так долго оберегал его от той грязи, что изливалась за его спиной. Даже родители еще не до конца приняли его. Отец, пусть больше не выставлял за порог, но особо с сыном не разговаривал. Мать хоть и общалась, но при любом удобном и не удобном случае «невзначай» заговаривала о дочках подруг, внучках коллег, просто хорошеньких и прелестных, что живут по соседству, и эту фразу «Почему бы тебе не пригласить ее куда-нибудь?» Тэхен проговаривал одними губами синхронно с матерью с драматическим закатыванием глаз. Дед мало того, что принимал его таким какой он есть, любил, уважал и ценил, так еще и первым понял, что Тэ не такой, как большинство. Поэтому новость о внезапной кончине сильно подкосила парня. Конечно, он не мог не поехать на похороны, прекрасно понимая, что это будет как минимум неприятно, как максимум — опасно для жизни. Часть людей его игнорировали, но были особо рьяные почитатели традиционных ценностей, что плевали ему под ноги, «случайно» толкали плечом, говорили гадости рядом с ним, как будто его нет. Никому из этих гиен не было важно, что Тэхен скорбит и страдает из-за потери ближайшего человека, этим людям хотелось выдавить инородное тело из любимой Тэхеном деревни, как назойливый прыщ. Разочарованием вечера было то, что ни бабушка, ни родственники, ни даже родители не встали на его защиту. Вели себя так, как будто все в порядке вещей, и тоже старались к объекту всеобщей нелюбви без особой надобности не подходить. Тэхен почти сломался, он почти готов был выбежать и выть белугой от лютой ненависти, свалившейся на его голубую голову, но в этот момент к нему подошел мальчик и тихо сказал: «Соболезную вашей утрате». Так просто… Подойти и посочувствовать человеку. Почему этот мальчик мудрее всех этих нашпигованных штампами взрослых? Одного доброго слова от светлого человека среди черной толпы хватило, чтобы продержаться до конца, несмотря на то, что пацану досталось за его альтруизм. Образ этого мальчика не раз вставал перед глазами Тэхена, когда он терял веру в людей. Этот пацан своим голоском в голове изрекал мудрости, достойные покойного деда: «Тэ, на твоем пути будут хорошие люди», «Ты найдешь свою любовь», «Ты достоин счастья».

***

Когда пришла пора принимать пост деда, Тэхен был готов и морально, и физически. Он прошел курсы самообороны, занимался боевыми искусствами, а также баловался бейсболом. Уж очень нравилось ему чувствовать биту в руке, когда желающие поглумиться над его ориентацией вдруг резко меняли свои планы, стоило Тэхену ловко провернуть ее в руках. Он подготовился и технически: установил камеры на территории и вокруг дома, чтобы обезопасить себя или, в худшем случае, иметь доказательства нападения. В то время Тэхен встречался с Ким Сокджином. Ну, как встречался… Они виделись по необходимости. Парни познакомились в университете и дружили чуть крепче, чем обычные мальчики. Переезд Тэхена Джин воспринял непросто: — Но, Тэ, мне там не устроиться на работу. Там одна школа на пять населенных пунктов и штат забит. — Джинни, милый, я бы все равно не позволил тебе поехать со мной. Это слишком опасно. Западный Угол самая гомофобная деревня в мире. — Но как же мы? — тихо спросил Джин. — Нет никаких нас, — с сожалением ответил Тэхен. — Вот как, значит… — обиделся, — ну, и катись. Это было расставание номер раз.

***

Очень любопытно было увидеть Чонгука, отскочившего из объятий с Юнги. Тэхен не понимал, как на это реагировать. С одной стороны, это было забавно, с другой, он совсем не желал мальчику, что за эти годы стал его личным голосом разума, такой жизни, как у него. Жизни в презрении и скрытности. Тэхену хотелось бы поговорить с мальчишкой, рассказать, как его образ помогал справляться с трудными временами, как его одна маленькая фраза, сказанная пять лет назад, возвращала маленькую искорку веры в то, что хорошие люди есть. Ведь благодаря этому он подпускал к себе людей, которые становились его друзьями (жаль их нельзя было забрать с собой, но хвала прогрессу — они всегда на связи). Но подойти к нему, значит обеспечить мальчишке проблемы. Хотя он сам их на себя накликает, если Тэхену не показалось то, что он увидел. Он издалека наблюдал за Чонгуком, смеялся над тем, как тот дурачился, нервничал, когда он не появлялся дома на ночь, и радовался, что у него есть такие хорошие друзья.

***

Пак Богом — местная звезда, альфа-самец, гроза всех неугодных и залетных гостей, мечта девчонок и некоторых женщин, когда-то был другом Тэхена. После разлетевшейся новости об ориентации Богом встал на сторону презирающих и охотно принимал участие в линчевании бывшего друга. Будь то за спиной Тэхена, будь то в лицо. В первый год проживания в деревне Богом только кидал издевки и ядовитые фразочки всякий раз, как пересекался с Тэхеном, потом этого ему оказалось мало, и он не пренебрегал легкими тычками, толчками, как бы случайно. Тэхен очень испугался, когда в октябре, на второй год проживания в деревне, компания из семи человек высыпалась из темноты, когда он подходил к дому поздно вечером. Да, камеры бы запечатлели фееричное избиение, но переживет ли он эту встречу? Компания, довольная произведенным эффектом, лишь прошла мимо, попихав его плечами. Демонстрация силы, не более, но Тэхен решил, что ему тоже есть, что продемонстрировать. На следующий вечер он дождался Богома у его дома и, виртуозно орудуя битой, очень эффектно расхерачил огромную тыкву до состояния каши. Посыл был понят и принят. Пак Богом успокоился и дальше косых взглядов и редких шпилек не заходил. В мае семья Паков купила на рынке цыплят, которые заразили всю птицу на их дворе пуллорозом, поэтому, скрипя зубами, те обратились к единственному ветеринару в округе. Невзирая на презрительное отношение старших Паков, несмотря на издевательства Богома, Тэхен хладнокровно выполнил свои прямые обязанности, хотя был в праве отказать им в помощи после всего дерьма. Вероятно, это послужило причиной, почему тем же вечером во дворе ветеринара скрипнула калитка. — Бо, я, кажется, доходчиво в прошлый раз объяснил, чтобы ты не маячил. — Я пришел поблагодарить, — произнес Богом таким тоном, как будто удав пытался убедить кролика в своих добрых намерениях, — я был впечатлен сегодня. — Вы мне заплатили. Благодарностью своей можешь подтереться, — бесцветно проговорил Тэхен, — спасибо, что зашел. — Как грубо, — оскалился Богом, — а что, если у меня есть к тебе интересное предложение? — Мне было бы интересно посмотреть на твою спину, которая удаляется в неизвестном направлении. — Значит, тебе нравится моя спина? — в глазах мелькнул недобрый огонек, но он уже подошел достаточно близко, чтобы… Богом успел одной рукой задрать футболку Тэхена, а второй скользнул на голую кожу и грубо сжал талию, пока тот успел сообразить, что происходит, и оттолкнуть Пака. — Ебанулся что ли? — повысил голос Тэхен. Он был готов к драке, но не к этому. — Да ладно, че ты? Ломаешься что ли? — продолжал напирать Богом и тянуть свои руки к нему, а Тэхен шлепал по ним, отмахиваясь, как от назойливых мух, и пятился назад, — ты, кстати, сверху или снизу? — С тобой никак! — ошарашено закричал Тэхен, на что Богом лишь театрально цокнул. — Ой, да ладно, у тебя что, такой богатый выбор, что ты отказываешься хорошо провести вечер? — Точно ёбнулся. — Сам себе сказал, — Богом, свали на хуй! — М, так все-таки ты сверху? — он схватил Тэхена за запястья и, резко дернув, впечатал в себя. Богом успел лизнуть смуглую шею, пока Тэхен выкручивал руки из захвата. Ловко развернувшись, Тэ потянул его за руку, перебросив через спину, и свалил непонятливое тело на землю. Богом сдавленно простонал, но сквозь боль гаденько ухмыльнулся, — любишь погрубее, значит? — Блядь, что ты устроил? Что за хуйня? Тебе что надо от меня? — зашипел Тэхен, сидя на корточках около парня. — А разве не очевидно? — Богом скользнул рукой на чужую промежность, что так удачно оказалась в доступе благодаря корточкам, и сжал бугорок. Тэхен сильно ударил по чужой руке, встал и, злостно дыша, пошел к машине. Вернулся он к поднимающемуся домогателю уже с битой и, наворачивая ею финты, угрожающе надвигался к Богому. — Или ты съебываешь, или я сам тебя домой отвезу, но с поломанными конечностями. — Ты серьезно, Ким? Что с тобой? — самца-соблазнителя и след простыл, Богом говорил с искренним недоумением. — А с тобой что? — все раскачивая биту в руках, скалился Тэхен. — Я потрахаться пришел вообще-то, а ты включил целку. Тебе ли не все равно с кем? — искренне недоумевал. — Блядь, — устало выдохнул Тэхен и почесал затылок… — Вот именно! - продолжил ругаться Богом, — поэтому пошли в дом, пока меня тут не заметили. — Бо, когда ты стал таким мудаком, а? — заломил брови. — Чего? — возмутился Богом. — Пиздуй домой, Бо. Я понятия не имею, что за хрень творится в твоей больной башке, но я гей, а не животное, — угрожающе процедил Тэхен. И с наглой усмешкой добавил, — на тебя у меня все равно не встанет, ты не в моем вкусе. Тэхен развернулся и зашагал к дому, но у двери его нагнал разъяренный парень, со всей силы толкнул к стене, что Тэхен выронил биту, пытаясь обезопасить себя от удара. Прижав своим телом к стене, Богом схватился за чужую задницу. — А кто в твоем вкусе, м? — просипел на ухо, грязно блуждая руками по чужому телу. — Ты животное и есть, а строишь из себя непонятно кого. Тэхен стиснул зубы и что есть силы оттолкнулся от стены руками, отбросив от себя оборзевшего гостя. Не давая тому прийти в себя, он тут же накинул ему пару мощных ударов в лицо и пинками выставил за пределы двора, чертыхаясь и осыпая непристойностями. — Если ты не забыл, тварь, у меня камеры на территории, и, если я увижу тебя в радиусе десяти метров, вся деревня узнает, как мы с тобой весело провели этот вечер. — едко произнес Тэхен, его трясло от злости, но, если он не сдержится, то правда проделает с Богомом то же самое, что с тыквой. Богом сплюнул кровь под ноги Тэхену и, напоследок одарив прожигающим взглядом, развернулся и молча ушел. Если бы Пак Богом был первым подобным гостем, Тэхен, возможно, был бы удивлен сильнее. Моралисты хреновы…

***

Ох, когда Чонгук подошел к нему на пруду, Тэхен чуть дар речи не потерял. Ну потому что какого хрена? Мальчик, что в личном пантеоне Ким Тэхена безоговорочно причислен к лику святых, выглядит как демон-искуситель. Ветер треплет черные волосы, родинка эта под губой, а, сука, мокрое тело! Ты издеваешься, Чон Чонгук? Тэхен был готов залипать на это тело, но как можно? Он же мальчик совсем, а Тэхен не педофил. Тем более Намджун поведал, что их Чонгуки открыл для себя прелести гетеросексуального секса. Оно и к лучшему, с облегчением думал Тэхен. Не может такой хороший мальчик жить жизнью изгоя. Но полюбоваться ладным строением парня можно? Хотя бы немного? Можно. И Тэхен не отказывал себе в этом. Понимал, что очень мерзко и жутко взрослому мужчине пялиться на малолетку, но что поделать, если Чонгук красив и ладен, а Тэхен как никто может оценить все это по достоинству. В конце концов, он ничего не предпринимает, держит парня на вытянутой руке, несмотря на то, что тот все время «случайно» околачивается у его дома.

***

— Привет, Джинни. — Ты приедешь на выходные? Я соскучился… — соблазнительно проворковал по телефону Сокджин. — Эм, прости, Джин. В этот раз никак, — выдохнул Тэхен и подошел к окну, — я неделю назад делал свинье кесарево, и она у меня под наблюдением пока. Через окно он наблюдал, как Чонгук, рассевшись на траве в небольшом загончике, хохотал, щуря нос от того, как маленькие поросячьи пятачки щекотали и тыкались ему в голые ноги. Когда поросенок умудрился залезть парню под широкую футболку, Чонгук взвизгнул, и Тэхен не сдержал смешка. — Что смешного? — Да ничего, сосед с поросятами играет, — улыбаясь, ответил Тэхен, продолжая созерцать почти Диснеевскую картину. — Тот самый мальчик? — ровным тоном спросил Джин. — Ага, тот самый. — Мне ревновать? — Если только ты ревнуешь к натуралам, то вперед, — усмехнулся Тэхен. — Не смешно… — строго произнес Джин, — слушай, ты динамишь меня уже четвертые выходные, у нас точно все хорошо? — Джин… — тяжело вздохнул Тэхен и потер переносицу. Снова начинается. — Нет, ты просто скажи, если ждешь, когда твой великий Чон Чонгук повзрослеет настолько, чтобы ему можно было вставить член без зазрения… — Блядь, Джин, — раздражался Тэхен, — какого хрена? Что ты несешь вообще? — Или ты приезжаешь на этих выходных, или мы расстаемся, — поставил ультиматум. — Я же сказал, что не могу… — пытаясь успокоить и вразумить ревнивца, произнес Тэ. — Все понятно. Надеюсь, половое созревание у твоего краша пройдет мягко и как можно скорее. Прощай. Расставание номер три. Второе было около года назад, когда Тэхен не нашелся, что ответить на простые слова «Я тебя люблю». Сошлись они, потому что Джин пришел сам через месяц и сказал, что ему все равно, любит ли его Тэхен. Если он позволит, Джин будет любить за двоих.

***

Тот вечер, когда Тэхен обнаружил Чонгука без сознания на половине пути от пруда до деревни, перевернул весь мир. Он так испугался за мальчика. И так нервничал, оставшись с ним наедине. Да, обстоятельства были неприятные, но если убрать рваную рану и ссадину на лбу, то можно было помечтать, что его друг зашел к нему поболтать. Друг, который одним прикосновением к тату поменял местами все внутренности Тэхена. Друг, который говорил такие правильные вещи и смотрел своими глазами нерпы, что не провалиться невозможно. "Ему семнадцать, тебе двадцать шесть. Он натурал, а ты гей. Ему семнадцать, тебе двадцать шесть. Он натурал, а ты гей. Ему семнадцать, тебе двадцать шесть. Он натурал, а ты гей." Твердил себе Тэхен, судорожно напяливая первую попавшуюся футболку. Тэхен не был избалован всеобщей любовью, поэтому ему казалось, что благодарность за человеческое отношение он, взрослый олух, воспринимает как влюбленность. Эти мысли отбрасывали Тэхена назад в признании своих чувств к Чонгуку. Отдышавшись, он достаточно убедил себя в этом, чтобы спокойно вернуться. И даже если Тэхен ухватился за маленькую надежду, что с Чонгуком действительно мог бы подружиться, вилы Сон Джунки эти мысли развеяли.

***

— Я соскучился, — подался вперед Джин, чтобы обнять Тэхена на пороге квартиры. Он обвил руками парня, чувствуя декабрьский холод, что принес Тэхен на своей куртке, но когда потянулся за поцелуем, тот отстранился, — что такое? — Я приехал поговорить. — почти извиняющимся тоном произнес Тэхен. — Так, — Джин сложил руки на груди и поджал губы, — весь во внимании. — Зайти можно? — Это ты мне скажи, — съязвил Сокджин, — нужно ли тебе заходить. Тэхен снял куртку и кинул на стул у двери, обувь оставил на коврике. Выпрямляясь, он неловко похлопал себя по бедрам и, указывая большим пальцем в сторону гостиной, проговорил, — идем? — Ну, не томи, — медленно моргнул Джин, усаживаясь в большом кресле напротив дивана, где расположился Тэхен. — Джинни… — О-о-о, этот тон. Бросаешь меня? Опять? — с сарказмом спросил Джин. — Вообще-то, я ни разу тебя не бросал, — Тэхен осекся, помотал головой и исправился, — я не бросаю тебя. Это не так… — А как? Уходишь? Валишь? — Если ты дашь мне договорить, то я надеюсь, что ты все поймешь… — Валяй… — безразлично махнул рукой парень и вальяжно развалился на кресле в ожидании томительной речи. — В общем, да, я предлагаю закончить наше общение, — Джин закатил глаза, на что Тэхен сразу парировал, — отношениями это не назовешь, Джин. Я просто не могу позволить больше тебе мучаться… — Мне? — Да… Когда я понял, что влюбился, то так же понял, насколько хреново тебе со мной. Не получать той же отдачи и ответных чувств — ужасно! А главное ужасно несправедливо по отношению к тебе. Потому что ты достоин встретить и провести жизнь с человеком, который будет любить тебя до дрожи, который будет целовать тебя и благодарить небеса за то, что ему снизошло такое счастье. — О, Боже, слова-то какие… — в глазах Джина копилась слеза, но он пытался держать свой язвительный имидж до конца, хоть и губа предательски дрожала, — подсластить решил расставание? — Можешь не верить, но я действительно так считаю. И я правда не могу с тобой так поступать больше. — Пять лет тебе это не мешало, но вот ты нашел кого поинтереснее и можно меня в утиль? — скривил губы парень. — Если тебе станет от этого легче, то мои чувства не взаимны, — опустил глаза Тэхен, — вероятно, ты будешь отомщен. — Погоди… — горько усмехнулся старший, по щеке скатилась первая слеза, — только не говори, что это тот самый мальчик. — Тэхен лишь вздохнул и отвел взгляд в сторону, — да ты ебанулся совсем? Тэхен! Алло! — подскочил с кресла Джин, — нет, нет, все, я умываю руки, это пиздец какой-то, — зарываясь в своих волосах, простонал он. — Джин… — Слушай, я не понимаю… Это у тебя прикол какой-то? Хобби? Саморазрушение это прям твое. Ты, сука, влюбился в несовершеннолетнего пацана! Натурала! А перед этим поехал жить в деревню, где тебя ненавидят все до последней кошки. О-о-о, не-не-не, ц-ц-ц, не все, — по сумасшедшему шипел Джин, — великий Чон Чонгук, лучик света, ангел во плоти пожалел изгоя и кинул ему пару слов и БАЦ, — звонко хлопнул себя по коленям, — наш Тэхени поплыл… — Все не так… — Блядь, а я что, разве плохо к тебе относился? — не слушая, продолжил Джин. — Почему ко мне нет такого благоговения и пресмыкания? Пять лет, Ким Тэхен! Я с тобой прокувыркался пять лет! Я сейчас живу в этой дыре, которую по гребаной случайности называют городом, только для того, чтобы мы могли чаще видеться… — распалялся Джин, но Тэхен тихо его перебил. — Я тебя об этом не просил… Даже отговаривал. — Вот не надо сейчас! Это очень удобно, знаешь ли, говорить это дерьмо про то, что это типа я сам виноват. Виноват! Виноват только в том, что полюбил такую скотину, как ты! — Джин снова плюхнулся в кресло, накрывая лицо ладонью, — просто доходчиво объясни мне тупому — почему не я, Тэ? — Ты не он… — тихо проговорил Тэхен, — я понимаю, что тебе больно это слышать, и понимаю, что не скажу ничего такого, что тебя успокоит, но я надеюсь, что ты когда-нибудь поверишь, что я искренне и от всего сердца желаю тебе счастья. И так же сильно я благодарен тебе за все, ты, возможно, даже не представляешь, сколько хорошего было в моей жизни благодаря тебе. — Тэхен… — устало выдохнул Джин, — пошел нахуй. Пошел на хуй из моей жизни. Я ненавижу тебя. Ненавижу твою деревню и Чон Чонгука тоже. — Прости меня, если сможешь… Прощай, Джинни… — Тэхен встал, тихо оделся и так же тихо прикрыл дверь. Свой новый год он встретит с чистой совестью.

***

Тэхену все же пришлось объявиться в жизни Сокджина после любопытных новостей о его школьных кознях. Не мог он так это оставить, несмотря на то, что старания учителя превратить жизнь школьника в ад только лишь увеличили шанс Чонгука получить высокий балл по предмету, который поможет ему поступить на ветеринара. — Какие люди! Чем обязан? — прозвучало из телефонной трубки. — Джин, как дела? — непринужденно спросил Тэхен. — А что такого должно случиться, что тебе стало интересно, как у меня дела? — Не знаю, беспокоюсь просто. Вдруг у тебя утюг сломался или рамен невкусный купил, или может ты стал поехавшим мудаком, который решил свои обиды отработать на школьнике? М? Как думаешь? — Ябеда, — безразлично хмыкнул голос в трубке. — Джин, или ты прекращаешь свои детские игры, или от анонима в администрацию школы придут интересные фото с тобой в главной роли. Твои губы всегда хорошо смотрелись на моем члене. Как думаешь, директору понравится такое фото? — Серьезно, Тэ? Ты опустишься до такого? — Ты же опустился до того, чтобы загонять ребенка, который в душе не ебет, за что ему такое счастье, — холодно произнес Тэхен. — Ты, кстати, зря переживаешь, — продолжил Сокджин, — его не так-то просто завалить. Он, наоборот, подтянулся по предмету и знает его лучше всех в школе. Поэтому благодаря моим детским играм, твой мальчик без проблем поступит, куда захочет. — Джин, ему осталось учиться полгода, пожалуйста, я очень тебя прошу, отстань от него. И пока прошу по-хорошему… — Я понял тебя, Тэ. Надеюсь, трахается он так же хорошо, как знает биологию… Ах, да! Забыл, он же натурал! Ну да ладно. Кстати, видел его девушку, очень симпатичная и веселая девчонка. И смотрятся они так… — Надеюсь, ты меня услышал, Джин.

***

Это последнее лето в любимой деревне. У Тэхена полностью наладился быт, работа и, наконец, выстроились отношения с деревенскими. Нет, они не перестали фыркать в его сторону, его так же игнорируют, так же шепчутся за спиной, но теперь в его навыках никто не смел усомниться и обращались к нему уже без кислых рож. Но за последние полгода Пак Богом вновь активизировался, видимо захотел подарить приятные эмоции и впечатления о Западном Угле на прощание. Он стал чаще появляться в поле зрения, и Тэхен часто замечал, как тот наблюдает за всем, что происходит в его дворе. За тем, как Намджун крутится, помогая Тэхену, за Чонгуком, который тоже включился в ветеринарные приключения, за Чимином, что присоединился к компании. Богом не упускал возможности неожиданно появиться и бросить вместо едкой фразочки более страшное «Как опрометчиво обзаводиться дорогими людьми, Ким Тэхен», «Ну и кто из них в твоем вкусе, Ким Тэхен?», «Пидоров-то развелось, пожалуй, надо сокращать вашу популяцию». Пока все обходилось словесными перепалками, Тэхен и предпринять ничего не мог, потому что дальше угроз дело не заходило. Но когда Богом притащил компанию отморозков на пруд, чтобы их прижать, Тэхен выложил козырь с тем самым злополучным вечером. Да, все закончилось хорошо, но только в этот раз. Тэхен был уверен, что Богом не остановится. Он мог бы разнести его битой, но зачем, если он может просто свалить из деревни на три недели раньше и перестанет раздражать невменяемого Богома. Сердце крошилось от вида разбитого Чонгука, когда он сообщал о своем решении уехать раньше. Но больше всего ему было плохо от того, что его возлюбленный считает, что Тэхен уезжает к какому-то парню. Блядь, какой парень? Ну какой парень? Когда все это время Тэхен просто из последних сил сдерживал себя, чтобы не прикоснуться, чтобы не задеть губами, чтобы не сорваться и не вжать это тело в себя. То, как вырос и возмужал за год Чонгук, выбило из него последние капли рассудка. И если в прошлом году он уже еле сдерживал слюноотделение, то в этом он просто пропал и признал, что это роскошное тело с лицом ребенка вкупе с внутренней красотой — предел его мечтаний. Но нельзя… Он не опорочит свою личную святыню грязными мыслями о нем. Слушать, как Чонгук влюблен в тупую девчонку, было невыносимо, после каждых изливаний души Тэхен битой в щепки разъёбывал деревянный ящик, чтобы хоть как-то выплеснуть свое раздражение. Да, он желает Чонгуку счастья. Но, блядь… Как же хочется, чтобы Чонгук был счастлив с ним… В вечер субботы перед отъездом Тэхен не собирался никуда, но все его нутро клокотало и требовало увидеть Чонгука. Вряд ли они когда-нибудь увидятся после того, что он собирается сделать. Но не может он не забрать с собой ощущение мальчика в руках, его запаха. Он просто хочет обнять его так, как давно мечтал. Ничего больше. Ничего. Только сжать как можно крепче на прощание. Оставалось лишь придумать причину, чтобы объявиться, ведь сам запретил появляться возле себя. Он накопал несколько ветеринарных справочников, что не отправились в его съемную квартиру, и поспешил к мальчику, и как он был рад, что его любимый такой непослушный. Пришел сам. Все, что происходило дальше, высечено на сердце Тэхена золотыми буквами. Он любит его. Чонгук любит Тэхена. Тэхен любит Чонгука. И пусть секс получился немного торопливым из-за того, что его мальчик перевозбудился, но Тэхен рыдать был готов от того, как сильно Чонгук хочет его. Он покажет ему все прелести гейского арбуза под реквием своим благородным порывам отпустить мальчика в счастливую жизнь без него. Нет… Отныне только с ним. Он сделает все, чтобы этот человек был счастлив, он будет партнером, опорой, старшим другом, любовником, страховкой, спасателем, папочкой, если угодно… Но Чон мать его Чонгук будет счастлив с ним. Тэхен попрощался с Чонгуком, нежно коснувшись зацелованных губ своими. Не хотелось отпускать, но Чонгуку предстоит провести еще две недели в деревне, грязные слухи мальчику ни к чему. Приятная усталость в мышцах от того, как он втрахивал Чонгука в свою кровать, где он дрочил на мальчика и каялся каждый раз после этого, являлась доказательством, что это все не сон и не галлюцинации. Они все решат. Они все придумают. Они будут счастливы вместе. С этими мыслями Тэхен провалился в сон. Громкий стук в дверь разбудил его. Настойчивый долбеж не прекращался, пока Тэхен быстро натягивал штаны и футболку. Распахнув дверь, он встретился взглядом с обеспокоенным Юнги. — Чонгук у тебя? — тяжело дыша, спросил Юнги. — Нет, — внутри зарождалось беспокойство. — Он был здесь, но ушел домой около двенадцати. — Бля… — выдохнул Юнги, — его нигде нет. — Как? — Мне позвонила его бабушка, спросила, у меня ли он. Закинул вопрос в наш чат — Чонгука ни у кого нет. Я прибежал к тебе, потому что какого-то хера ты не берешь телефон, — оскалился он, но не на Тэхена, конечно. Он беспокоился о друге. Тэхен натянул кеды и выбежал во двор к машине. Оттуда он вытащил биту и кинул Юнги монтировку. — Созывай ваш пацанский орден, — произнес Тэхен низким голосом, — проверим кое-что. И пусть берут то, чем можно отпиздить хорошенько. — Чего? — нахмурился Юнги, но выполнил просьбу. В чат посыпались вопросы, — Спрашивают, где собираемся… — У дома Паков, — почти прорычал Тэхен и стремительной походкой покинул двор. Юнги отправил сообщение и побежал за ним. — Объяснить можешь? — на бегу спросил Юнги. — Все Паки уехали на выходные. Богом остался… — И что? — Я надеюсь, что ошибаюсь, но, если нет, я, возможно, сяду за убийство. — Да, блядь! — Юнги хлестанул ладонью по плечу, — можешь не по-пидорски говорить? А нормально суть изложи… — Зависть, ревность, гордость, унижение, обида и прочее… Богом хотел со мной потрахаться, я его избил и выставил. — А Чонгук здесь причем? — Я люблю его, — как само собой разумеющееся говорит Тэхен. — О… — опешил Юнги. Прошагав десяток метров в изумлении, все-таки собрал из разбросанных мыслей вопрос, — А Чонгук в курсе? Он… — Уже в курсе… — так же спокойно ответил Тэхен. Юнги пытался улыбнуться, но не время расслабляться. Пока они не нашли Чонгука. Парни заметили спешно приближающиеся фигуры Хосока и Намджуна. Чон взял с собой велосипедную цепь, а у Намджуна в руках был дробовик. — То, что надо, — зыркнув на оружие, холодно произнес Тэхен, и уже у дома к ним подбежал запыхавшийся Чимин с металлической трубой. — Объяснения будут или после? — спросил он. — После, — кинул Тэхен и с ноги открыл высокую дверь ворот. В доме горел свет, но окна были зашторены. Мелькали тени, и были слышны стоны сквозь гадкий смех. Тэхена передернуло, тело напряглось, а на глаза лег туман. Остальные парни лишь успели переглянуться и рванули за озверевшим вмиг Тэхеном. Дверь была закрыта на замок, поэтому Нам оттолкнул Тэхена, пытавшегося выломать ее, и шмальнул по замку. Голоса в доме стихли. Тэхен влетел в дом, глазами нашел своего мальчика и прерывисто выдохнул. Чонгук подвешен за связанные запястья на крюке, который явно вбили недавно, судя по осыпавшейся известке. Его ноги не доставали до пола, от чего все тело болезненно натянулось. Лицо в кровоподтеках и ссадинах, изо рта струйка крови тянулась до самой резинки шорт, где впиталась в ткань. Обнаженный торс исполосован красными следами от ударов кнутом, который свисал в руке в хлам пьяного Богома. — Ты же уехал! Пидорофил… — скалился Богом, но тень испуга в глазах не ускользнула ни от кого. Тэхен не видел никого, кроме него, он уверен, что парни возьмут на себя остальных и помогут Чонгуку. Сейчас свет сошелся на мерзком лице. В глазах Тэ загорелся нездоровый азарт. — Моральные уроды…вас или перевоспитывать, или истреблять… У Тэхена больше нет слов для этого существа. Он их не понимает. Тэхен пробовал разговаривать, пробовал запугивать, даже избил… Ну нет способов донести до человека информацию. Что ж… Ошибкой Богома было то, что утренний грузовик с вещами он воспринял как окончательный переезд Тэхена. Тэхену не потребовалось много времени, чтобы как следует замахнуться битой и садануть со всей силы по бедру. Хруст кости вызвал полуулыбку у Тэ, а Богом свалился на пол и истошно заорал. — Сука! Парни! А-а-а! — и получил удар в то же место, но уже прилетело по руке, что схватилась за перелом, и снова хруст. — Бля-а-а! — сдавленно вылетело изо рта вместе со слюной. Тэхен, глядя сверху вниз на часто дышащего и скукоженного Богома, грубо прижал биту к виску, наклонил голову и тихо спросил: — Так понятнее? Богом яростно закивал, на что Тэхен кивнул и взял в руки кнут, что валялся рядом. Пристраивая рукоятку в руке, он посмотрел на Чонгука, которого Чимин усадил на пол, и встретился с ним взглядом. Чонгук еле улыбнулся и кивнул, Тэхен заломил брови и скользнул взглядом на торс. Ким насчитал навскидку около десяти полос. Плюс наверняка на спине не меньше. Сам себе кивнул и подумал, что тридцати будет вполне достаточно. Оскалившись, Тэ крепко сжал рукоять и совершил первый удар, от чего Богом взвыл. — Тэ, пожа-а-а… — не смог закончить мольбу Богом, потому что прилетел второй удар. Тэхен разогнался и хлестал часто, не целясь, почти не глядя — куда Бог пошлет. Богому прилетало по лицу, торсу, ногам и рукам, он пытался прикрыться здоровой рукой, но лишь задушено рыдал от новых и новых ударов, пока Намджун не остановил обезумевшего мстителя. — Тэ, ему достаточно. Надо вызвать полицию и скорую, — крепко обхватил руками брат, прижимая руки к торсу. Тэхен быстро и глубоко дышал. Просто как эти долбоебы не смогли понять? Можете травить Ким Тэхена сколько угодно, но только попробуйте тронуть того, кто ему дорог. Чуть успокоившись, Тэхен увидел, что кроме Богома в линчевании участвовали еще и братья Ли, которые, корчась от боли, тихо стонали на полу. Им здорово прилетело от ребят, потому как Тэхен заметил на них следы от велосипедной цепи, избитые лица, и явно те издают сдавленные звуки не от оргазма. Тэхен выронил биту и рухнул на колени перед Чонгуком: — Бэби… — хрипло выдохнул в чужую макушку, — прости меня, пожалуйста. — За что? — горько усмехнулся Чонгук, — за то, что какие-то уебки меня решили наказать за любовь к тебе? — фраза вылетела легко из уст Чонгука, и ему было плевать на то, что почти все охренели от такого расклада. Зато Чимин многозначительно покивал, мол, теперь все понятно. Намджун сощурил глаза и открыл было рот, чтобы озвучить вопросик, но получил тычок кулаком в бок от Юнги. Тот усмехнулся и взметнул брови в немом вопросе: «Только сейчас дошло?». Хосок почесал затылок и оглядел ребят, выясняя для себя — один ли он сейчас охуел, но, встретившись взглядом с Чимином, который коротко улыбнулся, лишь пожал плечами и махнул рукой «ну пусть так». Тэхен скорчился от боли, от душевной боли. Только он мечтал, как сделает счастливым своего мальчика, и вот он смотрит на плоды своей любви. Богома и братьев Ли забрали на скорой, полиция почти до самого утра мурыжила ребят допросами. Их ждут долгие разбирательства и суд, ну, а пока… Чонгук в чужой футболке, опираясь нетронутой частью спины на пассажирскую дверь, любовался своим мужчиной, а Тэхен вдавливал педаль газа, увозя своего любимого из этого рассадника человеческого невежества. — Куда мы едем? — Домой, Бэби. Ты едешь домой. Я отвезу тебя в Пусан. — А ты? — заломил в непонимании брови Чонгук. — А я улажу все дела с работой на новом месте, организую новый переезд и тоже приеду в Пусан и буду искать работу там. — Ну вот видишь. Мы не могли определиться с планами, а планы сами определились. — попытался шутить Чонгук, на что Тэхен поджал губы, — Тэ… Ну, пожалуйста, все же хорошо. Только не бросай меня. Опять решишь уберечь мою репутацию, а я страдай потом. Да пусть лучше бьют, чем я буду притворяться, что я нормальный. — Ты нормальный, Чонгук, — твердо сказал Тэхен, не отрывая глаз от дороги, и сморгнул мешающие слезы. — Ты понял, что я имею в виду, — ответил Чонгук. Тэ как-то вяло кивнул, и после недолгого молчания Чонгук добавил, — не смей бросать меня, слышишь? — Никогда, Бэби, — серьезно произнес Тэхен, — думаю, тебе стоит записаться на бокс или что-то вроде того. Я научу тебя пользоваться битой, но, наверное, стоит носить перцовый баллончик. — Слушай, они просто подловили меня. Я не ожидал. Они вырубили, и потом я уже очнулся в доме у Богома, — запротестовал Чонгук, уязвленный тем, что Тэхен сомневается в его обороноспособности. Видел же наверняка, как на пруду Паку накидал. Но резко пришло осознание, — кстати, а как ты догадался, что я там? — Богом мелочный, подлый и самовлюбленный. Я еще на пруду понял, что ждать от него говна в газетке, поэтому засобирался раньше времени. Думал, что пропаду с поля зрения, и он успокоится. А он, наоборот, начал творить дичь, когда подумал, что я уехал. Просто, когда подняли шум, что тебя нигде нет, я сразу на него подумал. — Уау… Да ты Ким Шерлок, — лениво потянул уголок губ парень. — Когда с тобой никто не разговаривает, ты слушаешь. Когда тебя обходят стороной — ты наблюдаешь. Я вижу насквозь каждого в этой деревне. — И меня? — А почему ты думаешь, я в тебя влюбился? — улыбнулся Тэхен. — А почему тогда не понял, что я влюблен в тебя? — Сейчас я понимаю, что специально этого не замечал. Так боялся навредить тебе. Гнал от себя, не подпускал, но ты подбирался все ближе и ближе. Забрался в мысли и под кожу… — Мне так нравится слышать это. М-м-м, — мечтательно промычал Чонгук, ярко улыбаясь разбитыми губами, один глаз заплыл, второй сонно моргал, — расскажи еще… — Что именно? — Ну вот эти розовые сопли все. Когда влюбился, но понял, что нельзя, а потом, ах, — театрально закинул ладонь на лоб, — все же люблю, но не могу, я испорчу ему жизнь, но как же я влюблен, а он ребенок, а я, а он, а я, а он… И вот это вот все… — Какой же ты Бэби… — басисто посмеивался Тэхен, — ну, слушай. Все началось в день, когда я хоронил ближайшего мне человека… — Дедушку? — зевнул Чонгук, устраивая толстовку Тэхена между головой и дверью. — Ага… Мне и так было плохо, и я совсем не ожидал, что меня ненавидят настолько. Я уже готов был бежать прочь и орать в голос от обиды и страха, но подошел тот самый мальчик и сказал: «Соболезную вашей утрате»…