тихий плач

      Помещение заполнилось шумом и гоготом, что эхом терялись в стенах. В комнате стало слишком душно, нужно было открыть хотя бы окно. Лера пыталась пробраться в толпе к нему, тянулась руками, но кто-то ударял по ладоням, уводя в танце обратно в центр всеобщего хаоса.       Она не помнила, как сюда попала и что здесь забыла. Да и было ли это важно? Лера кружилась в чужих руках, что-то невнятно завывая и, кажется, пытаясь подпевать гудящей из колонок песне. Летала и пела, прикрывая глаза и двигаясь хаотично, расталкивая окружающих людей. Она даже не извинялась, если толкала чуть сильнее. Но и ей никто хамством не отвечал, растворяясь в толпе.       А под потолком гулял шлейф табачного дыма, играясь со светящимися кругами от дискошара. Кажется, это все-таки была чья-то квартира, на которой устроили типичную для старшиков тусовку. И Лера всё также не понимала, как на неё забрела. Она просто пила, танцевала и поддавалась со всеми веселью. Брат и понятия не имел о её местоположении, наверняка не отлипая от телефона, чтобы дозвониться и разнести к чертям за подробные вбросы.       Что ей будет с этого? Взаимоотношения и так были, мягко говоря, хреновыми, а последнее время Лера все больше питала ненависть и отвращение к старшему, игнорируя любые попытки общения и «семейных разборок». Её уже тошнило от этой рутины, хотелось (не)много свободы и покоя. А брат натягивал петлю на запястьях крепче, напоминая о том, кто здесь главный.       Мерзко. Лера снова закинулась стопариком, пискнув, когда напиток буквально обжог губы и плавно сполз внутрь, оседая теплом где-то в груди. Плохая была идея — понижать градус сразу же после влитого крепкого алкоголя. Голова закружилась, а никотин лишь усилил действие спиртного. Лера вытягивала новую сигарету, зажимая между зубами и лопая ягодную кнопку. И так одна за другой, пока пачка наполовину не опустела. Чередуя алкоголь и сигареты, Лера окончательно выпала из текущих событий, плавая где-то в дымке и теряясь в ней сразу же. — Блять, — шикнула Лера, спотыкаясь о спинку кресла и тут же падая на него, — о, кайф, так-то лучше.       Всё началось с того, что старший брат отвернулся от неё в самый тяжелый момент. Даня то ли не хотел, то ли не знал, что нужно было делать с человеком, которого насиловали и унижали. Казалось бы, кто, как не он мог лучше всех понимать такое отношение со стороны сверстников. Но, видимо, что-то пошло не так. Всё, черт возьми, пошло не так! Старший не поддержал даже словами. Наоборот, встал на сторону насильника, обвиняя свою сестру в провокации. Родной брат пошёл против и стал очередным врагом, которого хотелось обходить стороной и находиться на километровом расстоянии от него. Что Лера, собственно, и делала, заливая свою боль алкоголем и завершая это очередной сигаретой.       Ей наверняка было обидно, когда рядом не оказалось поддержки и опоры. Особенно от человека, под крылом которого пряталась с самого детства. Всё было хорошо и почти наладилось, пока Даня сам же всё и не испортил. Он не пытался извиниться или оправдать себя. Нарцисстичность цвела и пахла в нём, давая понять о том, что такой человек никогда не будет чувствовать за собой вины. Такие, как Даня, всегда правы, какие бы аргументы не были предоставлены. И эта черта вызывала отвращение, Лере хотелось пару раз влепить оплеуху по этому самодовольному лицу.       Но она перестала бороться с ним два года назад, когда ей было уже пятнадцать. Даню вряд ли кто-то сможет изменить и научить жизни. Такие люди не меняются. И Леру это, отчасти, сломало, поскольку она росла в этой среде с рождения, буквально впитывая братскую ауру и разрушаясь изнутри. — Лера-Лера, Валера! — эхом пронеслось над головой, после чего девушка задрала голову, наблюдая за причиной её беспокойства, — А чё грустим? Совсем на себя не похожа. — Н-да, как ты бесишь, ливни отсюда, окей? — Лера затушила сигарету прямо о спинку кресла и швырнула бычок куда-то в угл, не заботясь о чистоте и порядке. — Мозги не делай. И так голова болит. — Да ты так в запой скоро уйдешь и обкуренная помрешь где-нибудь под мостом.       Парень, что всё это время наблюдал за ней, присел на корточки и прислонился к спинке. Он пытался заглянуть в Лерины глаза, даже поговорить хотел нормально, но девушка игнорировала любой контакт с ней, продолжая потягивать пиво прямо из бутылки. — А ты не завидуй, слыш, — она снова огрызнулась, её язык заплетался, а говорить становилось трудно из-за большого количества алкоголя в крови. Спирт вдарил по мозгам сильнее, — как там тебя. А, Егор. Егорио, съебись, пожалуйста, туда, откуда выполз. Твоя забота мне, знаешь ли, нахуй не всралась, сечёшь? — Лера, хорош, ты уже бухая в зюзю, завязывай давай, — парень пытался коснуться её руки, тряхнуть легонько для пробуждения, но она как ошпаренная дернулась, ударив по ладони и откинув чужие лапищи от себя одним рывком, — да чё ты, а? Ебать чудила, я сказал хорош глушить всё подряд, не просыхая. — Егорио, место блять! Душно стало, боже. Отвратительно. Я лучше сама свалю. — Да куда?! Ты себя видела? — Егор!       Лера преодолела себя, сползая с кресла и направляясь к выходу. Она шаталась из стороны в сторону, чувствуя, как земля уходила из-под ног. Егор всё ещё пытался её остановить, хватал за руки, но его одергивали, посылая по известному направлению.       А идти Лере, особо, было некуда. И не к кому. Даню она просто видеть не могла. А на улице уже было довольно прохладно. Людей практически не было вокруг, что повышало шансы остаться сегодня живой.       В голове снова взорвались мысли, плутая туда-сюда. Лера жалела о многом и действительно моментами начинала винить себя. Казалось, что вся жизнь свернула не в то русло, заводя в тупик. Да и ничего здесь не держало. Руки медленно опускались, девушка с каждым днем постепенно теряла смысл своего существования, и сил на то, чтобы бороться — не было. Лера просто присела на тротуар возле дороги, надеясь на то, что кто-то окажет ей услугу и расправится с ней как можно быстрее.       Холод петлял в ногах, щекоча щиколотки. Ветер игрался с волосами, разбрасывая пряди в разные стороны. Август, на редкость, оказался морозным, напоминая о приближение осени. Но даже так, Лера переставала ощущать прохладу, поскольку бушующий внутри алкоголь из последних сил согревал тело.       Она снова закурила. По инерции зажала в зубах сигарету, лопнула кнопку и выдохнула дым, перемешанный с паром изо рта. Она сидела под фонарем на холодном асфальте — это придавало драматизма, отчего Лера горько усмехнулась. И смешно и грустно.       Скорее бы её сковало от холода прямо здесь, посреди опустевшей улицы.       Лера жадно вдыхала табачный дым каждую секунду, никотин ещё сильнее бил по мозгам, вызывая головокружение и тошноту. А ей было плевать на своё состояние и на то, что кто-то мог её застать в таком состоянии — оно же будет к лучшему, всё закончится гораздо быстрее. И когда с другого конца улицы послышался треск от шин подъезжающей машины, Лера было уже хотела броситься под неё, но не нашла в себе силы даже встать на ноги. Слабость буквально сковала тело, обездвижив. Как тряпичная кукла, никому не нужная и выброшенная.       Свет от фар больно ударил по глазам, на мгновение ослепив. Лера зажмурилась, прикрыв лицо трясущейся рукой, и недовольно ругнулась себе под нос. Машина вдарила по тормозам, остановившись в паре метров от неё. Из салона выбежала миниатюрная девушка, что-то невнятно прикрикивая явно от шока. Она сразу же подлетела к Лере, осматривая обеспокоенным взглядом и пытаясь помочь встать. — У, блять, лучше отойди, — отмахнулась Лера, отказываясь от любой помощи от незнакомки, — чё пристала то? Езжай уже, куда ты там со своим трахарем направлялась. — Бедненькая, кто же тебя такую тут бросил посреди ночи-то? Холодно же, вставай давай, ты прям плоха совсем, у тебя лицо ни то белое, ни то зелёное. — Да чё ты заладила то? Отвяжись от меня, окей? Мне чья-то забота и помощь вот вообще не нужна. Цокай давай на своих каблуках восвояси. — Тише-тише, не урчи… — Чё ты там копаешься, я не пойму?!       Из машины вышел, очевидно, водитель, который явно не был рад внеплановой остановке. Он широкими шагами направлялся к этим двоим, намереваясь завершить эти лишние телодвижения и поскорее поехать домой, а не возиться непонятно с кем. Лера заметила, как высокая фигура тенью нависла сзади той самой девушки, хмуро и злостно смотря ей прямо в глаза. И только тогда до Леры дошло — этот водитель тоже был девушкой, только это сложно было назвать таковым в силу мужиковатости со стороны. — Ты теперь к каждой брошенке будешь в ноги падать и слезами давиться из жалости? Нашла, блять, ты время этим заниматься. Твоя мать меня убьёт, если не привезу тебя домой. Двигай в машину.       Лера чувствовала этот негативный настрой именно в свою сторону, отчего внутри всё жалостливо свернулось в узел. Ей хотелось из последних сил подняться и дать отпор унизительному сравнению, но её маленькость позволит лишь недовольно подышать в пупок. Девушка, которая даже не слушала недовольство со стороны, пыталась навязать свою никчемную помощь, но всё было бестолку. Такая глупая и наивная, а по обе стороны на неё сердито дышали и мысленно проклинали. — Кира, ну ты можешь не быть такой эгоисткой хоть сейчас? А вдруг этой девочке нужна помощь, может, ей плохо и сама она вряд ли куда-то допетляет! И не смотри на меня так.       И они могли дальше устраивать эти никому ненужные разборки, перекидывая ответственность между собой. А Лере хотелось их обоих заткнуть и послать куда подальше от себя. Кира бросила полный ненависти и отвращения взгляд на неё, лишь глазами намекая на то, что она ей шею свернет или сама на своей же машине переедет. Но спорить бесполезно, ведь жалобные писки девушки сделали своё. — Какие бабы блять мозговыводящие. Петляй в машину, я с этой разберусь.       И она, радуясь своей победе, направилась обратно, с полной уверенностью думая, что Кира поможет и сделает как надо, а не как обычно. И стоило той отвернуться, как она грубо схватила Леру за предплечье и рывком поставила на ноги, потянув за собой к авто. Хотелось сопротивляться, отбиваться и даже закричать, но Лера вспомнила, что пару минут назад была готова вот так встретить свою погибель и ни о чём не жалеть. Однако мысли никак не совпадали с той реальностью, что ударила прямо в лоб. — Молись, что эта манда тебя отстояла. Слишком добрая, каждому бродяге помогает и плачется потом, как хуево ей от одной лишь мысли, что кому-то плохо. — Ты меня к бомжам не приписывайте, слыш, — подала голос Лера, но запнулась, нелепо икнув, — я никого не заставляла мне помогать. И сейчас не нуждаюсь в твоих одолжениях. — Ебало на ноль, — она её болезненно дернула, заталкивая на заднее сиденье, — а то посреди трассы скину на обочине и даже жалостливое мяуканье своей бабы слушать не стану. Так что обе помолчите, пока у меня настроение нормальное.       Всю дорогу Лера молчала, вжавшись в сидение. Она постепенно засыпала, клюя носом от усталости, но терять хватку в незнакомой компании не стоило, поскольку не знала, чем могла закончиться эта поездка. Девушка, что сидела на переднем сиденье, о чем-то снова болтала, пытаясь при этом разговорить остальных пассажиров в салоне. Но что Лера, что Кира противились идти на контакт, игнорируя любые попытки вытянуть из них слово.       Напряжение незаметно поползло между ними, омрачив ауру в машине. Кира нервно барабанила пальцами по рулю, желая как можно быстрее избавиться от нежеланных гостей, а Лера боязливо бросала на неё свой взгляд, мысленно прикидывая, что с ней могли сделать за последние минуты нахождения в этом месте. И мысли прыгали в голове из крайности в крайность, от плохих к ещё более ужасным.       И когда девушку высадили из машины, благополучно проводив до подъезда уставшим взглядом, Кира повернулась, осмотрев пассажирку на заднем. — Перепрыгивай на переднее сиденье, будешь показывать, где живешь. — Я не хочу домой, — тихо пробубнила Лера, даже не поднимая глаз, — куда угодно, только не домой. — Малолетка поругалась с мамочкой и теперь решилась податься в бега. Какая драма, боже. Угомонись давай, я тебе не таксист. Хорош с мной пререкаться, пока… — Не хочешь, не вези, но домой я не поеду, ясно? Повторюсь блять, я не напрашивалась на помощь и не просила меня куда-то везти, это исключительно ваша инициатива. Надо будет, сама пешком пойду туда, куда мне надо.       Лера кое-как открыла дверь, буквально вываливаясь из салона, и, шатаясь, хотела идти вперёд, как из машины вылезла разгневанная Кира, которой явно надоели эти эмоциональные качели, и схватила маленькую жертву за шкирку, рывком усаживая на переднее сиденье. — Угомонись я сказала. Чё начинается то, я не поняла. Не домой, так не домой, а куда ты блять хочешь? В лес? На мост? Или что-то поэкстремальнее?!       Она давила на неё, буквально вжимая своими словами в кресло. Лера смотрела своим пустым взглядом куда-то вперёд, пока девушка срывалась на крик и поливала её отборной «грязью», которую не в силах было удержать за зубами. И это не казалось чем-то удивительным и новым. Такое Лера каждый день слышала в свой адрес, впитывая всё до последнего слова. — Всё сказала? — Лера наконец-то посмотрела в её сторону, еле сдерживая выбивающиеся от обиды слезы, — понравилось? А теперь можно я пойду? Как меня всё это заебало. То один засрет за всё что угодно, то теперь ты решила ему не уступать. Ебать, ну спасибо. — Хорош исполнять, жертва. Ты тоже так-то не лучше, вбрасывая эту хуйню. Будь проще. И, глядишь, мир не будет таким хреновым, как ты думаешь.       Без лишних слов Кира завела мотор, и машина тронулась с места. Она не объяснила, куда лежит их путь, но Леру решила все-таки послушать и не везти насильно домой. И, почему-то, после такого какие-либо сопротивления прекратились. Они снова ловили тишину, не смотря друг на друга.       Как оказалось, Кира привезла потеряшку к себе, несмотря на всё бьющееся изнутри нежелание. Даже если неприязнь всё ещё присутствовала, бросать Леру одну ночью все-таки не рисковала, прекрасно понимая контингент обитателей улиц, особенно в такое время. Девушка шаталась из стороны в сторону, едва удерживаясь на ногах, отчего Кира бесцеремонно подхватила её за талию, а одну руку перекинула себе через плечо, чтобы была хоть какая-то опора.       Лера вспыхнула в смущении от чужих касаний, желая оттолкнуть от себя постороннего человека, но хватка оказалась крепке. Её завели в подъезд и кое-как затолкнули в лифт, поскольку по лестнице петлять до седьмого этажа в темноте было весьма опасно. От девушки безбожно несло перегаром и сигаретами, но Кира даже в лице не поменялась от резких ароматов. — Я сейчас блевану, — неожиданно выпалила Лера, прислонившись головой к чужому плечу и тяжело дыша, — блять, еще и воняет здесь, как будто кто-то сдох. — Брезгливое ты дитя, — усмехнулась Кира, подняв взгляд к потолку, — всё тебе не так. Потерпи до туалета. Соседи вряд ли такое оценят, особенно в лифте.       И девушка через силу смогла сдержать в себе рвотные позывы, сглотнув потяжелевшую слюну. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно. Карусели сбавили обороты, а значит можно было сконцентрировать внимание и рассмотреть перед собой всё, что плыло до этого в тумане.       Кира наконец-то добралась до своей квартиры, заталкивая в неё непрошенную гостью. В коридоре царил беспорядок: на полу были раскиданы кеды и тапочки, на полках теплилась плотным слоем пыль, а под потолком носился шлейф стойких мужских духов. Со слов хозяйки квартиры, аромат перекрывал тот самый неприятный запах в подъезде. Несмотря на неприбранное помещение, Лера этому даже не смутилась, вспоминая бардак в своей комнате, который мог не разбираться неделями.       Сбросив с себя обувь, они направились на кухню, где первым делом Лере вручили стакан с водой из-под крана. Щедро и очень любезно, подумала она, но без разбору залпом осушила стакан, облегченно вздохнув. Кира достала из-под стола табуретку и ногой подтолкнула его девушке. Разговора, видимо, не избежать, поскольку вся эта встреча собрала в себе кучу вопросов, которые Кира хотела огласить вслух. — Глаголь, чудик, — девушка сразу налила новую порцию воды и протянула гостье, — чё тебя привело посреди ночи к дороге? Приключений захотелось? — Если только сдохнуть побыстрее, — холодно отозвалась Лера, снова делая глоток и немного морщась от привкуса воды из-под, чёрт возьми, крана, — но твоя, эм, девушка испортила все мои планы. — Она не моя девушка, — Кира усмехнулась, но тут же откашлялась, вернув прежний хмурый и сосредоточенный взгляд, — и не проститутка, если ты об этом подумала. Подруга моя ещё со школы. Свою бабу я бы так не стала терпеть, уж слишком доебистая. Но не суть, продолжай. — Твоя подруга испортила мои планы. И теперь, к сожалению, кто-то остался жив. — Че стряслось то? Почему ты решила прибегнуть к такому исходу? — Не важно, я всё ещё хочу избавить себя от этого дерьма и не вижу другого выхода. — Дура ты, чудик. Это даже на малый процент не решит твою проблему. Хочешь отвлечься от дерьма, есть способы поинтереснее.       Кира достала из кармана своих джинс сомнительную коробку, протянув её своей новой знакомой. Девушка замешкалась, но приняла её. Содержимое было похоже на обычные сигареты. Но по серьезному взгляду стало понятно, что они — необычные.       Лера закурила сразу, выдыхая горьковатый дым. Неприятный привкус въелся в искусанные губы, а тяжесть от одной затяжки застряла где-то поперёк горла. Перед глазами картинка снова поплыла, превращаясь в какие-то масляные пятна. Кира не отставала, закурив за компанию, и по её реакции было понятно, что употребляет не впервые. После головокружения следовала расслабление мышц и необычная легкость внутри, словно Лера летала где-то среди облаков. И становилось так хорошо, что девушка постепенно выпадала из реальности и чувствовала мнимое облегчение. Словно ничего ужасного в её жизни и не произошло. — О-о-о, тебя уже повело, мать, — на выдохе проговорила Кира, делая новую затяжку, — не увлекайся, чудик. Не очень хочется потом с дохликом возиться.       Лера прижалась спиной к стене, болтая своими ногами. Смотрела в потолок и удивлялась, как её могло занести в такое состояние. Она курила и запивала простой водой, чтобы устранить горечь во рту. Кухня в считанные минуты заполнилась дымом, отчего пришлось даже открыть окно, чтобы не задохнуться.       Девушка смотрела одну точку перед собой, позабыв о том, что было пару часов назад. Кира лишь села перед ней на корточки и заглянула в эти пустые и печальные глаза. Снова тишина, в которой они утонули.       Почему-то сейчас былая неприязнь сошла на нет, и не хотелось поливать друг друга оскорблениями. Лера просто застыла на месте, пока хозяйка квартиры поглаживала её колени и что-то пыталась бубнить.       Это было так странно и неожиданно, однако девушка даже не сопротивлялась, позволяя себя касаться. И чужие руки не были такими грубыми, как если бы это были мужские лапищи. Лера бы по рефлексу дернулась и всекла с ноги, чтобы потом сбежать. А здесь всё было осторожным, неспешным, словно через касания спрашивали разрешение.       Но дальше не заходило, Кира лишь склонила голову к её коленям и устало выдохнула. Такое умиротворение не хотелось нарушать, словно на коленях сидел маленький-маленький котёнок, которого любой шум мог напугать и разбудить. — Хуево, да? — протянула Кира, сцепив руки на Лериной талии, — и мне хуево. Ты, конечно, как снег на голову летом. Неожиданно, но вовремя. Чудилка. — Будем считать за комплимент и поводом для знакомства.       Иногда из всеобщего шума можно выделить отдельные звуки — крик и плач людей, пытающихся быть рядом друг с другом. Однако потом они все утопают в других, более громких. С этого момента в их жизни начался сущий кошмар.