Love is...

Вы когда-нибудь влюблялись в своего лучшего друга? Знаете, каково это? Нет? А вот Ким Тэхен знает. Знает слишком хорошо, на протяжении долгих лет, и это сводит его с ума. Он знает, как это чувство может быть одновременно прекрасным и мучительным. Ведь внутри тебя бушует целый калейдоскоп эмоций, каждый день, каждую минуту, но ты вынужден молчать, скрывая все глубоко в душе. Тебя разрывает на части: ты всегда рядом с тем, кого любишь, но не можешь прикоснуться, не можешь сказать. И все, что остается, — это глупые, безнадежные мечты о том, что никогда не сбудется. Когда это началось? Тэхен не раз задавался этим вопросом, но ответ, словно туман, ускользал от него. Он лишь знал, что любовь жила в нем давно — тихая, глубокая, безответная. Она поселилась в его сердце, как тень, незваная, но неизбежная, и с тех пор не покидала его. Он любил. Любил без надежды, без ожидания, просто потому, что иначе не мог. Это чувство стало частью его, его дыханием, его тихим стоном в ночи. И хотя оно не приносило ему радости, он не мог от него отказаться. Ведь даже безответная любовь — это все равно любовь. Возможно, это началось, когда он впервые дал своему лучшему другу жвачку «Love is». А тот внимательно посмотрел на упаковку и сказал, что такие жвачки нужно давать любимому человеку, и он обязательно так и сделает, когда влюбится. Чон Чонгуку тогда было 12 лет, Тэхену — 13. Чонгук широко улыбался, распечатывая жвачку, а Тэхен утопал в сияющих угольных глазах, видя в них целые галактики. Возможно, все началось на пару лет раньше, когда они катались на велосипедах в парке, и Чонгук упал, разбив колено. Младший сидел на асфальте, покусывая нижнюю губу и шмыгая носом, пока Тэхен смывал водой кровь с его раны. Он дул на порез, чтобы унять боль, и перевязывал его оторванным рукавом своей футболки. В глазах друга дрожали слезы, и Тэхен, глядя на него, желал лишь одного — забрать его боль себе, чтобы тот больше никогда не страдал. Возможно, началом всему стал тот день, когда он с родителями переехал в новый дом. Осматривая территорию, он через забор увидел мальчика, игравшего в песочнице в соседнем дворе. Тэхен перелез через ограду и приблизился. Мальчик поднял голову, его круглые, оленьи глазки с любопытством устремились на незнакомца. Медленно поднявшись, он произнес: — Меня зовут Чонгук. Чон Чонгук. Мне 8 лет. А ты кто? — Я Тэхен. Ким Тэхен, — последовал тихий ответ. — Мне 9. С сегодняшнего дня твой сосед. Младший приблизился, на мгновение задержав взгляд на лице напротив, затем, смахнув с ладоней мелкие песчинки о свои коричневые шорты, протянул руку. — Ты красивый, Тэхен. Ким Тэхен, — проговорил медленно и улыбнулся, показывая милые кроличьи зубки. — Давай дружить. Тэхен не мог с точностью определить, какой именно из их бесчисленных дней стал началом. Но он был абсолютно уверен в одном: когда Чонгуку исполнилось четырнадцать, и тот, смущенно попросив научить его целоваться, а парень недолго думая, притянул младшего к себе и впился в его губы, Тэхен уже был безвозвратно влюблен в своего лучшего друга. Он, конечно, громко рассмеялся, поспешив превратить все в шутку, хотя сердце его билось об грудную клетку так яростно, что эхо ударов заглушало все вокруг, ведь Чонгук смотрел на него ошарашенными круглыми глазами и даже не моргал. С того дня мир обрел иной оттенок, словно краски смешались в неведомой палитре. Невозможно было изгладить из памяти те мгновения: нежность прикосновения, тепло губ и сладковатый аромат бананового молока, которое так любит младший. Каждая деталь, как тонкая нить, сплеталась в узор, который уже не стереть, не забыть. Все стало сложнее, глубже, словно жизнь начертала новый путь, полный нежности и горечи одновременно. … Время шло, они становились взрослее, а Чонгук все краше. И Тэхен, правда, не понимает, как ему до сих пор удается скрывать свои чувства. Но он безумно рад, что младший ничего не узнал, ведь даже подумать страшно, как тот может отреагировать. И лучше пусть они будут только друзьями, чем вообще никем. Самое страшное — совсем потерять его. Он привык к этой тихой агонии, к тому, что каждый его взгляд, каждое слово, обращенное к младшему, пропитаны тем, что он никогда не сможет высказать. Иногда ему казалось, что Чонгук замечает что-то, что-то в его глазах, в интонации, но каждый раз он просто улыбался и продолжал вести себя как обычно. Они проводили вместе так много времени, что Тэхен уже не мог представить свою жизнь без него. Чонгук стал частью его мира, его опорой, даже если сам об этом не догадывался. И хотя Тэхен мечтал о большем, он знал, что дружба — это уже подарок. Он не мог рисковать этим, не мог позволить себе разрушить то, что у них есть. Иногда, в самые тихие моменты, Тэхен позволял себе мечтать. Мечтать о том, что однажды Чонгук посмотрит на него иначе, что в его глазах появится что-то большее, чем просто дружба. Но это были лишь мечты, и он знал, что они никогда не станут реальностью. … Сейчас Тэхену уже 19, он заканчивает выпускной класс и мечтает поскорее покинуть школу, чтобы уехать в университет, расположенный в другом городе. Ему уже невыносимо оставаться рядом с Чонгуком, и он надеется, что расстояние поможет ему освободиться от этих безответных чувств. Ким стоит у стены школы, прислонившись спиной к холодному камню. Уроки давно закончились, и он ждет младшего, чтобы, как обычно, пойти домой вместе. В голове роятся мысли: как сказать Чонгуку, что скоро уедет? Как объяснить, что это не просто переезд, а попытка спасти себя? Он смотрит на пустую аллею, где скоро появится тот, кто стал для него сладостной пыткой. Ветер шелестит листьями, словно подсказывая, что молчание — не выход. Но слова застревают в горле, и Тэхен лишь глубже вжимается в стену, чувствуя, как тяжесть решения давит на сердце. Тэхен вздыхает, переводит взгляд на небо, где медленно плывут облака. Он знает, что должен сказать Чонгуку правду, но как объяснить, что его решение уехать — не просто шаг к мечте, а попытка убежать от чувств, которые он больше не может контролировать? Чонгук всегда был рядом, его улыбка, его смех, его невинная забота — все это стало для Тэхена одновременно и счастьем, и болью. Дверь распахивается, и Тэхен резко поворачивает голову. Его дыхание становится тяжелым, кулаки сжимаются с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Как же он ненавидит это. — Тэ, — слышится со стороны входа. Чонгук машет рукой, приглашая подойти. А Тэхен совсем не хочет подходить, хочет застрелиться, исчезнуть, раствориться, лишь бы не видеть, как рядом с младшим стоит Лиса, держа его за руку. Очередная новая девушка капитана баскетбольной команды, Чон Чонгука. Ким давно потерял счет, тщетно пытаясь вспомнить, скольких их было. Девушки, словно мотыльки на пламя, толпами льнут к младшему, а он, равнодушный и ветреный, меняет их, словно перчатки, не задерживая взгляда и не оставляя следов в памяти. Но выбора нет — лишь молча терпеть, как сердце, истекая кровью, ноет безостановочно, день и ночь. Оно болит так давно и так нестерпимо, что Тэхену кажется, будто иначе никогда и не было. Он сроднился с этой болью, она проникла в каждую клетку, пропитала все его существо, овладела каждой частицей души и тела. И нет ни мгновения покоя, ни тени облегчения. Он устал. Устал от этой мучительной боли, что разрывает изнутри, выворачивает душу наизнанку. Устал от вечного притворства, от бесконечной игры в благополучие. Устал от лжи, которую повторял себе и другим, твердя, что все в порядке. Ему хотелось лишь одного — чтобы эта пытка наконец прекратилась, чтобы наступила тишина, в которой можно было бы просто быть, не притворяясь, не страдая. За какие грехи, за какую вину удостоился он такой участи? Почему именно его первое чувство обречено быть столь терзающим, столь мучительным? Как избавиться от этой любви, вырвать ее из сердца, словно корень, вросший в самую глубину души? Возможно ли это вообще — убить в себе то, что когда-то было светом, а теперь стало болью? Или она навсегда останется тенью, преследующей каждый шаг, напоминая о том, что было и что уже никогда не вернется? — Привет, ТэТэ, — девушка мило улыбается, когда он подходит. Тэхен не должен ее ненавидеть, ведь она, по сути, ни в чем не виновата. Да и кто виноват в том, что парень влюбился в своего лучшего друга? На ком вымещать эту злость? На Чонгуке? На себе? Сетовать на судьбу, которая так жестоко над ним поглумилась? Но какой в этом смысл? Ничего все равно не изменится. — И тебе привет, — бросает Ким, выдавливая из себя улыбку. На самом деле, ему даже жаль девчонку, ведь Чон, как всегда, не задержится с ней надолго. Он лишь играет в свои игры, оставляя за собой след из разбитых сердец, и Тэхен это слишком хорошо знает. Младший продолжает говорить, что еще никому не подарил «Love is», на что Тэхен только хмыкает, ведь тому подарил уже сотни. — Оппа, — вновь обращается девушка, — у меня есть подружка, которой ты очень нравишься… «Опять» — вздыхает мысленно Тэхен. Такое происходит часто — практически каждая девушка Чонгука стремится познакомит его со своей подругой. Ведь Ким — привлекательный и обаятельный парень, которого хочется показать своим близким и друзьям. И неудивительно, ведь он не только красив, но и добрый, веселый и умный, он не только привлекает внимание своей внешностью, но и своим характером, который заставляет девушек влюбляться в него с первого взгляда. Интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала, кому на самом деле принадлежит сердце Тэхена? — Ты не против, если я вас познакомлю? — заканчивает и вопросительно смотрит на старшего. Чонгук в очередной раз напрягается. А Тэхен в очередной раз говорит: — Я подумаю. … Сегодня пятница. День, который Тэхен одновременно обожает и ненавидит. Чонгук называет его «киношным днем» — каждую пятницу они собираются у кого-то из них дома, запасаются чипсами и колой и погружаются в мир кинематографа. Обожает — за смех, за шутки над сюжетом, за горячие споры о концовках. У них есть традиция: после фильма каждый придумывает свою версию финала, а потом выбирают лучший. Их абсурдные идеи вызывают взрывы смеха, и в эти моменты Тэхен чувствует себя счастливым. Но ненавидит — за близость, за тактильность Чонгука, которая заставляет его сердце биться чаще, а мысли путаться. Каждый раз он напрягается, сдерживая неоднозначные порывы, и молится, чтобы младший не заметил его смятения. Эти пятницы — одновременно рай и ад, где радость смешивается с тревогой, а смех — с тихим отчаянием. На этот раз «киношный день» проходит дома у Тэхена. Все готово: чипсы и кола ждут своего часа, фильм выбран. Ким легким движением нажимает «воспроизвести», и на экране ноутбука вспыхивает название фильма «Значит, Война». Он отодвигается чуть дальше от Чонгука, стараясь сохранить дистанцию. Фильм оказывается захватывающим и полным юмора. Они смеются, комментируя поступки героев, наслаждаясь хрустом чипсов. Вдруг Чонгук, словно не замечая границ, переваливается через Тэхена и берет несколько чипсов из его пакета. Ким замирает, дыхание застывает в груди. Он боится вдохнуть, чтобы не почувствовать близость Чонгука. В такие мгновения хочется кричать от нахлынувших чувств, но младший отстраняется, и Тэхен, прерывая тишину, восклицает: — Эй! Мелкий, не наглей, свои жуй. Чонгук поворачивается и с набитым ртом говорит: — А я тфои хочу. Они фкуснее. — Они такого же вкуса, — бубнит Тэхен. — Не-а, твои фкуснее, — повторяет и глаза закрывает от наслаждения вкусом. Ким не сдерживается и хохочет, глядя на младшего — щеки того раздулись, словно у хомяка. В такие мгновения Чонгук невероятно мил, и его так и хочется затискать до бесконечности. Но вот, спустя десять минут, когда Чонгук, перевалившись через парня, хватает его колу и пьет, прищуриваясь от удовольствия, Тэхену уже не до смеха. «Блин, зачем он это делает? У него же своя бутылка стоит рядом!» — мелькает в голове. Тэхен тяжело вздыхает, а младший, довольный, оскаливается и снова произносит: — Твоя вкуснее. «Да, и твоя определенно вкуснее, но я так рехнусь!» — мысленно вопит Ким. Прошло еще полчаса, и Тэхен уже готов был биться головой об стену. Сегодня Чонгук был невыносимо тактилен: то и дело прижимался, касался, словно искал повода для близости. А когда они спорили о том, кто из героев лучше, младший и вовсе взгромоздился на старшего, вдавив его в кровать, прижал руки над головой и начал щекотать. Тэхен, конечно, сдался мгновенно, согласившись, что выбранный Чонгуком герой лучше. Он бы согласился на что угодно, лишь бы младший поскорее слез, пока его тело не выдало смущения. Но Чон, словно нарочно, не спешил. Прекратив щекотать, он замер над старшим, тяжело дыша, всматриваясь в его лицо. Проморгался несколько раз, как-то странно дернулся и наконец слез. Сердце Тэхена едва не остановилось. Ну, серьезно, младший определенно решил сегодня загнать его в могилу. — Кстати, — слышит Ким, сквозь громкие удары своего сердца, — что ты решил, встретишься с той девчонкой? — Какой девчонкой? Гук поворачивается к старшему, и его взгляд, словно под увеличительным стеклом, впивается в лицо Тэхена. Тэхен тушуется, отводит глаза. Ему всегда становится неловко, когда младший смотрит на него так пристально, будто стремится проникнуть в самую глубину его души. А Тэхен знает: туда лучше не заглядывать. — С подругой Лисы, — проговаривает. — А, с той девчонкой, — Ким слегка морщится представляя картину знакомства и выдыхает, отворачиваясь от младшего, — вряд ли. — Почему? «Во пристал» — думается Тэхену. Он нервно облизывает губы, поворачивается к Чону и смотрит ему прямо в глаза, словно пытаясь прочесть что-то сокровенное в его взгляде. — Не интересно, — произносит. Младший кивает каким-то своим мыслям и возвращается к монитору, погружаясь в мерцание экрана. Фильм завершился, оставив после себя тишину, наполненную недосказанностью. Как всегда, парни начинают размышлять о возможных концовках, словно пытаясь дополнить историю своими собственными версиями. Не раздумывая долго, Чонгук произнес: — Было бы лучше… — младший запнулся, отводя взгляд от друга, — если бы парни поняли, что на самом деле… — он сделал паузу, будто подбирая слова, — что на самом деле любят друг друга и, забив на девчонку, остались вместе. Ким вздрогнул, перевел на Гука выпученные глаза: такого сюжета он точно не ожидал услышать от младшего. Тот повернулся, начал рассматривать реакцию старшего, а спустя минуты две тишины, взорвался громким смехом. — Ты бы видел свое лицо! — хохотал он, хватаясь за живот и катаясь по полу. Ха-ха. Да, да. Тэхену тоже о-очень смешно. Сейчас прямо лопнет от смеха. — Я даже пытаться не буду, — с трудом выдавил Ким. — Ты определенно победил, —прозвучало загробным голосом. … Прошла неделя. Как и предсказывалось, Чонгук расстался с Лисой и теперь оказался в свободном плавании. Тэхен предполагает, что вскоре, около недели спустя, появится новая девица. И почему Тэхен не может также? Ему бы лучше сменять подруг, чем оставаться вечно одиноким, безответно влюбленным в своего лучшего друга. Себялюбивыми мечтами о том, что когда-нибудь чувства его пересекут реальность, или презреть эту невидимую преграду между ними. Как жаль, что вместо того, чтобы исследовать чувства, он бродит по бескрайним просторам внутренних терзаний. Тэхен, пропитанный той невозможной надеждой, несет на себе тяжесть несбывшихся ожиданий, и каждый миг, проведенный в одиночестве, становится невыносимой пыткой. Наблюдая за легкостью, с которой Чонгук меняет увлечения, он остается в ловушке своей любви, его сердце настойчиво шепчет о взаимности, но молчание становится единственным ответом. Сегодня снова «киношный день», и парень размышляет о том, что настал момент поведать Чонгуку о своем отъезде. До конца учебного года осталось лишь две недели. Младший не раз спрашивал, какой университет выбрал Ким, но тот лишь отшучивался: «Еще не решил». Он тянул время, хотя понимал, что разговор неизбежен. Откладывать уже некуда: Тэхен не просто поступил в вуз в другом городе, но и планирует уехать сразу после выпуска, не дожидаясь осени. Он уже присмотрел квартиру и намерен найти работу на лето. Рядом с Чонгуком он больше не выдержит. Особенно летом. Младший будет таскать его на пляж каждый день, а Тэ легко возбуждается, даже просто глядя на Гука в одежде. Что уж говорить, если тот будет щеголять перед ним в одних плавках? К тому же, Чон, как всегда, будет зависать у Тэхена 24/7, оставаясь с ночевками. Лето станет настоящим испытанием. — Тэ, все готово, — кричит младший со второго этажа, — ты где там? Они снова собрались у Тэхена и пока Гук выбирал фильм для просмотра, старший нервно глотал воду на кухне, собирая силы для предстоящего разговора. Вот он, с трепетом, поднимается на второй этаж, приближаясь к комнате, и видит, как Чонгук весело машет ему рукой, призывая скорее войти. Дыхание совсем сбилось, по спине пробегает мелкая дрожь, а ладошки вспотели. «Ким соберись! Ты же не в любви ему будешь признаваться!» — прокрадывается мысль в его голову, и, как будто в ответ на собственные тревоги, из уст вырывается нервный смешок. Сердце стучит в унисон с его неуверенностью, но за дверью его ждет Чонгук — с ожиданием на губах и теплом в глазах. Тэхен ощущает, как все волнения сливаются в одно: желание быть рядом и страх открыться, словно два противоположных полюса, которые сжимаются с каждой секундой. — Гук, поговорить нужно, — начинает, голос, казалось, звучит спокойно. — О чем? — младший, заинтригованный, поднимает взгляд, прижав голову чуть на бок, словно пытаясь уловить невидимые сигналы. Тэхен присаживается рядом, устало выдыхая, собирая мысли в неведомых глубинах своей души. Закрыв глаза, он старается придать словам всю необходимую тяжесть и значимость: — Я поступил в Сеульский университет. — О, — слышится удивленное сбоку, — ясно. Ким открывает глаза и обращает взгляд на младшего. Тот, погруженный в молчание, уставился в пол, его лицо остается бесчувственным, словно маска, лишенная эмоций. — Ну, у нас впереди все лето, — произносит он с некоторой отстраненностью, и в его голосе звучат едва уловимые грустные нотки, — так что… — Я уезжаю сразу после выпуска. Чонгук поднимает глаза на старшего и в его взгляде неожиданно проскакивает нечто отдаленно знакомое, отголосок детских дней. Тэхену на память приходит тот день, когда младший упал с велосипеда и расшиб колено; тогда он смотрел так же. Боль? — Что? — вскрикивает Чон, подрываясь с кровати. — Зачем? — начал мерить комнату шагами. — Зачем тебе уезжать вначале лета, если учеба начнется только осенью? — Я хочу летом работать, — выдыхает Тэхен, не сводя с младшего глаз. — Что? Работать? — младший замирает, поворачивая голову на Кима. — То есть, ты хочешь променять наше последнее лето на работу? Ты издеваешься, Тэхен? Нахрена тебе работа? Тебе, что денег не хватает? Ты голодаешь или что? Объясни мне, пожалуйста, а то я чего-то не понимаю. — Гук, успокойся. — Что? Это ты мне говоришь? Я вполне спокоен, разве не видно. Это вполне спокойная реакция на новость про то, что мой лучший друг кидает меня и валит в Сеул. РАБОТАТЬ. Нахрена тебе уезжать так рано, Ким Тэхен? — Я хочу обжиться в городе. — Ну да, это, конечно, весомая причина, чтобы меня кинуть, а то тебе же учебных лет не хватит, чтобы обжиться. И зачем ты мне сейчас это говоришь? Мог бы поставить в известность за день до отъезда. А что? Судя по тому, что ты так спешишь свалить, тебе вообще плевать на меня. — Гук, не говори ерунды. Ты мой лучший друг и мне на тебя не наплевать. — Друг… ну да. Я же просто какой-то друг… — нервно хохотнул Чонгук, потирая переносицу. — А знаешь что, Ким Тэхен, можешь проваливать в свой Сеул хоть прямо сейчас. Тебя тут все-равно ничего не держит. Чон с гремящим звуком захлопывает дверь и, словно стрелы, вылетает из дома, словно уносимый бурей. Тэхен глубоко вздыхает, скрывая лицо в своих ладонях. Он предвидел, что этот разговор станет испытанием, но не представлял, что младший ощутит такую ярость. Сердце Тэхена стучит в такт навязчивому ощущению вины, ведь именно он стал причиной этого взрыва эмоций. В мрачном уединении своего раздумья он ощущает, как мир вокруг теряет яркие краски, а тишина давит на него тоской. Мысли о том, что могло бы быть сказано иначе, укореняются в его сознании, и он понимает, что истинная боль не только в словах, но и в их неверном понимании. Младший не просто разозлился; его гнев был плодом недосказанности, и теперь Тэхен стоит на распутье, разрываемый между сожалением и надеждой на примирение. … Уже шестой день Чонгук избегает Тэхена. В школу уходит раньше, возвращается позже — словно тень, скользящая мимо, не оставляя шанса для встречи. Тэхен теряется. Он никогда не видел младшего таким, между ними не было ссор, не было слов, которые могли бы ранить. И теперь он не знает, как исправить это. Не хочет, чтобы все закончилось так. Времени осталось так мало, а Чонгук отнимает и эти мгновения. Тэхен сам выбрал этот путь — учебу в другом городе, этот отъезд, эту разлуку. Но теперь, когда она так близка, он понимает: не был готов. Не готов жить без него. Внутри — пустота, ноющая, зовущая к Чонгуку. Без него все теряет смысл, становится невыносимым. Он боится представить, как будет, когда уедет, когда исчезнет возможность видеть его, слышать, быть рядом. Эти мысли, эти противоречия сводят с ума, разрывая сердце на части. — Оппа, — Ким вздрагивает от звонкого голоса. Он совсем ее не заметил. Откуда взялась? — Привет, Лиса, — бросает он равнодушно, продолжая путь через школьный двор. Но девушка не отстает, хватает его за запястье, заставляя остановиться. Смущенно улыбается, закусывает губу, отводит взгляд. — Оппа, а ты не хочешь куда-нибудь сходить, прогуляться? — Это шутка такая? — одна бровь взлетает вверх от удивления. — Ты всего пару недель назад ходила за ручку с моим другом… — Ой, да у нас с ним и не было ничего, — возмущенно бросает Лиса. — Я думала, это просто сплетни, а оказывается, он и вправду такой. — Какой такой? — парень начинает раздражаться. — Ну… — девушка стушевалась, — он даже не прикоснулся ко мне, ни разу не поцеловал. Я сначала думала, что это со мной что-то не так, что не заинтересовала его. Но потом поболтала с его бывшими и выяснилось — он только за ручки со всеми держался. Странно… — Слушай, — перебил Тэ, ощущая как сердце совершает кульбиты, в душе взрываются фейерверки, а на лице появляется глупая улыбка, — извини. Мне нужно идти. В другой раз поболтаем. Тэхен разворачивается в сторону школы и, собрав всю свою волю, стремительно срывается с места. Он врывается в здание, мчится по коридору, взлетает по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Вот уже виднеются двери класса Чона. Он добегает до них, едва успевая перевести дыхание, как тяжелые деревянные двери с грохотом отъезжают в сторону, и перед его взором возникает Чонгук. Выражение лица Чонгука медленно меняется: хмурость уступает место удивлению. Его глаза округляются, брови взлетают вверх. Он открывает рот, словно хочет что-то сказать, но затем снова хмурится, сжимает губы в тонкую линию и отворачивается. — Поговорим? — тяжело дыша, спрашивает Ким. — А разве ты не все сказал? — бросает младший и, оттолкнув парня с пути, выходит из класса. Тэхен смотрит на широкую спину, и в памяти всплывают обрывки прошлого. Губы его растягиваются в улыбке. Парень разгоняется, подпрыгивает и запрыгивает младшему на спину, обхватывая его талию ногами. Он начинает тереться щекой о щеку Чона и громко, почти в самое ухо, писклявым голосом вопит: — Мой малыш Гуки грустит? Кто обидел мою сладкую булочку? Я ему все зубы повыбиваю! Чонгук замирает, и Тэ чувствует, как напрягается каждое его мускул. Проходящие мимо ученики бросают на них косые взгляды. Тэхену невероятно стыдно, но он надеется, что хотя бы это сработает. Раньше всегда помогало, когда младший грустил или обижался. — Тогда ты поедешь в Сеул без зубов, — раздается тихий голос Чонгука. И Тэхен, сияя своей квадратной улыбкой, продолжает: — Мой малыш Гуки обязательно простит своего глупого хена, и все его зубы останутся на месте. Ведь его хен бесконечно любит своего малыша и глубоко сожалеет, что обидел его. Чонгук тяжело вздыхает, закрывает лицо ладонью и сквозь зубы произносит: — Тэхен, прекрати. — Неее… — тянет Ким и еще громче продолжает вопить. — Тэхен не прекратит, пока малыш Гуки его не простит. Теперь Тэхен будет жить на спине у малыша и молить о прощении. Ведь он плохой хен, осмелился обидеть свою сладкую булочку. Еще хен обещает звонить каждый день и устраивать «киношные дни» онлайн, приезжать на каникулы и по праздникам. И никогда не забудет своего малыша Гуки. Последняя фраза явно была лишней. Внутри все сжалось. — Ладно, слезай. Хватит меня позорить, — прозвучал сдавленный голос сквозь ладонь, прикрывавшую лицо. — Нееет, пока малыш Гуки не простит… — Прощаю, — резко перебил Чон, — слезай. Тэхен осклабился во все тридцать два зуба и, кряхтя, сполз с младшего. Тот повернулся, устремил взгляд в глаза, сжал губы — явно пытаясь сдержать улыбку, — потер переносицу двумя пальцами и произнес: — Ты больной, Тэ. — Тоже мне новость, — хмыкнул старший, наклонившись к самому лицу младшего, заглядывая в его угольные глаза, — устроим «киношный день»? — Сегодня четверг. — Ну и что. Мы ведь прошлый пропустили. … Тэхен, устроившись на кровати Чонгука, с вниманием вперился в экран ноутбука, ощущая легкое недоумение. Он размышляет о странных предпочтениях младшего друга в выборе фильмов, которые, казалось бы, уклонились от привычных жанров. Обычно их вечера наполнялись смехом комедий, адреналином боевиков или замиранием сердец от ужаса. Однако сейчас снова на экране мелькают сцены романтической драмы, и Тэхен снова испытывает неловкость. Это ощущение озадаченности завуалировано в ностальгии, множестве вопросов о том, что стало с их общими обычаями. Фильм называется «Любовь живет три года», посвященный интересной теории о том, что чувство влюбленности связано с определенными гормонами. Когда работа мозга нормализуется и он возвращается к своему обычному ритму, гормоны прекращают стимулировать эмоциональную зависимость обоих партнеров друг от друга. Главный герой убежден в том, что любовь не длится больше трех лет. Тэхен хмыкает, думая о том, что ему то уже известно, что это неправда. Будь так на самом деле, он бы не мучился столько лет. — Интересно, а сколько лет может длится безответная любовь, — слышится тихое сбоку и Ким поворачивает голову к младшему. Лицо того задумчивое, брови хмурые. Он словно сам себе задавал этот вопрос. — Больше трех лет так точно, — говорит Тэ, не сводя с младшего взгляда. Тот поворачивается смотрит в ответ нечитабельным взглядом, долго о чем-то размышляет. — Говоришь так, будто точно знаешь это, — проговаривает Чонгук. — А ты спрашиваешь так, будто безответно влюблен, — отвечает Тэхен. Оба замерли в молчании, каждый погружен в свои сокровенные мысли, и ни один из них не решился продолжить этот разговор. Тэхен, облегченно выдыхая, понимал, что он совершенно не желает делиться с Чонгуком своим опытом о том, сколько времени может протянуть безответная любовь. Эта тайна, таящая в себе горечь и сладость, была слишком глубока для обсуждения. Чонгук же, в свою очередь, был далеко не готов открывать Тэхену свои чувства, скрытые за стеной сомнений и страхов. Ему невыносимо было бы произнести вслух, испытывает ли он в самом деле любовь или лишь ее отблеск, отражающийся в каждом мимолетном взгляде. И так они оба замерли в пространстве, где недосказанность перетекала в их молчание, а мысли, как пестрые бабочки, порхали в бескрайняя неизведанность их собственных сердец. … Неуловимо быстро пролетела последняя учебная неделя, на протяжении которой Тэхен все свое свободное время посвятил Чонгуку. Вчера был выпускной и Тэхену до сих пор не вериться, что все действительно закончилось. Больше не будет совместных походов в школу, во время которых сонный Чонгук наваливался на спину Тэхена, хныча о том, что он еще не проснулся так что старший обязан дотащить его на себе. Не будет совместных обедов в школьной столовой, во время которых они обсуждали планы на вечер и перемывали косточки бесящим преподам. И Тэхен больше не будет присутствовать на играх Чонгука, болея с первых рядов за баскетбольную команду, которая представляет их школу (а точнее за ее капитана), выкрикивая какие-то дурацкие кричалки и размахивая плакатом у себя над головой. Чонгук больше не будет влезать посреди ночи в окно Тэхена, чтобы поделиться очередным странным сном, который только что посетил его. Тэхен смеется, вспоминая слова младшего: тот заявил, что теперь будет названивать по ночам, когда ему приснится какой-то сон. И пусть только попробует не взять трубку. Сегодня они провели весь день вместе, ведь завтра Тэхен уже уезжает. Младший обещал помочь собрать вещи и проводить друга на поезд, тогда как старший сначала упирался, осознавая, как трудно ему будет прощаться с Чонгуком. Однако в конце концов уступил напору друга, осознав, что в их последних мгновеньях есть что-то святое и неотъемлемое. Они смеялись и делились историями, наполняя воздух тоской и радостью, словно детские вихри, и каждый взгляд становился прощальным, но полным надежды. Под вечер, при мерцании ламп, атмосфера наполнилась последними словами, как нежным шепотом магии, оставляя в сердце легкую грусть и теплое предвкушение. Их дружба — крепкая, как старинный дуб, прошедший испытания временем, будет торжествовать даже в разлуке. Тэхен плечом к плечу с Чонгуком соединили свою судьбу, зная, что каждое мгновение, проведенное вместе, навсегда останется в их памяти. Сейчас Тэхен стоит в комнате Чонгука, ожидая, когда когда тот закончит принимать душ. Его взгляд бродит по доске с их совместными фотографиями, которая висит над кроватью. На ней запечатлено бесчисленное множество счастливых мгновений, словно мгновения времени застыли в вечности. Внимание Тэхена останавливается на синем фантике от жвачки «Love is», аккуратно приклеенном скотчем в правом верхнем углу доски. Это тот самый фантик, судьбоносно подаренный Чонгуку в самом начале их дружбы, символизируя первые чувства и трепетный юношеский восторг. Каждая фотография на доске, каждая улыбка водоворотом вплетаются в его воспоминания, оставляя в сердце легкую тоску и нежность. Этот простой кусочек бумаги с едва заметными надписями становится метафорой их общего пути — тонкой нитью, соединяющей два сердца в едином ритме любви и дружбы, окутанном теплом их совместных воспоминаний. — Почему ты его сохранил? — спрашивает Тэхен, когда в комнату входит Чонгук. Он много раз задавался этим вопросом, но почему-то никогда не спрашивал младшего об этом. — Кого? — Фантик, — говорит Ким, тыкая указательным пальцем в бумажку и разворачиваясь лицом к Чонгуку. Тэхен замечает, как младший весь напрягается, отводит взгляд в сторону и как-то нервно пожимает плечами, будто желает спрятаться от неприемлемостей мира. — Не знаю. Просто на память, — произносит Чонгук с едва различимой искренностью, его слова словно теряются в тишине, оставляя за собой легкий налет невысказанности. Словно невидимая нить связывает их, и Тэхен чувствует, как тягучая атмосфера обрамляет их разговор, наполняя его немыми вопросами и замершими ответами. Порой молчание говорит громче, чем слова, и в этом молчании кроется нечто глубокое — страх, надежда, желание понять. Взгляд Чонгука блуждает, как будто он ищет утешение в чем-то далеком, неуловимом, а Тэхен, погруженный в его неуверенность, жаждет рассеять тьму вокруг. Не зная, что именно сказать, они остаются в этом моменте, тишиной соединяясь плотнее, чем когда-либо. … Они стоят на вокзале, окруженные тенью прощания. Тэхен крепко сжимает в руке ручку тяжелой дорожной сумки, а Чонгук нежно прижимает его к себе, положив подбородок на плечо друга. Атмосфера наполнена теплом, словно мгновение застывшее в воздухе. От Чонгука струится еле уловимый запах Тэхена, который остался с ними после совместной ночевки, наполненной шепотом и доверием. В сердце Тэхена рождаются мысли о том, как было бы прекрасно всегда ощущать на Чонгуке свой запах, чтобы этот миг никогда не исчез из их памяти. Вокруг них — шумный мир, но в этом маленьком пространстве двоих царит тишина, полная непередаваемого чувства. Они понимают: навсегда сохранить эту связь — значит оставить частичку себя на свете, становясь частью друг друга. И эта мысль, как теплый свет, согревает их души. Уже настало время покинуть платформу и сесть на поезд, но Тэхен совсем не желает, чтобы младший выпускал его из теплых объятий. Он понимал, что прощание станет для него испытанием, но не предполагал, что оно окажется столь мучительным. Младший отводит взгляд, заливаясь краской смущения, и делает шаг назад. Начинает переступать с ноги на ногу, нервно прикусывая нижнюю губу. «Почему он так нервничает?» — думает Тэхен, с любопытством наблюдая за младшим. В этом невольном проявлении чувств заключена истинная прелесть момента, который, казалось бы, должен был быть лишь простым расставанием. Но теперь, когда каждый миг словно замер в ожидании, Тэхен осознает, что их связь гораздо глубже, чем он думал. Не желая отпустить, оба сердца бьются в унисон, оставаясь в плену своих эмоций. — Протяни свою руку, — произносит Чонгук, его голос звучит словно мелодия, вплетаясь в воздух. Тэ, озадаченный, приподнимает левую бровь, и, с легким трепетом, протягивает правую руку ладошкой вверх, готовый принять неожиданное. Младший наполняет легкие воздухом, как будто готовится к погружению в неизвестность, затем помещает что-то мелкое в ладонь Тэхена, крепко зажимая ее. Неустойчивый вопрос отражается в глазах Кима; он уже собирается разжать пальцы, чтобы разглядеть тайное содержимое, но Чонгук, уверенно удерживая ладонь, произносит: — Пообещай, что откроешь это только когда сядешь в поезд. — Что это? — Тэ, пообещай, — настойчиво произносит Чонгук. Слова его звучат как заклинание, связывая их в необъяснимом ожидании, и Тэ, покорившись загадке момента, только кивает, готовый принять судьбоносный дар в час, когда мир вокруг станет туманным и ускользающим. — Хорошо. Обещаю, — произносит Тэхен. Чонгук вновь стремительно обнимает Тэхена, мгновение навсегда запечатлевшееся в их сердцах, а затем стремительно уносится. Тэхен, оставшись один, недоуменно созерцает стремящуюся к горизонту фигуру Чонгука и, шепотом, произносит: — Прощай, мой малыш Гуки. … Тэхен входит в вагон, обходит его взглядом и находит свое место. Он подсовывает сумку под сиденье и усаживается, выпуская тяжелый вздох, словно сбрасывая с плеч ненужный груз. Поезд, как будто пришедший в движение из глубин его души, трогается с места, набирая скорость и оставляя позади будничную реальность. Парень смотрит на свою сжатую правую руку, сгибает ее в локте и медленно разгибает пальцы, словно пытаясь освободить что-то сокровенное внутри себя. И мир вокруг замирает… Тэхен часто дышит и ощущает лишь громкие удары собственного сердца, производя своеобразный ритм в тишине. На его ладони покоится крошечная синяя жвачка «Love is», словно напоминание о том, что это чувство, тонкое и эфемерное, может быть подобно ускользающей мечте, внезапно пронзающей мгновение, когда вся вселенная приостанавливает свое бесконечное движение. Быстро вскочив с места, он стремится покинуть вагон, но вновь опускается на сиденье, осознавая, что поезд уже несколько минут мчится в непреклонный путь. Достает телефон из кармана, вжимая ноготь большого пальца в зубы от нервозности, и набирает давно выученный наизусть номер. Но в ответ лишь бездушное «абонент временно недоступен». Спустя полчаса, ощутив внутреннюю напряженность, он хватает сумку и выбегает на первой же остановке. Словно стремительно подлетая, оказывается у кассы, где берет обратный билет. Тяжелый вздох сорвался с губ — ближайший поезд отправляется лишь через час, а «абонент» по-прежнему остается «недоступен». Внутри нарастает безмолвное беспокойство, как буря в безоблачном небе, и он с тоской смотрит на мерцающий экран телефона, который не приносит необходимого покоя. Спустя два долгих часа, запыхавшийся и покрытый потом от беготни, Тэхен предстал на пороге дома Чонгука. Он с трепетом нажал на дверной звонок, и его сердце неистово заколотилось в груди, словно желая вырваться на свободу, когда раздались приближающиеся шаги. Дверь наконец открылась, и перед Тэхеном возник Чонгук. Его брови медленно приподнялись, а глаза широко раскрылись, отражая удивление. В этот момент время словно остановилось, и каждый миг наполнялся тишиной и ожиданием. Тэхен почувствовал, как волнение переполняет его, окутывая атмосферу вокруг, словно душистый аромат весны. — Т-Тэхен? Что ты здесь… — фраза обрывается, когда Ким подымает руку и демонстрирует зажатую между большим и указательным пальцами жвачку. Младший отшатывается назад, будто желая сбежать, а глаза, словно обезумевшие забегали по сторонам. Он стиснул губы и крепко сжал кулаки. — Т-Тэ… Я, — ловя воздух с трудом, произнес он, голос его дрожал. — П-понимаешь… Я не знаю, как это произошло. Просто… Тэхен упирается ладонью в дверной проем, цепляясь за него, чтобы не упасть — ноги предательски подкосились. Он не отрывал взгляда от испуганного Чонгука. — Давно? — лишь еле слышно удалось выдавить из себя. Он сейчас потеряет сознание, ей Б-гу. Гук слегка дергается и пожимает плечами. — Я понял это, когда ты меня… п-поцеловал, — произносит совсем тихо, но Тэхен ловит каждое слово, не веря своим ушам. Четыре года. Целых четыре года. Ким потирает переносицу, а из уст вырывается какой-то странный нервный смешок. Он идиот. — Я, — продолжает Чонгук, — испугался. Не мог в это поверить. Не понимал, почему это происходит, ведь мы оба парни, и ты — мой лучший друг. С тех пор, как их пути переплелись, он нашел в этом дружеском свете тень, которую долго игнорировал. В каждой искре их смеха таилась невыразимая тайна, а в каждом взгляде — стремление, о котором ни один из них не решался произнести вслух. Чонгук, наконец, осознал, что сокрытое не может оставаться в тени вечно. Слова, запечатанные в его сердце, наконец получают форму, раскрывая целую вселенную чувств, о которой он так долго мечтал. — Гук, — зовет Тэхен. Он хочет успокоить младшего, сказать, что понимает его, как никто другой и крепко обнять. Тэхен делает шаг вперед, но тот, настороженный, выставляет руку, преграждая путь. — Тэ, прошу, не перебивай. Дай мне все сказать, иначе я не смогу, — шепчет, отвернувшись в сторону. Тэхен замечает слезы у него на глазах и замирает на месте. — Я правда пытался, пытался от этого избавиться. Пытался встречаться с девушками, надеялся, что смогу на кого-то из них переключится. Но… — Чонгук тяжело вздыхает и закрывает ладонями лицо. Тэхен видит, как дрожат его руки. — Но я не могу. Не могу контролировать это. Чтобы я не делал, не получается. Я даже поцеловать кого-то другого не могу. Противно от самого себя. Тэ, я все пойму. Правда, пойму. Если ты меня возненавидишь и не захочешь больше видеть. Я бы на твоем месте, скорее всего, так бы и поступил. Я дал тебе эту жвачку, чтобы наконец с этим покончить. Думал, что ты все поймешь и решишь больше со мной не общаться. Самое смешное, что все в школе считают меня бабником, а я на самом деле еще девственник, — выдыхает, а плечи содрогаются в нервном смехе. — Я тоже, — хмыкает Тэхен и младший, наконец-то, подымает на него взгляд, в удивлении вскидывая брови. — А знаешь почему? Чонгук вопросительно смотрит, а Тэхен делает шаг ближе. — Потому что я вот уже как несколько лет безответно влюблен в одного человека. Мы знакомы давно, и я даже умудрился украсть у него первый поцелуй. Чонгук замирает, останавливаясь в полете своих мыслей, словно время окружающее его, замерло в ожидании. Тэхен же, не ведая преград, продолжает свой путь, приближаясь еще ближе, его шаги полны уверенности и грации. В воздухе витает напряжение, слегка приоткрывая завесу незабвенного момента, когда два мира пересекаются в этом моменте. Тэхен, с каждым его шагом, словно плетет невидимую нить, связывающую их судьбы, наполняя пространство магией тишины. Приближаясь, он всматривается в Чонгука, видя не просто его лицо, но отражение бесчисленных эмоций, которые переплетаются в едином танце. Каждый взгляд, каждой нюанс тонко передают то, что слова никогда не смогут объяснить. Этот момент становится вечностью, в которой они оба дышат в унисон, как будто мир вокруг них растворяется, оставляя только искренность их душ. В этой тишине понимание обретает форму, и сердце начинает биться в ритме нового начала. — Я не мог нормально на него смотреть — меня всего выворачивало наизнанку от желания прикоснуться, обнять, поцеловать. А когда этот человек был рядом, я боялся даже дышать. Мое сердце так сильно и громко стучало, что казалось оно вот-вот выскочит из груди. А хуже всего было, когда я видел его с другими. Мне казалось, я медленно умираю. Внутри все скручивало от тупой ноющей боли. — З-зачем ты мне все это г-говоришь? — голос младшего сильно дрожит, а глаза блестят от накопившейся влаги. — Добить меня хочешь? Мне не особо хочется слушать о том, как ты умираешь от любви к кому-то. — Мг, — кивает Ким. — Сейчас добью, — шепчет и подходит совсем вплотную. — Знаешь, я даже решил в другой город сбежать, чтобы избавиться от этих чувств. А все потому, — наклоняется и шепчет в самое ухо, — потому что я много лет по уши влюблен в своего лучшего друга. Чонгук поднимает взгляд на Тэхена, его глаза полны недоумения, он не моргает, и кажется, вовсе не дышит. — А вот сейчас, — тихо произносит Тэхен, каждой буквой растягивая момент, — стою здесь, гляжу на него и думаю: могу ли, наконец, его поцеловать? Чонгук остается безмолвным, его веки начинают медленно трепетать, взгляд стремится к полу, а брови собираются в хмурую дугу. Проходит несколько мгновений, он вновь поднимает глаза к Тэхену и, как будто преодолевая внутренний барьер, едва заметно кивает. В этом простом жесте заключено множество эмоций, словно мимолетный шепот двух душ, готовых застаться в одном пространстве, где время замирает, оставаясь лишь свидетелем их несмело пробуждающейся близости. Их сердца бьются в унисон, находя в каждом взгляде обещание того, что должно произойти. Тэхен нежно улыбается, ладонями обхватывает лицо младшего и, наконец, с трепетом припадает к столь желанным губам в сладком и таком долгожданном поцелуе. … Сегодня вещи Тэхена останутся забытыми в дорожной сумке у входной двери, а на доске с фотографиями над кроватью Чонгука появится еще один приклеенный скотчем синий фантик жвачки «Love is». Парни, как и обычно, будут всю ночь болтать и много смеяться, только на этот раз разбавляя болтовню и смех долгими сладкими поцелуями. Чонгук думает, что губы Тэхена все такие же мягкие, как и четыре года назад, в их первый поцелуй. А Тэхену кажется, будто он, как и четыре года назад, чувствует на губах Чонгука сладкий привкус бананового молока. Ощущения переплетаются в их мгновениях, будто время сжалось, сохранив их связи и эмоции, и вот они вновь вместе, погруженные в этот сладкий мир воспоминаний. Это лето они проведут вместе, как и все предыдущие. Будут много гулять, ходить на Это лето они проведут вместе, как и все предыдущие, но с новой искоркой в воздухе. Они будут бесконечно наслаждаться прогулками, трогательными моментами на пляже, а каждую пятницу предаваться магии «киношного дня», проводя бессонные ночи в объятиях друг друга. Их привычные часы совместного времяпрепровождения разбавляться нежностью признаний, ласковыми словами, теплом объятий и сладкими, долгими, жаркими поцелуями. Статус, который когда-то связывал их как лучших друзей, гибко сменился на статус возлюбленных, и теперь Чонгук всегда окутан ароматом Тэхена, чему старший несказанно рад. В этот перевернутый мир, где дружба обернулась любовью, каждый миг наполняется чувством, а каждое прикосновение раскрывает новые грани их взаимных чувств. Летний свет лишь усиливает этот магический союз, и каждое произнесенное слово кажется эхом их сердец, привязывая их ещё крепче к этому волшебному времени. Через месяц Тэхен лишится девственности, лишая ее же и Чонгука. Первый раз будет снизу Чонгук, второй первый раз — Тэхен. Эти мгновения будут пропитаны легкой неловкостью и трепетом, ведь они будут охвачены волнением, опасаясь причинить друг другу боль. Парни будут настороженно изучать новые горизонты близости, словно пробираясь по неизведанной территории. Но несмотря на страх, в конце концов, их соединит нежность, и последний месяц лета станет временем откровений и взаимных открытий. Дни порой пройдут в сладостных мечтаниях, и они практически не будут покидать пределы своей уютной спальни, укрывшись одеялом, как будто весь мир лишился значимости, оставив лишь их двоих в нежном танце чувств и эмоций. За неделю до отъезда Тэхена в Сеул он вместе с родителями отправится на три дня на уединенную базу отдыха, расположенную вдали от городского шума. Там, смущаясь и краснея, но крепко держась за руки, они откроют свои сердца родителям, которые, впрочем, не удивятся столь откровенному признанию — они давно догадывались о глубоком дружеском союзе своих детей, который, как видно, зашел гораздо дальше обычных отношений. Их отцы, словно невидимые наблюдатели, на протяжении времени делали свои ставки, предвосхищая момент откровения — ведь они, в отличие от своих сыновей, обладают проницательностью. В этом тихом уголке природы, под сводами величественных деревьев, начнется новая глава, наполненная надеждой и несмелыми мечтами о будущем, которое они будут творить вместе. Тэхен, подняв глаза к небесам, взорвется громким смехом, словно в душе его расцветают цветы радости, в то время как Чонгук, будет обиженно дуть, зацелованные старшим, губки, напомнив всем о своем юном максимализме. Тем временем мама Чонгука, с доброй улыбкой на лице, добавит новые яркие воспоминания в их совместную галерею, запечатлевая моменты тепла и счастья, вложенные в каждый снимок. Эта милая коллекция становится настоящим символом их любви и преданности, наполняя сердце радостью и напоминая, что даже простые мгновения способны навсегда остаться в памяти. В каждом кадре запечатлены искренние эмоции, отражающие светлые моменты их вместе проведенного времени, как звезды, укрытые в безбрежном ночном небе, обещая новые зарождения тепла в их влюбленных сердцах. Потом Чонгук вновь будет провожать Тэхена на поезд, и их прощальное объятие на вокзале растянется на бесконечные мгновения, словно время замирает. На прощание они обменяются маленькими синими жвачками «Love is», символизируя свою связь, несмотря на расстояние. Тэхен, как и обещал, будет ежедневно звонить, организовывать «киношные дни» в виртуальном пространстве, и наведываться на каникулы и праздники, как свет в жизни Чонгука, который жаждет его присутствия. Чонгук же будет с нежностью отправлять ему милые сообщения, порой приезжая по выходным в Сеул, искусно избегая своих преданных поклонниц, которые, как всегда, окружали его. Это будет их маленькое счастье, согретое воспоминаниями и надеждами на будущие встречи, когда расстояние станет лишь призрачным препятствием, а их сердца связаны крепкой нитью любви. Через год Тэхен будет встречать Чонгука на столичном вокзале, с объемной дорожной сумкой в руке, ведь младший также поступит в Сеульский университет. На шумной платформе, среди потока людей, Тэхен будет страстно обнимать свою сладкую булочку, целуя его с любовью и нежностью, словно мир вокруг них перестанет существовать. Чонгук, слегка смущенный этим проявлением чувств, будет мило морщить носик, пытаясь скрыть улыбку, и с легким упреком попросит не называть его так. Несмотря на его протесты, эти слова, как нежный шепот, уже стали частью их интимного общения, наполняя мгновение теплом и радостью. Яркие огни вокзала меркнут на фоне их волшебной встречи, даря им возможность вновь ощутить ту удивительную радость, которая появляется, когда два сердца сливаются в единое целое. В этом счастье не тысячами путей, кроме одного — пути к друг другу. И им будет абсолютно плевать на все косые взгляды окружающих, которые будут смотреть с осуждением и презрением, ведь они и так слишком долго скрывали свои настоящие чувства под покровом молчания.