Seven Devils

      Каждый хотя бы раз в жизни мечтал получить неожиданное наследство от дальнего родственника — от человека, имя которого вроде бы иногда мелькало в разговорах на семейных застольях, но при этом ты никогда его не встречал вживую. Его фотография хранилась на пыльном чердаке дома в надежде, что она потеряется или вовсе исчезнет, как по взмаху волшебной палочки. И стоило бы вынуть её из альбома, но рука никогда не поднималась. Так и остался этот человек на вклеенной странице да в ослабленной памяти родного брата. Но только до той поры, пока смерть не сотрёт его образ, забрав последнего, кто его помнит.       Счастливая пора Гермионы Грейнджер закончилась со смертью матери. Быть может, ей следовало тогда бросить всё, уехать в крупный город, встретить там любовь всей жизни и начать с чистого листа, но вот осуществить мечты не дала предыдущая незаконченная страничка её судьбы. В старом родительском доме оставался опечаленный отец. Как бы потом Гермиона смотрела на себя в зеркало, оставь она его умирать в пустой комнате?       Так мечты о счастливом будущем разбились с тихим звоном о тяжёлую реальность. Еле сводя концы с концами, она старалась подрабатывать продавцом в книжной лавке рядом с домом, чтобы при свободной минутке прибежать к папе и проверить его состояние. В минуты, когда он, казалось бы, спал, Гермиона медленно и осторожно наклонялась над его телом, чтобы убедиться, что он ещё дышит.       Вечерами они сидели и разговаривали. Отец делился историями из детства и беззаботной юности, вскользь упоминая сестру, тётю Гермионы. Каждый раз после этого радость Джона Грейнджера на мгновение сменялась грустью и тоской. Тогда он непринуждённо менял тему и в дальнейшем старательно избегал упоминаний сестры. Однажды, когда интерес Гермионы возрос, она решительно поинтересовалась, что же такого произошло в их семье, почему она никогда не видела тётушку. Отец не дал ей внятного ответа, бормоча что-то об отшельничестве и жизни в лесу.       Папы не стало спустя три года после смерти матери. Просто как-то утром Гермиона зашла в его комнату и не услышала привычного тяжёлого дыхания.       Быстрые похороны, на которых присутствовала лишь она с соседкой, и ещё больше проблем на её хрупких плечах. Дом в залоге, долги отца, о которых Гермиона и не подозревала, накапавшие пенни — всё это вынудило распродать имущество, чтобы ещё больше не утонуть в пучине проблем. Оставшихся средств и зарплаты в книжной лавке хватало на коморку с краю города и продукты первой необходимости. Уже смирившись с такой судьбой, Гермиона распрощалась с былыми мечтами о будущем. Каждый её день повторял предыдущий.       Гермиона закрыла книгу, опуская её на колени, и взглянула в окно. Поезд медленно вёз её в новую жизнь, и только Господь знал, чем судьба удивит её завтра. Был ли иной выход в такой тяжёлой ситуации? Кто-то скажет, что решение можно найти всегда, но, окажись он на месте Грейнджер, разочарованно пожал бы плечами.       Она уже погружалась в сон, как на плечо опустилась чья-то рука. Гермиона распахнула глаза и повернулась в сторону — перед ней стояла улыбчивая старушка-буфетчица.       — Одну шоколадную лягушку, пожалуйста.       Протянув сладость, старушка усмехнулась. Она только развернулась и опустила ладони на тележку со сладостями, собираясь заглянуть в следующее купе, как вопрос в сознании Грейнджер возник сам собой. Она наклонилась вперёд всем корпусом и окликнула:       — Эм... Простите, мэм, а вы не подскажете, как скоро поезд прибудет на конечную станцию?       Та повернулась к Гермионе, но на её лице больше не было той мягкой улыбки. Старушка окинула девушку взглядом.       — Ведьмин лес — не самое приятное место для такой юной мисс, как вы, — бросила она. Через секунду ступора Грейнджер старушка снова улыбалась, как и прежде. — Через час, мисс!       Гермиона сухо выразила благодарность, возвращаясь на место. За окном мелькал пейзаж леса, где-то вдали пробежал заяц. Удивительно, что он подошёл так близко к железной дороге.       Оставалось время для желанного отдыха. Час — уже что-то. И пусть ей приснится новая жизнь вдали от безжалостного города.

* * *

      Деревья густого леса скрывали любые лучи яркого солнца, видимо, чтобы не сгореть от его тепла. Тварям не положена ни капля света. Их наказание Всевышним — вечно жить в тени и холоде. И нет у них ни одного, даже самого крошечного шанса оказаться вне своего царства. Озлобленные такой жалкой участью — быть вечность проклятыми, они безжалостно расправлялись с каждым путником, ступившим на тропу леса.       — Иди назад!       Дорога, ведущая к ковену, была усыпана человеческими черепами, которые подтверждали жестокость защитников ведьм. Стоило Гермионе войти в лес, как к ней со всех кустов и деревьев потянулись то ли руки, то ли их тени. Они хотели схватить Гермиону за ткань одежды или волосы, но картинка сна сменилась детским голосом:       — Папочка, когда мы встретимся?       — Не приезжай! — раздался громкий девчачий возглас со стороны, больше похожий на безумный крик.       Грейнджер развернулась. Посередине тропы, окружённый скелетами и остатками трупов, стоял маленький мальчик. Его тёмные волосы слегка завивались по бокам в кудряшки, а зелёные глаза неотрывно и восторженно смотрели на мужчину, сидящего перед ребёнком на корточках. Удивительно, насколько они были похожи...       — Мы с тобой обязательно встретимся, Люциан.       Картина перед ней снова сменилась на новую под смех того малыша. Теперь перед ним стоял не тот грозный мужчина, а прекрасная женщина. Она напряжённо слушала вопросы сына, не зная, что ответить. Отец — великая награда для каждого живущего на белом свете, но у её сокровища он был исчадием ада.       — Мамочка, а у папочки какие волосы? Такие же тёмные, как у меня?       — Верно.       — А глазки? Тоже зелёные, как листья на деревьях в нашем саду?       — Да. Но, мой самый дорогой сынок, — Она обхватила его за маленькие плечики и заглянула в лицо, — твой папа — очень злой и жестокий человек. Мы бежали из Англии из-за него. Он хочет причинить мне и твоей сестрёнке боль. Его нужно бояться, Люциан.       Выражение лица Люциана сразу поменялось после её слов. Он попытался вырваться из объятий, тяжело дыша. Гермиона подошла к паре ближе. Малыш отошёл от матери в сторону, утирая кулачком слёзы с щеки.       — Это неправда! Ты мне врёшь! Папочка меня очень любит, и он добрый! Он скоро приедет и заберёт меня!       — Что ты такое говоришь?! — воскликнула женщина, вскакивая с софы. На её лице волнение. Она понимает, что он уже близко.       Рядом со столом стояла девочка подросток. Она проводила женщину взглядом, потом посмотрела на плачущего Люциана. Дождавшись, когда мать покинет комнату, она опустилась на колени перед братиком, крепко прижала к себе и начала напевать на ушко его любимую колыбельную. Её взгляд встретился со взглядом Гермионы — она увидела, что девочке страшно, но подавать виду было нельзя.       — Не приезжай! Не приезжай! — закричала та, и посуда в серванте затрещала, разбиваясь от высокой частоты.       Поезд прибыл к конечной станции.

* * *

Ведьмин лес.       Взошла полна луна, тьма наполнила глаза, ветки закрыли путь обратно — кажется, навсегда. Неловкие шаги лишь убивали смелость двигаться дальше, ведь с каждым таким шагом Гермиона вздрагивала, словно все демоны преисподни следовали за ней по пятам. Вершина цинизма этого места не просто удручала — она выпивала все соки, стоило подумать о миллионах убитых среди ветвистых корней.       Сюда бежали ведьмы, спасаясь от святой инквизиции. Её устроил мужчина, которому, по всей видимости, отказала уверенная в себе женщина. Папа Римский Павел Третий явно скрывал комплекс неполноценности: ему не давали женщины, собственно, как и мальчики. Бедный-бедный Павел. Средневековье можно охарактеризовать одним предложением: бедные умирали во благо богатых, пока знать умирала по прихоти богов.       Дабы защититься от зверств католического маньяка, женщины проливали кровь в этом лесу. Они таким образом возвели магическую стену, служившую барьером, и пройти через неё мог либо тот, кто хоть раз был здесь, либо тот, чьи предки проживали на необъятной территории леса.       Это место было скрыто от маглов, не отображаясь ни на одной карте или снимке со спутника. Этот лес — очередная легенда, покрытая мраком и неимеющая подтверждения или опровержения. Страшная сказка детям на ночь, лишь бы те оставили родителей в полое.       Гермиона ощущала в воздухе невероятно мощное скопление тёмной магии. Казалось, время не могло продраться сквозь сгустки волшебства, а птицы погибали, стоило подлететь сюда ближе. Она обхватила себя руками, шепча под нос разные глупости, только бы мозг переключился на другую волну. Размышляя о подарке тёте, Гермиона вспомнила, как не решилась спросить отца о том, где находится ветхий особняк. Она просто отправилась навстречу приключениям.       Глупость столетия заключалась и в иных рвениях молодой ведьмы: обрести славу за счёт магических свойств древнего леса. Почва в этих местах не просто состояла из чернозёма, а пропиталась силой сотни родов, пустивших здесь корни не только древними заклинаниями, но и костями.       Гермиона шла по тропинке, устеленной черепами умерших ведьм. Лес, созданный во имя защиты, почему-то превратился в кладбище. На ветках колыхались подвешенные за тугие верёвки скелеты. Их одежда выцвела и успела разложиться до состояния дуршлага.       Она не имела и малейшего представления о случившемся, но могла лицезреть последствия чьей-то маниакальной одержимости. Папа Римский не мог сотворить подобное, как и любой другой человек. Сила, стёршая бедных запуганных женщин с лица земли, имела несвятой характер. Это чувствовалось даже в воздухе.       Папа Римский Георг развязал войну с кошками, явно отдавая предпочтение собакам. Верность кошки — привилегия, верность пса — обыденность. Природа ненавидит самодеятельность, поэтому отомстила эпидемией чумы. Сотни женщин анимагов, что не смогли вернуться обратно в человеческое тело, умерли из-за этого массового истребления, но некоторые смогли спастись в Ведьмином лесу. Их мяуканье всё ещё слышалось среди деревьев.       Гермиона морщилась от многочисленных порезов веток, но кровавую дань следовало уплатить.       Цена спасения стоит жизней.       Среди корней пролетали неупокоенные души ведьм и пели колыбельные природе. При виде маленькой девочки лет двенадцати Гермиона не смогла сдержать слёз: изрезанное лицо, свисающая кожа, испаряющаяся призрачная кровь. Этот ребёнок отдал жизнь из прихоти ненормального садиста, ищущего что-то среди одних лишь женщин.       Вскрикнув от громкого хруста под ногами, Гермиона с опаской опустила глаза и увидела раздавленный череп младенца.       — Кто ты? — послышался потусторонний голос, напоминающий эхо. — Зачем явилась сюда?       Листва зашептала, словно пыталась усилить вопросы, доносящиеся с разных уголков леса.       — Моё имя Гермиона Грейнджер! — громко и чётко ответила девушка. Голос на удивление не дрожал. Она не ощущала опасности от происходящего, хотя такая модель поведения и глупа. — Моя тётя передала мне дом, и я хочу занять место наследницы.       — Он придёт за тобой, как пришёл за всеми нами. — Гермиона вздрогнула и отпрыгнула на два шага назад. Перед ней явилась та самая девочка-призрак, истекающая кровью.       Вблизи юная ведьмочка выглядела ещё более пугающей: открытые кости, прикрываемые лишь развевающейся кожей; свисающий глаз, держащийся на одном нерве; синяки и гематомы по всему телу, кричащие о надругательской смерти во имя наслаждения.       — Кто придёт? — Теперь вопрос звучал сдавленно. Ком, образовавшийся в глотке, царапал стенки и запускал в ткани яд. — Кто ты?       Девочка слонила голову набок, отчего бултыхающийся глаз лёг на ключицу. Неестественное положение головы вызывало тошноту, сытный завтрак подступал, кажется, к слюнным железам, пуская кислоту к вкусовым рецепторам. Гермиона не могла оторвать взгляд от зелёного глаза, которому посчастливилось остаться в черепе.       — У него всегда шесть лиц, и все они без глаз, но в разные века у него разная внешность, — пропела малютка, облетев Гермиону против часовой стрелки. — Равенна, убегай!       — Но я...       Грейнджер не успела договорить: девочка исчезла.       Почему она назвала её Равенной? Кто убивал всех этих женщин? А главное, зачем он их убивал?

Шёпот леса.