Паучок

      Зонтик смотрел на паука. Паук смотрел на Зонтика.       Зонтик стоял на стуле, крепко, до побеления костяшек сжимая в пальцах его спинку. Паук невозмутимо находился (сейчас валету тяжко сказать, как именно тот располагается) на столешнице.       По сравнению с пауком Зонтик был просто громадным, и боялся ровно во столько же раз, во сколько и был больше бедной животинки.       Трефовый валет зашёл на кухню, желая дополнить приятное и спокойное прочтение книги (очень интересной, но при этом ванильно-доброй настолько, что даже ожидался подвох с каждой прочтённой страницей) не менее приятным тёплым чаем.       А потом увидел на столешнице возле самой плиты паучка. Искра, буря, безумие, и Зонтик в забытьи на пару секунд очнулся уже белёсый со страху на стуле. И так стоял он уже минут пять, как минимум. Вроде и мало, но вот когда в ужасающем ожидании только и делаешь, что в треморе стоишь, согнувшись в три погибели, судорожно думал:       «Яжепростохотелпопитьчайнупочемупочемупочему…»       Всю жизнь боялся этого — самого глупого сценария, который только мог с ним произойти. Резиново-бутафорские игрушки насекомых и паукообразных от Вару он уже не боялся. Много к чему уже привык.       Но тут настоящий. Со всеми рассмотренными ножками. Глазами. Волосками. Маленький, но паук!       И ведь долго бы продолжалась эта романтичная встреча, не появись некто, кто с невозмутимостью, похожей на паучью, подошёл к кухне, смерив Зонтика оценивающим взглядом, пока паука не узревшим.       — Что за артхаус, треф?       Таковой и стала первая фраза Пика, что, легко идя к столешнице, словно и не замечал паучка, который даже не двинулся с места! Но, несмотря на это, Зонтик приоткрыл бледные губы, стараясь ответить, и не стараясь слезть с пониманием того (лишь на периферии мысли), что он-то тоже не нужен особо объекту пугливых страданий.       Пик решительно не глядел на мелкое создание, доставая кружку привычными резковато-быстрыми движениями, ставя чайник на нужную конфорку и уже тогда, поджигая газ, с небольшой усмешкой в одних только янтарях глаз оценивая паука, потом переводя уже немного раздражённый взгляд, содержащий немой вопрос, на Зонтика:       «И это всё?»       Валет ответил до чёртиков испуганным:       «А разве этого мало?»       Удовлетворившись большими глазами валета, которые поведали ему о многом, Пик глубоко вздохнул, словно дразнясь, и в опасной близости остановился (ну, как опасной… Опасной на прикидку самого пугливого создания на свете) от паучка. Поджавшему губы шестому представлялась картинка, как тот прямо сейчас берёт и… Ну, как бы это ни было со стороны Зонтика плохо и аморально по отношению к невинному существу (не к Пику, естественно), он надеялся, что король сейчас занесёт на тем ладонь, и…       И Пик показательно зевнул, складывая руки на груди и явно указывая на то, что делать не собирается абсолютно ничего.       По крайней мере, позиция Пикового Короля и правда была почти таковой. Почти. Сам он делать ничего с пауком не хочет, но если Зонтик попросит, то, может, и прихлопнет ползучего гада: паутины нигде не хотелось, а её кто-то при уборке в последнее время находил.       А ещё было интересно, как долго в своей интересной и точно неудобной позе сможет простоять нытик. Судя по лицу — до изнеможения. На жалость, конечно, пробивает, и Пик даже мог бы поменять своё мнение, но против был закипевший и забившийся в конвульсиях чайник, поэтому он с огромным для себя милосердием выключил газ в конфорке и снял затихающий в своём визге чайник, заваривая себе кофе и, пока от Зонтика отвернулся, поджал губы, пытаясь стереть с них улыбку, кусая внутреннюю часть.       Смешно. Не до степени радости от того, как валет страдает, а просто… Добродушная усмешка над самой ситуацией. Разница есть. Пик в любом случае терпеть не мог издевательства над кем-то, уж тем более над трефовым валетом.       Кофе, сахар, кипяток, немного помешать, и король сделал любимо-идеальный кофеёк, идя было к выходу и собираясь подцепить с собой всё ещё трясущегося в панике Зонтика, выступив эдаким героем… Но, видимо, слишком уж понравился до этого бездвижному пауку.       Стоило Пику вальяжно подойти к стулу, на котором ютился шестой, как паучок под внимательным голубым взглядом вдруг зашевелил всеми своими лапками, подбираясь к краю столешницы и, к величайшему ужасу Зонтика, с неё же и десантируясь.       Ровно тогда треф решил применить тактику: плевать, что делать, я должен оказаться в самом надёжном на данный момент месте.       Когда рядом стоит кто-то максимально сильный что в моральном, что в физическом плане, ничего надёжнее даже выдумать со всей его яркой фантазией сложно.       Пик гордился своими реакцией и быстротой мысли. По крайней мере, когда с многообещающим визгом Зонтик начал перебираться на его руки. Сначала хотел явно на плечи, но тут уж Пик первым извернулся, ставя поспешно кофе на стол и тут же хватая не безвесную тушку валета обеими руками, громко чертыхаясь, — всё же времени мало было, и движение резким вышло, — из кружки немного напитка выплеснулось.       Благо, у них все скатерти были за ненадобностью убраны. Слишком часто надо было в противном случае их стирать…       В пространстве кухни всё звучало примерно так:       — А-А-А-А…       — Твою мать, ну…       — А-А-А-А…       — …он же в разы меньше тебя…       — А-А-А-а…       — …идиот!       — а!       Утих Зонтик, когда понял, что в новой безопасности. Новая безопасность его на пол не кинула, да и убежать, неся его, если что, может от паука, который будто бы рассеянно остановился посреди кухни, и, валет уверен — снова начал на него пялиться. Пик, который и был «новой безопасностью», раздражённо дышал у шестого над ухом.       — Куда. Ты. Залез?       Пик не был взбешён. Держать Зонтика на ручках было даже приятно в какой-то степени. Но нужно смерить валета, от страха совершенно обнаглевшего, самым недовольным за всю историю взглядов взглядом.       А шестому хоть бы хны! Лишь носом шмыгнул, и ошалел ещё больше, обнимая короля за шею.       Ну, это уже край.       — Слезай.       — Нет.       — Быстро.       — Нет…       — Я кому сказал?!       Зонтик только крепче прижался, отвечая на взгляд Пика своим, где смешалось всё — надежда, испуг, мольба, извинения… И факт того, что нифига он не слезет. Восьмой поудобнее перехватил его, цыкнул языком об нёбо, показательно глаза закатил.       И тут же уверенный и холодный янтарный глаз прошёлся по полу в поисках нарушителя. Найден. Шаг, второй под протестующие писки Зонтика, и Пик с размаху ногой в мягком тапке пришибает паука к полу, убивая супостата. И наградой стал успокоенный, тихий, зато полный облегчения выдох валета, который посмотрел на стопу восьмого, которая и похоронила под собой паучка, со смесью жалости и торжества.       — Должен будешь, — хмыкнув, выдал Пик, в ответ глядя на трефа.       Шестой медленно перевёл глазки на короля, сглатывая, кивая, и тогда рогатый в глазах его голубых обнаружил блеснувшую идею. Не успел Пик и усомниться, как в щёку вдруг последовал лёгкий поцелуй, а в кухне пронеслось тихое, но такое приятное:       — Герой… Спасибо.       Вопреки всем мелким раздражениям в нутре разлилось тепло, заставляя приподнять брови, которые хмурить, как Пик с удивлением обнаружил, более не удалось.       А Зонтик посчитал, что его смелейшего акта нежности и искренней благодарности сполна хватило, и он было дёрнулся, пытаясь слезть… и обнаружил, что бережливо держащие его руки прижали ближе к пышущему жару телу Пика.       — Куда собрался?       — А… что…       — Думал, что отделался?       Зонтик округлил глаза, не мигая и смотря на чуть ли не маниакально улыбающегося короля. Отвечая на свой последний вопрос, рогатый покачал головой, начиная отступать вместе с Зонтом к выходу из кухни.       — С-стой… Куда?!       — Принимать заслуженные благодарности.       Кофе будет сиротливо отдыхать и остывать на столе. Рядом с кружкой подползёт и останется паук, который удобно попал в выемку в подошве пиковских тапочек, смертью страшной не погибая.