Получил, несмотря ни на что!

      — Уйди с дороги, убогий! — крепкий альфа плечом толкнул омегу и спокойно пошел дальше.       Молодой парень едва устоял на ногах, он облокотился ладонью о стену, чтобы не упасть. Омега ходил с трудом, вообще то ему нужна была трость, из-за хромоты, но юноша ее ненавидел, над ним и так смеются, а уж с тростью и подавно.       Парень сдерживал слезы, его гнобят в этом университете уже три года, правда остался всего год, и он наконец-то его закончит. О своих проблемах омега не рассказывал никому. Ни папе, ни отцу, ни дедам, даже самый близкий друг-омега не знал, Кёниль мог все рассказать брату и вот тогда… будет еще хуже! Братец кинется его защищать и наворотит дел!       Джихо, его брат-альфа, был младше на шесть лет, он был почти ровесником Кёниля, они вместе заканчивали школу, еще пару лет и пойдут в университет или институт, братец еще не решил, кем хочет стать.       Братья совершенно разные.       Омега был не высоким, стройным, даже хрупким, с тонкими чертами лица и пухлыми губами, светлыми волосами, как ангел (вот только длинный шрам от виска до скулы и хромота всё портили), с тонким, еле заметным, запахом земляники, что тоже не добавляло омеги привлекательности.       Джихо вырос крупным, уже сейчас альфа был выше брата, его лицо тоже было красивым, но это была другая красота, красота мужчины-альфы. Его черты были немного грубее, волосы потемнее и яркий запах альфа-самца, еще не вступившего в полное созревание, но уже сейчас подавляющий окружающих. Альфа был немного вспыльчив, иногда агрессивен, но умеющий держать себя в руках. Его выдержка отказывала только тогда, когда кто-то или что-то угрожало его брату! Вот тогда Джихо превращался в волка, нет, он не оборачивался, хотя прекрасно умел делать это с пяти лет, но он мог разорвать голыми руками любого, кто просто косо посмотрит на его любимого хёна. Остановить Джи в тот момент, мог только отец или о-папа, вот им альфа подчинялся беспрекословно, даже деды не имели такого влияния. Причем родители никогда не наказывали сына физически, ну если только пару раз шлепнут по попе, зарвавшегося волчонка, но не более.       Омега вздохнул, если Джихо узнает, как ему тут живется, неприятностей не оберёшься, так что лучше потерпеть. Родители тоже ничего не знали, не стоило их расстраивать. Они могли забрать его из общежития домой, а вот этого не хотелось. Ему уже двадцать один год, хотелось пожить самостоятельно. Был и еще один человек, который ничего не знал.       — Эй, ты чего тут стоишь, пойдем, пара скоро начнется.       Омега обернулся на знакомый голос, это, пожалуй, был единственный голос, который не сулил ему неприятностей.       Чонг Мирэ, друг-омега, вот уж кого ждало действительно прекрасное будущее, такое прекрасное, как и сам омега. Мирэ был также невысок, изящен, красив, но он обладал ужасно сволочным характером, неизвестно как смогли подружиться два таких разных человека. Но именно Чонг в первый же день переругался со старостой-альфой, потому что им досталась плохая комната и выбил отличную комнатку в общежитии на первом этаже, а не полуподвале как предполагалось вначале. Именно он защищал своего друга от хамоватых альф и стервозных омег.       — Пойдем, потихоньку — Мирэ взял друга под локоть, он знал, что ему так легче идти из-за изуродованной ноги — успеем, не торопись.       Молодой человек чуть улыбнулся, облокотился на руку друга, и хромая побрел в аудиторию.       Винить некого, в том, что сейчас с ним происходит, Чон Киён был виноват сам! Пять лет назад       — Тэхёни, ты только не волнуйся. — Чонгук стоял в дверях, он был белее мела, но пытался успокоить супруга, прежде, чем рассказать страшную новость, хотя вот после его слов, омега сразу же и заволновался.       — Что случилось, Гуки? Джихо опять что-то натворил? Подрался? Что с ним? Он цел? — Тэхён засыпал мужа вопросами.       — Нет, с Джи все в порядке, это… Киён. Он в больнице, после аварии, но врачи сказали мне по телефону, что жить будет.       — Киён! Почему он в больнице, Гуки? Какая авария? Ёни не садиться за руль, ему всего шестнадцать! Его сбила машина? Что ты молчишь? Отвечай, Чонгук! — Тэхёна накрыла паника, он стоял перед мужем и громко дышал.       — Тэшенька, пожалуйста, успокойся. — уговаривал Чон, ему тоже было страшно, он мало что понял, но вот основное уловил, хотя рассказывать супругу тоже было страшно, ведь в том, что случилось виноват… он! Но делать нечего придется говорить, иначе омегу накроет истерика (она его и так накроет).       — Тэша, Киён взял мой Харлей, но не смог удержать тяжелую машину и… он не справился с управлением, вылетел на встречку и врезался в грузовик. — Чонгук закончил говорить и едва успел поймать, падающего без сознания, супруга.       Омега пришел в себя в машине, на коленях у мужа, за рулем был водитель, Чонгук сейчас не в состоянии сам сесть за руль.       Несколько лет назад Намджун передал бразды правления сыну и ушел на покой (точнее просто хотел пожить для себя), он входил в малый Совет, но вот стаю теперь возглавлял младший Чон, и личный водитель ему полагался по статусу. Альфа предпочитал водить машину сам, а вот сейчас наличие водителя его радовало.       — Где мы? — прошептал Тэхён, не открывая глаз.       — В машине, едем в город, в больницу.       — В больницу, это хорошо. — странно спокойно произнес омега. Он теперь возглавлял педиатрическое отделение Городской больницы, его сыну шестнадцать, так что его точно привезли в отделение Тэхёна.       — Тэхёни, Киён жив, ты не волнуйся, мне правда больше ничего не сказали, но он жив, а это главное. — взволнованно говорил Чонгук, было непонятно, кого он уговаривает больше — омегу или себя?       — Я понял. — Тэхён сел, вывернулся из объятий мужа и уставился пустыми глазами в одну точку.       Чонгук закрыл лицо ладонями, это он виноват в том, что случилось! Он! Это его мотоцикл стоял в гараже и притягивал детей как магнит! Младший-альфа частенько просил отца покататься, но Чон всегда отказывал, а вот Киён никогда даже не подходил к его «железному коню», никогда не проявлял ни любопытства, ни желания прокатиться, так почему все это случилось? Почему? Почему, Чонгук не выкинул этот железных хлам, не сдал его в металлолом, не раздавил асфальтоукладочным катком, не сбросил с моста! Почему?!       Альфа не решился рассказать мужу, что именно сказал доктор: «Ваш мальчик жив, но состояние критическое, так что, поторопитесь!» Его любимый мальчик умирает и виноват в этом он — его отец! Человек, который первым взял его на руки, видел его первые шаги и помогал строить гнездышко в первую течку! Киёни тогда плакал и звал не папу-омегу, а именно его, альфу, а потом уткнувшись ему шею вдыхал знакомый и любимый с детства запах леса и воды, запах своего а-папы. И теперь именно он, Чонгук, виноват в состоянии своего любимого маленького омежки! Тэхён его никогда не простит, да он и сам себя не простит!       А ведь был еще один человек, который тоже не простит — Минхо! Альфа, который опекает его сына с малых лет, который защищает его от неприятностей, человек, который любит! По-взрослому любит его сына, и вот он точно не простит. Минхо уехал с родителями на неделю к о-дедушке, отец Чимина был плох, и семья хотела успеть попрощаться. Неделя уже подходила к концу, младший альфа скоро приедет и как тогда смотреть мальчишке в глаза?       — Гуки, мы приехали. — голос мужа вывел Чонгука из задумчивости и прекратил его самоедство.        — Доктор Чон! — позвал Тэхёна молодой омега из регистратуры, он выскочил из-за стойки и кинулся к супругам. — Доктор Чон, Вы только не волнуйтесь, его еще оперируют, его доктор Хван оперирует, Вы же знаете это хорошо, он же самый лучший наш хирург. — частил омега, стараясь успокоить любимого начальника.       Тэхён кивнул, он был собран и странно спокоен, Чонгук ожидал слёз и даже был готов к истерике, но вот видеть такого мужа, альфа не ожидал и от этого было страшно.       — Хорошо, — Тэ кивнул, сейчас главное держать себя в руках, хватит и того, что муж переживает, как бы в обморок не свалился, омега глубоко вздохнул, сдерживая эмоции и спросил молодого коллегу:       — Кто делал первичный осмотр Киёна?       — Доктор Мин. Он просил Вас зайти в ординаторскую, прежде чем вы уйдете в хирургическое отделение.       Тэхён кивнул и быстро пошел по коридору, за ним покорно шел Чонгук.       — Тэша, ты только не волнуйся — начал говорить Чанель, как только дверь открылась, и он увидел друзей, у Тэхёна мелькнула мысль, что, если он еще хоть раз услышит эту фразу, он… закричит!       — Что с ним? Ты первый его осматривал, скажи, насколько все серьезно? — омега изо всех сил старался сохранять спокойствие, его профессиональная помощь может понадобиться сыну, не время раскисать.       — Ты сначала присядь.       Тэ пересек комнату и опустился на стул, Чонгук сел в кресло, его порадовало крепкое рукопожатие Чанеля, альфа хотел поддержать друга.       — Прочти. — доктор Мин протянул Тэхёну бланк первичного осмотра, а сам отошел к столу, он налил воды и вылил в нее успокоительное, сейчас оно будет не лишним.       По мере того, как Тэхён читал, он становился бледнее, а когда закончил, опустил голову и закрыл глаза ладонью, чтобы никто не увидел его слез. К губам омеги прикоснулся стакан и Тэ почувствовал знакомый запах фенокистина, он послушно открыл рот и сделал пару глотков.       — С-спасибо, Чани. Спасибо. — Тэхён глубоко дышал, стараясь дождаться пока лекарство подействует и не свалиться в обморок, раньше времени.       — Всё очень плохо? — тихо спросил Чонгук, он видел состояние мужа и понял, что дела плохи, но все же надеялся на лучшее.       — Да. — ответил Тэ, у него кружилась голова и немного тошнило из-за стресса, но омега хотел сам рассказать супругу о состоянии их сына. — У него разрыв правого легкого и селезенки, внутреннее кровотечение, перелом челюсти и носа, сотрясение мозга, сломана правая кисть и голень… множественные порезы и гематомы.       По мере того, как супруг говорил, Чонгука накрывала истерика, он закрыл руками лицо и громко всхлипывал, это все из-за него! Это он виноват, что его сыночек в таком состоянии! Через несколько минут взрослый альфа уже рыдал, сквозь марево слез он почувствовал, как его обняли за плечи, и любимый голос мужа зашептал на ухо.       — Чшшш, тише-тише, Гуки, тише, — как бы не было плохо самому Тэхёну, вид рыдающего Чонгука заставил его собраться и кинуться к альфе. Он стоял перед мужем на коленях, обнимал и успокаивал, а тот плакал, уткнувшись супругу в плечо.       — Тэхёни, возьми, напои его. — рядом с ними стоял Чанель и протягивал омеге стакан.       — Нет, Чани, набери шприц с пятью кубиками фенокистина — омега кивнул на стакан и пояснил — это сейчас не поможет, маловато для него.       Чанель кивнул и послушно пошел выполнять поручение, а Тэхён продолжил успокаивать мужа.       — Гуки, хороший мой, не надо так, не плачь. Всё будет хорошо, да, сейчас нашему мальчику плохо, но его оперируют, им занимается очень хороший хирург, он ему поможет. — шептал Тэхён на ухо ревущего Чонгука, надеясь, что альфа все же слышит его. Омеге и самому хотелось присоединиться к мужу, слезы опять были на подходе, но сейчас нельзя.       — Тэша… прос-ти меня… прости меня… Тэшень-ка-а-а — выл Чонгук цепляясь за белый халат своего омеги, прижимая мужа к себе, до хруста в ребрах.       — Чшшш, тише, Гуки, родной, за что простить? — спрашивал Тэхён, он тихонько покачивался, укачивая супруга, гладил по волосам и совершенно не понимал, о чем просит альфа. За что простить? Он чего-то не знает? Что еще напридумывал себе этот неугомонный?       — Ты то здесь причем? За что простить?       — Это все из-за… меня-а-а… из-за мое-го Хар-лея… — скулил альфа.       — Это ты разрешил ему взять мотоцикл?       — Не-е-ет…       — Ты выгнал Киёна на трассу и толкнул под грузовик?       — Не-е-ет…       — Ты ведь строго-настрого запретил нашим детям брать твою «машину».       — Да-а-а…       — Тогда в чем ты виноват, милый. — Омега наконец- то понял, из-за чего альфа винит себя и старался разубедить его.       Тэхёну было очень жаль супруга, а еще ему нужен был сильный и уверенный альфа рядом, когда его самого «накроет» и вот тогда уже Чонгук будет успокаивать мужа и качать на руках, а для этого альфа должен прийти в себя и перестать «посыпать голову пеплом!»       Истерика не утихала и Тэ очень обрадовался, когда увидел коллегу со шприцом в руках, Мин замер, не зная куда сделать укол, Чанель немного растерялся.       — Коли в плечо. — подсказал Тэхён, — давай прямо через рубашку. — пиджака на альфе не было, после звонка из больницы, он выскочил из кабинета, не успев его надеть.       Чанель кивнул и быстро ввел препарат, Чон даже не заметил, постепенно лекарство подействовало, и альфа затих, он всхлипывал, судорожно ловил ртом воздух, шмыгал носом, но плакать перестал.       — Гуки, пойдем в палату. — попросил мужа Тэхён, альфа наконец-то убрал голову от плеча супруга и взглянул на него, омега вымученно улыбнулся, поцеловал мужа в мокрую щеку. — Пойдем, Гуки, тебе надо прилечь.       Чонгук рвано вздохнул и кивнул, альфа с трудом поднялся, его качало, с помощью Тэхёна, бережно обнимающего его за талию, Гуки медленно поплелся в комнату отдыха медперсонала. Фенокистин действовал быстро и едва голова Чона коснулась подушки, он уснул.       — Спи, мой хороший, спи. — омега укрыл альфу одеялом, провел ладонью по волосам мужа, поцеловал его в уголок губ и вышел.       Тэхён немного постоял за дверью, несколько раз глубоко вздохнул и пошел к сыну, его уже должны были перевести в реанимацию.       Стоя рядом с сыном, лежащим на кровати без сознания, Тэхён первый раз за этот день позволил себе по настоящему расплакаться. Он стоял, зажимая рот ладонью, а по щекам ручьем текли слезы.       Его любимый маленький омежка был бледным как простыня, на которой он лежал. Одна нога в гипсе, в подвешенном состоянии, голова перевязана, на правой руке тоже гипс, шея в жестком шейном фиксаторе, лицо опухшее, с черными кругами под глазами, разбитые губы, а в довершение всего с правой стороны, от виска к скуле, видимо шел большой глубокий порез, зашитый, его сейчас скрывал широкий пластырь.       Тэхён сел рядом с сыном и осторожно погладил его по ладони, слезы все также текли по лицу старшего омеги, пока никого нет, можно немного расслабиться. Он тоже не железный, ему тоже страшно и больно.       Тэ уткнулся лбом в высокий бортик кровати и разрыдался… Он плакал долго, ему никто не мешал, омега даже не заметил, как в палату заглянул Мин, потом вытер слезы, сел в кресло и уснул. Завтра у него будет очень трудный день, надо отдохнуть!       На следующий день Киён пришел в себя, с трудом открыл глаза и огляделся, последнее что он помнил — это огромный грузовик. Тяжелый Харлей вдруг перестал его слушаться и резко ушел вправо, прямо под большую машину, потом его накрыло болью и всё… темнота.       Сейчас его взгляд упирался в белый потолок, больше он ничего толком не видел, шея не поворачивалась, Киён очень надеялся, что не сломал себе позвоночник.       — Привет, малыш.       — Па-па… — едва слышно выговорил омега и заплакал.       — Чшшш, не волнуйся, ты в больнице, тебе сделали операцию.       Киён всхлипнул, голос о-папы был тихим и ласковым, он всегда так говорил с детьми, когда те болели, это было привычным, младшему омеге было очень страшно и немного больно, но присутствие папы успокаивало. Он застонал и хотел что-то сказать, но не смог и это напугало Киёна, его глаза распахнулись, но отец тут же все объяснил.       — Не бойся, у тебя сломана челюсть, ее зафиксировали и шею тоже, так что ни говорить, ни двигаться, ты пока не можешь. — Тэхён успокаивал сына и осторожно провел пальцами по его щеке, вытирая слезинку.       — П-про-с-ти… — Ён все же выговорил самое главное, он многое хотел сказать папе, но смог произнести, сквозь сжатые зубы, только это.       — Чшшш, молчи, все потом. Я не сержусь. Мы очень испугались за тебя и так рады, что ты жив, а все остальное… потом. Не сейчас. — Тэхён улыбнулся, он знал, что впереди их ждет много страданий, боли, даже отчаянья, но сейчас старший был просто рад, безумно рад, что его сын не погиб. Спасло младшего то, что он был не просто человеком, Киён был оборотнем, а у них повышенная регенерация, иначе Чонгук и Тэхён потеряли бы своего мальчика.       В этот день Киёна навестили все: пришли Намджун и Джихен, с братом Джихо, они как истинные альфы старались держать эмоции в узде, но… не получилось, причем у всех троих, омега видел, как блестели глаза взрослых и как слезы текли по лицу младшего альфы, но истерики удалось избежать.       Затем в палату прорвались Сокджин и Юнги, их не хотели пускать, старшие омеги уже были в слезах, и дежурный медбрат честно, но безуспешно, пытался их остановить. При виде своего любимого омежки, Юнги рухнул перед кроватью на колени и завыл, Джин, вытирая собственные слезы, пытался его успокоить. В палату заглянул Тэхён, вызванный медперсоналом, и старших увели, отпаивать успокоительным.       А потом пришел отец…       Пока рядом с Киёном были деды, брат, старшие омеги и даже о-папа, омега еще кое-как держался, но вот когда к нему пришел Чонгук, слезы хлынули потоком! Ёни их даже утереть не мог — одна рука была в гипсе, а из другой торчала игла капельницы, в этом ему помог отец. Он вытер лицо сына, долго гладил его по щекам, волосам, забинтованной правой руке и осторожно прикасался к левой, стараясь не задеть иголку и не сделать сыну больно. Альфа сидел с ним очень долго, и все время говорил, как любит своего сыночку, что все прощает, потом сам просил прощения (Киён не понял, за что, но, конечно же простил), а потом просто читал своему омежке его любимую сказку, от чего омега снова разревелся, но вскоре уснул.       Через два дня вернулся Минхо, вот он не плакал и не позволил плакать Киёну.       Альфа был спокоен, он всегда был спокоен, даже в детстве — спокойно защищал своего омежку, спокойно отнимал для него игрушки в детском саду, потом, уже в школе, спокойно побил старшеклассника, за то, что тот, толкнул малыша Ёни в первом классе (потом в четвертом и пятом, больше никто и никогда не трогал омегу, за которого всегда вступался этот бешеный альфа.) А потом он так же спокойно сообщил родителям, причем с обеих сторон, что намерен жениться на Киёне после окончания школы (никто и не возражал, они знали, что к этому все идет) и сейчас Минхо был спокоен.       — Привет, Ёничка, — альфа улыбнулся — что же ты натворил ёжик? — Минхо осторожно провел пальцами по щеке Киёна, с левой стороны, с правой была повязка и спросил: — Кто же тебя надоумил-то совершить эту глупость? — альфа вздохнул и подумал: «Найду эту сволочь и в лесу закопаю… живьем!», но вслух угрозу не высказал.       — Ну-ну-ну, только не плач. — заволновался альфа, он заметил слезы на щеках своего любимого омежки — Не надо. Доктор Чон сказал, что тебе нельзя волноваться, и я ему торжественно обещал, что не доведу тебя до слез. А ты плакать вздумал. Не надо, все будет хорошо, я с тобой.       Уверенный голос Минхо, успокоил Киёна, он привык доверять своему хёну, всегда и во всем, доверился и сейчас.       А дальше потянулись долгие дни, наполненные лечением, болью, страхом и, как и предсказывал Тэхён, отчаянием!       Пока Ёни просто лежал, было еще терпимо — от боли спасали лекарства, от страха родные и Минхо, а отчаяние еще не вступило в свои права, полностью захватив рассудок омеги, но потом… Потом, когда сняли гипс и начались долгие часы восстановления, боли стало в разы больше, обезболивающие почти отменили, и Ёни уже ненавидел своего физиотерапевта.       Как оказалось боль — это не самое страшное.       Врачи установили — несмотря ни на что, омега останется хромым, его правую голень собирали буквально по кусочкам, собрать собрали, но вот полностью восстановить функцию ноги не смогли. Шрам на лице, со временем, станет менее заметным, но никуда не денется. И в завершении, так сказать «вишенка на торте» (очень горькая кстати) у омеги почти пропал запах! Его стойкий и яркий запах земляники, который так нравился Минхо, практически исчез!       Вот так в одночасье из красивого, яркого, ароматного омеги, Чон Киён превратился в хромого, уродливого калеку!       Вот тогда и пришло отчаяние! Оно полностью охватило Киёна, и он впал в настоящую депрессию. И было отчего, в довершение к физическим недостаткам, рухнули и все его планы на дальнейшую жизнь! Рухнули окончательно и бесповоротно!       Из-за болезни, он пропустил в школе целый год, Минхо закончил её раньше него, но это еще полбеды… из-за поврежденной ноги дорога на сцену ему была закрыта навсегда! А ведь он был одним из четырех мемберов группы «Черные ангелы», вместе с Минхо!       Они занимали первые места на музыкальных фестивалях и конкурсах, их группе пророчили большое будущее, особенно Киёну и его альфе!       Редко когда омега достигал высот в шоу-бизнесе, только если рядом был сильный альфа и желательно всегда, 24/7, иначе омега банально оказывался в постелях продюсеров, меценатов и спонсоров! Как говорится — нравится не нравится, ложись моя красавица… в их случае, красавец!       Они уже подписали предварительный контракт с одним из самых известных продюсеров Сеула! По окончании школы их уже ждали гастроли по нескольким небольшим городам Кореи, как говорил Минхо — для разгона!       А что теперь?       Киён понимал, что теперь, он останется один и надолго. Один закончит школу, один поступит в институт, конечно, не в музыкальный, как Минхо (контракт предусматривал учебу в ВУЗе), а в самый обычный.       Он останется один как минимум на шесть лет, а то и больше!       Четыре года учебы альфы, совмещенной с выступлениями, а потом еще два посвященные только гастролям! И никаких отношений!       Именно поэтому Минхо хотел пожениться сразу же после школы, до подписания основного контракта, и подписывать его, уже будучи супругами! Теперь вся эта продуманная схема летела к черту!       Отказаться от контракта альфа не мог — нет оснований, как у Киёна, иначе придется платить огромную неустойку. Семья Чон не бедная, конечно, но выплатить такие деньги было бы тяжело даже Чонгуку, не смотря на их достаток, а вот Хосок точно не потянет! Да и для самого Минхо — это билет в лучшую жизнь, грех отказываться от такого предложения, Киён и сам не хотел такой жертвы от альфы. А это значит, что скоро Минхо уедет из родного города и оставит своего омежку одного!       Осознание всего этого, своего уродства и главное, по своей собственной глупости, и привело Киёна в кабинет психиатра!       Терапия была долгой, но дала свои плоды, моральное состояние омеги полностью восстановилось, неизменным стало только одно — он очень стеснялся хромоты, шрама на лице и почти полного отсутствия запаха.       Из яркого, смешливого, иногда даже, дерзкого омеги, он превратился в закрытого, обросшего комплексами, омежку.       Никто — ни родители, ни оба деда, ни старшие омеги, даже любимый Минхо, не смогли убедить Киёна, что главное — это не то, как ты выглядишь, главное это какой ты! Твоя личность, твое отношение к людям и жизни в целом!       Омега слушал, соглашался, но все оставалось по-прежнему.       Киён закончил школу, поступил в университет, на педагогический факультет, и переехал в общежитие, подальше от родительской опеки.       Минхо закончил высшее музыкальное училище и вот уже год, как успешно гастролирует по стране со своей группой. Они даже взяли несколько муз. премий, альфа не забыл свою любовь, он только и ждал, когда же закончится его контракт и он сможет жениться! Минхо, уже договорился о новом договоре и вот в нем то как-раз было четко прописано, что Чон Минхо, в обязательном порядке, будет брать с собой в поездки супруга.       Все эти долгие годы учебы Минхо и Киён были постоянно на связи, омега лучезарно улыбался в камеру телефона, когда его альфа звонил по Вацапу, а потом, глотая слезы, плакал, уткнувшись в подушку. Омега не хотел, чтобы хоть кто-то знал, как нелегко ему живется!       Маленького, хромого, уродливого, да еще и без запаха, омегу, «заклевали» в первый же день занятий! Над ним насмехались альфы и издевались омеги.       Киён даже во время оборота оставался хромым, а на морде, там, где шрам, не было шерсти и это было еще ужаснее, так что даже прогулки по ночному лесу удовольствия не приносили.       Единственное, ради чего Киён жил, точнее ради кого, это был его альфа, Минхо! Если бы и он отвернулся от него, то никто — ни родители, ни любимый братишка, ни даже оба — вожака деда, не остановили бы омегу от последнего шага в своей жизни!       Киён просто перестал бы жить…       Но к счастью для всех, Минхо все также преданно и беззаветно любил своего ёжика, он писал и звонил, присылал подарки, он даже сочинил песню, специально для Киёна, и исполнил её со сцены.       Минхо так проникновенно, нежно и красиво пел «Я люблю тебя», что все омеги страны, впрочем, как и многие альфы, мечтали, чтобы эти слова красавец-айдол пел для них и только один единственный человек знал, кому именно посвящены эти прекрасные строки.       «Ледяной принц» Чон Минхо пел только для него, для своего маленького ёжика, для своего омеги и будущего супруга. Наши дни…       — Ой, кто это у нас тут приковылял наконец-то? — издевательски протянул Хо Дэхён, одногруппник Киёна, который совершенно не оправдывал свое имя, потому что был тупеньким, но уверенным в своей красоте, омегой.       — Чего тебе надо, придурошный? — тут же огрызнулся Мирэ, а Ён молча сел за парту. Он не отвечал таким как этот Хо, он старался их игнорировать, как говорил Марк Твен «Никогда не спорьте с идиотами. Вы опуститесь до их уровня, где они вас задавят своим опытом.»       Иногда эта тактика срабатывала, иногда — нет, но реагировать как Чонг, Киён не мог. Если омега отвечал на выпады в свою сторону, его оппоненты тут же начинали перечислять физические недостатки омеги, и он замолкал. Поэтому лучше просто молчать — если жертва никак не реагирует, то какой интерес ее дразнить? Так то, да, но вот гадости в свою сторону несчастный омега слушал постоянно, конечно, если рядом не было Мирэ. Того хлебом не корми, дай только поскандалить!       Вначале Киён удивлялся — почему это скандального омегу не исключат за его выходки, но потом Чонг ему объяснил, из-за отца! Его о-папа был ректором Института океана, с ним ссориться не с руки, вот и терпели в универе вздорного омежку. Тем более, что учился Мирэ на отлично.       От дальнейших разборок их спас преподаватель, который именно в этот момент вошел в аудиторию. Все замолчали, не ссориться же во время лекции. Дэхён тихо бросил, проходя мимо:       — На физре договорим…       Киён открыл тетрадь, взял ручку и приготовился записывать лекцию, хотя думал он совсем о другом. Впереди было занятие по физической культуре, из-за проблем со здоровьем омегу освободили от этого предмета, но вот отсутствовать на занятиях не разрешили. Он должен был приходить вместе со всеми в спорзал, так же, как и все переодеваться, а потом сидеть на скамейке запасных, иногда преподаватель велел ему просто ходить по залу, но не играть и не сдавать нормативы. Когда шла игра, в баскетбол или волейбол, Киён выступал в роли судьи, препод решил — чего зря сидеть, пусть хоть так поучаствует.       Преподаватель хотел как лучше, а получилось — как всегда!       Киён был справедливым человеком, он никогда и никому не подсуживал, за что ему частенько попадало от одногруппников. Омеги считали, что он должен был помогать им, в знак солидарности, альфы же просто пытались запугать. И тут не спасало даже вмешательство преданного друга Чонга. После физры, жизнь Ёни становилась в разы хуже, его начинали «пинать» с новой силой, даже те, кто на время забывал о его существовании.       Киён вздохнул, идти в спортзал все равно придется. Была еще надежда, что сегодня будет просто обычная пара, и не будет никакой игры.       В начале занятия эта надежда и развеялась как дым, их физкультурник Пак Чихо, бывший спортсмен, а теперь перезрелый омега, не желающий уходить на покой, кинул студентам волейбольный мяч, назначил Киёна судьей и спокойно сел в уголочке, залипая в телефон.       Полтора часа обычной университетской пары пронеслись как один миг. Игра была интересной и, как ни странно, спокойной. Группа разбилась на две команды, состоящие из омег и альф, вперемешку. Киён порадовался, что не надо никому «помогать», он и не стал бы, но вот тогда были бы неприятности, а тут все нормально. Альфы орали на противников альф, омеги шипели на омег, все хорошо, главное, чтобы не нарушались правила.       Все изменилось буквально за десять минут до звонка. Альфа, совершающий подачу, заступил за линию, как на грех, мяч попал в площадку без касания игроков противника.       — Эйс! — завопили «победители» — Ура, мы выиграли.       — Не-е-ет! Мин нарушил правила, был заступ за линию! — орали их противники.       — Не было! Глаза разуй!       — Да, ты сам то! Вы сжульничали!       Киён свистнул и засчитал очко принимающей команде, половина зала взвыла от радости, половина от потери победы, которая была уже у них в руках! К сожалению, Хо Дэхён оказался на стороне проигравших, он тут же ринулся к Ёни и заорал:       — Что, хромоножка, подыграл своему дружку! Зависть гложет, вот и мстишь таким красавцам как я! — омега орал совершенно забывая, что на стороне другой команды тоже были омеги и не менее привлекательные, чем Дэхён, Чонг например.       — Мин заступил за линию при подаче — это нарушение — спокойно ответил Киён и повернулся, чтобы уйти, но не смог, его обступили недовольные, проигравшие омеги, альфы в разборке не участвовали, они были выше этого.       — Дайте пройти. — Ёна накрывала паника, он огляделся, ища глазами Мирэ, но тот был далеко и не видел, что его друг попал в неприятности.       — Как бы не так… — угрожающе протянул Дэхён и вдруг с силой толкнул Киёна в спину, от неожиданности и злополучной больной ноги, омега полетел вперед и врезался в сокурсника, тот не остался в долгу и оттолкнул Киёна. Через мгновение озлобленные омеги уже «кидали» недруга друг другу как мячик. Ён даже не пытался ответить или вырваться из этого порочного круга, он просто хотел устоять на ногах… безуспешно, вскоре несчастный парень уже сидел на полу.       — Здесь тебе самое место, у наших ног. — злобно прошипел Хо, он наклонился и сжал в кулаке ворот футболки Ёна — Ты всегда будешь ниже нас, ясно. Уродец! — и тут он заметил медальон, который раньше был спрятан под одеждой Киёна.       — Что это у тебя? — Дэ быстро схватился за цепочку и дернул, тонкая серебряная ниточка порвалась.       — Отдай! — отчаянно попросил Киён, он очень дорожил этой вещью.       — Ну уж нет! Сейчас посмотрим, что это ты так бережешь. — Хо рассматривал лежащий на ладони круглый медальон, украшенный маленькими прозрачными камушками, потом подцепил пальчиком крышку и открыл его.       Киён так и сидел на полу, сам он встать не мог, а помогать омеге никто не спешил, все собрались около Хо и тоже хотели удовлетворить свое любопытство.       — Ого, да ты парень не промах! — Дэ расхохотался, вслед за ним заржали остальные. — Киёни, детка, да такой как он, никогда даже не посмотрит на такого как ты! — продолжал издеваться омега и вдруг заорал на весь зал — Смотрите все — Чон Киён сохнет по Ледяному принцу! — Хо поднял руку и показал остальным медальон, внутри которого была маленькая фотография Минхо!       — Отдай… это мое. — Киён закрыл лицо ладонями, больше всего ему хотелось сбежать, но встать он не мог, да и не хотелось оставлять любимую и дорогую вещь в руках своего врага.       — Перебьёшься! — рыкнул Дэхён — Было твое — стало моё. Уродец!       Через несколько минут спортзал опустел, в нем остались только два человека — Киён, так и сидевший на полу, и преподаватель Пак.       — Ну чего сидишь. — Пак подошел к парню и протянул руку — Вставай. И научись уже хоть как-то защищаться, иначе так и просидишь всю жизнь на скамейке запасных.       Киён поднялся, тяжело вздохнув, он побрел в раздевалку, где его и догнал Мирэ.       — Вот ты где! Я обернулся, а тебя нет… — начал что-то объяснят Чонг, но тут он заметил потухший взгляд друга и спросил: — Что случилось, Ёни? Опять до тебя кто-то докопался?       — Дэхён… он забрал мой медальон.       — Серебряный? Со стразиками? Который ты носишь, не снимая?       Ёни закивал и пояснил:       — Он… платиновый… с бриллиантами… только цепочка серебряная.       — Чего?! — Мирэ открыл рот от удивления. — Сколько же он стоит?!       — Это подарок — тихо ответил Киён — и он мне дорог не из-за брюликов. Мне его подарил близкий человек.       — Тот парень, с которым ты по вечерам разговариваешь?       — Да. — Ён снова вздохнул.       — Не парься, Ёнчик, вернем мы твою игрушку. — уверенно произнес Чонг.       Медальон Киёну действительно вернули.       Омеги сходили в деканат, поговорили с деканом, объяснили, насколько дорогая вещица была практически украдена на глазах у всех и потребовали вернуть её, пригрозив полицией.       Скандал декану был не нужен, ссориться с сыном вожака одной из самых крупных стай-оборотней в стране, не хотелось, да и Мирэ мог рассказать все отцу, так что декан вызвал Дэхёна и тот нехотя отдал медальон.       Фотографии в нем не оказалось.       Новость о том, что «хромоногий уродец» сохнет по знаменитому айдолу Чону Минхо, быстро облетела университет и жизнь Киёна стала почти невыносимой, омегу радовало только одно — учиться оставалось всего полгода!       — Здравствуй, Ёжик! — лицо Минхо, на экране телефона светилось от счастья.       — Привет! — Киён тоже улыбался вполне искренне, когда звонил его хён, омега забывал обо всем, хотя сегодня его радость была несколько скованной, он хотел обсудить один вопрос и немного боялся этого разговора.       — Как же я соскучился… — проскулил альфа — ты не представляешь, Ёничка, как я хочу к тебе, хочу обнять тебя, приласкать, затискать, своего любимого Ёжика.       — Я тоже очень скучаю.       — Как же медленно течет время. — альфа вздохнул — Подумать только за все эти годы мы виделись от силы раз двадцать, только по праздникам, ну и еще несколько раз, но они не считаются!       — Почему?       — Потому, что рядом было полно народу, одной охраны с нами сидело человек пять! Я ни обнять тебя не мог, ни поцеловать! А я хочу чувствовать тепло твоего тела!       — Не боишься растаять, ледяной принц?       — Я могу растаять только в твоих руках, а пока тебя рядом нет, я буду ледяным. — рассмеялся альфа — Помнишь, Кая из сказки.       — Да. Вот только Кай дождался свою Герду.       — Что? — Минхо перестал улыбаться, его лицо стало серьезным и напряженным. — Что ты хочешь этим сказать? У тебя кто-то появился?       — У меня?!       — Да, у тебя появился другой альфа? Скажи мне честно Киёни? Если ты полюбил другого, и он тебя… тоже… любит… то я… — Минхо, казалось, что он задыхается, ему стало так страшно, что не хватало воздуха.       — Что ты, Минхо! Успокойся, ты сам то себя слышишь? — Киён честно пытался упокоить альфу, но тот, как будто не слышал его и тогда Ёни применил старый верный способ, об вдруг сказал:       — Минхошенька, я хочу… — и замолчал, от такого обращения, его альфа сразу пришел в себя. Эта фраза была его триггером, на нее у альфы с детства был выработан рефлекс — если Киён чего-то хочет, задача альфы дать ему это немедленно! Чонгук как-то сказал, что при беременности омеги это очень плохой рефлекс альфы — замучаешься бегать! Минхо тогда только рассмеялся.       — Чего ты хочешь, Ёжик?       — Тебя!       — Меня… а как же… Кай и Герда… Я не понял, что ты имел ввиду?       — Не знаю даже, как и сказать. — Киён замялся, но продолжил, жить в неведении было невыносимо. — В последнем интервью, ты сказал, что у тебя нет любимого человека, ты сказал, что еще не встретил, того, кому хотел бы отдать свое сердце. А как же… я?       — Глупенький! — Минхо облегченно рассмеялся и объяснил — В этом интервью нет ни грамма правды, оно от первого до последнего слова написано продюсером. Еще в самом начале карьеры я сразу сказал ему, что у меня есть омега, любимый омега, я не буду целоваться и обниматься на камеру, даже понарошку. Не буду изображать альфу–соблазнителя, не буду учувствовать в фотосессиях, если мне надо будет с кем-то обниматься и обнажаться рядом с омегами, мне плевать, что это всего лишь работа, и эти омеги просто модели. Именно поэтому и был создан образ «ледяного принца», равнодушного ко всем, кроме своего единственного… которого я, то есть принц, еще не встретил.       — Правда? — вот теперь улыбка Киёна была совершенно счастливой, он успокоился.       — Конечно, правда, любимый мой! Я понимаю, что ты очень устал, я тоже, поверь мне, но потерпи еще немножко. Уже через три месяца ты закончишь институт, получишь диплом, а у меня наконец-то закончится контракт, и мы будем вместе. Навсегда! — Минхо тепло улыбался своему омеге, он знал, как тяжело любить на расстоянии, но верил, что они справятся. Чтобы немного подбодрить Киёна, альфа загадочно произнес.       — А я тебе на выпускной сюрприз приготовил!       — Какой? — глаза омеги тут же загорелись любопытством. Не только омега знал триггеры своего любимого, альфа тоже кое-что помнил, а именно — его Ёни был очень любопытен!       — Не скажу. Иначе какой же это сюрприз! — Чон был доволен, он смог отвлечь омежку от его переживаний.       — Ну, Минхо, скажи-и-и… — тут же заканючил Киён, он сделал обиженное личико и даже губки надул.       — Неа!       — Ну, пожалуйста, Минхоша.       — И не проси. Я тверд как скала, и губёшки твои прелестные на меня не подействуют.       — Это колечко? Обручальное? — Киён решил пойти другим путем, если противный альфа не говорит, он попробует угадать.       — Пф… колечко! Да я его давно уже купил, только не покажу, рано. — Минхо хитро смотрел на «мучения» своего Ёни, нет, ни за что не догадается!       — А что тогда?       — Не скажу! — альфа расхохотался, его очень веселил вид озадаченного Киёна, тому хотелось и обидеться, и рассмеяться одновременно. Видимо решив, что обижаться на сюрприз глупо, Ёни все же улыбнулся, а потом и захохотал вместе с альфой.       — А знаешь, что я еще сделаю. — Минхо тепло улыбнулся, нужно убедить омегу в своей верности, чтобы Киён не сомневался ни на минуту, что альфа его любит и никогда не бросит.       — Что? Опять сюрприз! — возмутился Киён — Это нечестно!       — Нет, я как раз хочу чтобы ты знал об этом заранее. — упокоил омегу альфа — На следующем концерте, когда меня буду снимать крупным планом, а они всегда это делают во время твоей песни, я подмигну тебе и покажу пальцами знак любви, пошлю тебе свое сердечко с огромного экрана и пусть это увидит весь мир. — альфа довольно ухмыльнулся, ему понравилось, как после этих слов, смутился Киён. Минхо планировал сделать кое-что еще, но это пока тайна. Это Ёни и сам поймет.       Через две недели, на утро после концерта «Черных ангелов», университет гудел как растревоженный улей! И было от чего… во всех укромных уголках студенты и не только омеги, обсуждали Ледяного принца и его необычное поведение! В инете и во всех мессенджерах это событие уже обмусолили, но в «живую» говорить было гораздо интереснее.       На выступлении случилось то, чего Ледяной принц не делал никогда!       В середине самой популярном песни Чона «Я люблю тебя», во время проигрыша, Минхо с огромного экрана, широко улыбнулся, подмигнул, сделал пальцами «сердечко», а потом приложил эти пальцы к губам и послал воздушный поцелуй!       Армия фанатов на стадионе взорвалась аплодисментами, а поклонники Чона, сидевшие у телевизоров, взвыли и тут же начали обмениваться предположениями, кому же именно их Ледяной принц адресовал эти знаки внимания!       Киён следил за трансляцией концерта по телевизору, он всегда смотрел их, но сегодня омега внимательно всматривался в экран, не желая пропустить особенный момент выступления своего альфы. Когда Минхо подмигнул и сделал сердечко, Ёни тепло улыбнулся, а когда альфа вдруг послал ему поцелуй, омега смутился и покраснел. Он почти ощутил на своих губах теплые губы Минхо.       Киён в университетских обсуждениях не участвовал. Мирэ был равнодушен к музыке в целом и к этому айдолу в частности (как знал, что его другу это не понравится!), а больше омеге и поговорить то было не с кем. Зато вся эта ситуация дала новый виток издевательств от Дэхёна.       — Хромоножка, видел вчера своего принца? Похоже у него есть омега! — высказался Хо и проходя мимо, задел Киёна плечом — И это не ты!       Ён едва удержался на ногах, но улыбнулся и очень тихо прошептал себе под нос: — Как знать…       Наконец-то прошли эти тяжелые три месяца и наступил день выпускного.       Вручение дипломов состоялось в два часа дня, в большом зале собрались бывшие студенты, их родные и близкие. Будущие педагоги выходили по одному, получали заветные синие «корочки», несколько теплых слов от декана и довольные возвращались на место.       Чон Киён, тоже вышел, как и все, вот только диплом у него был не синий, а красный, где-то в середине зала раздался всхлип и Ён заметил, как его о-папа вытирает рукавом слезы, а отец, посмеиваясь, обнимает супруга за плечи. Чонгук встретился взглядом с сыном и подмигнул ему, младший омега улыбнулся и поспешил к родителям. Он был рад, что вручение проходило не на высокой сцене, а в дальнем конце зала, на одном уровне с креслами.       Чонгук, который посетил ректора и «попросил» об этой маленькой услуге, строго–настрого запретил рассказывать о его визите сыну. Ректор-омега согласился сразу, без раздумий, и на отсутствие высокой сцены и на молчание. Феромоны взрослого сильного волка-альфы, буквально вдавили его в кресло, и он был рад выполнить любую просьбу Чона, лишь бы тот поскорее убрался из его кабинета.       Чонгук не должен был пользоваться своим статусом вожака и доминантного альфы, но что не сделаешь ради любимого сыночка.       После вручения состоялся фуршет, где все желающие отметили это знаменательное событие, выпускной бал будет только вечером, а многим родным выпускников нужно к этому времени быть дома.       Родители, Намджун, Джихен, Юнги и Сокджин, а также будущие родственники Чимин и Хосок тоже собирались по домам.       — Сынок, ты тут смотри, веди себя прилично. — как-то странно ухмыляясь напутствовал Киёна Чонгук.       — Да сыночек, не увлекайся. — вторил супругу Тэхён, так же загадочно улыбаясь, растерянному омеге.       — Ну, мы поехали. — раздался голос Намджуна почти у самого уха Киёна — Ты, смотри внучек… — альфа не успел договорить, как за него продолжил Ён:       — Веду себя прилично и не увлекаюсь.       — Точно. Молодец. — Джун обнял внука и поцеловал в висок, пока их головы были близко друг к другу, Киён шепотом спросил:       — Деда, что происходит?       — Не бойся, всё хорошо. — так же шепотом ответил альфа.       После отъезда родителей у бывших студентов осталось время только на то, чтобы переодеться. Сам праздник был назначен на восемь вечера, но декан попросил всех собраться пораньше. Молодые люди были недовольны, кажется их опять ждут нудные речи и наставления, но послушно прибыли к назначенному времени.       Киён сел подальше от сцены, стараясь не привлекать к себе внимания. Он вообще хотел уехать с родителями и не приходить на праздник, но Чонгук, а за ним и Тэхён настоятельно просили сына остаться. Омега вздохнул, он же не рассказывал им о своей непростой жизни в универе, так что его желание уехать было непонятно близким и могло вызвать лишние вопросы.       Ничего, терпел же он четыре года, выдержит и эти пару часов, а потом потихоньку сбежит в общагу.       Через несколько минут, Киён понял, что происходит что-то необычное. Омеги взволнованно шептались между собой, обсуждая какое-то событие, но что именно произошло Ён не понимал. Сидел он далековато, а делиться с ним информацией никто не спешил. Ёни догадался, что на их праздник прибыла какая-то «шишка», но кто это и почему вызвал такое ажиотаж, не понял.       — Это он! Точно он! — возбужденно шептал, сидевший впереди Киёна, незнакомый омега своему спутнику. Альфа бы явно не рад, такому восторгу в глазах своего парня, но все же улыбался ему, не стоит сейчас ссориться, не время, да и не место. Омега же не замечал равнодушия друга (партнёра?) и продолжал восторженно шептать:       — Я видел! Он из машины вышел, а потом ему охранник букет цветов подал, огро-о-омный такой, из белых и красных роз! Там их, наверное, штук сто!       — Так уж и сто! — альфа все больше раздражался.       — Не меньше! Знаешь какой он красивый!       — Кто? Букет или гость?       — Оба! — ответил омега и замолчал, толи обиделся, толи просто не о чем было говорить с альфой, который за все время их знакомства всего то пару букетиков подарил. Но оказалось, что молчать, когда все вокруг обсуждали новость, было нестерпимо и омега снова обратился к альфе.       — Как думаешь, а зачем он приехал? Может у него здесь кто-то учится? — тараторил омега, он задавал вопрос и сам же на него отвечал, альфе и оставалось только кивать. — Брат, наверное, хотя нет, его братик еще маленький. Может у него тут омега? Не-е-ет, о таком бы мы точно знали. Я понял! Он сейчас выступать будет!       — Не знаю, как он, а вот директор нам точно что-то хочет сказать, а вы орете все, как чайки на море. — остановил омегу альфа и тот замолк.       Через несколько минут зал успокоился, и ректор произнёс:       — Дорогие мои бывшие студенты и будущие коллеги, сегодня, в этот знаменательный для всех день, к нам приехал еще один гость, который тоже хотел бы поздравить вас. Не буду долго мучить. Встречайте… — омега-ректор сделал паузу и громко закончил — Ледяной принц, Чон Минхо!       Несколько секунд зал ошеломленно молчал, а потом взорвался аплодисментами и дикими, радостными воплями. На сцену буквально вылетел айдол, он провел ладонью по волосам, убирая с лица длинную челку, широко улыбнулся и замер, наслаждаясь моментом, на самом деле альфа искал своего омегу, но не мог найти. Перед ним, как всегда, было безликое людское море, ну ничего, главное Киён здесь (родители обещали ничего омеге не рассказывать, но вот присутствие Ёни на празднике обеспечили точно.)       Боги, как он был красив — высокий, стройный, с отличной фигурой, весь в черном, волосы тоже черные, правда в них выделялись белые прядки, что придавало альфе еще больше обворожительности. Зал не утихал — перед десятками омег, стояла их ожившая мечта, они не могли молчать.       — Это ОН! А-А-А-А!!! — визжал омега, перед Чоном, тот чей разговор он подслушал, и прыгал на месте, закрывая от Ёни сцену.       Киён услышал имя их гостя, но вот видеть Минхо не мог, и почему он не занял первые места? Да кто же знал то! Хотя, похоже, все знали и родители их обоих, и дед, не зря же советы давали! Конспираторы хреновы, сказали бы заранее, он и сел бы поближе, а вот теперь — ни он не видит альфу, ни альфа его!       — Я очень рад, что имею возможность поздравить вас с окончанием университета. — заговорил Минхо, его прекрасный голос, усиленный микрофоном, раздавался по всему залу, зрители затихли, они не хотели пропустить ни слова от своего кумира.       — Я считаю, что воспитание подрастающего поколения, очень важная задача и именно вы, станете теми, кто будет заниматься этим. — Минхо немного помолчал, собираясь с мыслями и продолжил — Дети, и семья в целом, имеют для меня очень важное значение, я сам хочу как минимум двоих — омежку и альфочку. — Чон замолчал, после этих слов омеги снова подняли визг и захлопали.       Выждав пару минут, Минхо заговорил снова:        — Моя радость от присутствия здесь увеличивается во сто крат еще и потому, что именно сейчас, именно здесь, среди вас, присутствует человек, которого я люблю.       Вот теперь зал молчал, все присутствующие, как омеги, так и альфы, затаив дыхание, ждали продолжения.       — Да, люблю. Я не просто люблю этого омегу, ради него я строил карьеру, чтобы выполнять любые его желания, если он захочет — я сверну горы и поверну реки вспять. Да, что там… — Минхо улыбнулся и закончил — ради него… я живу!       Тишина в зале стала звенящей, казалось можно было услышать стук сердец, замерших в удивлении омег, они переглядывались, пытаясь догадаться о ком же говорит их кумир.       Минхо молчал, он все же пытался найти своего Ёжика, а потом просто позвал его:       — Любовь моя, я знаю, что ты здесь, но я не вижу тебя. — он растерянно засмеялся и попросил — Помаши мне ручкой.       После публичного признания альфы, Киён сидел ни жив, ни мертв, он знал, что Минхо любит его, но вот такого услышать не ожидал, да еще и при огромном скоплении народа. Когда альфа попросил поднять руку, Ён застеснялся еще больше, сейчас все увидят в какого уродца влюблён этот неимоверный красавец-альфа, покоривший тысячи сердец.       А потом пришло осознание, не важно сколько сердец покорил Ледяной принц, важно, что его сердце принадлежит ему, Киёну. Ёни выдохнул и медленно поднял руку…       Пока Киён раздумывал, хотя это и заняло всего пару минут, Минхо взял букет в руки и ждал, когда его омега обозначит свое присутствие. Как только альфа заметил поднятую руку, он тут же спрыгнул со сцены и бросился в конец зала.       Зрители с удивлением провожали его взглядами, они не могли понять — к кому с таким нетерпением несется их принц.       Минхо добежал до последнего ряда, отбросил букет, который стоил целое состояние, а сейчас мешал ему и буквально выдернул из кресла хрупкого омегу. Он подхватил юношу под ягодицы, поднял и закружил, радостно вопя:       — Ёжи-и-ик!       Омега положил ладошки на плечи альфы и громко смеялся.       К влюбленной паре подошли три охранника, один поднял букет и держал его в руках, два других замерли, им обоим не нравилась тишина в зале, она стала вдруг какой-то угрожающей.       Тишина была не грозной, она была… охеревшей! то есть удивленной. Все присутствующие в зале были не просто удивлены, они были в ступоре! Они все, включая преподавателей, декана и ректора, не ожидали, что избранником Ледяного принца окажется Чон Киён, хромой омега с уродливым шрамом на лице и почти без запаха! Во всех без исключения глазах, даже в глазах Мирэ, читался один и тот же вопрос — Да как так то?! Почему из всех омег страны, да что там, мира, их кумир выбрал именно этого… странного омежку?! И да… причем здесь ёжик?       Пока зрители офигевали от происходящего, Минхо посадил своего любимого на согнутую руку, как маленького, вручил ему букет и понес их обоих на сцену.       Только когда эти двое оказались подальше от людей, пока еще не пришедших в себя от удивления и неожиданности, охрана выдохнула, теперь было гораздо удобнее защищать их хозяина и его омегу.       — Минхоша, поставь меня. — попросил Киён и альфа послушно опустил его на пол, потом закрыл их обоих от зрителей букетом и поцеловал, почти целомудренно прикоснувшись губами к пухлым губкам омеги.       — Я хочу зацеловать тебя всего, но нельзя. — Минхо усмехнулся — Мне еще на сцену сегодня, а в штанах уже тесновато.       — Мини! — возмутился Киён, ему и так было неловко, а тут еще и этот озабоченный смущает.       — Тебе не кажется, что они как-то долго молчат? — спросил Чон у омеги — Может в обмороке? — он рассмеялся, убрал букет, передал его охраннику и обернулся к залу.       — Вот этот человек! Мой любимый омега, про которого я говорил и для которого сюрпризы еще не закончились. — Чон снова привлек внимание зала, это он хорошо умел, научился за столько-то лет. Минхо обнял Киёна за талию, тот смущенно улыбался, но голову держал высоко, в его глазах стояло торжество.       — Господин Чон имеет ввиду, что сегодня он и его группа, выступят на нашем празднике. — вступил в разговор ректор, такого он не ожидал и теперь боялся, как бы бывшие студенты не разнесли тут все, в порыве… чего? Гнева? Волнения? Радости? Да какая разница! Одни проблемы от этих звезд! И чем больше звезда, тем больше от неё неприятностей!       Когда к нему обратился менеджер «Черных ангелов» и предложил выступить на выпускном, ректор очень обрадовался! Его внуки и даже дети фанатели от этой группы и ее лидера, но их выступление стоит дорого, не просто дорого, а очень-очень дорого, таких денег у него не было. Однако, милый бета успокоил ректора и объяснил, что оплаты не надо… от слова совсем. Единственное, о чем просит господин Чон, это несколько минут всеобщего внимания перед праздником, он также обещает, что ничего неприличного или противозаконного не произойдет, просто, господин Минхо хочет сделать сюрприз своему другу. Ректор, естественно, согласился (а кто бы отказался!) А на деле, что вышло — айдол признался в любви одному омеге и разбил сердца всех остальных, и теперь эти несчастные фанаты готовы разнести его актовый зал в щепки! Пора заканчивать это выступление и начинать другое, тем более что прибыли остальные мемберы.       Трое крепких альф стояли в дверях и наблюдали за своим лидером, на них никто не обращал внимания. Пока. Вот сейчас до фанатов окончательно дойдет, что Ледяной принц потерян для них навсегда, тогда они и вспомнят о том, что в группе есть еще три альфы, кстати, не менее красивые чем Минхо. И главное, совершенно свободные альфы! Это только их лидер был ледяным, да и то, как выяснилось, не со всеми, а вот они… очень даже горячими!       — Конечно, мы сегодня проведем для вас полноценный концерт. — тут же подтвердил слова ректора Чон — Но прежде, я хотел бы сделать кое-что еще.       Зрители уже достаточно пришли в себя и даже обрадовались, что присутствовали при таком событии! Они были первыми в стране, кто увидел омегу своего кумира, не каждому это дано, а вот им повезло. Они узнали тайну Ледяного принца первыми! Хотя, похоже, сюрпризы еще не закончились и все замолчали, внимая каждому слову Минхо.       — Киён, — альфа вдруг опустился на одно колено и достал из кармана красную бархатную коробочку, глаза омеги при этом неприлично распахнулись, да и рот, кстати, тоже, а Минхо продолжил говорить:       — Чон Киён, при свидетелях, я хочу попросить тебя стать моим мужем. — альфа откинул крышку и омега увидел кольцо, но смотрел Киён не на него, он смотрел на своего Минхошу… наверное слишком долго смотрел, потому что альфа, дрожащим голосом спросил:       — Что ты ответишь?       — А? — Ёни наконец-то вышел из ступора и завопил — Да-а-а-а!       Да, конечно, да, всегда только «да» для своего любимого альфы! Как Мини мог подумать, что Киён ему откажет? Глупый альфа!       Видимо «глупый альфа» именно так и подумал, его вздох облегчения был очень хорошо слышен, микрофон Минхо все так же держал около рта, ему хотелось, чтобы все слышали, как он делал предложение своему любимому.       Минхо попытался достать кольцо, но вот теперь этот микрофон ему жутко мешал, на помощь своему лидеру пришел один из мемберов. Они все уже стояли на сцене и Хван Тэмин, забрал этот противный усилитель звука, который портил такой торжественный момент.       Чон аккуратно одел на тонкий пальчик Киёна золотое колечко с бриллиантом, потом взял ручку омеги в свою и поцеловал. И все это в абсолютной тишине, ситуацию спас все тот же Тэмин.       — Совет да любовь. — произнес альфа в микрофон и продолжил — Вы хоть похлопайте что ли, у меня тут вообще-то лучший друг гибнет… от любви!       И вот тогда зрители зааплодировали, Мирэ так вообще взобрался на кресло с ногами, чтобы быть повыше, так лучше видно, и дико визжал!       Однако радовались за молодых далеко не все…       Хо Дэхён, был не просто ошеломлен, он был в ярости! Еще бы, его обошел хромоногий уродец, которому сделал предложение самый красивый альфа страны, по мнению TC Candler, а вот у него, первого красавца университета, не было даже постоянно партнера! Не говоря уже о кольце на пальце!       — Принц! — вдруг закричал Дэхён — Зачем он тебе? Посмотри на меня! Я тебе больше понравлюсь!       Голос своего врага Киён узнал сразу, к тому времени страсти немного улеглись и пронзительный голосок взвинченного омеги был хорошо слышен всем. Ёни, рефлекторно, не иначе, прижался посильнее к плечу Минхо, альфа обнял омегу уже двумя руками и взглянул на обидчика своего любимого. Дэхён уже стоял, показывая себя во всей красе, и с вызовом смотрел на сцену, ожидая ответа.       — Нет, — твердо ответил Чон — не понравишься!       — Почему? Я же лучше… лучше, чем он!       — Ты даже мне не понравишься, что уж говорить о нашем привереде, Минхо! — вступил в разговор Хван. Он окинул Хо внимательным взглядом, а потом скривился, как будто увидел что-то уж совсем противное. Остальные двое мемберов громко заржали, Чон усмехнулся.       Всем было известно, что Тэмин был очень не разборчив в связях, как говорится — он трахал все, что шевелится! Хотя даже это добавляло ему определённого шарма! К смеющимся альфам присоединились некоторые омеги из зала, так же обиженные высокомерным Хо, как и Киён, а потом хохотали уже все!       Такого позора Хо Дэхён не испытывал никогда!       Хотелось что-то сказать, как-то ответить этим наглым альфам, да и бывшим сокурсникам тоже, но слезы душили омегу, и он просто выскочил из зала, чтобы еще больше не опозориться!       — Надеюсь, больше никто не хочет предложить себя в качестве жениха нашего принца? — явно ерничая спросил Хван у зала, потом повернулся Киёну и подмигнул. — И так ясно, что выбор сделан окончательно и бесповоротно. А теперь, господа, дайте нам несколько минут, и мы начнем выступление.       Минхо подхватил Ёна на руки, спустился с ним со сцены и пошёл за кулисы. Готовиться к концерту.       Киён сидел в небольшой комнате, которую выделили мемберам для личных нужд и периодически посматривал на Хвана. Омега был в небольшом шоке — Тэмин был копией его деда! Ёни это сразу заметил, еще там, на сцене. Раньше они никогда не виделись в живую, мемберов Ёни видел только по телевизору. А теперь… Перед ним стоял Намджун! Только гораздо моложе!       — Тоже заметил? — спросил Минхо, Киён вздрогнул от неожиданности и смутился, его застали за разглядыванием постороннего альфы, за пристальным таким разглядыванием.       — Ч-что? О чем ты?       — О том, что Тэмини очень похож на твоего деда. Я тоже был удивлен, когда его первый раз увидел.       — Да… очень.       — Не переживай, он не твой брат. Я видел мистера Хвана, Тэми точно его сын. Такое бывает. В разных стаях много родственников, возможно и между вами существует какая-нибудь связь, но о-о-очень дальняя.       — Наверное. — такое объяснение вполне устроило Киёна.       Выпускной прошел прекрасно, Минхо полвечера провел на сцене, а полвечера в зале, где пил шампанское вместе с Киёном, а потом кружил его в танце. Именно кружил, альфа крепко обнимал жениха за талию, приподнимал над полом и вальсировал.       Под утро Минхо и Киён приехали в гостиницу, весь этаж которой снимала группа «Черных ангелов», где и уснули в люксовом номере, уставшие, но довольные.