аппетиты

      у чембер голос глубокий. глубокий настолько, что киллджой в нем тонет все больше с каждым разом. — малышка, тебе не нужна помощь? я все равно уже закончила, — винсент собирает чертежи и складывает их в ящик стола. — эм, нет, спасибо, я справлюсь сама, — киллджой старается прятать краснеющие щеки за волосами. — правда, ты и так делаешь для меня слишком много.       и чембер правда делала многое: благодаря ей старое оборудование быстро сменилось на новое, теперь кларе поставляют самые качественные детали и вообще благодаря женщине в мастерской будто зародилась жизнь. новые диваны, качественные столы и удобные кресла. если немка скажет, то винсент хоть адронный коллайдер в помещение притащит, ей стоит лишь попросить. — что-то случилось? ты же знаешь, что мне не сложно, — теплые ладони опускаются на плечи киллджой, сидящей за столом.       девушка напрягается еще сильнее. француженка чувствует зажатые плечи и отрывает от них свои руки. — неудобно? — разговорить этого ребенка сложнее, чем может показаться на первый взгляд. — нет! все хорошо, просто… — а что просто? ничего не просто. киллджой правда любит ее, наверное, больше чем кого-либо на белом свете.       ей трудно. понимая, что рядом есть кто-то, кто всегда поддержит в трудную минуту, девушка не могла найти в себе силы рассказать о том, что правда беспокоит. — эй, вин, я люблю тебя, но не могу чувствовать себя комфортно рядом с тобой, потому что думаю, что ты со мной из-за жалости.       женщина помогает киллджой подняться и ведет к дивану, сама садится и укладывает девушку головой на свои колени. — малышка, я люблю тебя, — легко слетает с языка. — я здесь, чтобы ты стала уверенной в себе. если наши пути разойдутся, то я буду знать, что ты выйдешь их этих отношений самостоятельной женщиной. не девочкой, понимаешь?       у клары на глазах переблескивает из-за подступивших слез. она не заслуживает вин, женщине нужен кто-то более зрелый, кто-то без ментальных проблем и непринятия себя. — прости пожалуйста, — шмыгет носом. — от меня столько проблем.       фаброн выдыхает и легким движением снимает шапку с головы девушки. ну что за мода такая, шапки в помещении носить. проходится ладонью по темным волосам и немного взъерошивает. — я, кажется, сказала, что люблю тебя, — к тому времени клара уже стянула с лица очки и нервно пыталась рукавами кофты стереть с него слезы, но винсент не позволила. мягко держала запястья, а сама, наклонившись к киллджой еще сильнее, сцеловывала мокрые дорожки со щек. — почему я? — искренне не понимает инженер. — рядом с тобой ходит вайпер, она куда более выгодная партия… — я просто влюбилась в тебя как школьница, принцесса, — целует в уголок губ. — станешь моей на этом балу?       на этот раз киллджой сама привстает и запечатывает на чужих губах поцелуй. легкий, просто прикосновение, а после быстро кивает в ответ. — а теперь по-взрослому, моя хорошая, — вин обожает разводить ее на поцелуи с языком. — как мы учили, давай.       киллджой краснеет быстро, почти за секунду. чужие губы на своих чувствуются правильно, но все равно кларе слишком неловко. когда вин проходится языком по девичьим губам, способность мыслить здраво покидает бёрингер насовсем. чембер оглаживает щеки клары, в коротких перерывах не забывая шептать, что ей все нравится, и ее девочка отлично справляется. — все, хватит! — пищит немка, когда дыхания совсем стало не хватать. — не понравилось? — женщина волнуется и сразу же отпускает. — нет-нет, — машет головой. — все классно, просто все это… слишком. — горячо? — усмехается по-доброму вин. — я думала, что ты любишь такое. но хорошо, больше на лицо можешь мне не садиться, разрешаю. — прекрати! — смущать этого ангела было чуть ли не любимым занятием фаброн. девушка утыкается носом в чужую грудь и обидчиво сопит. — ну почему ты такая? — ничего не могу поделать, мое золото. вгонять тебя в краску слишком ценно, — теперь поцелуи медленно спустились ниже, и губы тронули тонкую шею.       и клара понимает, что поменять в этой женщине она точно ничего не сможет. тут можно лишь принять, и она принимает. в этот самый момент, находясь в крепких объятиях, принимает. — позволишь ли ты однажды назвать себя madame fabrone? — у вин сердце стучит так, что под него можно канкан танцевать. она боится отказа, боится непонимания, расставания и ненужной робости в последствии. — конечно, — не задумывается ни секунды, слишком хорошо чембер умеет убеждать. — конечно позволю.