Песнь о Небесах и Возрождении

Вскоре после ухода Хуа Чэна Се Лянь услышал тихий голос, зовущий его из-за двери. — Ваше Высочество… Ваше Высочество… Ваше Высочество наследный принц… Узнав голос, он встал и пошёл открывать дверь. Как только он это сделал, человек с другой стороны буквально ввалился внутрь, взмахнув развевающимися фиолетовыми шёлковыми одеждами. Это был Ши Цинсюань, одетый в одно из платьев призрачных дам. Он внезапно превратился обратно в мужчину и начал стягивать с себя платье. — Воздуха! Воздуха! Мать честная, я чуть не задохнулся в этом наряде! Се Лянь сразу закрыл за ним дверь, а когда обернулся, увидел следующую картину: мужчина в соблазнительном пурпурном платье лежит на полу и срывает с себя лиф и пояс от верхнего одеяния. Не в силах смотреть на это, принц закрыл глаза рукой и воскликнул: — Ваше Превосходительство… Ваше Превосходительство! Вы не могли бы переодеться в белые одежды заклинателя? Ши Цинсюань ответил: — Я что, похож на дурака? Посреди ночи носить ослепительно-белый наряд заклинателя? Я ведь так превращусь в живую мишень! Се Лянь подумал: “Но… в таком виде ты, в каком-то смысле, ещё больше походишь на мишень, которая бросается в глаза и вызывает желание надавать тумаков! Присев рядом, принц спросил: — Ваше Превосходительство, как вы сюда пробрались? Мы же договорились, что встречаемся в назначенном месте через три дня! Ши Цинсюань: — Но что мне оставалось делать! Я узнал от прохожих, что вас с Цзян Яньли увели в Дом Блаженства, а ведь это гнездо самого Князя Демонов! Даже название звучит неприлично, а поглядев на него издали, я решил, что это наверняка самый настоящий притон, полный соблазнов! Я беспокоился о вас и о безопасности вашей дочери, поэтому потратил неимоверные усилия, чтобы пробраться сюда. В этот раз мне поистине не везёт: то какие-то дамочки утащат на процедуры для лица, то приходится выносить унижения ради важной миссии, одеваясь подобным образом… Мне никогда ещё не приходилось идти на столь огромные жертвы. Се Лянь подумал: “Но ведь совершенно очевидно, что Твое Превосходительство наслаждается процессом…”, вслух же сказал: А где же Его Высочество Тайхуа и Лань Ванцзы? Вы ведь не оставили его присматривать за мальчиком, не так ли? Что, если он попадёт в неприятности и потащит за собой Лань Ванцзы?» Ши Цинсюань, избавившись от лифа, стянувшего грудь, наконец, отдышался и растянулся на полу, восклицая: — Не извольте волноваться! На правах старшинства я приказал ему больше не действовать необдуманно. Помогает то, что он стал более послушным после того, как ударил моего бедного диди по лицу. Кстати говоря, Ваше Высочество, удача и впрямь благоволит вам! — Подождите! — Се Лянь остановил его. — Лань Ванцзы ударили по лицу?! Ши Цинсюань нахмурился и сел. — Да. Во время той потасовки Лан Цяньцю пригнулся, и вместо него демон схватил А-Чжаня. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке... хотя насчёт демона я не уверен... У него просто разбита губа, и я смог использовать кое-какое лекарство, чтобы довольно быстро её залечить. А-Чжань действительно крепкий. Се Лянь вздохнул и не знал, смеяться ему или плакать. — Хорошо... но что вы имеете в виду, говоря, что мне повезло? — Ну конечно! — воскликнул Ши Цинсюань. — Посмотрите, как несчастны мы с Лан Цяньцю и моим диди. Нас подвешивают, угрожая спустить штаны, избивают демоны, или мы бродим по улицам, как бездомные собаки, и никто не хочет нас приютить. А вы и ваши дети хорошо питаетесь, и даже Князь Демонов составляет вам компанию. "…Подобное сравнение оказалось поистине убийственным." Ши Цинсюань наконец поднялся с пола. — Ну так что, Ваше Высочество наследный принц, вы ещё не забыли о миссии, с которой мы сегодня явились в Призрачный город? Се Лянь совершенно серьёзно ответил: — Разумеется, не забыл. Только что в Зале Блаженства я как раз готовился к её выполнению. Ши Цинсюань с сомнением спросил: — Правда? И какие же приготовления вы делали в Зале Блаженства? Я припоминаю только, что вы играли в кости с Собирателем цветов под кровавым дождем. И не просто играли, а то вы подержите его за руку, то он вас. Это что, какие-то новые правила? Се Лянь: — Ваше Превосходительство, оставьте эти странные разговоры, мы всего-то обменивались опытом. Я обнаружил в Доме Блаженства кое-какие зацепки, и как раз пытаюсь их распутать. Чтобы продолжить расследование, потребуется немного удачи. Они выскользнули из комнаты и как можно тише скрылись в коридоре, чтобы не разбудить троих детей... Однако. Не прошло и часа, как Вэй Усянь открыл дверь и выглянул в коридор, всё ещё полностью одетый и не отдохнувший. Он пытался уснуть, честно пытался, но никогда раньше не спал в такой мягкой постели и не спал в полном одиночестве. Он смутно помнил, как спал вместе со своими настоящими родителями, когда был совсем маленьким, а когда жил в Пристани Лотоса, то делил комнату с Цзян Чэном. Живя с отцом, он постоянно переезжал с места на место, и если они не спали в одной постели, то делили одну комнату, а если и этого не было, то спали бок о бок под звёздным небом. Быть совсем одному в такой огромной комнате и на такой огромной кровати было в новинку, и хотя это было волнительно, было очень одиноко. Решив, что не хочет будить отца, он прокрался в комнату Цзян Чэна и осторожно приоткрыл дверь. Она была такой же просторной, как и его собственная комната, и так же обставлена, поэтому даже в темноте ему было нетрудно добраться до кровати, на которую он забрался и подполз к спящему Цзян Чэну. — А-Чэн, — Вэй Усянь слегка прошептал, толкая брата. — А-Чэн. — Хм, — Цзян Чэн нахмурился и лениво оттолкнул руки Вэй Усяня. — А-Чэн, я не могу уснуть. А-Чэн, мне скучно и одиноко, — Даже несмотря на его просьбу, Цзян Чэн просто отвернулся. Вэй Усянь нахмурился, глядя на него... а затем прыгнул на него всем своим весом. — А-Ин! — вскрикнул Цзян Чэн, когда из него вышибло весь воздух, и он окончательно проснулся. Он сел и тут же схватил брата за голову, и они принялись бороться на кровати. В конце концов они с громким стуком упали на пол, и Вэй Усянь попытался быстро выбраться из-под брата. — Прости! Я сдаюсь! Оставь меня в живых! — закричал Вэй Усянь. — Перестань кричать! Ты разбудишь бабу и сестру! — огрызнулся Цзян Чэн, снова набрасываясь на него. — Ты тоже кричишь! Щелчок. Они оба подняли глаза, когда дверь в комнату снова открылась. Цзян Яньли заглянула внутрь и вопросительно посмотрела на мальчиков. — Что за шум? Цзян Чэн ударил Вэй Усяня в спину. — Я же говорил тебе, что ты разбудишь сестру. — О, нет. Вы двое меня не разбудили. Я вообще не ложилась спать. — призналась Цзян Яньли, входя в комнату. Вэй Усянь сбросил с себя брата и сел, потирая спину. — Я тоже не мог уснуть и собирался посмотреть, не пойдет ли А-Чэн вместе со мной. Может, осмотримся вокруг. — Я не уверена, что нам стоит бродить здесь без Бабы или Хуа-гэгэ. Это место огромное и очень похоже на лабиринт, мы бы быстро заблудились. — сказала Цзян Яньли, подходя к ним. — Так потому, что он такой большой, Я и хочу осмотреться, — раздражённо сказал Вэй Усянь. — Тогда иди погуляй и дай мне поспать, — проворчал Цзян Чэн. Цзян Яньли рассмеялась над своими братьями, прежде чем помочь Вэй Усяню подняться с пола. — Прости, А-Чэн. Почему бы мне не прогуляться с А-Ином, а ты пока отдохни, — она повела Вэй Усяня к двери, когда позади них послышались шаги. Оглянувшись, она увидела, что Цзян Чэн идёт за ними. — ... А-Ин уже разбудил меня... и я был бы не против прогуляться с сестрой... — смущённо сказал он. Цзян Яньли просто улыбнулась ему и протянула вторую руку. Цзян Чэн взял её за руку, и они втроём вышли из его комнаты. Они начали пробираться по коридорам, и Вэй Усянь то и дело натыкался на дверь, которую хотел проверить, или на комнату, в которую хотел заглянуть. Некоторые двери были заперты, а некоторые комнаты не представляли особого интереса. В некоторых комнатах были украшенные двери, а в других их не было вовсе. Перед одной дверью стояла статуя женщины с круглым лицом, держащей нефритовую тарелку. Однако комната за ней была неинтересной. Троица продолжила исследование, пока не дошла до небольшой садовой дорожки и не решила сделать перерыв. Вэй Усянь без особого интереса оглядел сад, прежде чем достать свою флейту и бездумно вертеть её в пальцах. Цзян Яньли то тут, то там поглядывала на цветы, пытаясь угадать их названия, и с удивлением обнаружила среди красных несколько белых. Цзян Чэн прислонился к балке, изо всех сил стараясь не уснуть, и наблюдал за двумя другими. Как только Вэй Усянь сунул кончик флейты в рот, он обернулся и втянул воздух. Раздался пронзительный свист, от которого Цзян Яньли подпрыгнула, а Цзян Чэн закрыл уши. — А-Ин! Какого чёрта! — огрызнулся мальчик. — Хуа-гэгэ! — воскликнул Вэй Усянь, выплюнув флейту и взглянув на мужчину, который наблюдал за ними со стороны, откуда они пришли. — Ты меня напугал! Я правда не слышал, как ты подошёл! Хуа Чэн усмехнулся и вышел в сад. — А я-то думал, что вы трое хотите пойти спать. — Я хотел. — пробормотал Цзян Чэн. — Мне жаль, Хуа-гэгэ, — сказала Цзян Яньли, вставая ему навстречу. — Честно говоря, нам с А-Ином было трудно заснуть. Надеюсь, ты не возражаешь, мы просто хотели прогуляться. — Всё в порядке, — сказал Хуа Чэн. — Вы не сделали ничего плохого. Пока вы остаетесь в этих стенах, вы в полной безопасности и можете идти куда угодно, но, наверное, лучше, если вы будешь знать, куда идете. — Хорошо, Хуа-гэгэ! — Вэй Усянь улыбнулся, практически подпрыгнув, чтобы встать рядом с ним. — Ты действительно не хочешь спать, — поддразнил Хуа Чэн, на мгновение взъерошив волосы мальчика. — Мне нравится не спать, — сказал Вэй Усянь. — Я тоже не думаю, что ты спал один с тех пор, как... о... — Цзян Яньли слишком поздно поняла, когда именно мальчик спал один. Она быстро оглянулась и нахмурилась, потому что, похоже, это тоже дошло до Вэй Усяня, который внезапно замолчал и начал вертеть флейту в руках. Хуа Чэн посмотрел на мальчика с беспокойством. Вэй Усянь поднял на него взгляд. — Я... не спал один... с тех пор, как остался один после... — воспоминания о его родителях были довольно смутными. Он помнил тихого мужчину в чёрном, который вёл за собой осла, и женщину в белом, которая смеялась. Если Вэй Усянь и помнил что-то о своей матери, так это то, какой яркой и счастливой она казалась в тех далёких воспоминаниях. День, когда они не вернулись, тоже был смутным. В один день он счастливо путешествовал со своими родителями, а в другой оказался один в чужом месте. После этого он долго спал один, на холоде, без крыши над головой и без дома, куда можно было бы вернуться. Один и голодный. Такой одинокий... — Тебе не обязательно заканчивать, — сказал Хуа Чэн, наклоняясь, чтобы быть на уровне глаз мальчика. — Я понимаю. Вэй Усянь по-прежнему выглядел смущённым, поэтому Хуа Чэн протянул руку и погладил его по плечу, прежде чем игриво улыбнуться. — Раз уж вы проснулись, не хотите ли присоединиться ко мне в оружейной? Я как раз собирался туда, чтобы поговорить с мальчиком, которому помог ваша баба, прежде чем наткнулся на вас. Цзян Яньли хотела спросить, что имел в виду Хуа Чэн, но её перебил восторженный возглас Вэй Усяня: — Да! — Цзян Чэн слегка кивнул и пошёл за ним, но остановился, когда Хуа Чэн наклонился и поднял его. — А-Чэн выглядит немного уставшим. Если он действительно хочет присоединиться к нам, может, он предпочтёт не идти пешком? — Мальчик просто снова кивнул, прежде чем опустить голову на плечо Хуа Чэна и закрыть глаза. Князь Демонов снова усмехнулся и повёл их прочь. Пока они шли, Вэй Усянь снова вопросительно посмотрел на Хуа Чэна, и тот ответил ему таким же взглядом. Мальчик подошёл ближе и жестом попросил его наклониться. Хуа Чэн наклонился, стараясь не уронить тринадцатилетнего мальчика. — Тебе понравился мой подарок? — прошептал ему Вэй Усянь, словно выдавая очень важную тайну. Хуа Чэн широко улыбнулся и подхватил мальчика на руки. Он ничего не ответил, но не переставал улыбаться всю дорогу до оружейной. Вэй Усянь тоже улыбнулся. - Ши Цинсюань: — Что вы такое говорите! Разве кто-то может повлиять на удачу Моего Превосходительства Повелителя Ветров?! И все же лучше бросить вам. Очень может быть, что от той удачи, которую одолжил этот ваш Сань Лан, еще хоть немного осталось. Се Лянь по неизвестной причине почувствовал себя неловко на фразе “этот ваш Сань Лан”, и хотел было что-то объяснить, но потом подумал — а что здесь объяснять? Напротив, само желание объясниться показалось бы более странным, поэтому принц промолчал. Вместо этого взял кости и осторожно выбросил. Две шестерки. Се Лянь даже задержал дыхание, пока внимательно наблюдал, как меняется рисунок на каменной плите, чтобы быть морально готовым к тому, с чем им придется встретиться далее. Однако на этот раз с рисунком ничего не произошло, каменная дверь со скрежетом открылась. За ней показались темные ступени, ведущие глубоко под землю. Из прохода повеяло холодом. Они переглянулись. Наверняка каждый подумал: “Неужели после всех этих злоключений мы вернулись на то же место?” И все же вернуться в начало пути было лучше, чем встретиться с еще большими невиданными доселе опасностями, которыми путники насытились по горло. Поэтому двое начали уверенно спускаться по ступеням. Каменная дверь позади вновь с тяжелым скрежетом закрылась. Протянув руку и дотронувшись до нее, они обнаружили лишь гладкую стену. Се Лянь произнес: — Остается только идти вниз. Ши Цинсюань согласился: — Ох, ладно. Передохнем немного и продолжим игру с этим противным Собирателем цветов под кровавым дождем. И они вновь направились по ровному прямоугольному подземному ходу. Неожиданно, пройдя около двухсот шагов, Се Лянь кое-что заметил: — Хорошие новости, Ваше Превосходительство. Это не тот подземный ход, по которому мы шли в прошлый раз. Хоть и выглядит похоже. От Ши Цинсюаня данный факт тоже не укрылся. — Верно. Тогда, спустя двести шагов, мы уперлись в каменную стену, а теперь ее нет. Се Лянь тихо произнес: — Видимо, на этот раз мы на верном пути. Не успел он договорить, как шаги обоих застыли. Из темноты впереди донесся запах крови. А вместе с ним их ушей достигло тяжелое дыхание мужчины. Они застыли как вкопанные, не произнося ни слова. Но даже без освещения тот человек заметил их присутствие, поскольку, когда они остановились, бросил ледяным, мрачным тоном: — Я ничего не скажу. При первых же звуках этого голоса Ши Цинсюань без промедления зажег Пламя-на-ладони. Се Лянь совершенно не ожидал, что Повелитель Ветров столь внезапно зажжёт огонь, и потому не успел его задержать. В слепяще-ярком свете пламени показалась фигура мужчины в чёрных одеждах. Он сидел, опустив голову и прислонившись спиной к каменной стене, которая и являлась концом коридора. Лицо бледное будто бумага, чёрные волосы растрепаны, но через пряди, закрывающие лицо, ледяным пламенем горит живой взгляд. И хотя он просто сидел, скрестив ноги, густой запах крови в воздухе говорил о крайне тяжёлых ранах на его теле. Ши Цинсюань разглядел лицо мужчины и воскликнул: — Ты! Мужчина, кажется, совершенно не был готов к увиденному, поэтому тоже замер на секунду, словно хотел сказать «Ты», но в итоге сдержался. Се Лянь отозвал приготовившуюся к атаке Жое и спросил: — Так вы знакомы? Когда они, пережив множество невзгод, наконец кого-то обнаружили, лицо Ши Цинсюаня просияло. Он вознамерился ответить, но тут мужчина неожиданно отрезал: — Не знакомы. Услышав эти слова, Ши Цинсюань разгневался, ткнул в него веером и воскликнул: — Разве знакомство со мной — что-то позорное? Это звучит так непорядочно с твоей стороны, Мин-сюн, а ведь я твой лучший друг! Мужчина решительно не согласился с этим: — У меня нет друзей, которые повсюду расхаживают в таком виде. Ши Цинсюань всё ещё была одета в это потрёпанное фиолетовое платье. На Ши Цинсюане всё ещё красовались лохмотья, оставшиеся от пурпурного платья, и картина была, прямо сказать… более чем вульгарная. Се Лянь сразу почувствовал желание рассмеяться и подумал, что, оказывается, на свете взаправду есть человек, который определяет себя как «чьего-то лучшего друга». Наверное, это особенность характера Ши Цинсюаня. Затем пришла другая мысль — «Мин-сюн?» Насколько принц мог припомнить, среди Повелителей Пяти Стихий числился Повелитель Земли по имени Мин И, поэтому Се Лянь произнёс: — Неужели это и есть Его Превосходительство Повелитель Земли? Ши Цинсюань ответил: — Именно так. С ним вы тоже уже встречались. Се Лянь внимательно оглядел Мин И. — Разве? — однако принц не припоминал знакомства со столь великой личностью. Ши Цинсюань уверил: — Встречались. Мин И же возразил: — Не встречались. Ши Цинсюань воскликнул: — Ясно же, что встречались! В прошлый раз, в Крепости Баньюэ, не могли же вы так скоро позабыть об этом! Глядя на болезненно-бледный облик Мин И, который незамедлительно потемнел, Се Лянь вспомнил. Ведь в прошлую их встречу в Крепости Баньюэ подле Ши Цинсюаня была женщина в чёрном!　 Тогда Хуа Чэн сказал ему, что это не Повелитель Вод, но наверняка тоже один из Повелителей Пяти Стихий — Ветра, Воды, Дождя, Земли и Грома. Выходит, Ши Цинсюань не только сам с удовольствием перевоплощается в женское обличие, но также обожает подначивать других небожителей вместе с ним оборачиваться женщинами. Не удивительно, что дама в чёрном имела столь безрадостное, будто брезгливое, выражение лица. Вспомнив, с каким рвением Ши Цинсюань перед походом в Призрачный город уговаривал и его принять участие в «совместном увеселении», Се Лянь про себя возрадовался: «Ох, это было опасно. Как хорошо, что я сдержался», затем произнёс: — Ваше Превосходительство Повелитель Земли, это вы послали сигнал о помощи в виде Огненного дракона, взывающего к Небесам? — Я. Они нашли того, кого искали. Се Лянь кивнул: — Я опасаюсь, что Его Превосходительство ранен. Давайте поскорее выбираться отсюда. Об остальном поговорим после. Ши Цинсюань без лишних слов склонился и посадил Мин И себе на спину со словами: — Отлично, тогда уходим! Втроём они направились в обратный путь. Ши Цинсюань на ходу заговорил: — Послушай, Мин-сюн, ты ведь говорил, что отлично дерёшься? И когда мы с тобой расстались в Крепости Баньюэ, ты был в полном порядке. Как за такое короткое время тебя могли так сильно избить? Как тебе удалось нарваться на гнев Собирателя цветов под кровавым дождём? — Мин И, казалось, собирался что-то сказать, но Ши Цинсюань продолжил: — Знаешь, А-Чжань так беспокоился, что это будешь ты, интуиция у этого ребёнка поразительная. Он едва дал мне закончить объяснение, как уже потребовал пойти с нами... Се Лянь оглянулся и увидел, что Мин И внезапно выпрямился на спине Ши Цинсюаня, крепко сжимая плечо Повелителя Ветра. — Ты привел Ванцзы сюда?! —прошипел Мин И. — Мин-сюн, я не "приводил" А-Чжаня. Он практически потребовал этого, потому что беспокоился, что это ты попал в плен, — упрекнул Ши Цинсюань. Мин И ослабил хватку, и выражение его лица стало непроницаемым. Ши Цинсюань продолжил: — Я знаю, что он может выглядеть апатичным, но этот мальчик глубоко восхищается тобой, Мин И. Ты знал, что когда я спросил, не хочет ли он развеяться после возвращения брата, он попросил, чтобы ты присоединился к нам? Ты! Так что, когда мы вернёмся и ты приведёшь себя в порядок, не удивляйся, если он зайдёт тебя проведать. Мин И некоторое время молчал, погрузившись в раздумья, а затем откинулся на спину Ши Цинсюаня и закрыл глаза. — Заткнись. Се Лянь улыбнулся. Что ж, всё равно вопросы могут подождать, поэтому принц не стал будить спасённого. Они взбежали наверх по ступеням, Се Лянь снова вынул игральные кости и сделал бросок. В темноте путники не увидели выпавшего числа. Следом лишь послышался лёгкий щелчок, а после в двери открылась щель, сквозь которую просочилась полоска света. Се Лянь толкнул дверь и как раз размышлял о том, стоит ли сейчас забрать с собой Лан Ина, как вдруг нога, которую он занёс для шага, наступила в пустоту. Принц только и успел крикнуть: — Не выходите! Несколько раз перекувырнувшись в воздухе, Се Лянь упал на что-то твёрдое. Но стоило ему подумать: «Как же хорошо, что приземление пришлось не на гору мечей или море огня», — принц поднял голову и почувствовал, что, возможно, гора мечей или море огня явились бы более предпочтительным вариантом. В непосредственной близи от Се Ляня находилось необыкновенно прекрасное лицо Хуа Чэна, который смотрел на него, приподняв одну бровь. — ...Папа? — Се Лянь резко повернул голову и увидел всех троих своих детей и Лан Ина. Тот, кто позвал его, была Цзян Яньли, которая сидела рядом с Лан Ином, который съёжился от страха. Цзян Чэн внезапно проснулся и в ужасе уставился на отца, сидя на полу, закутавшись в одеяло, а Вэй Усянь с беспокойством переводил взгляд с него на Хуа Чэна. Затем Се Лянь краем глаза ухватил белоснежный сапог Ши Цинсюаня, который высунулся из открывшегося прохода наполовину. Охваченный волнением, принц схватил Хуа Чэна за плечи и воскликнул: — Виноват! А после повалил Хуа Чэна на пол. — Баба! — удивлённо воскликнул Вэй Усянь, когда Се Лянь и Хуа Чэн пролетели несколько метров, прежде чем оба быстро встали на ноги... Но не раньше, чем две фигуры врезались в то место, где только что сидел Хуа Чэн. Се Лянь оглянулся и увидел, что Хуа Чэн по-прежнему смотрит на него спокойным, но вопросительным взглядом, и быстро отступил: — Прошу прощения, прошу прощения. Все трое детей бросились к отцу, Лан Ин последовал за ними, выглядя совершенно напуганным. — Папа, ты в порядке? Куда ты ходил? И почему ты упал с потолка? — спросила Цзян Яньли, с беспокойством осматривая отца. Се Лянь осторожно взял дочь за руки и посмотрел на Хуа Чэна: — Сань Лан, пожалуйста, позволь мне объяснить. Хуа Чэн: — Хм, я слушаю. Ши Цинсюань вмешался: — Постойте, вы ничего не перепутали? Это он должен предоставить вам объяснения, а не вы. Ответственность за инцидент с пропавшим без вести небожителем полностью лежит на нём. Ваше Высочество наследный принц, проявите бдительность! — Повелитель Ветра? — Цзян Чэн с некоторым недоумением посмотрел на мужчину в фиолетовом одеянии. Вэй Усянь бросил взгляд на Хуа Чэна, чьё спокойное выражение лица не изменилось... но он, казалось, отказывался смотреть на мальчика. Вэй Усянь начал теребить рукава. Именно такой ситуации Се Лянь и опасался. — Сань Лан, мне не известно, какое именно недоразумение произошло между тобой и Повелителем Земли, но не лучше ли нам сейчас спокойно разрешить эту проблему? — Повелитель Земли... — пробормотал Вэй Усянь, глядя на мужчину на спине Ши Цинсюаня. — Повелитель Земли? Какой Повелитель Земли? — спросил Хуа Чэн, чем удивил всех. Он сделал паузу, а затем продолжил. — О, ты имеешь в виду того, кто на спине у Повелителя Ветра? Он всего лишь мой никчёмный подчинённый. — Что? — Цзян Яньли переводила взгляд с одного на другого, беспомощно пытаясь успокоить Лан Ина успокаивающими поглаживаниями по спине. — Он, очевидно, один из небесных чиновников! Как ты смеешь говорить иначе?! — возразил Ши Цинсюань. Хуа Чэн усмехнулся: — В таком случае, хотелось бы узнать, для чего ваш многоуважаемый достопочтенный чиновник Верхних Небес скрыл свой истинный статус, отринул высокое положение и заявился ко мне на службу демоническим посланником? Хуа Чэн провёл рукой по изогнутому дугой Эмину, от чего тот блеснул серебристым полумесяцем, и добавил: — Если это действительно Повелитель Земли, в таком случае он может похвастаться невероятной выдержкой, раз играл одну роль целых десять лет. Не могу сказать, что за это время я ничего не заподозрил, однако у меня никак не находилось доказательств. И если бы я не встретил его в Крепости Баньюэ под видом спутника Повелителя Ветров, то до сего дня так и не обрёл бы абсолютной уверенности. Вэй Усянь сделал шаг назад, его мозг начал лихорадочно работать, а дыхание участилось. Слишком много мыслей. Слишком много размышлений. Повелитель Земли был шпионом? Хуа-гэгэ собирался сражаться с ними? Нет... он бы не причинил вреда папе. Верно! Верно? Но что, если пострадает Хуа-гэгэ? А что насчёт Повелителя Ветра? Лань Чжаня? Где Лань Чжань? Неужели они больше никогда не увидят Хуа-гэгэ? Неужели они больше никогда не увидят бабу? У него закружилась голова, и он не осознавал, что задыхается и плачет. Никто не осознавал. Он был один в своей голове и хватался за себя, пытаясь найти что-то, за что можно было бы ухватиться... его рука упала на рукоять Суйбяня. Он сжал её. Обдумав всё, Се Лянь смог лишь сказать: — Я понимаю, что это наша вина. Но, Сань Лан, я всё ещё надеюсь, что на этот раз ты нас отпустишь. Хуа Чэн пристально посмотрел на принца и спустя секунду бесстрастно произнёс: — Ваше Высочество, честно говоря, в некоторые вещи вам лучше не впутываться, для своего же блага. Внезапно Ши Цинсюань воскликнул: — Призыв ветров! Он взмахнул веером, и в тот же миг в оружейной раздался вой ураганного ветра. Оружие на стенах задрожало и зазвенело. Цзян Яньли схватилась за Цзян Чэна и Лан Ина и поняла, что не видит Вэй Усяня. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра! Мы ещё ничего не сделали! — в замешательстве воскликнул Се Лянь, разводя руками перед подростками. Ши Цинсюань ответил: — Как я посмотрю, раз уж никто из вас не хочет первым начинать драку, в таком случае я возьму на себя роль злодея. ПРИЗЫВ ВЕТРОВ!! Раздался оглушительный треск, и Се Лянь ощутил, как сверху полетели клубы пыли. Принц поднял взгляд и увидел, что ветром оторвало край крыши, и теперь в ней зияла огромная дыра. В оружейной не было ни окон, ни открытых дверей, и Ши Цинсюань, не собираясь атаковать, решил просто-напросто сорвать крышу и улететь прочь! — Баба! — позвала Цзян Яньли. Се Лянь обернулся, но его взгляд не остановился на дочери. Он посмотрел на мальчика, скорчившегося на полу, зажав уши руками и крепко зажмурив глаза, из уголков которых потекли слезы. Вэй Усянь отключался, трясся на земле, ошеломленный всем этим хаосом и не мог этого вынести. Он не кричал, но Се Лянь чувствовал, что мальчик может быть близок к истерике. Чёрные волосы и красные одежды Хуа Чэна развевались посреди урагана, однако он сам не сдвинулся с места и с улыбкой сказал: — У тебя есть веер? Вот так удача. У меня тоже. С такими словами он достал с ближайшей оружейной полки веер, поражающий изяществом тонкой работы: каркас и пластинки артефакта были сделаны из чистого золота прекрасного, но сдержанного цвета. Хуа Чэн покрутил веер в руках, затем с лёгкой безмолвной улыбкой раскрыл, явив зрителям истинный образец изысканности вкупе с мощной убийственной Ци. Разворот ладони, взмах — и на противника полетел поток яростного ветра, сверкающий серебристыми бликами. Трое разом уклонились от атаки и тут же услышали позади стук, походивший на стремительные удары дождевых капель во время мощного ливня. Обернувшись, они увидели ряды тончайших золотых пластинок, которые вонзились в пол на один цунь, тем самым демонстрируя силу и остроту этого опасного оружия. Каждый предмет в оружейной, какой ни возьми, являлся магическим артефактом и обладал мощнейшей разрушительной силой! Хуа Чэн снова взмахнул веером и сотворил очередной порыв ветра с золотистым блеском. Ураган, поднятый Ши Цинсюанем, поражал своей мощью, но чем сильнее он был, тем опаснее становилась обстановка вокруг. Оружейная представляла собой всего лишь просторный зал, и пространство здесь было ограниченным, поэтому потоки ветра, поднятого Веером Повелителя Ветров, частично отражались от стен и продолжали беспорядочно завихряться внутри оружейной, таким образом подхватывая тысячи золотых пластинок, которые кружились вокруг небожителей в бешеном танце. Се Лянь схватил трёх подростков, стоявших позади него, и изящно увернулся. Ши Цинсюань прыгнул в противоположную сторону, когда громкий звук града ударил по стене позади них. Цзян Чэн поднял голову и увидел, что в землю вбиты куски золотой фольги. Се Лянь, проверив троих, что были с ним, бросился туда, где Вэй Усянь свернулся калачиком на полу. Похоже, Хуа Чэн намеренно не дал золотой фольге полететь в сторону мальчика. Сердце Се Ляня сжалось, когда он поднял мальчика на руки. Вэй Усянь очнулся от паники и в ужасе посмотрел на отца, судорожно вздохнув. Он что, задерживал дыхание? Се Лянь не стал спрашивать, а просто подхватил мальчика на руки и бросился обратно к остальным, где собрал остальных детей вокруг себя, пока Хуа Чэн и Ши Цинсюань сражались. Цзян Чэн прекрасно понимал, что ему страшно, но зрелище перед ним было завораживающим, столкновение бессмертных... поистине... — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра, пожалуйста, остановитесь! — крикнул Се Лянь, изо всех сил стараясь прикрыть остальных. Ши Цинсюань посмотрел на потолок, затем снова на Мин И, лежащего у него на спине. Он не мог остановиться, когда они были так близко... В этот момент всё золото, окружавшее Ши Цинсюаня, взлетело вверх. Раздался грохот, когда две фигуры прорвались сквозь потолок и с силой приземлились на землю. Один из них держал в руках огромный меч, который притягивал к себе золото, поглощая каждый кусочек, пока сам меч не стал похож на выкованный из золота. Другой был ниже ростом, одет в белое и держал клинок, сияющий ярко-синим. Его глаза светились, а выражение лица было пустым. Его нижняя губа была слегка разбита, но в целом четырнадцатилетний подросток всё равно сиял. — Ваше Превосходительство Повелитель Ветра, прошу прощения, но я больше не мог ждать, — сказал молодой человек. — Цяньцю! А-Чжань! Вы как раз вовремя, — Ши Цинсюань был вне себя от радости. Услышав его голос, Лань Ванцзы повернулся к нему лицом, и его глаза расширились при виде Мин И у него на спине. Он крепче сжал Бичэнь и повернулся лицом к Хуа Чэну. — Не надо, — Лань Ванцзы остановился, услышав голос, больше похожий на хрип, и снова оглянулся. На этот раз его взгляд упал на Вэй Усяня, который крепко держался за отца, но смотрел на Лань Ванцзы широко раскрытыми испуганными глазами, полными слёз. От этого зрелища мальчик застыл на месте, внезапно охваченный целым спектром эмоций. Он опустил взгляд на повязку на лице Вэй Усяня. — Лань Чжань, не сражайся с ним.... пожалуйста... — Послушай его, — ровным голосом сказал Хуа Чэн. — Я не из тех, кто нападает на детей. Просто отойди и сделай, как он просит. Лань Ванцзы пристально посмотрел на Хуа Чэна, прежде чем вложить Бичэнь в ножны и встать рядом с Ши Цинсюанем, но оставался начеку. Переведя взгляд на Лан Цяньцю, Хуа Чэн увидел, как меч в его руке поглотил золото, полностью растворив его в лезвии, и громко рассмеялся. — Неужели чиновники Небесных чертогов настолько нищие и невежественные, что при виде золота не желают выпускать его из рук? Услышав эти слова, Лан Цяньцю пришёл в ярость и поднял свой меч, бросившись на Хуа Чэна, словно новорождённый бык, упрямо противостоящий огромному тигру. Хуа Чэн просто поднял свой ятаган в воздух, готовый нанести удар... Лан Цяньцю вложил в удар всю свою силу... и если бы он продолжил, то это была бы верная смерть. — Цяньцю! Не надо! — закричал Ши Цинсюань. Но что толку кричать, если стрела уже выпущена? Но как только ятаган и двуручный меч должны были соприкоснуться, оружейная наполнилась ослепительным белым светом. Цзян Яньли была ошеломлена. Но не только вспышкой, но и внезапным толчком, когда Вэй Усяня прижали к ней за мгновение до яркого света. Баба? Внезапно в углу оружейной вспыхнуло пламя. Цзян Чэн моргнул, ослеплённый, и увидел, что его отец устроил пожар. Се Лянь повернулся и посмотрел мальчику в глаза с печальным выражением, а затем позвал Жое. Шелковая лента обвилась вокруг большой группы из четырёх богов и пятерых подростков, прежде чем Се Лянь крикнул: — Ваше Превосходительство Повелитель Ветров, направьте потоки ветра вверх! Ши Цинсюань, до сих пор не в состоянии открыть глаза, всё-таки сделал, как сказал принц — развернул веер лицевой стороной наверх и резко взмахнул. На ровном месте поднялась воронка смерча и наконец выбила крышу здания, которая и так уже еле держалась! Оказавшись в небе, многие из них открыли глаза, и Цзян Яньли издала душераздирающий вздох. Ши Цинсюань, разглядев внизу в нескольких чжанах столб пламени и клубы густого дыма, понял, что в оружейной начался пожар, и испугался, что Хуа Чэн может за ними погнаться, небожитель сразу развернул веер и принялся махать им что есть мочи. У него получилось буквально «нагнать ветер, чтобы развести огонь»: в мгновение ока пламя, подхваченное ураганом, вспыхнуло до небес, языки перекинулись на соседние постройки, и большая часть Дома Блаженства окрасилась ярко-красным заревом! Се Ляню с огромным трудом удалось остановить Ши Цинсюаня, который всё махал и махал веером. Принц воскликнул: — Ваше Превосходительство, прекратите! Ещё немного, и вы все здесь сожжёте! Ши Цинсюань, которого он схватил, взмолился: — Ладно, ладно, ладно, я перестану! Ваше Высочество, отпустите меня! Вы слишком сильно сжали пальцы!— закричал Ши Цинсюань. Лань Ванцзы попытался взглянуть на Повелителя Ветра, но его внимание привлек Вэй Усянь. Мальчик был прижат к сестре, и выражение его лица было мучительным, но, в отличие от всех остальных, в его глазах не горел огонь. Лань Ванцзы проследил за его взглядом. Видя, что принц погрузился в совершеннейшее расстройство, Ши Цинсюань тоже почувствовал себя неловко и произнёс: — Ох… вы уж простите, Ваше Высочество! Я не думал ни о чём другом, кроме скорейшего бегства, это полностью моя вина. Первоначально ведь огонь был совсем маленьким… Если Собиратель цветов под кровавым дождём потребует от вас возмещения ущерба, смело валите всё на мою голову. Не волнуйтесь, я покрою любые затраты! Уж чего-чего, а денег у меня в достатке! — Повелитель Ветра! — Ши Цинсюань только что положил руку на плечо Се Ляня, когда Лань Ванцзы окликнул его. Он повернул голову, чтобы посмотреть на мальчика, и понял, что его рука мокрая. — Повелитель Ветра! Его Высочество ранен! И Цзян Чэн, и Цзян Яньли повернулись и посмотрели на своего отца, рукав которого был пропитан кровью, даже его рука... и вся рука дрожала. Это была не какая-то незначительная проблема, с которой они уже сталкивались у отца. Это было серьёзно. Вэй Усянь в ужасе осознал, что то, чего он боялся, стало реальностью... На столе, где-то среди языков пламени, пожиравших Дом Блаженства, сгорел клочок бумаги, а рисунок на нём затерялся среди пепла...