Песнь о Небесах и Возрождении

Он не осмеливался оглядываться на горящие Облачные Глубины, вместо этого он следовал словам своего дяди и бежал так быстро, как только мог, прижимая к себе младшего брата и следя за тем, чтобы за ними не последовали солдаты Вэней. Лань Сичэнь несколько раз спотыкался, но ни разу не уронил Лань Ванцзи, пока нёс раненого восьмилетнего мальчика всё дальше и дальше от их дома. Он не мог сдержать слёз, потому что не осознавал, что они текут, и что ни одна рука не может их вытереть, пока он бежит вперёд. "Не останавливайся! Нельзя останавливаться! Нужно бежать! Нужно уйти!" Луна ярко светила, отбрасывая тёмные тени, похожие на протянутые руки, вдоль тропинки, по которой он пробирался сквозь деревья, не останавливаясь, даже когда у него горели лёгкие и вздымалась грудь. Он не заметил небольшой утёс, пока не скатился с него, изо всех сил стараясь не навредить тому, кто лежал у него на спине. Лань Ванцзи тихо застонал, но не проснулся. Лань Сичэнь лишь на секунду остановился, чтобы убедиться, что не усугубил травму ноги брата, прежде чем поправить его на спине и продолжить бежать, но падение заставило его замедлиться, и адреналин наконец начал ослабевать, а бег превратился в трусцу, которая превратилась в шаг, который превратился в едва заметную улитку. Сколько он уже бежал? Казалось, что прошли дни, а на самом деле всего половина палочки благовоний, как будто времени в этом кошмаре не существовало. О, как бы ему хотелось, чтобы все это оказалось всего лишь ночным кошмаром. Именно тогда, у реки, он увидел Храм. Он был большим и красивым, со стенами из слоновой кости, которые сияли в лунном свете. Он не стал останавливаться, чтобы прочитать табличку, а, прихрамывая, вошёл внутрь и, переступив порог, рухнул на холодный каменный пол. Лань Ванцзи слегка повалился на спину и теперь лежал рядом с ним в позе эмбриона, не открывая глаз. От этого зрелища Лань Сичэнь тихо заплакал про себя, прежде чем медленно подняться и осторожно подтащить брата к месту перед алтарём. Только тогда он заметил не одну, а две божественные статуи сразу за ним. Мужчину с суровым лицом, покрытым ледяными волнами, и женщину, чья улыбка была свободной, как летний ветер. Лань Сичэнь посмотрел на них ещё несколько секунд, прежде чем перевести взгляд на брата. И тогда его охватил ужасный страх. Лицо Лань Ванцзи было неестественно бледным, более бледным, чем когда-либо, и пот крупными каплями стекал по его вискам. Лань Сичэнь потрогал голову своего младшего брата и побледнел. Ему было жарко, очень, очень жарко. У мальчика была сильная лихорадка, и, скорее всего, он испытывал сильную боль из-за сломанной ноги. Лань Сичэнь невольно всхлипнул, уткнувшись лицом в грудь брата, прижимая к себе маленькое тельце и баюкая его. Сначала их мать два года назад, потом отец и дом за одну ночь, а может, и дядя тоже? Лань Сичэнь не мог потерять ещё и Лань Ванцзи. Он потерял слишком много, слишком многих людей, его маленькое сердце разрывалось. И поэтому, не зная, что ещё можно сделать, он взмолился. "Пожалуйста! Он мой младший брат! Спасите его! Кто-нибудь, кто угодно! Я сделаю всё!!! ВСЁ!!! Пожалуйста..." Он сидел, дрожа всем телом, как лист на ветру, крепко прижимаясь к Лань Ванцзи, икая и задыхаясь, медленно расчёсывая волосы брата дрожащими пальцами. Он не слышал шагов, пока они не раздались рядом с ним. Он вскинул голову, охваченный страхом, и на мгновение ему показалось, что их нашёл кто-то из клана Вэнь. Но вместо этого перед ним стоял мужчина. Хотя его лицо было нежным и красивым, глаза были холодными, как ледяной дождь, длинные белые одежды развевались вокруг него, как океанские волны, а в руке он крепко сжимал замысловатый веер. Когда он заговорил, его голос был мягким, как тонкий шёлк, но острым, как обоюдоострый меч. — Как тебя зовут? — это был не столько вопрос, сколько требование. Чувствуя силу, исходящую от этого человека, Лань Сичэнь осторожно, но быстро опустил брата на землю, а затем встал и поклонился, сложив руки на груди. — М-меня зовут Лань Хуань, а имя Лань Сичэнь. — Лань Сичэнь, когда ты сказал, что сделаешь всё для своего брата, ты действительно имел в виду «всё»? Мальчик замер, он отчётливо помнил, что не произносил этих слов вслух, они были сказаны в его мыслях, обращённых к небесам, к любому богу, который мог бы их услышать. Он медленно поднял голову и посмотрел на мужчину перед собой. Его тело дрожало, но ответ был медленным и полным решимости. — Да. Я сделаю всё, что угодно, — мужчина молча смотрел на него, казалось, целую вечность, прищурившись, словно оценивая его, прежде чем наконец заговорить. — Сколько тебе лет? — 11. — Лань Сичэнь, ты знаешь, кто я? Он посмотрел на мужчину, и по его спине пробежал холодок. Он опустил взгляд и ответил: — Бог... — М-м-м. Мужчина поднёс веер к лицу, изящно раскрыл его, и на нём появились волны. Он начал обмахиваться веером. — Лань Сичэнь, в этот день я проявлю доброту по отношению к тебе и твоему брату, но за эту доброту придётся заплатить. — Назовите цену. — Очевидно, что перед вами обоими был проложен путь совершенствования, и я прослежу, чтобы он продолжался. Взамен я прошу, чтобы по достижении вами 17 лет вы стали моими младшими чиновниками и жили на небесах, выполняя все мои просьбы и приказы. Я ясно выразился? Лань Сичэнь наблюдал за своим младшим братом, его дыхание замедлилось и участилось. — Я ясно выразился? — Да. С этими словами мужчина щелчком закрыл веер, и звук эхом разнёсся по храму. — Тогда я, Ши Уду, повелитель воды, спасу твоего брата. Мужчина наклонился, поднял Лань Ванцзи на руки и, сунув веер в рукав, взял Лань Сичэня за запястье и повернулся, чтобы уйти. Когда они переступили порог храма, внешний мир остался позади... - 2 месяца... Было поздно, и лунный свет наполнял мир умиротворением, которому не было равных... но Цзян Яньли этого не чувствовала. Она неподвижно сидела в маленькой рыбацкой лодке, опустив взгляд на две спящие фигуры, чьи головы покоились у неё на коленях, не замечая слёз, которые скапливались в уголках её глаз. Её маленькое тело дрожало, пока она бездумно напевала себе под нос, даже не заметив, как лодка остановилась, прибившись к берегу. — Цзян Яньли, иди, не оглядывайся и береги их. Ты должна идти. Она видела, как огонь охватил Пристань Лотоса, поглотив некогда прекрасное место вихрем чернильно-чёрного дыма. В тот момент она, Цзян Чэн и Вэй Ин были окутаны хлыстом Цзыдянь их матери, госпожи Юй, который теперь вернулся в форму кольца и был на пальце её младшего брата. Она посмотрела на двух спящих восьмилетних детей, чьи лица были заплаканы и опухли от многочасового плача. Они надрывались, взывая к госпоже Юй и Цзян Фэнмяню, даже спустя несколько часов после того, как потеряли из виду свой старый дом. О, как же сердце Цзян Яньли болело за маленького Вэй Ина. Не прошло и года с тех пор, как Цзян Фэнмянь привёл маленького мальчика на пристань Лотоса, и он только-только освоился, как прибыл клан Вэнь, без всякой причины объявив клан Цзян предателями. Всё то время, пока они плыли вниз по реке, Цзян Яньли отказывалась плакать, только не перед своими братьями. Даже после того, как они уснули от усталости, даже после того, как Цзыдянь отпустил их, даже сейчас она молча сдерживала слёзы. — Маленькая госпожа? — у Цзян Яньли не было сил пугаться, поэтому она лишь медленно перевела взгляд на мужчину, который только что наклонился к лодке. Его белые одежды культиватора колыхались на волнах. — Маленькая госпожа, ты в порядке? — он говорил мягким и добрым голосом, его взгляд был ещё мягче, а на губах играла нежная улыбка. Его кожа была безупречной и гладкой, как нефрит, длинные волосы были частично собраны в пучок, а черты лица были изящными, но в то же время сильными. Цзян Яньли долго молчала, её голос застрял где-то в горле. Но когда она заговорила, это был хрип. — О... они... они ушли... — слезы, которые она сдерживала, хлынули потоком, когда она начала всхлипывать, её маленькие плечи затряслись, а дыхание перехватило, и она стала хватать ртом воздух, словно тонула. Мягкие глаза мужчины внезапно расширились, и он осторожно взял её руку в свою, а другой нежно положил ей на плечо. — Всё хорошо, малышка, ты в безопасности. Всё будет хорошо, — его слова были нежными и успокаивающими, как колыбельная, и Цзян Яньли не выдержала. Она бросилась в объятия мужчины и закричала, уткнувшись ему в плечо, но даже в таком состоянии она сдерживала свои рыдания. Конечно, она не хотела будить остальных. Мужчина, казалось, на мгновение растерялся, но затем так же быстро положил одну руку ей на голову, а другую — на спину, нежно поглаживая их и так же нежно успокаивая её. Они простояли так чуть больше одной палочки благовоний, прежде чем её сморил сон. Се Лянь посмотрел на маленькую девочку, которую держал на руках. Ей было, наверное, всего 10 лет, но она плакала так, как не должен плакать ни один ребёнок, — это был крик абсолютного страдания... знакомый крик. Когда-то он сам кричал так, когда потерял кого-то. Он перевёл взгляд на маленькую лодку, где, свернувшись калачиком, крепко спали два маленьких мальчика, такие же растрёпанные, как и девочка у него на руках. При виде этих троих детей у него упало сердце, они выглядели как... ну, они выглядели как ад. Приняв решение, он осторожно посадил девочку себе на спину и наклонился в лодку, чтобы взять по мальчику в каждую руку. Он немного поправил их, прежде чем отвернуться от реки и пойти обратно к дороге, с которой он свернул, увидев маленького ребёнка, склонившегося над лодкой. — Теперь вы в безопасности. — прошептал он, унося их в ночь. — Я обещаю. - Именно в те месяцы клан Вэнь из Цишаня решил, что имеет право уничтожить клан Цзян и клан Лань, наведя страх на мир культиваторов. После этого Вэнь Жохань какое-то время разыскивал наследников обоих кланов. Ходили слухи, что одинокий культиватор заботится о трёх детях, но никто не мог найти источник этих слухов... что касается нефритовых близнецов из Гусу... они исчезли... как ракушка в прибое...