Песнь о Небесах и Возрождении

Улица была переполнена людьми, которые переходили от прилавка к прилавку, от магазина к чайной, обмениваясь монетами с продавцами, а дети бегали между взрослыми, играя в простые игры, в то время как другие смотрели на магазины, где продавали сладости и мелкие безделушки. Но представление на углу улицы, казалось, заставило многих детей и покупателей прервать свои ежедневные дела и остановиться, чтобы посмотреть и послушать. Маленький 10-летний мальчик с волосами, собранными в хвост красной лентой, играл на флейте в стиле дизи, прыгая по краю толпы игривыми шажками и иногда наступая на ноги другим детям, особенно девочкам, которые фыркали и прятались за своими матерями. Когда он играл, в уголках его губ можно было заметить улыбку. Точно так же другой мальчик примерно того же возраста, с фиолетовой лентой, завязанной на затылке в маленький пучок, ритмично стучал в маленький барабан под ту же песню, под которую танцевали и пели двое других. Одной из них была 12-летняя девочка в простом платье из конопли, но её волосы были собраны в две маленькие косички, перевязанные почти сиреневыми лентами, а остальные пряди ниспадали на плечи, пока она пела и танцевала с ослепительной улыбкой на белоснежном лице. Она элегантно кружилась под бодрую музыку, подол её юбки развевался вокруг неё, напоминая цветущий цветок. Другим был молодой человек в белой мантии культиватора, чьи движения были столь же изящными, если не более утончёнными, когда он вторил словам девушки своим успокаивающим голосом. Зрители, казалось, были в восторге от представления, некоторые даже бросали монетки в маленькую чашу, стоявшую рядом с маленьким мальчиком-барабанщиком, который почти слишком серьёзно кивал, продолжая играть. Сыграв ещё несколько нот, мальчики закончили свои мелодии, и танцоры быстро поклонились. Несколько прохожих захлопали и одобрительно закричали, и в чашу полетело ещё несколько монеток. — Спасибо, спасибо, ваша щедрость очень ценится. Се Лянь искренне улыбнулся и повернулся, чтобы взять свою бамбуковую шляпу с того места, где сидел Цзян Чэн, поднял маленький барабан, на котором играл, и взял красный ремешок, чтобы носить инструмент под мышкой. Вэй Ин подбежал к Цзян Яньли, которая благодарила людей, сделавших ей комплименты, лёгким поклоном и улыбкой, от которой её глаза превратились в изящные полумесяцы. — Шицзе! Ты была великолепна! Шицзе — лучшая певица и танцовщица во всём мире. Никто не может петь так же красиво или танцевать так же красиво, как Шицзе. И даже если бы они попытались, у них всё равно не получилось бы так же хорошо. — О, ты такой милый, А-Сянь. — проворковала Цзян Яньли, гладя Вэй Ин по голове. Се Лянь наблюдал, как трое детей собрались вместе, чтобы пересчитать монеты. Они часто брали на себя эту задачу, чтобы посмотреть, что он купит им в обмен на их услуги. (Конечно, чаще всего это были простые вещи, например, сладости.) Он погрузился в свои мысли, завязывая шнурок своей бамбуковой шляпы под подбородком. Трем маленьким детям, которых он вытащил из той лодки почти два года назад, потребовалось несколько недель, чтобы рассказать ему о том, что случилось с их родителями и домом. Они рассказали ему об этом по собственной воле и в удобное для них время (в основном Цзян Яньли, потому что мальчики часто были не в духе, особенно Вэй Ин.) История, которую они рассказали, пробудила в его сердце старые воспоминания: дворец Сяньлэ, его храмы — всё в огне. Однако, даже если бы их судьбы сложились так же, как в его прошлом, он не хотел обременять этих малышей своим образом жизни, поэтому Се Лянь изначально планировал найти кого-то, кто знал бы детей и охотно взял бы их к себе, но две вещи изменили его планы. Первым был Вэй Ин. Мальчик почти не разговаривал после пробуждения и не отходил от Цзян Яньли, но уже через неделю он внезапно привязался и к Се Ляню, да так сильно, что часто хватался за его халат, когда тот шёл, чтобы не отставать. (В первый раз, когда он это сделал, Се Лянь попытался мягко сказать ему, чтобы он остановился, но мальчик лишь посмотрел на него большими влажными глазами и улыбнулся ещё шире. Он не знал, смеяться ему или плакать. Се Лянь узнал от Цзян Чэна и Цзян Яньли, что Вэй Ин был усыновлён их отцом вскоре после того, как потерял своих родителей в юном возрасте. Конечно, теперь у ребёнка будут проблемы с доверием. Даже если бы он был готов принять кого-то другого, маловероятно, что тот, кто забрал двух других, взял бы и его, оставив его сломленным из-за потери, а Се Лянь не хотел причинять боль маленькому ещё больше, чем уже причинили. Второй причиной был клан Вэнь. Один случай, произошедший тогда, прекрасно иллюстрировал опасность доверять безопасность этих детей кому бы то ни было, кто утверждал, что знает их. Се Лянь потратил остатки своих денег, чтобы купить еду и кров для себя и троих детей в маленькой гостинице, и уложил их спать, прежде чем уйти собирать мусор, когда его окликнул незнакомец. Мужчина назвал имена двух детей Цзян, сказав, что он — выживший член клана Цзян и хочет забрать их у Се Ляня по просьбе Цзян Фэнмяня перед смертью. Когда мужчина произнёс это имя, Се Лянь понял, что что-то не так. Чтобы прояснить ситуацию, он задал важный вопрос. “А что насчет Вэй Усяня?” “Кто?” Этот ответ прояснил ситуацию, и Се Лянь без колебаний побежал, быстро добрался до гостиницы и, не останавливаясь, взлетел по лестнице и ворвался в комнату. Он напугал проснувшихся детей, но по-настоящему испугался удивлённый мужчина, который только что забрался в окно... на нём была одежда с эмблемой в виде пылающего красного солнца. Цзян Яньли закричала, когда Се Лянь выпустил Жое, вытолкнув мужчину обратно в окно, прежде чем схватить троих детей на руки и сбежать в ночь. После той ночи он не осмеливался искать кого-то, кто мог бы забрать детей, потому что, честно говоря, с кем-то другим они, вероятно, подвергались бы большей опасности, а это было довольно досадно, учитывая ужасную удачу Се Ляня. Дети радостно побежали к нему, Вэй Ин поднял маленькую миску и взволнованно потряс ею над головой, отчего монеты внутри зазвенели, грозя рассыпаться. — Смотри! Смотри, Се Даочжан!! Их так много!! Мы заработали ТАК МНОГО!!! Мы могли бы купить 20 десертов — нет, 100 десертов на эти... — он внезапно отстранился, поднеся руку ко рту. — Я прикусил язык... Цзян Чэн слегка усмехнулся, а Цзян Яньли осторожно взяла лицо Вэй Ин в свои руки, чтобы осмотреть его. — А-Сянь нужно говорить помедленнее, и этого не произойдет, — она проворковала, обнаружив, что ущерб минимален. Се Лянь вздохнул, качая головой, взял монеты и быстро пересчитал их сам. Он снова посмотрел на детей с мягкой и игривой улыбкой на губах. — Хм. Я не знаю насчет 100. Может быть, нам стоит начать с одного, а потом найти где поесть и переночевать сегодня вечером, — все они кивнули, и Се Лянь повел их по оживленной дороге. Прошло совсем немного времени, прежде чем они нашли небольшой киоск, где продавали бао с начинкой из красной фасоли, и заказали по одному для каждого из них. Когда он расплатился и начал передавать им бао, прямо по дороге внезапно послышался шум, к которому Се Лянь привык относиться с усталостью. Это был звук лая. Булочка, которую только что вручили Вэй Ину, внезапно упала на землю, когда маленький мальчик бросился к Се Ляню, отчаянно взбираясь на мужчину, широко раскрыв глаза от ужаса, в то время как собака среднего размера побежала по дороге, лая на всех, кто на неё смотрел. Счастливая малышка вдруг заметила брошенную сладкую булочку и бросилась к ней, готовая съесть угощение. — Нет! Это Вэй Усяня!!! — Цзян Чэн резко потянулся, чтобы поднять бао, прежде чем собака успела его схватить. Пес оказался намного быстрее, чем предполагал мальчик, и отбросил его назад, на Се Ляня, который уже потерял равновесие, пытаясь успокоить Вэй Ина, кричавшего от ужаса. Се Лянь упал, повалив стойло позади себя, и владелец, и Цзян Яньли испуганно вскрикнули, прежде чем ворваться внутрь. Однако собака была очень довольна собой, когда съела сладкое угощение. Се Лянь быстро сел и начал извиняться, одной рукой удерживая кричащего Вэй Ина, а другой пытаясь убрать беспорядок. Владелица пыхтела и кряхтела, поспешно пытаясь снова привести в порядок свой киоск. — Какого чёрта! Какого ЧЁРТА! Это мой оживлённый район! Что не так с этим парнем!? Это просто чёртова собака!!! — Она сплюнула, тяжело дыша и глядя на разбросанные бао. — Кто за это заплатит? Кто-нибудь, отойдите от них!!! ЧЁРТОВА СОБАКА! — Собака, которая начала есть другие разбросанные бао, сжалась, низко опустив голову и защищаясь. — А Чэн, ты в порядке? — спросила Цзян Яньли, поднимая его с земли. На лице Цзян Чэна было растерянное выражение, когда он смотрел, как Се Лянь пытается спокойно уговорить владелицу прилавка, снова и снова извиняясь. — Если тебе правда жаль, ты заплатишь! Из-за этого я потеряла много денег! Это мой район! Как я буду жить с мужчинами, которые даже не могут утихомирить нескольких хулиганов, превращающих мою жизнь в ад? А? — Простите, мне правда очень жаль. Он просто очень боится собак. Вот, у меня не так много денег, но я могу заплатить вам, сколько смогу. Я даже заберу упавшие на землю бао, чтобы вам не пришлось их убирать. — Тогда плати! Мне нужно заниматься бизнесом! Ты чёртов дурак. Боишься собак? Парню нужно набраться смелости, если он когда-нибудь захочет стать мужчиной. — Оставь его в покое! — возразил Цзян Чэн, но Цзян Яньли потянула его за руку, качая головой, словно говоря, чтобы он не вмешивался. Се Лянь передал ему миску с монетами, прежде чем наклониться, чтобы собрать бао, которые не съела собака и на которые не наступили в суматохе. Вэй Ин всхлипнул у него на руках, уткнувшись лицом в плечо мужчины, отчего его слёзы намочили одежду. Собрав всё, что смог, Се Лянь взял детей за руки и ушёл. "Похоже, я действительно купил 100 десертов,"- подумал он про себя, когда они выезжали из маленького городка. Маленькая ручка поднесла к нему бао, и он, посмотрев вниз, увидев нахмурившегося Цзян Чэна. — Вэй Усянь может взять его... раз у него не было своего, — сказав это, Вэй Ин шмыгнул носом, оглянулся и покачал головой с новой улыбкой на лице. — Нет, это твое. - Небеса.... Большинство небесных чиновников слышали музыку, доносившуюся из Дворца Мастеров Ветра и Воды, только в тех случаях, когда один из них устраивал какой-нибудь банкет (Мастер Ветра — гораздо чаще, чем Мастер Воды). Однако теперь это стало происходить ежедневно. Конечно, это была не музыка для вечеринок и банкетов... нет, это была особенная и целенаправленная музыка, полная спокойной энергии и определённого замысла. Она звучала в одно и то же время каждый день, начинаясь сразу после полудня и заканчиваясь ближе к вечеру. Мальчик лет десяти, сидевший на полу, поджав под себя ноги, держал на маленьком столике перед собой гуцинь, на котором он умело играл. Рядом с ним стоял его старший брат и играл на флейте сяо ту же заученную мелодию. Перед ними стоял Ши Уду, скрестив руки на груди и держа в руках веер, и наблюдал за двумя мальчиками с непроницаемым выражением лица. Вдоль стен комнаты тянулись книжные полки, на которых хранилось то, что осталось от библиотеки клана Лань, — в основном книги по культивации, истории, методам и правилам клана Лань. Эти книги были собраны из остатков библиотеки Облачных глубин младшими чиновниками Мастера Воды вскоре после того, как он 2 года назад взял к себе юных нефритовых братьев, чтобы продолжить их обучение по методам их предков, насколько это было возможно, и если он обнаруживал, что чего-то не хватает, то добавлял что-то из своего опыта. Со временем два нефрита Гусу стали двумя нефритами ветра и воды. Музыка закончилась, и Лань Ванцзи положил руки на колени и поднял взгляд, его безразличное выражение лица не изменилось ни на секунду. — Ещё раз, — вот и всё, что сказал Ши Уду, прежде чем открыть веер и начать охлаждаться. Мальчики, не сговариваясь, снова начали играть ту же мелодию, что и раньше. Не прошло и минуты, как за дверью кабинета послышались решительные шаги, дверь распахнулась, и в комнату влетела жизнерадостная молодая женщина в белых одеждах культиватора с бледно-зелёными вставками. На её губах играла улыбка, яркая и свободная, как летний ветер. — Гэ! Гэ, ты должен меня выслушать. Сегодня произошло кое-что очень интересное. Понимаешь, мы с Мин-Сюнем гуляли и… — Цинсюань, — Ши Уду не кричал, но его слова были резкими. — Сколько раз я говорил тебе не прерывать эти уроки, а также показывать в такой форме, что у тебя нет стыда? Ши Цинсюань напряглась и опустила голову, издав тихий неуверенный смешок. — П-прости, Гэ, я забыла. Ха-ха... — Она переключила внимание на мальчиков, и на её лице снова появилась оптимистичная улыбка, когда она подошла к ним. — Кстати, как там мои диди на уроках? Хм? — Она вытянула руку и ткнула Лань Ванцзи в щёку, мальчик слегка нахмурился, а его плечи напряглись. — Мы делаем все возможное, Госпожа Повелительница Ветра— Лань Сичэнь ответил вежливой улыбкой, но так же быстро склонил голову, когда Ши Уду бросил на него предупреждающий взгляд. Предупреждение, в котором ясно говорилось не поощряйте его. — Это так, А-Хуань? Судя по тому, что я слышала, вы оба были потрясающими! Мои диди такие талантливые! Может быть, позже мы сможем… — Значит, ты признаёшь, что слышала, как они тренировались, и всё равно ворвалась сюда. Твоё поведение в лучшем случае прискорбно, — Ши Уду цокнул языком, качая головой. — Если ты отказываешься возвращаться в свою истинную форму, то самое меньшее, что ты можешь сделать, — это не демонстрировать её перед моими учениками. Цинсюань, пусть они закончат свои уроки, ты тратишь их время впустую, — Ши Цинсюань отдёрнула руку от Лань Ванцзи, словно её ужалили, и быстро встала. Её улыбка снова исчезла. “Гэ...” — Хм, — был единственным ответом, который дал ей Повелитель Воды, махнув рукой, чтобы она уходила. Ши Цинсюань сделала, как ей было сказано, потеряв интерес к тому, что она собиралась рассказать брату. Лань Ванцзи молча смотрел ей вслед. — А теперь начни сначала. С самого начала. - Ши Цинсюань сидел в саду, не отрывая взгляда от цветущего куста роз, и рассеянно водил пальцем по краю чашки с чаем. Он не заметил подошедшего к нему маленького мальчика, пока тот не оказался прямо перед ним. — О, здравствуй, А-Чжань. Мой диди пришёл поиграть? — Ши Цинсюань тепло улыбнулся мальчику, повернувшись к нему всем телом и всем вниманием. Лань Ванцзи лишь покачал головой, прежде чем сесть. — Тогда, может, этот диди хочет меня о чём-то спросить? — ...Что случилось? — ... — Ши Цинсюань слегка наклонил голову набок, явно смутившись. — О том, что произошло, пока вас с повелителем Земли не было дома. — О? ... О! — Он встал и хлопнул по столу, отчего мальчик слегка вздрогнул, но выражение его лица не изменилось. — Ты говоришь о той истории, которую я собирался рассказать Гэ. Что ж, если ты действительно хочешь знать... — Ши Цинсюань начал рассказывать о событиях, произошедших ранее этим утром, а Лань Ванцзи молча наблюдал за ним. Когда Лань Ванцзи очнулся во Дворце Ветра и Воды, он был тихим и отстранённым, отвечал только своему брату... пока Ши Цинсюань не навестил его. Он вёл себя как обычно, слегка подшучивая над мальчиком, за что Ши Уду отчитал его, сказав что-то вроде: «Ясно, что ему не нравятся твои шутки и поддразнивания» и «Оставь мальчика в покое, он и так через многое прошёл без твоих глупостей». Но хотя Лань Ванцзи, казалось, был оскорблён таким поведением, он не подал виду. Лань Сичэнь даже заметил, что в глазах его брата, когда он терпел игривые поддразнивания и шутки Ши Цинсюаня, промелькнула ностальгия. Только братья Лань могли знать, что Ши Цинсюань напоминала Лань Ванцзи мать, которую он ждал у маленького домика. Он ждал, когда откроется дверь и появится грустная, но весёлая женщина, которую он видел только раз в месяц, пока она в конце концов не ушла. Она ушла так же, как часто уходят люди из этой жизни. Эта дразнящая сладость и улыбка, как летнее солнце, — вот что Ши Цинсюань невольно напомнил Лань Ванцзи. — ... И ты бы подумал, что он решил, будто у меня две головы, судя по тому, как он смотрел на меня после этого. Подумать только, всего этого можно было бы избежать, если бы я просто решил пойти в ту чайную, которая выглядела дешевле. Вздох.— Ши Цинсюань вздохнул с драматичной детской напыщенностью, прежде чем повернуться и с ухмылкой посмотреть на Лань Ванцзи. Тот ответил ему своим обычным пустым взглядом. Мастер Ветра быстро наклонился и слегка ущипнул мальчика за щёку. — А теперь скажи, почему диди попросил меня рассказать ему мою маленькую историю? — Лань Ванцзи нахмурился от прикосновения, но всё равно сидел прямо и неподвижно. Ему потребовалась минута, но в конце концов он ответил. — ... Повелитель Ветра, казалось, хотел рассказать эту историю. Поэтому я слушал, — Этот ответ заставил Ши Цинсюаня улыбнуться ещё шире, и он поднял 10-летнего мальчика со стула и обнял его. — О! Разве у меня не самая милый диди в мире! Просто доброе сердце. Ха-ха! — Лань Ванцзи напрягся, на его лице появились легкие признаки дискомфорта, но он не отстранился. Ши Цинсюань сжал его в объятиях, прежде чем отстраниться и улыбнуться мальчику сверху вниз. — А-Чжань, спасибо тебе. - Земля... К ночи небольшая группа добралась до грунтовой дороги, у края которой была построена небольшая стена. Возможно, когда-то это было каменное ограждение чьей-то земли, но большая его часть превратилась в груду камней, покрытых мхом и грязью, а если где-то за ней когда-то и стоял дом, то он давно исчез, как и всё остальное. Вэй Ин, который уже давно оправился после инцидента в городе, весело прыгал рядом с Цзян Чэном, который в тот момент тёр глаза и слегка зевал. Се Лянь заметил усталость в глазах двух братьев Цзян и решил, что пора отдохнуть. Он жестом пригласил троих детей следовать за ним и повёл их вокруг стены в сторону, противоположную дороге. — Подождите здесь минутку, — сказал он, прежде чем отправиться на поиски чего-нибудь, из чего можно было бы соорудить импровизированную крышу. Пока он искал, Вэй Ин, который всё ещё не спал, встал... потом сел обратно... потом стал крутить большими пальцами... потом почесал голову, потом повернулся к стене и начал мысленно считать все камни, из которых она состояла. Когда он досчитал до 25, его внезапно охватило желание взобраться на стену... и он это сделал. Он забрался на вершину, а затем осторожно встал на неё, стараясь не упасть. Он громко рассмеялся, гордый тем, что совершил великий подвиг. — Смотрите! Посмотрите на меня! — А-Сянь! — воскликнула Цзян Яньли, повернувшись к нему с обеспокоенным выражением лица. — Ты упадёшь, глупец, — съязвил Цзян Чэн, надувшись на другого мальчика. Се Лянь оглянулся и быстро подошёл. —А-Ин, пожалуйста, спустись. Я не хочу, чтобы ты поранился. Мальчик лишь слегка похлопал в ладоши, прежде чем приготовиться, а затем... — Баба, поймай меня!!!!, — сказал Вэй Ин, спрыгивая со стены в объятия Се Ляна. Мальчик засмеялся, подняв глаза, но тут же оборвал смех. Выражение лица Се Ляня было шокированным. Он оглянулся на Цзян Яньли и Цзян Чэна с такими же шокированными выражениями. И тогда он понял, что сказал. Его лицо внезапно поникло, когда он медленно перевёл взгляд на Се Ляня. — Я… прости, — его голос был тихим, а тело сжалось. — Это было случайно. Я не… — его остановили тёплые и мягкие объятия. Мягкая рука легла ему на затылок и удержала его. За последние 800 лет Се Ляня никогда не называли так и он никогда не думал, что его так назовут. Его совершенствование запрещало плотские желания, что, в свою очередь, означало, что он никогда не родит сына или дочь, и его это устраивало. Даже когда он заботился о детях в прошлом, он всё равно думал об этом как о том, что у него есть младший брат или сестра, которым нужна его помощь. И всё же в тот момент он не стыдился действий и слов Вэй Ина... Вместо этого это наполнило его теплом, о котором он и не подозревал, что может мечтать. —А-Ин. Мой мальчик, никогда не извиняйся за то, что говоришь о своих чувствах, — Се Лянь произнёс эти слова медленно и вдумчиво, прижавшись губами к макушке Вэй Ина. Мальчик задрожал, улыбнулся и заплакал одновременно, прижимаясь к мужчине. Цзян Яньли в оцепенении и замешательстве смотрела на сцену перед ней, и всё же... это зрелище сняло с её плеч груз, от которого она ещё не избавилась. Она несла на себе груз, считая, что несёт единоличную ответственность за этих двух мальчиков, что она должна быть той, кем не была её мать. И поэтому она шагнула вперёд, медленно приближаясь к ним. Се Лянь посмотрел на неё. — Баба, — сказала она с мягкой улыбкой. Се Лянь ответил ей тем же, и она обняла его и прижалась лицом к его груди. Теперь настала очередь Цзян Чэна смотреть, и его лицо слегка исказилось. Его сердце бешено колотилось, и ему было больно. Се Лянь... он не был их отцом, он знал это. Он не был глупцом. Но он также знал, что Се Лянь был добр к ним, взял их под свою опеку на последние два года и дал им всё, что у него было, и даже больше... В его памяти всплыли образы его собственной матери и отца, их холодные и отстранённые взгляды. — А Чэн, — Цзян Чэн поднял взгляд... и от того, что он увидел, его глаза начали наполняться слезами. Это была простая вещь, простой жест... и всё же это было то, чего он никогда раньше не получал от взрослых... протянутая рука, манящая его. — А Чэн. С тобой всё будет в порядке. Я обещаю. — Се Лянь произнёс эти слова нежным, как благоухающий цветок, голосом. — БАБА! — закричал мальчик, бросаясь в объятия мужчины и уткнувшись лицом ему в грудь, плача при этом. Несмотря на всю любовь, которую Цзян Фэнмянь и мадам Юй испытывали к своему сыну, ему не хватало той привязанности, в которой он так отчаянно нуждался, и всё же именно этот мужчина, который не был обязан ему никакой любовью и добротой, дарил ему её без ответа. И Се Лянь ещё долго держал этих троих в своих объятиях, молча обещая никогда их не отпускать...