Песнь о Небесах и Возрождении

Вэй Усянь то приходил в себя, то снова переставал понимать, что происходит. "Баба признался в этом? Баба хочет, чтобы его изгнали? Он собирается сражаться? Кто-то умрёт? Нет-никто не умрёт! Месть? Кровь? Проклятый клинок... Эмин? Эмин! Хуа Чэн? Он в порядке? Баба не в порядке..." Его зрение затуманилось от слёз, когда он увидел, как Ши Цинсюань спорит с Пэй Мином, а Лан Цяньцю всё ещё что-то говорит... что-то его отцу, но он не мог разобрать. Он закрыл уши руками. Он не хотел это слышать. Он ничего не хотел слышать. Он закрыл глаза и покачал головой. Вэй Усянь хотел, чтобы это прекратилось. Он хотел перемотать время. До чего? Он не знал. До того, как сгорел Дом Блаженств, до того, как все начали драться. Может быть, он действительно заснул в усадьбе Доме Блаженств и проснулся бы от своего страшного сна, а баба и Хуа Чэн разбудили бы его с улыбками. Он изо всех сил желал этого. — Все, пожалуйста, успокойтесь. — Голос был негромким, на самом деле он был довольно спокойным. Этого было достаточно, чтобы Вэй Усянь медленно поднял взгляд и увидел, что Цзюнь У привлёк всеобщее внимание. — Тайхуа, ты, как обычно, ведёшь себя несдержанно. Встречаясь с проблемой, нельзя каждый раз стремительно бросаться в бой. Необходимо хладнокровно выслушать, выяснить все обстоятельства дела, и лишь после принимать решение. Лан Цяньцю опустил голову, чтобы усвоить урок. Цзюнь У продолжил: — Если Сяньлэ не желает рассказывать нам всей правды, его просьбы о низвержении напрасны. Для начала он будет взят под стражу и заключён во дворце Сяньлэ без права самовольного отлучения, после чего я лично займусь расследованием обстоятельств дела. А до тех пор вам двоим не следует видеться. Цзян Яньли мысленно вздохнула с облегчением. Что бы ни случилось, она была уверена, что теперь обо всём позаботятся должным образом. Она посмотрела на отца, который всё ещё опускал голову, и в его глазах не было никаких эмоций. Сжав руку Се Ляня, Цзян Яньли перевела взгляд на двух своих братьев. Они оба выглядели ужасно. После такого вердикта многие боги, казалось, не хотели ничего говорить. Похоже, Цзюнь У действительно благоволил Се Ляню. Ши Цинсюань облегчённо вздохнул и громко похвалил Цзюнь У за его мудрость. Однако Лан Цяньцю всё ещё сердито смотрел на Се Ляня. — Если Владыка хочет его допросить, то может делать что угодно, но каким бы ни оказался результат допроса, я всё равно не отступлюсь от своего требования о поединке! Затем он отвесил Цзюнь У поясной поклон, развернулся и вышел прочь. Взмахнув рукой, Цзюнь У подозвал двух богов войны, чтобы они сопроводили Се Ляня. Вэй Усяня внезапно охватил страх, и он бросился вперёд, крича: «Нет!» Пара находившихся поблизости чиновников вздрогнула, увидев, как мальчик вцепился в одежду отца. — Не забирай его у меня! Баба, я не хочу, чтобы ты уходил! Я не хочу быть один! — Се Лянь с грустью посмотрел на сына, а затем поднял взгляд на Цзюнь У. Владыка молча наблюдал за ними, а затем кивнул. — Отправь с Сяньлэ его детей. Они тоже будут находиться во дворце Сяньлэ, пока я не скажу иначе. Се Лянь мысленно поблагодарил Цзюнь У, прежде чем здоровой рукой поднять Вэй Усяня и заключить его в объятия. Цзян Яньли слегка поклонилась Цзюнь У, но, повернувшись к отцу, замешкалась. — А-Чэн? Се Лянь посмотрел на другого мальчика, который всё ещё стоял неподвижно, уставившись в пол. Пытаясь удержать руку в равновесии, он протянул правую руку, чтобы взять мальчика за руку. Цзян Чэн отстранился, и Се Лянь замер. — А-Чэн? Мальчик посмотрел на него с безразличным выражением лица. Затем по его щекам потекли слёзы, и всё, что Цзян Чэн смог сказать тихим шёпотом, было: — Папа, я хочу домой. Се Лянь с грустной улыбкой покачал головой. — Прости, мой мальчик, пока нет, — и он протянул руку. Она дрожала. Мальчик покачал головой. — Не эта рука, — это было все, что сказал Цзян Чэн. Се Лянь кивнул и вместо этого приобнял мальчика за плечи. Цзян Чэн всё ещё выглядел расстроенным и отказывался смотреть на правую руку своего отца, вместо этого уставившись в пол. Когда они проходили мимо Ши Цинсюаня, их вчетвером увели прочь. — Ваше Превосходительство, я правда очень вам благодарен. Но если вы действительно хотите мне помочь, не нужно больше заступаться за меня, я хочу лишь попросить вас о двух вещах. — Прошу, говорите. — Тот юноша, которого я привёл с собой, находится снаружи, в пристройке у дворца. Если вам не составит труда, прошу, позаботьтесь о нём. Цзян Яньли мягко улыбнулась про себя. Она была рада узнать, что Лан Ин окажется в хороших руках. Ши Цинсюань: — Сущие пустяки! Что-то ещё? — Если Генерал Пэй впредь захочет навредить Бань Юэ, прошу вас, протяните ей руку помощи.　 — Само собой разумеется. Я не позволю Пэй Мину добраться до неё. Где она сейчас? — Я спрятал её в монастыре Водных Каштанов, в горшке с соленьями. Если у вас будет время, прошу, выньте её оттуда и овейте ветром. — … Двое небесных чиновников, которым было поручено забрать его, начали уводить Се Ляня. Когда они уходили, Вэй Усянь посмотрел через плечо отца на Ши Цинсюаня. Он увидел, что тот наблюдает за ними, и помахал ему. Их четверых привели во дворец Сяньлэ, где их впустили внутрь, прежде чем двое богов войны ушли. Ворота дворца закрылись за ними, и Се Лянь огляделся. Всё было именно так, как он помнил: каждая комната в холле была точной копией прежнего дворца Сяньлэ. Се Лянь чувствовал себя опустошённым, но решил, что сначала ему нужно кое о чём позаботиться. Он прошёл в свою комнату и усадил Вэй Усяня на кровать. Мальчик больше не плакал, но выражение его лица было мрачным, а глаза покраснели. Се Лянь убрал волосы с лица мальчика и мягко улыбнулся. — Это лекарство действительно помогло тебе. Царапина почти полностью исчезла. — Вэй Усянь посмотрел на него, но не сказал ни слова. Се Лянь почувствовал, как у него засосало под ложечкой, когда в комнате воцарилась тишина. Он перевёл взгляд на Цзян Чэна, который всё ещё стоял в дверях, отказываясь входить, и смотрел в пол. — А-Чэн, — позвал Се Лянь. Когда мальчик не ответил, Се Лянь опечалился и встал, чтобы подойти к своему сыну. Он наклонился перед тринадцатилетним подростком и заглянул ему в лицо. — А-Чэн, пожалуйста, посмотри на меня. Он сделал, как ему сказали, и посмотрел отцу в глаза, но в тот же миг из его глаз снова полились слёзы. Цзян Яньли протянула руку и погладила его по спине, но ничего не сказала... у неё действительно не было слов, её мысли были в полном беспорядке, и она не знала, что думать. Что бы она ни чувствовала сейчас, придётся подождать, поэтому она отогнала эти мысли на задний план. — Баба... Прости... Мне здесь не нравится. — Цзян Чэн тихо заплакал, пытаясь вытереть каждую слезинку, которая предательски скатывалась по его щекам. — Они такие злые. Мне здесь не нравится. Я просто хочу вернуться в монастырь Водных Каштанов. Я ненавижу это место. Я просто хотел, чтобы они перестали быть такими жестокими с тобой. Я не... Я не думал. Се Лянь обхватил лицо мальчика левой рукой. — Мой мальчик, тебе не нужно защищать меня от них. Их слова не причиняют мне боли, но у поступков есть последствия, а ты вышел из-под контроля. Дворец Шеньу— это место порядка и справедливости, и если ты будешь неуважительно относиться к кому-либо там, это в конечном счёте будет неуважением к владельцу Дворца и самой Небесной Справедливости. Ты кричал на Его Высочество Тайхуа и сквернословил, пытаясь донести свою точку зрения. Я никогда не буду злиться на тебя, но ты должен понимать, что Цзюнь У примет за меня наилучшее решение, поскольку это его власть и его право, так что тебе не нужно беспокоиться о том, что подумают другие. Ты понимаешь, А-Чэн? Мальчик посмотрел на него с грустным выражением лица. Его нижняя губа задрожала, и он кивнул, но перед этим сказал: — Не думаю, что я нравлюсь Цзюнь У. Се Лянь был удивлён этим заявлением и быстро взял Цзян Чэна за руки. — А-Чэн, нет. Не думай так. Цзюнь У просто очень строгий человек, и иногда это немного... нервирует. Он такой, какой есть, — каким он должен быть, — Цзян Чэн шмыгнул носом, и Се Лянь продолжил. — Я обещаю, что тебе не нужно быть моим большим сильным защитником. Сейчас ты мой маленький мальчик. Позволь мне позаботиться о тебе. Цзян Чэн кивнул, и Се Лянь притянул его к себе, чтобы слегка обнять, прежде чем отнести к кровати. — Вам троим нужно отдохнуть. Никто из вас не спал прошлой ночью, и я бы предпочёл, чтобы это не стало привычным делом. — Се Лянь повернулся к Цзян Яньли. — Ты хочешь отдельную комнату, Яньли? Я могу отвести тебя в… — Я останусь здесь, — просто сказала она, подойдя к кровати и сев рядом с Вэй Усянем. Вэй Усянь посмотрел на отца, потом на пол, потом снова на отца. — Папа, с Хуа-гэгэ всё будет в порядке? Ты... не думаешь, что он злится на нас? Се Лянь покачал головой с мягкой улыбкой. — Злится на вас? За что? Вы не сделали ничего плохого. — Но Дом Блаженства... Он горел... — Это ты устроил пожар? — спросил Се Лянь. — ... Нет... — Тогда почему он должен злиться на тебя? Если кто-то и будет на кого-то злиться, так это на меня. — Я так не думаю, — вмешалась Цзян Яньли. — Он может быть расстроен, но, баба, он так добр к тебе. Я не могу представить, чтобы он хоть на секунду разозлился на тебя. — Это так? — Се Лянь улыбнулся. Вэй Усянь внезапно расплылся в озорной улыбке и сказал: — Знаешь, баба, я не знаю, как долго о тебе будут говорить, что ты принцесса, потому что Хуа-гэгэ не раз видел тебя в платье и ловил в свои объятия, как в романе. Се Лянь посмотрел на своего мальчика широко раскрытыми глазами, его лицо покраснело, прежде чем он протянул руку и пощекотал его. — Ну что ты за маленький озорник. Что ты себе в голову вбил? — Вэй Усянь рассмеялся и попытался отстраниться и вывернуться, но отец не отпустил его и крепко обнял, продолжая щекотать. — Мой мальчик — глупый маленький озорник, и его нужно проучить. — Ба, пожалуйста! Я ха-ха задыхаюсь! — рассмеялся Вэй Усянь. Цзян Чэн улыбнулся им, но отвернулся с грустью в глазах. Однако это длилось недолго, потому что его внезапно притянули обратно в тёплые объятия. Он посмотрел в сияющие глаза отца. — Что я сделал, чтобы заслужить таких замечательных мальчиков, как вы? — он взглянул на Цзян Яньли и добавил: — И такую необыкновенную девочку. Цзян Яньли улыбнулась и присоединилась к семейным объятиям. Они вчетвером просидели так некоторое время, прежде чем все легли и заснули. Было бы неправдой сказать, что они не хотели спросить у отца правду, что они не хотели знать, действительно ли он совершал те ужасные поступки, о которых говорили люди. Просто... они не хотели его спрашивать, потому что, если бы он сказал им «да», они бы не хотели, чтобы всё изменилось к худшему. Поэтому они уснули... Однако Вэй Усянь не ожидал, что, погрузившись в глубокий сон, он увидит ужасный кошмар. Он был один на широкой улице города, которого никогда не видел, но на дорожках не было ни души. В каждом доме было холодно и пусто, а в каждом открытом окне стоял запах смерти и дыма. Каменные дороги были покрыты красными и чёрными пятнами, как будто здесь всё разграбили, а всех, кто был в пределах этих странных городских стен, убили и сожгли. В своём сне Вэй Усянь шёл так, словно каждый его шаг был длиной в милю и сантиметр, словно он шёл по прозрачной реке, которая постоянно текла вокруг него, замедляя его и подталкивая вперёд. В конце дороги виднелся величественный храм, чьи роскошные стены и крыши, покрытые золотой черепицей, были испещрены следами огня и дыма. Когда он вошел, почти неохотно, он обнаружил, что внутри было ужасающее зрелище тысяч тел, обожженных и кричащих, как будто они умерли в страхе, и картина становилась еще хуже из-за статуи в центре всего этого. Это была статуя бога, который в одной руке держала прекрасный цветок, из которого в этот момент сочилась кровь, как из открытой раны, лужами стекая на пол. В другой руке был меч, расколотый и сломанный, от него осталась только рукоять, зажатая в каменном кулаке. Он не мог видеть лицо бога, потому что, когда он поднял взгляд туда, где оно должно было быть, он увидел только маску, наполовину улыбающуюся, наполовину плачущую. Вэй Усяню совсем не понравилось это место, и он развернулся, чтобы убежать как можно дальше, но застыл на месте, снова увидев эту маску прямо позади себя. Среди пепла и трупов стоял мужчина в белом похоронном одеянии, его длинные рукава развевались на ветру. Его лицо было скрыто жуткой маской, и когда он усмехнулся, его смех был звонким и весёлым, как у молодого человека. Вэй Усянь почувствовал, как у него похолодела кровь, и потянулся за Суйбянем, но его там не было, в конце концов, это был кошмар. Ему не нужны были подсказки или намёки на то, что он видел, на то, кем был этот человек. Этот кошмарный человек, этот злобный призрак... Это был Безликий Бай. Он попытался убежать, но внезапно почувствовал, что не может пошевелить ногами. Опустив взгляд, он увидел обугленные трупы, которые хватали его за ноги и тянули к себе, снова и снова повторяя: «Спаси нас». Он запаниковал, дёргая ногами и пытаясь вырваться, но они только сильнее вцеплялись в него, словно пытаясь похоронить его среди себя, утащить с собой. Мужчина в маске снова рассмеялся и покачал головой: — Пора просыпаться, маленький принц. Вэй Усянь резко сел, едва не столкнувшись головами с Цзян Чэном, который тоже, казалось, очнулся от дурного сна, потому что выглядел таким же напуганным и с диким взглядом, как и его брат. Почти одновременно они оба посмотрели на старшую сестру, но она крепко спала и, казалось, была довольна. — Вы двое в порядке? — спросил Се Лянь, который только что проснулся от того, что что-то кололо его в одежде. Вытащив это, он обнаружил две кости, которые дал ему Хуа Чэн. Вэй Усянь хотел рассказать отцу именно то, что он увидел, но в то же время он беспокоился. И так уже было много всего, и заставлять отца волноваться ещё больше казалось плохой идеей. Поэтому он сказал: — Нет, просто плохой сон. Думаю, теперь, когда я проснулся, мне лучше, — Вэй Усянь широко улыбнулся. — Потому что теперь я могу побыть с бабой. Цзян Чэн посмотрел на брата, но ничего не сказал, решив, что о том, что ему приснилось, тоже пока не стоит говорить. Се Лянь улыбнулся: — Значит, нас будет трое..., — затем он снова посмотрел на два кубика в своей руке. Затем он бросил их на пол. Две единицы. Вэй Усянь подполз и сел рядом с отцом на край кровати, глядя на игральные кости на полу. — Дай угадаю, тебе не везёт. Се Лянь фыркнул и покачал головой, глядя на сына и продолжая улыбаться. И тут они услышали шаги. Цзян Чэн и Вэй Усянь обернулись, ожидая... кого угодно, но не того, кто вошёл. В дверях стоял мужчина в чёрном, с тонкими губами и отстранённым выражением лица. Он окинул взглядом маленькую семью со странным выражением лица. — Ты? — немного удивлённо сказал Се Лянь. Узрев удивление на лице Се Ляня, он приподнял бровь и спросил: — А ты кого надеялся увидеть? Фэн Синя? Не дожидаясь ответа, он приподнял полы чёрных одеяний и переступил порог. — Фэн Синь… скорее всего, не стал бы приходить. — Я бы предпочел его тебе, — пробормотал Цзян Чэн. Се Лянь бросил на своего сына умоляющий взгляд, прежде чем встать навстречу Богу Войны. — Зачем ты здесь? — Владыка заточил во дворце только тебя, да ещё Его Высочеству Тайхуа запретил наведываться сюда. Но никто не говорил, что я не могу прийти. — Если тебе не сказали, что ты не можешь, это не значит, что ты должен. Может быть, тебе стоит сначала получить приглашение, — заметил Вэй Усянь. Му Цин просто закатил глаза и начал бесцельно оглядывать комнату. Именно тогда Цзян Яньли пошевелилась и села, протирая глаза, прежде чем осознать, что у них гость. Она посмотрела на отца, но тот лишь пожал плечами с полуулыбкой. Му Цин посмотрел на троих подростков, затем на их отца и бросил ему что-то. Сверкнуло голубое, и Се Лянь поймал это левой рукой. Это был синий фарфоровый флакончик; в нем было лекарство. — На твою правую руку, которая болтается, истекая кровью, даже смотреть страшно. Се Лянь стоял неподвижно с бутыльком в руке, отвечая ему тем же испытующим взором. С тех пор, как принц вознёсся в третий раз, отношение Му Цина к нему можно было описать лишь одним словом: «ехидство». Он будто только и ждал, когда принца пинками выгонят с Небес в третий раз, чтобы потом стоять в сторонке и сыпать язвительными замечаниями. Однако сейчас, когда над Се Лянем нависла реальная угроза третьего низвержения, Му Цин внезапно стал более доброжелательным, да ещё специально принёс ему снадобье. Столь внезапная перемена в отношении, напротив, заставила принца ощутить себя не в своей тарелке. Увидев, что Се Лянь не пошевелился, Му Цин с лёгкой улыбкой произнёс: — Можешь не применять его, как пожелаешь. Всё равно больше никто не придёт, чтобы передать тебе снадобье. Улыбка была искренней; казалось, он действительно был в хорошем настроении... и именно это заставило Вэй Усяня и Цзян Чэна начать защищаться. Решив, что рана не должна заживать сама по себе, Се Лянь открыл бутылку и вылил её содержимое. Вместо жидкости или порошка из неё повалил голубой дым, который медленно окутал рану и довольно быстро её залечил. Это явно был высококачественный целебный предмет. Му Цин вдруг спросил: — Слова Лан Цяньцю — правда? Ты в самом деле убил всех членов правящей семьи государства Юнань? Се Лянь поднял на него глаза. И как бы Му Цин ни старался это скрыть, принц всё же разглядел в глубине его взгляда неудержимое возбуждение. Казалось, он испытывал жгучий интерес к подробностям того, как Се Лянь омыл кровью Пир Чистого Золота. — Как ты их убил?— его улыбка не дрогнула, даже когда он поймал подушку, которую бросил в него Цзян Чэн. — Заткнись! В этот момент послышались ещё одни шаги, более тяжёлые и быстрые. Му Цин и Се Лянь обернулись как раз в тот момент, когда Фэн Синь появился в дверях. Он услышал чей-то крик и вбежал в дом, но увидел Му Цина, стоящего рядом с Се Лянем с дерзкой улыбкой на лице. Он посмотрел на детей, а затем снова на Му Цина, встревоженно нахмурившись. — Что ты здесь делаешь? - спросил он. Се Лянь показал ему бутылку, и выражение лица Му Цина изменилось, прежде чем он бросил пойманную подушку в грудь Фэн Синя, но она отскочила от него и упала на пол. — Это не твой дворец. Ты думаешь, что можешь прийти, а я нет, — сказал Му Цин. — На самом деле я думаю, что у него больше прав быть здесь, чем у тебя. По крайней мере, он милый. — сказал Вэй Усянь, соскальзывая с кровати и скрещивая руки на груди. Цзян Чэн тоже встал и молча посмотрел на Му Цина. — Мальчики, пожалуйста, — тихо сказала Цзян Яньли, вставая и пытаясь оттащить их обоих назад. Фэн Синь проигнорировал Му Цина, но прежде чем он успел заговорить, Се Лянь прервал его. — Если вы двое пришли, чтобы задать один и тот же вопрос, я отвечу сразу всем. Нет нужды сомневаться — ни единое слово, сказанное мною сегодня во дворце Шэньу, не содержит ни капли лжи. Цзян Чэн и Вэй Усянь оба дрогнули и опустили взгляды. Цзян Яньли сделала паузу и с грустью посмотрела на отца. Фэн Синь побледнел, что, казалось, только разозлило Му Цина. — Ну хватит, возьми себя в руки хоть немного, кого ты хочешь удивить своим скорбным видом в нынешнем положении вещей? Фэн Синь наградил его крайне недружелюбным взглядом. — Уж точно не тебя. Выкатывайся отсюда! Му Цин открыл рот, но тут же захлопнул его, когда в него полетела ещё одна подушка, которую он не успел поймать. Он сердито посмотрел на двух мальчишек, а Вэй Усянь выпрямился после броска. — Я согласен с Наньяном. Тебе лучше уйти. — Вэй Усянь поспешил исправиться, сердито глядя на Му Цина. — Ему здесь в тысячу раз больше рады, чем тебе с твоим жалким поведением. — О, правда? — сказал Му Цин с усмешкой. — Потому что он тааак лоялен, — он посмотрел на Фэн Синя с жестокой улыбкой. — И что же, сколько лет продержался? А в итоге всё равно сбежал. Се Лянь видел, как вздулись вены на лбу Фэн Синя, и знал, что это не закончится ничем, кроме драки. Он быстро встал перед своим мальчиками и крикнул. — Подождите. Не надо! Тут дети, пре- Но разве в характере Му Цина было поддаться на уговоры о примирении? Он с холодной усмешкой произнёс: — Все говорят тебе в оправдание, что ты не мог видеть, как бывший господин опускается на самое дно. Но к чему выдумывать эти приукрашенные предлоги? Скажи прямо, ты просто больше не хотел терять драгоценное время, следуя по пятам за покинутым всеми низвергнутым! Бам! Фэн Синь размахнулся и ударил Му Цина прямо в лицо. — Что ты, чёрт возьми, знаешь?! Му Цин поймал себя на том, что собирается развернуться, но тут же потерял равновесие, когда двое подростков набросились на него сзади. — А-Чэн! А-Ин! — Се Лянь запаниковал, он хотел подбежать и остановить их, пока они не пострадали, но драка уже началась. Му Цин оттолкнул Вэй Усяня, но не раньше, чем Фэн Синь нанёс ещё один хороший удар, и красивое лицо другого мужчины покрылось синяками. — Не думай, что я не знаю твоих грязных мыслей! — в гневе закричал Фэн Синь. — Чем больше преступлений он совершает, тем счастливее ты становишься!! Му Цин наконец-то сбросил Цзян Чэна и, сделав шаг назад, хорошенько размахнулся и ударил Фэн Синя прямо под глаз. — Я знал, что ты всегда смотрел на меня свысока! Что за шутка! Ты себя видишь?! Какое право ты имеешь смотреть на меня свысока — ай! — Вэй Усянь снова запрыгнул ему на спину и обхватил руками шею. — Что за… слезь с меня, глупый мальчишка! — С моей точки зрения, не на что смотреть свысока. — Вэй Усянь пререкался, пока его швыряло из стороны в сторону, а Му Цин отчаянно пытался схватить его или сбросить со спины. Вместо этого Му Цин споткнулся на пороге комнаты, и они с мальчишкой вывалились в коридор. Как только мужчина поднялся на ноги, Фэн Синь ударил его ногой в грудь и отправил катиться по коридору. Он перекатился и приземлился на ноги, выпрямившись. — Трое против одного — это нечестно! — рявкнул Му Цин, явно разозлённый. — Забавно, я и не знал, что великий Сюаньчжэнь не может справиться с двумя сопляками! — усмехнулся Цзян Чэн, стоя позади Фэн Синя. Вэй Усянь встал и приготовился снова атаковать, когда его схватили на руки. Се Лянь отошёл в сторону, держа сына на руках, а Му Цин снова набросился на Фэн Синя. Ему нужно было позвать на помощь, пока кого-нибудь из его детей не ударили случайно (или, возможно, даже намеренно, учитывая, как сильно они злили Му Цина). — А-Янли! — Уже тут! — крикнула она, хватая Цзян Чэна за воротник и оттаскивая его в безопасное место, в то время как Му Цин мощным ударом отбросил Фэн Синя назад. Се Лянь потащил Вэй Усяня за собой, пытаясь добраться до входа во дворец. Он уже собирался позвать на помощь, когда… ВЗРЫВ Все замерли на месте, услышав, как с грохотом распахнулись огромные дворцовые двери, но Небесной Столицы за ними не оказалось. Там была кромешная тьма. Му Цин и Фэн Синь прекратили сражаться и выбежали посмотреть, что происходит, вместе с Цзян Чэном и Цзян Яньли. Как только они увидели дверь, из темноты вылетело бесчисленное множество холодных серебряных бабочек. Се Лянь машинально поднял руку, чтобы отразить внезапную атаку, но бабочки просто пролетели мимо него и его сына, направляясь прямо к двум генералам. Фэн Синь и Му Цин не хотели, чтобы им напоминали об их страданиях от рук этих серебристых призрачных бабочек, поэтому они оба одновременно подняли руки: — Щит! Но даже несмотря на это, бабочки обрушились на них, как град, и отбросили их назад с невиданной яростью. Цзян Чэн и Цзян Яньли стояли позади двух генералов, широко раскрыв глаза от удивления. Цзян Яньли особенно восхищалась серебристыми крыльями, отражающими свет, словно тысяча крошечных фонариков. — Ваше Высочество! — крикнул Фэн Синь, увидев, что Се Лянь просто стоит посреди вихря серебряных крыльев. — Не стой просто так! Бери своего сына и прячься за щитом! Се Лянь повернулся к ним, ни один волосок не выбился из причёски, в его руке была единственная серебряная бабочка, а Вэй Усянь стоял рядом и с удивлением наблюдал за ним. Му Цин и Фэн Синь чуть не подавились кровью от ярости и шока при виде этого странного и абсурдного зрелища. — Не трогай эту штуку рукой!! Ты что, не знаешь, что это такое!? Это опасно!! Се Лянь не успел ничего сказать, как из темноты протянулась рука и схватила его за запястье, потянув в темноту за дверью. Вэй Усянь развернулся, чтобы посмотреть в темноту, перед его глазами вспыхнуло красное, и он не смог сдержать широкую улыбку. Серебряные бабочки, дерзкое вторжение в Небесную столицу, ярко-красные одежды. Это мог быть только он. Му Цин, будто не смея поверить в произошедшее, воскликнул: — Откуда у тебя взялось столько наглости, чтобы явиться в столицу бессмертных и учинять здесь беспорядки? Не слишком ли ты распоясался! Ему ответил смеющийся голос: — То же самое могу сказать и о вас. Разве чиновники Верхних Небес не ведут себя подобным образом в моих владениях? Услышав его голос, Цзян Чэн и Цзян Яньли переглянулись. Затем послышался голос Фэн Синя: — Хуа Чэн, Владыка прямо сейчас в столице бессмертных, немедленно отпусти пленника! Хуа Чэн прыснул: — Посмотрим, хватит ли у вас духу заставить меня это сделать. И в этот момент двери начали закрываться. Вэй Усяню не потребовалось и секунды, чтобы принять решение. Он прыгнул в закрывающийся проём и исчез во тьме. Цзян Чэн протиснулся между двумя генералами, Цзян Яньли попыталась пройти мимо, но Му Цин схватил её, и щит дрогнул, позволив её брату проскользнуть мимо дверей прямо перед тем, как они закрылись. Бабочки разлетелись... кроме одной, которая на мгновение опустилась на плечо девушки, прежде чем улететь. Она улыбнулась, наблюдая, как она улетает.