Много лет спустя

      Арсений очнулся от невыносимого воспоминания, которое он так отчаянно пытался забыть, когда кто-то аккуратно коснулся его плеча. Мужчина на секунду закрыл глаза и шумно выдохнул, после поднял голову и увидел улыбающуюся Алису. За столом уже никого не было, кажется, обед закончился, и все разбрелись по дому. Остается только надеяться, что все пошли собираться, а вот невестка явно осталась убирать со стола. Попов-старший кивнул ей в благодарность, что заставило его очнуться от наваждения, и встал с места. — Тебе помочь? — спросил Арсений, задвигая свой стул. — Не нужно, у меня есть помощник, — улыбнулась девушка, кинув быстрый взгляд назад. Конечно, Виктор был рядом, как он только мог подумать, что сын оставит беременную жену одну?       Попов опять ей кивнул и медленно вышел в зал, который был полон детского смеха. Шастун с дочкой чем-то занимались на диване, но понять, чем именно, было сложно, к тому же они с Антоном встретились взглядом. Поэтому Арсений постарался быстро пройти мимо, только перед лестницей все равно обернулся. Шастун сидел спиной и не видел его внимательного взгляда, а подглядеть очень хотелось. Через пару секунд до Попова дошло, что бывший коллега пытался заплести косички младшей дочке, а старшая вроде как помогала. — Основная твоя проблема, пап, в том… — начала говорить Варя. — Что я слишком стараюсь и все усложняю, — продолжал за нее Шастун, откидываясь на диван. — Ваша мама говорила мне это с первого дня нашего знакомства. — Давай лучше я, — предложила Варя, забирая у него расческу из рук. — Просто покажи мне еще раз, — выдохнул Антон и приготовился внимательно смотреть.       Арсений хмыкнул чему-то своему, тихо развернулся и отправился наверх. По пути ему встретился младший сын с разными подарками в руках, который явно спускался вниз, чтобы все положить под елку. Старая семейная традиция. Надо бы и ему все подарки положить под елку, даже если там уже нет места, ведь его бывшей жене не понравилось бы такое несоблюдение традиции.       Морально мужчина еще не принял тот факт, что ему придется спать в бывшей спальне вместе с Шастуном, но вещи свои все-таки принес. Размышлять о том, как его жизнь повернулась таким образом, совершенно не хотелось, поэтому Арсений решил изучить, что изменилось в комнате, которую он когда-то давно покинул. По большей мере ничего не изменилось: большая и, насколько он помнил, мягкая кровать, белые тумбочки, светильники, комод, фотографии в рамках, гардеробная и дверца на балкон с белыми шторами в пол. Все осталось на своих местах, изменилось только содержимое.       В гардеробной ее вещей почти не осталось, только Шастуна, который на правах вдовца отдал какую-то часть одежды на благотворительность, а другая была пущена на аукцион. Неожиданно нашлись люди или даже фанаты, что захотели купить ее дорогие вечерние платья, в которых она красовалась на красной дорожке. Большинство нарядов этой женщины были так же уникальны, как она сама, сшитые на заказ. Сам Попов никогда одной вещи, которой касалась ее рука, не отдал бы и уж точно не продал бы, а Шастун, кажется, даже не колебался с этим.       Он покинул полупустую гардеробную и вернулся в спальню, сразу же наткнулся взглядом на фото в рамке, которое стояло на одной из тумбочек. Ее фотографии Арсений специально избегал, чтобы лишний раз в глаза любимой женщины не смотреть, но в этом доме делать подобное было крайне сложно. Попов резко отвернулся в сторону и наткнулся взглядом на комод, в котором они когда-то хранили всякие важные вещи и одновременно безделушки. Только сейчас он заметил папку рядом с небольшим кактусом в горшке. Естественно, он подступился ближе и начал внимательно изучать документы. Именно за этим занятием его застал Шастун, который сразу же понял, что так увлеченно читал Арсений и даже не заметил чужого присутствия. — Сварить тебе кофе? — как ни в чем не бывало спросил Антон, наблюдая, как Попов медленно повернулся к нему лицом с одним из документов в руках. — Ты оформил на себя ее половину дома, — это был не вопрос, а констатация факта. — Прошло полгода, пора было вступать в наследство, — развел руки в стороны Шастун. — Чтобы быть в курсе семейных дел, нужно хотя бы иногда отвечать на звонки. — Не надо, я отвечаю! — рявкнул Арсений, откинув документ в папку и окончательно повернувшись к нему. — Да что ты говоришь! — таким же тоном сказал Антон. — Я звонил тебе на протяжении недели, каждый день по раз семь, и ты ни разу не взял эту чертову трубку! Ты даже не набрался смелости послать меня. — Зато сейчас наберусь и пошлю! — наступил Попов, шумно выдыхая, но бывший коллега стоял напротив непоколебимо. — Мои сыновья были такими же наследниками на эту долю, как и ты. — Да, — спокойно согласился Шастун. — Мы обсудили это с Виктором и тестем, пришли к общему мнению, что будет лучше, если я оформлю ее половину дома и участка на себя. — Кому лучше? Тебе? — продолжал возмущаться Арсений. — Всем, потому что теперь каждому из наших детей достанется ровная доля наследства, то есть одна четвертая часть дома, — объяснил чуть ли не на пальцах Антон, перед тем как отправиться в гардеробную. — И этого разговора бы не было, если бы кто-то просто отвечал на звонки! — напоследок крикнул он.

***

      В общей сложности на сборы понадобился почти час, минут тридцать из которых они общими усилиями писали список продуктов. Не обошлось и без споров насчет хотя бы примерного завтрашнего меню. Ехать пришлось на двух машинах, хоть Алиса и осталась дома вместе с дедушкой. Попов-старший каким-то чудесным образом сумел отделаться от водительских обязанностей и наслаждался тишиной в салоне, пейзажами за окном и ловкими умениями водить Виктора.       Естественно, девочки подхватили веселое настроение от такой семейной поездки, от своего отца и, конечно, от младшего Попова. Детские личики прям светились от счастья. Еще больший восторг вызвала новогодняя ярмарка, которая была в самом начале большого гипермаркета. — Папочка, смотри, как наряды принцесс! — радостно воскликнула Ульяна, на месте ее удержала только рука Шастуна, за которую девочка держалась. — Можно-можно? — рядом тут же оказалась Варя, и дочки одновременно посмотрели на него большими глазами. — Да, конечно, — капитулировал Антон, на мгновение прикрывая глаза. — Ура! — одновременно обрадовались девочки, побежали к стеллажам с платьями. — Папочка, а можно мне тоже в платьице принцессы встречать новый год? — спародировал младший Попов, специально заглядывая в глаза отцу. — Хоть голым, — устало выдохнул Арсений, доставая длинный список продуктов.       Ульяна с Варей спорили, кому достанется наряд Рапунцель, а Шастун пытался разобраться с детскими размерами. В конечном итоге они двинулись к примерочным и, Поповы от них не отставали. — Не представляю, как ты справляешься, — тихо сказал Арсений, рассматривая елочные игрушки на полке. — Иногда с большим трудом, — так же тихо проговорил Антон, ожидая девочек около примерочной. — Очень сильно не хватает ее, тебе в этом плане повезло, — Попов обернулся на последней фразе и непонимающе на него посмотрел. — Твои дети уже выросли. — Да, выросли, — эхом повторил Арсений, отвернувшись обратно и посмотрев на сыновей, которые дрались длинными хлопушками, как на шпагах.        После удачной примерки нарядов все наконец-то двинулись дальше. Младший Попов усадил Ульяну в свою тележку, прикрепил штатив с камерой к ручке и принялся катать сестренку, лавируя по залу между другими покупателями, которых было довольно-таки много. Естественно, парень отхватил сначала от отца, а потом еще и отчима, но разве это мешало им веселиться.       Арсений пытался идти по списку и ни на кого не кричать, получалось плохо, но он пытался. С горем пополам через два с половиной часа, а может быть даже и больше, когда все три тележки продуктов были пробиты на кассе, трое Поповых и трое Шастунов вернулись домой.       Сумки таскали Виктор и Антон, или, как сказал дядя Шаст, молодняк. Арсений же ушел от участи разбирать покупки тем, что девочки увели его раскрашивать принцесс. Продукты распихивать в холодильник пришлось Шастуну, а потом он все-таки сварил для Попова кофе, чтобы смогли его вместе выпить в тишине на балконе. Или почти в тишине. — Почти как раньше, — хмыкнул Арсений, смотря, как на заднем дворе сыновья пинали мяч. — Арс, — позвал его Шастун, что сидел рядом и кутался в плед. — Нам надо поговорить, — продолжил он, только когда мужчина повернулся. — Может быть, и надо, — проговорил Попов, слегка качая головой. — Но я совершенно не хочу и считаю это уважительной причиной. — Ты ведешь себя… — Несерьезно и как ребенок, — перебил его Арсений, — Не нужно говорить со мной этими фразами, я сыт ими по горло за все десять лет моего последнего брака, — Шастун понял, что разговора сейчас не будет, и поднялся, чтобы уйти на кухню, ведь кто-то должен помочь с ужином. — И спасибо за кофе, — вдогонку сказал Попов, опять наблюдая за детьми.

***

      Варвара и Ульяна после ужина разыгрались еще больше, особенно после игры в догонялки с отцом и Арсением, поэтому все никак не хотели укладываться спать. Шастун взглядом попросил помощи у бывшего коллеги, который молча соглашается. У них сложился отличный тандем, они в четыре руки вымыли девочек вместе в большой ванной, с пеной и уточками. По итогу сами они были все мокрые, потому что брызгались и швырялись пеной. Как можно спокойно принимать ванну и не играться?       Попов унес в полотенце Варю, а Антон — маленькую Ульяну по их комнатам. Переодев ее в пижаму с единорогами, Шастун уложил дочку в кровать и начал рассказывать сказку о принцессе, что придумывал на ходу. Через минут сорок Ульяна вроде бы уснула, поэтому мужчина поправил ей одеяло и уже встал, чтобы тихо уйти. — Пап, — услышал Шастун голосок дочки и уселся обратно. — Что, зайчонок? — негромко спросил Антон, поглаживая по ее спинке. — На новый год что ни пожелаешь, то сбудется? — в ответ спросила Ульяна, открыв глаза. — Конечно, Уличка, — улыбается он. — Тогда я загадаю, чтобы мама пришла, — тут же проговорила девочка. — Зайчонок, мы же уже обсуждали, что мама больше не придет, — шепотом сказал Шастун, наклоняясь к ней. — Но знаешь, мама всегда рядом с нами, она вот тут, — он двумя пальцами слегка касается груди там, где бьется ее маленькое сердечко. — Пока мы будем ее любить и помнить, она всегда будет с нами, – он целует дочь в лоб и гладит по волосам того же цвета, что у него самого. — А папа Арс маму любит? — спустя какое-то время спросила Ульяна, в ответ Антон смог только кивнуть. — Если ты любишь маму, и папа Арс тоже, то вы теперь будете вдвоем? — Что ты имеешь в виду? — Шастун совершенно не понимал, о чем она говорила. — Вы же остались одни с ним, — начала объяснять дочка, кладя ладошки на выбритые щеки папы. — Почему бы вам не быть вместе? — Тебе это Тоша сказал? — улыбнулся Шастун, думая про себя, что это в духе Попова-младшего. — Нет, — замахала головой Ульяна. — Это я сама подумала, что хорошо бы было, ведь мы большая семья. — Хорошо, я подумаю над этим, — опять поцеловал Антон в щеку. — Давай баиньки, тебе спеть колыбельную? — Только как мама, — тихо отвечает девочка, ложась на бочок, подкладывая под щечку ладошки. — Кружит Земля, как в детстве карусель, а над Землей кружат ветра потерь…