19

— Постоянно забываю спросить. Ты не знаешь, почему Тэхён перестал брать деньги? Чонгук последнюю неделю встаёт раньше — на удивление у него это получается без трудностей, — чтобы каждое утро начать с пробежки с Тэхёном. Так он стал завтракать с мамой, прежде, чем та убежит на работу. Всё в порядке, он высыпается, но конкретно в этот момент ему кажется, что он всё ещё спит. Особенно, когда мать уточняет: — Давно уже, причём, — женщина целует зависшего сына в макушку и идёт собираться. — Не знаешь? Он приходит, но я за это ему не плачу, Чонгук. Чонгук и без объяснения понял, что это значит. — Слышал? — вырывает из мыслей вопрос. — Говорю, я сегодня переночую у Черён, — коллега и подруга по совместительству. — Она пригласила меня к себе. Устроим девичник. — Мам? — Чонгук очнулся и окликает женщину, пока та не ушла. — Да? — обеспокоенно отзывается она. Её сын выглядит растерянным. — Можешь сказать, сколько точно Тэхён ходит к нам за просто так? — его глаза бегают по комнате, не в состоянии остановиться на чём-то одном. — М… Дай-ка подумать… Сегодня день десятый, а что? — Я хотел узнать, с какого именно момента это перестало быть для него работой, — честно признаётся он. Врать не видит смысла. Ему жизненно необходимо было это узнать. — Мне казалось, вы хорошо сдружились. Так значит, не после той просьбы Чонгука не шутить про оплату. Раньше. Ещё на второй неделе работы здесь. Неужели ему хватило полторы недели, чтобы накопить необходимую сумму? Неужели он, получив достаточное количество денег, решил не бросать Чонгука одного? Чонгук ведь так одинок. Тэхён захотел ему помочь? Есть только один способ это выяснить — у самого Тэхёна. Чонгук не слышит, как дверь хлопает. Вопреки своему любопытству он избегает разговора с Тэхёном весь день, отчего получается так, что по итогу Чонгук просто избегает Кима. Тэхён, вероятнее всего, считает это подозрительным. После той, казалось бы, незначительной ссоры Тэхён стал вести себя отчуждённо. Как будто собственные мысли, в которые он начал часто погружаться, стали для него важнее реальности, в которой, вообще-то, Чонгук. Поначалу Чон злился. А потом нашёл не самый приемлемый способ, как вывести старшего из безучастного состояния. Он хотел снова вернуть его внимание. Какой бы ответная реакция на его действия не была. Так Чонгук всё реже стал надевать футболку — его пресс определённо заслуживает внимания, сомнений быть не может, и у Тэхёна попросту не получится это игнорировать. Да Чонгук даже пил при нём так, что капли стекали по подбородку (он посмотрел огромное количество подростковых фильмов, чтобы знать, как соблазнять. Соблазнять? Боже, да, он соблазняет Тэхёна). Старший же между тем никак не выражал заинтересованность. Задача усложнялась тем, что Чонгук не смел многозначно прикасаться к нему — как бы то ни было, он не хотел причинять дискомфорта человеку, который продолжал заботиться о нём. Но это не мешало ему постоянно крутиться возле Тэхёна. Тому один раз пришлось взять его под подмышки и усадить на стол, как непутёвого ребёнка, чтобы без происшествий приготовить еду, хотя они примерно одного роста, а комплекцией Тэхён и вовсе поменьше. (Как же тяжело он тогда вздохнул, и как же тогда забилось сердце у Чонгука!) В общем, они вернулись к тому, с чего начали. С той разницей, что теперь младший сам готов был выполнять любые указания. Так что да, то, что Чонгук избегает его весь день, Тэхёну кажется подозрительным. Чонгук находит в себе смелость поговорить только к вечеру. Он тщательно заваривает Тэхёну чай, обязательно добавляет три ложки сахара. Долго стоит и наблюдает за старшим через окно. Тот почти не двигается, когда сидит в позе лотоса на коврике на их заднем дворе. Непонятно откуда появившийся глупый страх того, что чай остынет, вынуждает выйти на улицу. Чонгук идёт медленно, не зная, чего боится больше: расплескать напиток или серьёзного разговора. У Тэхёна хоть и закрыты глаза, но он всё равно может слышать, как осторожно шлёпают чёрные кроксы по мелкой траве. Когда шум прекращается, он открывает глаза. — Мама предупредила, что сегодня ночует у подруги, — склонившийся над ним Чонгук (в футболке, удивительно) протягивает ему горячую кружку. — Так что ты можешь уйти пораньше. Со мной ничего не случится. Чонгук ожидает, что Тэхёну что-то не понравится в приготовленном им чае, это было бы по крайней мере справедливо, но, конечно, старший в отличие от него благодарный. — Спасибо, — он принимает напиток, предусмотрительно цепляясь за ушко кружки так, чтоб не обжечься, и отпивает. Чонгук садится на коврик возле Кима. Он почему-то уверен, что тот не против его присутствия. — Научи меня своей йоге, — вдруг просит он и подражает позе Тэхёна несколько минут назад: скрещивает ноги и кладёт на колени руки ладонями вверх, соединяя три пальца. — О-о-ом, — для лучшего эффекта прикрывает веки, но не полностью, чтобы видеть Тэхёна. Внезапно тот прыскает, чуть ли не давясь чаем. Чонгук не сразу понимает происхождение звука, но когда получает неслабый удар в плечо, от которого заваливается в сторону, то улавливает смеющегося Тэхёна. Чонгуку приходится отвернуться и для надёжности прикрыть рот рукой, чтобы не выдать свою улыбку дурачка, из-за которой щёки вот-вот треснут. С каких-то пор его настроение поразительно зависит от настроения Тэхёна. Старший весело мотает головой, из-за чего его уже длинные волосы выбиваются из хвостика на макушке, и прикусывает нижнюю губу, пытаясь успокоиться. — Меня забавляют твои попытки закадрить меня, — неожиданно он говорит это в кружку, отсмеявшись и снова делая глоток. — Хотя, признаться, идея облить себя в одежде шлангом была неплохой. Хорошо, что Чонгук всё ещё прикрывает щёки. Он буквально чувствует ладонью их вспыхнувший жар. Ему не хочется отвечать на это, поэтому, когда Тэхён широко зевает, прикрываясь тыльной стороной ладони, он только рад перевести тему: — Не выспался? — Честно? — хитро щурится Тэхён, словно собирается открыть великую тайну. — Я не высыпаюсь с тех пор, как пораньше прихожу к тебе на пробежку. — Почему не сказал? — Чонгук в момент хмурится. — Я не думал, что ты согласишься тогда, — зевает ещё раз. — Вообще, это как со свиданием. Каждый раз нужно организовывать новое развлечение, чтобы было интереснее. Чонгук начинает усиленно думать так, что у него морщится лоб. Тэхён ведь мог сравнить их пробежку в лесу с прогулкой друзей, разве нет? — Ты сказал «свидание», — он прерывает установившееся молчание, но голос подводит, и ему приходится прокашляться. — Ты пригласил меня в первый раз в лес — на свидание? Тэхён молчит недолго, но Чонгуку кажется — вечность. Его лицо больше не выражает прежней весёлости, на смену ей приходит сосредоточенность. — Да, Чонгук, — он поворачивается к младшему и смотрит твёрдо. — Это было свидание. Мыслей становится только больше, они путаются и не дают выцепить что-нибудь дельное. Тэхён же терпеливо ждёт, пока Чонгук соберётся. — Ты уже ходил на свидания? — наконец задаёт вытекающий вопрос. — Бывало, — Тэхён, допив чай, просто пожимает плечами. То, с какой лёгкостью ведёт этот диалог старший, вызывает удивление. (Напряжённому Чонгуку стоит взять с него пример). — И ты… — парень на грани обморока. Остаётся надеяться, Тэхён умеет оказывать первую помощь. — Разрешал себя… Прям касаться? По лицу Тэхёна понятно, что он не ожидал такого вопроса, или, может, дело в формулировке, но его губы вытягиваются в ровное «о», а брови взлетают. — У меня был секс, Чонгук, если я правильно тебя понял. Чонгук имел ввиду держаться за ручки, обниматься или что-то подобное. Господи, да кого он обманывает. — Почему? — выпаливает. На осознание уходят секунды. Сморозить такую хрень мог только он. — «Почему»? — неверяще хмыкает Тэхён. — Со мной что, что-то не так? «Почему у меня был секс?» Серьёзно, Чонгук? — Нет, прости, не то, — младший хватается за голову и на мгновение жмурится, отчаянно пытаясь сформулировать. — Я имею в виду… Тебе не было неприятно или страшно от близости? Ты говорил, что… — Я понял, — всё-то он понимает! — Пойдём, я объясню, — Тэхён ловко поднимается с коврика, который так и оставляет во дворе, но ещё держа кружку, и протягивает свободную руку Чонгуку. Держаться с Тэхёном за руки приятно и волнительно. Старший высвобождает свою ладонь только в доме, а после, поставив кружку на стол, на ходу снимает с себя футболку и отбрасывает её на диван. — Иди сюда, — просит он, оставаясь в одних хлопковых шортах. — Мне тоже надо снимать что-нибудь? — на всякий случай уточняет младший, когда подходит к нему ближе, не без опаски. — Не обязательно. Я уже увидел то, что хотел, — ему всегда так легко смутить всего несколькими словами. Он стоит раздетый по пояс, и Чонгук без смущения рассматривает человека напротив. Он трогает его взглядом, надеясь, что хотя бы это позволительно. — Ты же хотел прикоснуться ко мне? Дерзай, — на самом деле, ему позволительно даже больше. Первое, чего касается Чонгук, — левая рука Тэхёна. Касается именно запястья так, словно ему действительно интересно, какая на ощупь выступающая косточка. Тэхён молчит и дышит ровно, и это радует Чонгука наверно даже сильнее, чем должно. Любопытные глаза бегут по медовой коже быстрее, чем это делают осторожные руки. К сожалению, потому что увести взгляд от грёбаной штанги никогда не получается. Руки спешат следом, но останавливаются ниже, обводя мышцы живота. — Почему только один? Это как-то связано с..? — всё-таки Чонгук прикладывает усилия и смотрит в карие глаза старшему. — Мой друг сказал, что так я всегда буду чувствовать касания, и пусть только об одежду, — старший всё ещё спокоен, его грудь вздымается ровно. — Помогло? — Привык, — Тэхён всегда пожимает плечами, когда хочет показать, что его что-то не заботит. — И мне нравится. — Это же всего лишь железка. — Тогда это казалось логичным, — он с теплотой говорит о своей бывалой глупости. Чонгук утыкается лбом ему в грудь и начинает тихо смеяться, сотрясаясь. Его прерывистое дыхание опаливает металл, чем создаёт щекочущие ощущения для Кима. — Ну чего ты… — он тоже начинает хихикать, не зная, куда деть руки, поэтому просто немного разводит их, чтобы дать младшему пространства. Чонгук щекой чувствует как трясётся чужая грудная клетка. — Прости, просто это забавно. Когда Чонгук отстраняется и излюбленно прикладывает ладонь к щеке Тэхёна, тот снова задерживает дыхание. Тэхён кладёт поверх свою и прикрывает глаза. Сглатывает — ему всё ещё даётся с трудом. Между ними устанавливается звенящая тишина, поэтому когда начинается дождь слышат оба. Видимо, именно это заставляет Тэхёна распахнуть глаза. — Коврик! — он мчится на улицу в чём есть, прекрасно помня прошлый опыт и во что обернулся тогда дождик. Чонгук остаётся стоять в растерянности. Он ощущает, как быстро бьётся его собственное сердце, как если бы он пробежал марафон, но не успевает приложить руку к глухому стуку под рёбрами. — Не могу понять, откуда такие ливни, — Тэхён возвращается быстро, затаскивая ковёр. — Ты можешь ночевать здесь, если хочешь, — Чонгук, застанный врасплох, бухается на диван, прямо на чужую одёжку. — Ну, чтобы не добираться по дождю. Даже если дождь скоро закончится. — Я дам тебе необходимое, — продолжает уговаривать. — Ляжешь здесь, диван широкий, — поняв, что хлопает по ткани футболки, смешно ойкает. — Знаешь, а я пожалуй соглашусь, — Тэхён не особо успел намокнуть, но этого времени хватило, чтобы сейчас поёжится. — Отлично! — улыбка дурака рвётся на лицо, сколько её не прячь. — Отлично. Ты голоден? — Да, я бы съел чего-нибудь, — благодарно говорит Чонгук. Мать гордилась бы своим сыном, если бы увидела его таким хозяйственным. Чонгук находит чистые постельное и полотенце для гостя, пока тот готовит ужин на двоих. Вернувшись из душа, Чонгук наблюдает за мельтешащим туда-сюда старшим, как это делал и прежде, но сейчас он видит это по-другому. — Слушай, я… — начинает было он, обращаясь к широкой спине. — Готово, бери тарелки, — перебивает его Тэхён. Разговор откладывается на потом. Едят в тишине. — Я наверно пойду уже спать, что-то устал, — говорит младший, когда они доедают и когда Тэхён отказывается от его помощи в мытье посуды. — Справишься тут без меня? — Конечно иди, если устал. Я справлюсь, — во взгляде Тэхёна читается забота. — Мыло стоит на средней полке, так что… — Я найду. — Ладно, — Чонгук неловко кивает и делает шаг назад. Потом ещё несколько, пока в конце концов не разворачивается и не уходит к себе. Ложится рано, но долго не может заснуть в ожидании завтрашнего дня.

***

Тэхён сквозь сон чувствует, что за ним наблюдают. И правда: когда он продирает глаза, то видит над собой размытый силуэт Чонгука. — Сколько время? — Начало одинадцатого. Я проснулся и не нашёл завтрака в моей постели, — говорит силуэт, а лучше б молчал. Такое себе «доброе утро». Тэхён ещё сонный, тянет младшего на себя и сгребает в медвежьи объятия. Чонгук чувствует спиной, как что-то (он знает что) холодно царапает позвоночник, от чего по телу бегут мурашки. Тэхён спал без верха, да и без низа, в одних трусах, Чонгук же учёл свои ошибки и, перед тем, как придти сюда, надел шорты. Старший зарывается в волосы парня, тянет носом их запах и говорит чуть хрипло — голос после сна ещё не прорезался: — Мне спалось хорошо. Спасибо, что поинтересовался. — Да? — Чонгук пытается обернуться и натыкается на чужое дыхание. — Раз так, я могу устроить тебя сниматься в рекламе этого дивана, — ему необходимо разрядить обстановку, в первую очередь самому себе. Тэхён недовольно цокает и, выпустив младшего из рук, сталкивает его с дивана. Чонгук не успевает понять, как падает на пол. — Идиот, — бубнит Тэхён и отворачивается к стенке, — я к нему по-доброму, а он… — Очень по-доброму, — Чонгук вскакивает и проверяет свои ощущения на наличие повреждений, которых не оказывается, не считая ушибленного локтя. Тэхён недолго играет в обиженку, разворачивается обратно и, глядя как будто Чонгуку в душу своим этим лукавым прищуром, расплывается в ухмылке. — Будешь выёбываться — я тебя съем. Вместо завтрака, — клацает зубами довольно. Какого хрена из его уст это звучит как «не будь плохим мальчишкой, а то отшлёпаю»? Господи.  — Давно не спишь? — Тэхён всё же поднимается в сидячее положение и ерошит свои торчащие кучеряшки, которые уже почти распрямились — химическая завивка подходит к концу. — Полвосьмого, у меня походу с этими пробежками режим установился. Но я не жалуюсь. Сам сделал себе кофе, вон, сэндвичи. —младший идёт к столу, берёт с тарелки изделие прямиком из бутербродницы. — Будешь? Тэхён встаёт и тоже подходит к столу, прихлопывая себя по голой груди, чем, конечно, привлекает внимание подростка. Он долго глядит на эту тарелку, похоже, засматриваясь, молчит, а после, так и не отведя взгляд, строго произносит: — Ты должен был разбудить меня. Это моя обязанность — заботиться о тебе. — Тэхён, — Чонгук кладёт руку ему на плечо, вырывая из мыслей, — я знаю, что ты отказался от денег. Лицо Тэхёна искажается в гримасе болезненного ужаса. — Чонгук, послушай… — Тэхён поворачивает голову к младшему, его глаза на мокром месте из-за того, что долго не моргал. — Я думал, тебе это давно известно, — он трёт виски, потому что сейчас обеспокоен, но не сбрасывает чужую руку с плеча. — Мне стоило самому тебе рассказать, но я струсил. Потому что ты бы прогнал меня. — Не прогнал. — Прогнал бы. — Нет. — Да. — Тэхён, — сердясь, Чонгук бьёт его по плечу, — я лучше знаю. Во всяком случае, сейчас нет. Не прогоню. — Правда? — он глядит из-под чёлки, словно побитый щенок, и ждёт ответа, замерев. — Абсолютно. Чонгук не прогонит Тэхёна, потому что нуждается в нём больше, чем Ким в Чонгуке. Старший удовлетворённо кивает, показывая, что верит, и поджимает губы. — Было больно, вообще-то, — он начинает растирать плечо, на которое пришёлся удар сердитого Чонгука. — Да потому что выбесил! — Ах так?! Тэхён действительно сильный — он поднимает тушку Чонгука в воздух и закидывает себе на плечо без особых усилий. — Какого хрена? — вопит в чужую спину Чонгук, когда его звонко шлёпают по заднице. Его скидывают на диван, но он успевает обхватить ногами икру чужой ноги, из-за чего Тэхён, попытавшийся сделать шаг, спотыкается и валится прямо на Чонгука, который с готовностью встречает его щекоткой. — О нет, ты напросился, — Тэхён мстит достойно, и так завязывается шуточная драка, где кулаки заменены на проворные пальцы, тыкающие в голые бока. Тэхён боится щекотки больше, поэтому давится истеричным смехом, когда Чонгук нападает на него с удвоенным старанием. Широкого дивана им оказывается мало, и Чонгук снова летит на пол, на него — Тэхён. — Да сколько можно?! — хнычет покалеченный. — Где болит? Младший показывает несчастный локоть, который прострелило болью, и Тэхён начинает дуть на ушиб. — Теперь нормально? Чонгук теряет дар речи в этот момент, потому что образ надутых губ старшего обескураживают. Но не более, чем звонкий чмок в тот же локоть, последовавший за этим. — Так-то, — Тэхён поднимается на ноги и протягивает руку Чонгуку, который, ухватившись, поднимается следом. — Чем… — младший прочищает горло. — Чем займёмся сегодня? — Для начала я хочу позавтракать, — Тэхён хватает из тарелки сэндвич и откусывает. — Сделаешь мне чай? — Без проблем, — Чонгук наконец приходит в себя и чуть ли не бежит к чайнику. — Если не хватит сэндвичей, скажешь, я сделаю ещё. — Окей, шеф.