19

— Сынок! — женщина доедает свой завтрак, где по большей части зелень, потому что на улице уже слишком жарко для чего-то тяжёлого. — Мам! — парирует сын со второго этажа. — Спустись к матери, Чонгук. Чонгук неспешно спускается, на его чёрной майке пятно от мороженого, на голове гнездо, но в целом порядок, красавчик. — Ты бы хоть причесался, — сетует женщина и безуспешно пытается примять сие безобразие. — Мам, чего ты хотела? — он уворачивается, пока мать не бросает затею привести сына в нормальный вид. — Сегодня, уже скоро, должен приехать твой новый нянь и… — Ммм, прислуга, — исправляет её Чонгук, перебивая. — Опять дедок? Сколько ему лет на этот раз? Семьдесят? Девяносто? — Не ёрничай, прошлому было всего-навсего пятьдесят два. — Всего-то! — Чонгук вредно закатывает глаза. Внимание обоих привлекает звонок в дверь. — О, а вот и он! — госпожа Чон суетливо подрывается с места и идёт открывать. Определённо точно не старый, думается Чонгуку. Ну нихуя себе, думается Чонгуку. Он появляется на пороге их дома в свободных хлопковых шортах, которые серые и чуть выше колена, и не менее свободной белой футболке. Он смуглый кожей и кучерявый шевелюрой. Ростом же с Чоном, но вот возрастом старше примерно лет на пять. — Здрасьте, — а улыбка донельзя странная, но Чонгук не может понять, что именно в ней не так. Пока. — Ой, я же не ошибся? Здесь ищут..? — Няня! Да! — восклицает женщина, приглашая гостя внутрь. — Вы Тэхён? — Точно, — названный подмигивает. — Где ребёнок? — Вот, — мама своего ребёнка, неловко почесав кончик носа, указывает на парня позади. — Оу, — Тэхён на секунду теряется, но подходит к Чону и тыкает пальцем в белое пятно. — Миленько. — Охереть как, — тот сердито сводит брови к переносице, отмахиваясь от чужой руки, и обращается к матери: — Не могу поверить! Ты реально указала, что ищешь няню? — Решила изменить подход. Мне пора, мальчики! — госпожа Чон хватает сумку с дивана и, пробегая мимо единственного сына, целует его в щеку. — Не скучайте! — Я хорошо лажу с детьми. Уверен, мы подружимся! — успевает вставить новый работник. — Очень на это надеюсь! Я ушла! — она быстро исчезает в дверях. Лучезарная улыбка Тэхёна сходит на нет, и, когда он поворачивается к Чонгуку, его лицо выглядит сурово спокойным. — Как звать? — Господин Чон, — Чонгук вздирает нос к потолку и скрещивает свои накаченные руки на накачанной груди, обозначая их роли. — Окей, господин так господин, — кажется, будто новенького это нисколько не смущает, он осматривает просторный дом и щурится. — Я Тэхён. Расскажи, что я должен делать и где тут что? От этого Тэхёна аура самоуверенности хлещет через край, это сбивает Чонгука с толку, и он начинает жалеть, что не переоделся хотя бы. Ладно, и что не причесался тоже. Ему искренне интересно, сколько мистер «штанишки из хлопка» протянет. Насколько он помнит, рекорд пребывания рядом с ним составляет четыре месяца или около того. Да и тот, психолог, свалил, держась за голову. Исключением является, пожалуй, только мама — девятнадцать лет, но не то чтобы у неё был выбор. Так что неудивительно, что Чонгук заинтересовывается своим самым молодым (чего греха таить — и красивым тоже) слугой. — Конечно. Начнём со спальни?

***

Тэхён справляется хорошо, даже очень. Возможно, дело в том, что они примерно одного возраста, возможно, в том, что он реально непоколебим. Чонгук старательно испытывает его выдержку вторую неделю подряд, но у Тэхёна до сих пор не дрогнул ни один мускул. — Переставь зонтик, — Чонгук развалился на шезлонге, преприятно получая витамин D, пока стоящий рядом Тэхён варится на солнце, и даже его бандана (чаще платком повязанная на голову, Чонгук заметил), не спасает от того, что с волос капает градом. Тэхён послушно перемещает зонтик, втыкает в землю и тяжело вздыхает. — Я хочу лимонного фреша, — новый приказ слетает с губ легко. — Того, что стоит в холодильнике. Принеси. Хотя Тэхён управляется действительно быстро, Чонгук всё равно остаётся недовольным: — Пока ты полз, фреш успел нагреться, — он едва пригубил прозрачную поверхность, но мгновенно скривился и отдал напиток. — Вот же ж еблан, — Тэхён шепчет, уже развернувшись в сторону дома, но тем не менее Чонгук его слышит. — Прости, что ты там проблеял? — младший садится и не спускает с макушки очки, из-за чего незащищённые глаза начинают болеть, но он хочет увидеть то, как старший злится. — Правду, — Тэхён разворачивается к Чонгуку, и его враждебно настроенный вид заставляет Чона подскочить с насиженного места. — Не забывай, за что тебе платят, придурок! — Чонгук возмущён его поведением. — Мне платит твоя мать. А её всё более, чем устраивает. Так что пососи. Мой. Хуй. Господин Чон, — Тэхён, чётко процедив это сквозь зубы, но не переставая натянуто улыбаться, выплёскивает в удивлённое лицо содержимое стакана и всучивает его парню, после чего уходит, и должно быть, если бы двери веранды не были бы раздвижными, он бы громко хлопнул ими. Срок терпения Ким Тэхёна — две недели, и, кажется, он истёк. Долька лимона падает с подбородка в стакан, но Чонгук продолжает статуей стоять на месте. Напиток всё-таки холодный, не успел согреться.

***

А по вечерам, когда солнце садится и уже не печёт так сильно, Тэхён выходит во двор медитировать. Возможно, именно эти медитации помогают ему терпеть Чонгука, кто знает. Но в такие моменты Чон почему-то старается не отвлекать старшего. Пусть. Чонгук по вечерам, как сейчас, обычно играет в свою старенькую плейстейшн, поэтому дела до Кима ему особого нет. Однако, даже не отрываясь от экрана, он замечает, как на улице резко потемнело. За темнотой последовали звуки первых капель, которые внушительным потоком быстро затарабанили в окна. Тэхён несётся с ковриком в помещение, и Чонгук глубоко в душе злорадствует. И не в душе тоже. — Как погодка? — он опять проигрывает сложный раунд, но сейчас это его не волнует. Взгляд перемещается на вошедшего Тэхёна. — Свежо, — удивительно, как скоро он успел промокнуть. Старший ставит свёрнутый коврик у порога и спешит переодеться, обтирая мокрое лицо низом намокшей футболки. Чонгуку предоставляется возможность лицезреть нечёткий, но от этого не менее впечатляющий, пресс, пока его обладатель не скрывается в выделенной ему под вещи комнате, и Чонгук готов поклясться, что видел чёртову штангу в чужом соске, проглядывающем сквозь облегающую из-за влаги ткань. — Чай будешь, господин Чон? — старший возвращается на кухню-зал, попутно натягивая (господи боже, реально пирсинг соска, почему он раньше не замечал) сухую майку, и начинает орудовать чайником. — Не-а, — Чонгук снова берётся за не первый день бесячий его уровень. — А я буду, — Тэхён включает наполненный чайник и заглядывает в шкафчик в поисках чая и сахара (три ложки, какого-то хрена Чонгук запомнил). Сыплет всё в большую кружку и разворачивается к парню. Смотрит долго, прежде чем заговорить. — Неужели никто так и не сумел выбить из тебя дурь? — Как видишь, — мальчишка невинно разводит руками, откладывая джойстик, потому что надоело проигрывать. — За тебя мне отваливают большую сумму денег, ты в курсе? Всё настолько плохо? — Тэхён спрашивает так, что создаётся впечатление, как будто ему не наплевать. — Спроси это у тех восемнадцати, кто были перед тобой, — Чонгук встаёт и подходит к холодильнику, чтобы налить себе грёбаный лимонный фреш. (Он мог бы попросить об этом Кима, но ведь ему же не сложно самому). (Да, Чонгук теперь опасается старшего с жидкостью в руках, но у него просто действует инстинкт самосохранения, и всего-то). — Да я и сам уже понял, — Тэхён гребнем пальцев зачёсывает мокрые волосы, открывая лоб, и Чонгук очень надеется, что сглотнул не слишком громко. — Давай разбираться, — Чон отставляет напиток на кухонный островок и подходит к Тэхёну. — Как часто ты наблюдал мою мать в этом доме? — оперевшись на гарнитур, Тэхён пожимает плечами, и Чонгук продолжает: — Ну вот. А кого-нибудь с намёком на друзей? — Чонгук на молчание кивает, мол «то-то же». — Конечно, я бы мог завести собачку, но бедное животное страдало бы от такого хозяина, как я, увы. Так что, — он треплет нахмуренного Тэхёна по щеке, — делай выводы. Чайник закипает, и старший, похоже, тоже. Тэхёна выдаёт тело, что напряглось в ту же секунду, и, пожалуй, излишне обыденная интонация, когда он предупреждает: — Ещё раз так сделаешь, и я тебе сломаю руку. Начну с пальцев, — достаточно убедительно, чтобы поверить. Чонгук усмехается, вскидывая открытые ладони вверх, показывая, что такого больше не повторится, и, допив фреш, снова принимается за игру. — М, ладно. Слушай, — Тэхён наливает воду, а губы у него поджаты, как если бы он чувствовал вину. Хотя ему не за что. — Мы можем, ну, знаешь, сходить куда-нибудь вместе? Как ты на это смотришь? — Зачем тебе это? — Чонгук сосредоточен и переусердствует, вжимая нужные кнопки в панельку. — Надеешься на доплату? Тэхён никак не реагирует на обидный выпад. Вместо этого он смотрит на то, как играет Чон. — Ты выбрал не того персонажа. Здесь нужен другой приём. — Чего? — Чонгук отвлекается, пока его воину пробивают грудную клетку насквозь. — Ты играешь? — Ну да. И я тоже долго не мог пройти этот уровень. Могу сказать, что с таким набором ты не победишь. — Пройди мне? Пожалуйста? — Чонгук протягивает джойстик, изображая жалость, и по-детски радуется, когда Тэхён его берёт. — Двигай, — он освобождает себе место на диване прямо напротив телека, и Чонгуку приходится согнуть ноги в коленях как можно компактнее. — Ты не пробовал ядовитый газ? Он куда действеннее, — Тэхён выбирает подходящего персонажа и расслабленно откидывается на спинку. Чонгук не следит за развернувшейся борьбой, он в упор наблюдает за старшим, лёжа затылком на подлокотнике. Блять, а Тэхён горяч, когда увлечён чем-то; он кусает нижнюю пухлую губу и озадаченно сводит густые брови. Чонгуку какого-то хрена приходит идея, которую парень незамедлительно исполняет. Он правой ногой лезет к Киму, точнее — к промежутку между его ляжками. Чонгук зарывается носком в нескольких сантиметрах от чужого паха и начинает ёрзать. Это не отвлекает Тэхёна от благородной цели победить, но он сводит ноги как можно плотнее, зажимая стопу младшего и тем самым обездвиживая её. — Всё! — оповещает он спустя четыре попытки и откладывает игрушку. Выдыхает и поворачивается к Чону. — Чонгук, что за херня? — Что? — очень умно с его стороны строить дурачка, но продолжать шалить, когда Тэхён раздвигает ноги. — Прекрати, — старший хватает Чонгука за икру, но тот не останавливается, гладит его по левой ляжке. — Не заставляй меня повторять, слышишь? Чонгуку хоть бы хны, и Тэхён вынужден идти на крайние меры. Он хватает и вторую ногу за икру, тянет на себя, выпрямляя младшему ноги и стягивая его пониже, после чего наваливается на парня всем телом и прижимает за запястья его руки к мягкой поверхности дивана. Когда до Чонгука доходит, что произошло, он начинает брыкаться, сталкивая их грудными клетками. — Э, не, парень. Мне надоело пытаться предугадать твои выходки. Тэхён не на шутку разозлён, Чонгук чувствует его тяжёлое дыхание собственной грудью. От него несёт свежестью дождя. — Мне же больно! — чтобы Чон Чонгук, и капризно хныкал! Большая редкость, но происходящая прямо сейчас. — Ты мне уже вот здесь, — Тэхён показательно обхватывает себе горло, а Чонгук не может не представить его руку на собственной шее. — Где? — он словно в забытье таращится на губы напротив, и его взгляд немного плывёт. — Погодь, ты что, возбудился? — Тэхён усмехается, когда проверяет пространство между ними, а потом жмёт коленом на пах парня. — Небось дрочишь на меня, когда я ухожу? — очевидно, Ким не воспринимает ситуацию всерьёз. Он освобождает одну из рук, чтобы провести по ключице младшего (кажется, гардероб Чона состоит из футболок с максимально отрытым воротом). — Тебе необязательно уходить для этого, — наглости Чонгуку не занимать, он ухмыляется и снова делает попытку прикоснуться к щеке старшего. — Что я тебе говорил, а? — Тэхён отбивает чужую руку ребром ладони и, отстранившись, садится. Чонгук вдыхает полной грудью, не столько от того, что с него пропадает вес старшего, сколько от того, что всё время, пока тот был так близко, он, похоже, не дышал. — Блять, сколько раз нужно повторить, чтобы до тебя дошло? — Без понятия. Давай узнаем, — и младший опять тянется. — Так, всё, — Тэхён встаёт, хлопнув себя по ляжкам. — я увольняюсь с должности «мальчика на побегушках». Цирк кончился, клоуну пора домой. — Нет стой, прости! Ты лучший из всех вариантов! — Чонгук натурально испуган. — Сбавь обороты своей вредности, если хочешь, чтобы я остался. — Ладно! — резко выкрикивает Чонгук, как будто боится, что передумает и отступит. — Обещаю не быть таким мудаком. И спасибо, что прошёл уровень. — Обещает он, — ворчит Тэхён и возвращается к чуть остывшему чаю, садясь и начиная пить. — Пожалуйста. Они проводят это время в тишине, за исключением стука дна кружки о столешницу, когда старший ставит её, и пыхтений Чонгука над новым уровнем. За этим их застаёт госпожа Чон, пришедшая домой, как обычно в хорошем настроении (серьёзно, Тэхён ещё не видел её рассерженной или огорчённой). — Привет, мальчики. Ну как вы тут? — она появляется с охапкой пакетов из магазинов одежды и обращается к Тэхёну: — Этот засранец тебя сильно достал? — Мам! — Но это же правда, сын! Ничего личного! — эта женщина вызывает восхищение. — Зря Вы так, Чонгук очень хороший парень! — Тэхён подмигивает Чонгуку, и тот открывает рот, не уверенный, что услышал правильно. — Да? Ни в жизнь не поверю! — госпожа Чон смотрит на парней с притворным удивлением. — Мама! — восклицает крайне возмущённый Чонгук и закатывает глаза, когда мать говорит: — Думаю, на сегодня с тебя хватит, Тэхён, можешь идти, — она уходит, чтобы отнести пакеты. — До новых встреч, — прощается Тэхён и, краем глаза взглянув на Чонгука, покидает дом Чонов. — Пока-пока! — женщина возвращается на кухню. — Ушёл? — открывает холодильник. — Ты ел? — Я не голоден, — Чонгук поник, но, посчитав, что слишком много чести для Тэхёна, воспрял и в который раз вернулся к игре. — Как знаешь… Тэхён классный, скажи? — похоже, его мать стала фанаткой. — Ага, — Чонгук предпочёл бы пропустить это мимо ушей.